Текст книги "Подлежит Удалению (СИ)"

Автор книги: Евгений Леган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 68 страниц)

Паренёк в ответ разве что неуклюже отмахнулся, попав по губе и смазав тем самым немного помады. Ничего не сказал. Ещё больше зажался в себе.

Последняя капля моего терпения испарилась. Взмахнула и-и-и… не помню, конкретно попала куда, но-о… этого хватило. Кай… упал. Мягко сказано упал… Скорее… грохнулся с сиденья. Бли-ин, головой о дверь… Я в ужасе от себя, если честно… Совершенно не так хотелось высказаться. В любом другом ключе. Без насилия. Увы, всё пошло совершенно не так. Как всегда. Ничего нового.

– (Грозно) Бля-я-ть!!! – остановился у обочины. – Я сейчас вас удавлю! – развернулся. – Прекратили падла истерику!! Отсядь от него!! Я сказал ОТСЯДЬ!!! (Измождённо) Боже… – протёр глаза, – бо-оже-е-е… За что? Ну за что…

Стало чуточку стыдно… Да какую там чуточку. Максимально стыдно. Не от слов Бургунда. От себя. От своих постулатов и действий… Впервые в жизни я была неправа. Ещё как неправа. Меня автоматически тянуло к нему. Всему виной – вина, как бы банально это ни звучало, хотя… сам Пиранг провинился ничуть не меньше. Даже больше, но всё же… я сама перегнула и-и-и… обожглась. Стоило всё исправить и попросить прощения. Не знаю, что на меня нашло. Одного раза на исправление оказалось… недостаточно.

Первые несколько попыток, Бург действительно пробовал нас разделить, но я всё время сближалась. Единственный выход, который упоминался: «Связать по рукам и ногам. Бросить в багажник». Хорошо, что дело так и не дошло, правда, по выражению лица хотелось. Очень. Навряд ли он способен дойти до крайности, но взять, и скажем, отправить домой, точно не стоило труда. Щёлкнуть пальцами и увезти. Как пить дать, просто… повезло в который раз… Фигурально плюнул и поехал своей дорогой. Хотя бы за это я частично благодарна. На мне весел прямой груз ответственности.

Даже после всего, что я сделала – Кай спокойно поднялся, сел и вжался в самый краешек сиденья. Лишь бы не тревожили. Я-я-я… машинально стараюсь загладить вину, но в ответ… всегда получаю агрессию. Так мне и надо. За всё.

Следующая оплеуха не заставила себя долго ждать. Залетела в шею… таким болючим горчичником, что аж кожу зажгло. Успокоить, практически невозможно. Попытки хоть как-то сгладить положение, вечно оборачивались не той стороной. Отвергал, бил. По началу первые лёгкие шлепки. Потом пинки. Отталкивания, но под конец, они переросли в неосторожные, хаотичные удары. Истерика набирала обороты. Если не приложить достаточно силы, боль не закончится. Никогда. Уж я-то по себе знаю. Приходилось – тупо терпеть. Иного спасения банально нет… Да, оплошала. Я просто… обязана любой ценой оборвать круг боли…

– (Слезливо) Отпусти, СУКА!!! Отпусти!!!

Сквозь слёзы проносились обидные слова, но если дать слабину, то никогда себе не прощу. Как бы ни было больно – я смогу. Я… обязана…

– (Истерично) ОТПУСТИ ТВАРЬ!!! Я хочу домой!!! ДОМОЙ!!!

Ужасный вопль пробирает до самого сердца. Подмоги ждать неоткуда. Бург без конца косится, но влезать, пока не спешит. В случае чего он в любой момент остановит машину, и всё. Конец. Нельзя отступать, бросая дело на полпути.

Настал определяющий момент. Словила тычок. Подставила голову. Удар не сильный, правда стукнуло прямо по макушке. Хорошо загудело в ушах, зато я в ответ, крепко схватила за пиджак и прижала к себе, насколько это было возможно. Кай бесился, орал, пинался, но всё впустую. Максимум, что пострадали – рёбра и плечики. Пик активности постепенно спадал, но это ничего не значит. Он в любой момент, мог начать заново, соверши я очередную, мизерную оплошность. Левую руку, едва ли удавалось придерживать собой, в то время как другая, мотыляла в стороны. Тычки, что вслепую били по спине, и близко не сравнимы с замашками Гиля. То, как лупасили меня – земля и небо. Я реально могла погибнуть. За просто так. За обиду, которую причинила. За существование… как таковой на земле.

Злился. Злился как мог, кусая платье. Каждый последующий рывок казался слабее предыдущего. После нескольких попыток окончательно выдохся… Хвала богу сдался. Наконец. В итоге полностью расслабился и замолк. Озяб. Постепенно сполз ко мне на колени. Как же я паскудно ощущала себя… Как никогда, и всё же выстояла. Одержала победу, но какой ценой. Как же натянуто это звучит…

Единственное, на что реально хватало сил – слёзы. Боже-е-е… Тоскливо и тяжело. Самой хочется умереть, глядя на него. Может, где-то в глубине души за 7 печатями, кучей стенок и множества мудрёных лабиринтов, он жаждал обычной ласки, внимания и любви. Прямо как я. Как… каждый на планете человек. Не абсолютное множество, но большинство. Даже самый зажатый в себе скупердяй, хочет сокровенного и одновременно простого – чувств. Без чувств можно сойти с ума, ровным счётом как от одиночества. Вскрылся ещё один удручающий факт – он тщательно скрывал от всех настоящего себя. К сожалению, и от меня. Всегда холодный, чёрствый, хмурый. Вечно, кажется, без настроения и больным… Если быть до конца честной с собой – признайся бы он тогда, до начала крупной ссоры с Гилем, я бы его отшила. Я была уже влюблена… Не безумно, но достаточно для того, чтобы обменяться кольцами. Наверное, это бы окончательно разбило ему сердце. Даже хорошо, что наши контакты сводились к минимуму, но-о-о… только не в этот раз. На этот раз всё будет иначе. Я перепишу свою судьбу.

Истерика постепенно ушла. Кай окончательно сполз, пока голова плавно не легла на колени. Сперва осторожно прикоснулась, легонько проверить, насколько человек зол на меня. Очень хорошо, что реакции не последовало. Не задумываясь, провела ладонью по голове. Так, меня успокаивали в детстве. Должно помочь и на этот раз.

Одинокий мальчик лежал спокойно, не издавая ни звука, мирно погружаясь в сон. Сложно сказать, на кого Кай больше похож. На пугливого ребёнка или всё ещё взрослеющего подростка. Неоднозначным кажется всё. Снежные волосы в его возрасте задают болезненный тон. По прошествии лет сходится всё. Прогулы. Вялая активность. Апатичное настроение. Здоровье при этом хромает на каждом шагу. Даже при всех его минусах, некая… притягательность всё же есть. Человек будто с другой планеты, совершенно не приспособленный жить на земле. Я прямо чувствую, как, и что именно хочет сказать, но увы, пока не может. Просто… скопившийся груз переживаний, давит на горло. Очень тяжело напрямую кому-то открыться, если готовишься… умереть. Его сложности ничуть не меньше моих, а в каких-то местах даже больше. Счастье… иллюзорная вещь, хотя не грех к нему стремиться. Слишком… гнетущее перебирание монотонных полос.

Мы ехали непонятно куда. Всё время куда-то сворачивали. Где-то просто стояли. До меня только сейчас дошло, на что наводит странная, неуместная аналогия. На что похожи непослушные, с завитками, белые волосