Текст книги "Глубокие воды (СИ)"
Автор книги: Фиона Марухнич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц)
Глава 16. Адам
Я вышел из библиотеки, чувствуя, как лёгкое удовлетворение разливается по телу. Конечно, я мог поручить секретарскую работу кому-то из своих людей. Но Ева… ей нужно было занять голову чем-то конкретным, чтобы она не слонялась без дела по особняку, и, буду честен сам с собой, чтобы лишний раз не маячила у меня перед глазами.
Какой чёрт меня дёрнул потрепать её по голове? Я и сам не понимал. Она действительно напоминала маленького дикого котёнка, которого так и хочется погладить, хотя бы просто ради того, чтобы увидеть эту смешную злость, с которой она шипит. Я понимал, что она ещё преподнесёт мне немало сюрпризов, и к ним следовало подготовиться.
Проходя по коридору, я свернул в свой кабинет – оплот власти и спокойствия. Тяжёлая дубовая дверь бесшумно закрылась за мной, отрезая от остального мира. Я подошёл к широкому панорамному окну, откуда открывался вид на ухоженный сад, утопающий в зелени. Несколько секунд я просто смотрел вдаль, пытаясь обуздать ворох мыслей, терзавших мой разум. Затем нажал кнопку на интеркоме, висевшем на стене.
– Марта, кофе в кабинет, пожалуйста.
Через пару минут в дверь постучали, и Марта, одна из горничных, неслышно вошла, ставя передо мной чашку с обжигающе горячим напитком. Я кивнул ей в знак благодарности и отпустил, оставшись наедине со своими мыслями.
Напряжение последних дней давило на меня с неимоверной силой. Мне нужна была разрядка. Необходима женская близость. В голове сразу же возник образ Кристины – высокая, чувственная, с манящими васильковыми глазами. Она была идеальным выбором для утоления животного голода, для избавления от скопившегося напряжения. Наши встречи никогда не подразумевали ничего большего, чем взаимное удовлетворение. И это меня устраивало. Чёрт возьми, сейчас мне это было необходимо.
Снова нажав кнопку интеркома, я обратился к Марте:
– Марта, если приедет Кристина, сразу же сообщи мне. Я сам спущусь.
Я не собирался тратить время на пустые разговоры. Не до любви сейчас. Никакие привязанности мне сейчас не нужны. Пусть мать твердит о внуках и необходимости жениться – эти мысли каждый раз вызывали лишь раздражение.
Мать… обида на неё до сих пор жгла душу, как незаживающая рана. Как она смеет указывать мне, как жить? Нет уж, увольте. Женщина в моей жизни – это лишь источник временного расслабления, не более. А семейные узы – это лишние проблемы.
И тут в моей голове опять всплыло лицо Евы. Господи, она действительно… возбуждала меня. И эта мысль была просто отвратительной. Я чувствовал себя каким-то грязным, будто совершил нечто запретное. Она всего лишь ребёнок, пусть и бунтующий. Это было неправильно. Мерзко.
Нет, нужно выбросить это из головы. Я лучше утону в объятиях других женщин. Не важно, кого. Лишь бы не думать о ней. Лишь бы заглушить эти грязные мысли. Мне почти физически было противно от самого себя. Мерзость.
Я просидел в кабинете, наверное, часа три. Отчёты клубов и казино пестрели цифрами, и я машинально вникал в каждую строку, стараясь отвлечься от дурацких мыслей, назойливо лезущих в голову. Документы, как назло, требовали внимания, но мысли постоянно ускользали, возвращаясь к надоедливому образу.
Наконец, когда я почти выучил наизусть квартальный отчёт "Белого Тигра", дверь распахнулась с таким грохотом, что я едва не опрокинул чашку с уже остывшим кофе. Только Евы мне сейчас и не хватало.
Она стояла в дверях, прислонившись к косяку с вызывающим видом. Я невольно задержал взгляд на её лукавой улыбке. Она закусила губу, и смотрела на меня как-то… заговорщически. Опять что-то придумала, несносная девчонка!
И тут я заметил, что волосы у неё распущены. Светлые, длинные, они обрамляли её лицо мягкой волной. Меня передёрнуло. Всегда питал слабость к блондинкам, а Ева – натуральная, это было… опасно.
«Хватит об этом думать!» – приказал я себе.
Её серые глаза горели вызовом, и я невольно усмехнулся.
«Что на этот раз?» – пронеслось в голове.
– К тебе… Кристина, – произнесла Ева, растягивая слова с каким-то совершенно неуместным удовольствием в голосе.
Я нахмурился.
– Сейчас спущусь, – отрезал я, стараясь не выдать раздражения.
Её губы скривились в подобии улыбки.
– Конечно-конечно. Она заждалась… – промурлыкала она, и, бросив на меня ещё один лукавый взгляд, вышла из кабинета, оставив меня наедине с этой невыносимой двусмысленностью.
Чёртова девчонка! Эта двусмысленность, с которой она произнесла имя Кристины, была нарочитой, вызывающей. Она словно играла со мной, подбрасывая дровишки в костёр, который я так отчаянно пытался потушить. Ярость вскипела внутри, но я заставил себя успокоиться. Нельзя поддаваться на её провокации. Она жаждет увидеть мою реакцию, и я не доставлю ей этого удовольствия.
Встал из-за стола, одёрнул пиджак и направился к выходу. Нужно покончить с этим фарсом. Нужна Кристина, чтобы выбросить всё из головы. Хотя бы на время. Эта мысль придала сил, заставила двигаться быстрее.
Спускаясь по лестнице, я слышал приглушённые голоса, доносившиеся из гостиной. Ева и Кристина? Что они там делают? Любопытство потянуло меня вперёд.
Приблизившись к гостиной, я машинально замер. Ева сидела на диване, болтая ногами, а Кристина внимательно слушала её, склонив голову.
– …и папа постоянно говорил, что в детстве Адам носил подгузники до пяти лет! Представляешь? – хихикала Ева.
Я чуть не расхохотался в голос. Подгузники до пяти лет? Это было абсурдно!
– …да, и ещё папа говорил, как Адам боялся темноты… до ужаса просто! Он залезал под кровать и кричал, пока дедушка не включал ночник в виде зайчика.
Я усмехнулся. Зайчик? Серьёзно? Она действительно думает, что это меня заденет? Какая детская наивность.
Я сделал ещё несколько шагов, чтобы они обе меня заметили. Пора заканчивать этот фарс.
– Как я рад, что вы нашли общий язык, – произнёс я непринуждённым тоном. – Кристина, дорогая, я уже заждался.
Кристина подошла ко мне, обворожительно улыбаясь. Она была прекрасна, как всегда. Но мой взгляд был прикован к Еве.
Кристина обняла меня и нежно поцеловала. Я ответил на поцелуй, не отрывая взгляда от Евы. Я видел, как её губы чуть дрогнули, как на миг в серых глазах вспыхнула ярость. И… ревность? Да быть не может! Бредовая мысль. Ревность? У неё? Ко мне? К Кристине? Это абсурд.
Но я не мог отрицать – что-то в её взгляде изменилось. Что-то промелькнуло. И это было очень похоже на ревность. Как и в глазах тысяч других женщин.
Стараясь не думать об этом, я лишь усмехнулся. Лёгкая, почти незаметная усмешка.
– Прошу прощения, Кристина, что заставил тебя ждать, – прошептал я ей на ухо, всё ещё глядя на Еву.
Получай, маленькая Ева. Получай свою порцию разочарования. Я не буду плясать под твою дудку. Я буду играть по своим правилам.
Я отстранился от Кристины, собираясь уже было повести её в свою спальню, чтобы поскорее забыть о назойливой Еве. Но тут девчонка, словно прочитав мои мысли, шагнула вперед. В её серых глазах плясали настоящие чертята, а на губах играла приторно-сладкая улыбка, предвещавшая какую-то пакость.
– Адам, не буду тебе мешать, – пропела она, глядя прямо на Кристину. – Развлекайся со своей… эскортницей.
Слово прозвучало как плевок. Едкое, пренебрежительное, оно резануло по слуху, заставив меня нахмуриться. И дело было не в Кристине. В конце концов, наши отношения всегда были предельно ясными. Дело было в Еве. Это её нарочитая дерзость, этот вызов, брошенный мне в лицо, вызывали нарастающее раздражение. И странное, необъяснимое любопытство. Что у неё на уме? Чего она добивается?
Возбуждение, едва успевшее зародиться, вмиг испарилось. В голове билась только одна мысль: заткнуть эту девчонку. Схватить, прижать к стене и вытрясти из неё весь этот бред. Но я сдержал себя. Ярости не было, только усталость и какое-то странное, щекочущее нервы предвкушение.
Она играла со мной, это было очевидно. И, признаться, мне начинало это нравиться. В глубине души я даже усмехнулся. Маленькая дикарка, решившая, что может меня перехитрить.
Неожиданно голос Кристины, прозвучал слишком громко и глупо в этой напряжённой атмосфере.
– Эскортницей? А что это такое? – спросила она, хлопая своими васильковыми глазами. В этот момент она показалась мне особенно жалкой.
Ева, не отрывая взгляда от меня, пожала плечами:
– Ой, ну погугли. Может быть, в интернете узнаешь, что это такое.
В этот момент, Ева в моих глазах поднялась на пьедестал в этой, нелепой ситуации. С каким пренебрежением она относилась к этой Кристине… Еве было всё равно, ей главное было задеть меня. И у неё получалось.
Напряжение в гостиной достигло критической отметки. Кристина, с глуповатой улыбкой и васильковыми глазами, пыталась осознать смысл произнесённого Евой слова. Девчонка, с хищным блеском в серых глазах, ждала моей реакции. А меня разрывало на части. Хотелось вышвырнуть одну, прижать к стене другую, и послать к чёрту все свои тщательно выстроенные планы.
Я выдохнул, стараясь вернуть себе остатки самообладания. Достал телефон из кармана пиджака, взглянул на экран, изображая сосредоточенность.
– Кристина, – произнёс я нарочито деловым тоном, – прошу прощения, но возникли срочные вопросы по казино.
Я видел, как на лице Кристины мелькнуло разочарование. Но мне было плевать.
– Марта проводит тебя, – сказал я, не давая ей возможности возразить. – Обязательно позвоню.
Кристина, надув губы, молча кивнула. Похоже, быстро поняла, что спорить бесполезно. Марта неслышно увела её из гостиной.
В ту же секунду я заметил, как Ева, воспользовавшись моментом, пытается поспешно ретироваться. Лёгкое движение плечом, осторожный шаг к двери. Но я не позволю ей так просто улизнуть.
– Стоять, Ева. Я тебя не отпускал, – приказал я жёстко, властно. Мой голос, привыкший к подчинению, прозвучал в гостиной оглушительно.
Ева замерла и медленно повернулась ко мне, испепеляя взглядом. В её серых глазах бушевала ярость.
– Пошли, – коротко бросил я, не допуская возражений.
Она продолжала стоять на месте, как прикованная к полу. Смотрела с вызовом, полным ненависти.
– Чёрт бы тебя побрал, – прошипел я сквозь зубы, моя злость росла с каждой секундой.
Не выдержав, схватил ее за руку, крепко сжав ее тонкое запястье. Почувствовал, как она дёргается, пытаясь вырваться. Но моя хватка была железной.
– Идём, – повторил я, на этот раз более спокойно, но не менее твердо.
Волоча её за собой, направился к своему кабинету. Она упиралась, но идти ей пришлось. С каждым шагом, сопротивление её ослабевало.
Мы вошли в кабинет. Тишина обрушилась на нас всей своей тяжестью. Она гудела в ушах, казалась почти осязаемой. Я не отпускал её запястья, чувствуя под пальцами бешеное биение её пульса. Ярость и какое-то болезненное удовлетворение боролись внутри меня, разрывая на части.
В кабинете было сумрачно, свет проникал только сквозь узкую щель в неплотно задёрнутых шторах. На столе, в полумраке, по-прежнему стояла моя чашка с остывшим кофе – нелепая деталь в этой напряжённой обстановке. Кажется, целая вечность прошла с тех пор, как я сидел, пытаясь утонуть в отчетах, убежать от… неё.
Я смотрел на Еву. Она стояла, опустив голову, плечи её мелко дрожали. Не от страха – это точно. Скорее, от ярости, сдерживаемой ярости, которая, я чувствовал, вот-вот вырвется наружу. Её светлые волосы растрепались, несколько прядей упали на лицо, частично скрывая её серые, потемневшие от злости глаза.
Внезапно она подняла голову, и наши взгляды встретились. В её глазах пылало такое неприкрытое негодование, такая ненависть, что на мгновение я пожалел о своей импульсивности. Но только на мгновение. Я не мог позволить ей так просто уйти. Не после всего, что произошло.
Я потянул её на себя, резко и грубо. Она не сопротивлялась, словно смирившись со своей участью. Её тело подалось вперёд, и мы оказались в опасной близости друг к другу. Я чувствовал её тепло, запах её кожи – лёгкий, свежий. Меня передёрнуло.
Я смотрел в её глаза, пытаясь прочитать, что у неё на уме. Что она хотела доказать, на что рассчитывала? И, самое главное, почему меня так чертовски это волновало?
– Что, чёрт возьми, это вообще было?
Глава 17. Ева
Его пальцы сжимали моё запястье так сильно, что казалось, вот-вот хрустнут кости. Ярость, клокотавшая во мне, едва сдерживалась. Я смотрела на него, прямо в эти красивые зелёные глаза, и единственное, что чувствовала – всепоглощающую ненависть. Ненависть к этому самодовольному, уверенному в себе дьяволу.
Но… когда я увидела, как он, с каким-то зверским удовольствием, целует эту… Кристину, что-то сломалось внутри меня. Захотелось испортить ему всю малину, лишить его этого опьяняющего чувства власти. Вывести из себя этого лощёного, лицемерного Адама. Да, дело было не в Кристине. Дело было в нем.
Его прикосновение продолжало обжигать мою кожу. Под ней словно вспыхивали короткие разряды тока. Ненавижу, ненавижу, ненавижу. Но воздух вокруг словно наэлектризовался, и все мои чувства обострились до предела.
– Это было… – начала я, пытаясь придумать хоть какое-то вменяемое оправдание. Что сказать? Прости, Адам, я просто хотела насладиться видом твоего унижения?
В голову пришло первое, что всплыло в памяти.
– Знаешь, она… охотница за богатствами. Мне просто не хотелось, чтобы ты попался в сети какой-то вертихвостки. Ты всё ещё мой опекун, и я не хочу из-за какой-то охотницы за кошельками стать твоей горничной, которая будет убирать за ней бриллианты!
Как же глупо это прозвучало. Но было уже поздно.
Лицо Адама багровело. Ярость? Бешенство? Да, конечно. Но в глубине его глаз промелькнуло что-то ещё. Что-то, что я отказывалась признавать. Удивление? Даже… интерес?
– Ты серьёзно думаешь, что я позволил бы какой-то женщине вить из себя верёвки? – прорычал он, в его голосе сквозило неприкрытое презрение.
Его слова меня задели. Как он вообще смеет так говорить?
– А ты не позволяешь? – огрызнулась я. – Кажется, у тебя это отлично получается!
Чёрт, я должна перестать огрызаться, надо как можно скорее покинуть это место, пока я не натворила ещё какой-нибудь ерунды!
Я ненавидела, как быстро бьётся моё сердце в его присутствии. Ненавидела, как его взгляд обжигает меня. Ненавидела, что он вообще хоть что-то во мне вызывает. Это было отвратительно. Не должно быть ничего, кроме ненависти. Я должна просто уйти, забрать своё сердце и больше никогда не смотреть в сторону этого самодовольного дьявола.
Он неожиданно разжал пальцы, и я почувствовала, как холод прокрадывается в ту часть руки, которую он только что сжимал. Не знаю, почему, но это отрезвило меня больше, чем сто оскорблений.
Инстинктивно я схватила свою руку, словно боясь, что он передумает и снова причинит боль. Только… холод был не физическим. Мне просто стало пусто без его касания, и это пугало меня до чёртиков. Нужно было срочно взять себя в руки.
Отступив от него на несколько шагов, я постаралась придать своему голосу видимость спокойствия, хотя внутри всё кипело.
– Мне пора, – произнесла я, натягивая дежурную улыбку. – Меня ждут отчёты. Те самые, которые ты великодушно оставил мне для развлечения. И, конечно же, звонки… – тут я не сдержалась, и презрение просочилось в мой голос, – да, звонки из твоих грязных казино и клубов.
Адам облокотился о край стола, скрестив руки на груди. Его взгляд продолжал сверлить меня, не мигая. Он казался абсолютно спокойным, но я знала, что это лишь маска.
– Неужели ты вспомнила о своих обязанностях, Ева? Какая покорность, – в его голосе звучала насмешка.
Я прищурилась, стараясь скрыть раздражение.
– Встреча с Кристиной была всего лишь лирическим отступлением, – ответила я, стараясь говорить как можно более небрежно. – Просто любопытство. Захотелось посмотреть, кого ты выбрал… в качестве развлечения.
«Интересно, каких ещё пустоголовых кукол он притащит в свою постель?» – промелькнуло в голове.
Но я тут же отдёрнула себя. Какое мне дело? Я же его ненавижу. Точка. Ненавижу. И этот интерес, это необъяснимое желание уколоть его… это тоже ненависть. Да, конечно, только ненависть.
Несколько мгновений он молчал, словно обдумывая каждое моё слово, и в его взгляде читалось осуждение, но и… что-то ещё, что больше походило на неприкрытое любопытство.
– И что же мы теперь будем делать, Ева? – медленно произнёс он, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. В его голосе слышалось нескрываемое лукавство. Ведь я лишила его вечернего секса с этой Кристиной. Фу! Мерзость.
На моих губах невольно промелькнула злорадная улыбка. Удовольствие от того, что удалось нарушить его планы, было почти физическим.
– Не знаю, что будешь делать ты, Адам, – я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно и ровно, хотя внутри всё кипело. – А мне нужно работать.
Я демонстративно развернулась, собираясь уйти, но поймала на себе его взгляд. Он больше не сверлил, нет. Он скользил по моему лицу, медленно опускаясь к губам. Что-то неуловимое изменилось в его взгляде, и от этого гипнотического внимания на моих щеках вспыхнул неконтролируемый румянец. Чёрт, как же я его ненавижу!
– Ты лишила меня приятного вечера, Ева, – его голос был низким и бархатистым, – теперь мне придётся провести его в неприятной компании…
В его зелёных глазах заискрилось неприкрытое лукавство. Да что он себе позволяет?
Ярость вспыхнула во мне с новой силой. Я развернулась к нему, и слова вырвались наружу:
– Рада испортить тебе вечер, Адам! Обращайся, я обязательно испорчу тебе всетвои вечера!
Адам замер на мгновение, глядя на меня в упор. В его глазах мелькнуло что-то странное – удивление, вызов, и, кажется, даже… восхищение? А потом… он рассмеялся.
Настоящий смех, глубокий, раскатистый, заполнивший весь кабинет. Его тело содрогалось от хохота, а зелёные глаза блестели от веселья. Он откинул голову назад, давая волю своему настроению, и в этот момент я не могла отвести от него взгляд. В нем было столько противоречий – высокомерие и беззащитность, холод и обжигающий интерес, ярость и вот теперь – искреннее, неподдельное веселье.
Он смеялся так, словно я рассказала самую остроумную шутку в мире, и этот смех, вместо того, чтобы обидеть, почему-то ошеломил меня. Я стояла, как парализованная, не в силах пошевелиться, наблюдая за ним. Он был… красив. Да, именно это слово пришло мне в голову. В такие моменты он переставал быть самодовольным дьяволом и превращался… в человека.
Наконец, он немного успокоился, вытер выступившие слёзы с уголков глаз и перевел на меня взгляд, всё ещё сияющий смехом.
– Боже, Ева, ты неподражаема, – произнёс он, покачивая головой. – Ты правда думаешь, что можешь меня этим задеть? Скорее, напротив, я очень заинтригован, что у тебя на этот раз получится.
Лицо Адама посерьёзнело, но лукавая усмешка никуда не делась.
– Знаешь, а мне даже интересно, что же заставило тебя так… отреагировать, – с любопытством произнёс Адам. – Но… давай вернёмся к моему испорченному вечеру. Знаешь, Ева, обычно мои вечера не так легко испортить. Но ты… ты обладаешь особым талантом.
Он сделал шаг ко мне, сокращая разделяющее нас расстояние, и я невольно отступила назад. Его близость обжигала, лишала здравомыслия.
– Но перед тем, как мы перейдём к моим планам на вечер, – Адам остановился вплотную, заглядывая мне в глаза, – расскажи мне кое-что. Что это за бред ты сейчас несла?
В его голосе снова зазвучали смешливые нотки.
– Подгузники до пяти лет? Ночник в виде зайчика? Ева, ты точно в порядке? – усмехнулся он.
Мои щёки залились краской. Кажется, я перегнула палку.
– Было и было, – попыталась я выдать невозмутимый тон. – Что такого? Все дети разные. Может, тебе просто не повезло вовремя выскочить из подгузников.
Я внутренне содрогнулась от собственной глупости. Зачем я вообще завела этот разговор?
Адам лишь приподнял бровь, глядя на меня с нескрываемым подозрением.
– А ты у нас, оказывается, эксперт в вопросах подгузников и ночников, – промурлыкал он. – И что же, тебе правда было так весело представлять меня в таком виде?
В этот раз я не выдержала и негромко фыркнула.
– Ну, знаешь… было забавно, – призналась я, не в силах сдержать смущение за лукавой улыбкой. – У тебя такой вид всегда, будто ты с рождения умел командовать вселенной. А тут… маленький, беспомощный Адам, зависящий от воли родителей. Это освежает.
Его вопросы заставили меня замолчать. Я видела, что он наслаждается моей растерянностью. Как же я ненавидела, когда он брал верх!
Адам смотрел на меня пристально, с этим странным блеском в зелёных глазах. В его взгляде было что-то дикое, хищное, и я почувствовала себя загнанной в угол.
– Маленький дикий котёнок, – прошептал он, растягивая слова.
Волна ярости окатила меня с головой. "Котёнок?" Да как он смеет?
– Этот котёнок обязательно тебя поранит, – прошипела я, стараясь сдержать дрожь в голосе.
Внутри меня клокотала ненависть, подпитываемая желанием отомстить. Я обязательно отомщу ему за каждое слово, за каждый насмешливый взгляд. Я заставлю его пожалеть, что он вообще принял решение взять меня под свою опеку.
Адам лишь усмехнулся, явно наслаждаясь моей реакцией. Он, казалось, предвкушал предстоящую игру.
– Давай попробуем, – промурлыкал он, наклоняясь ближе. – Сыграем же в твою игру!
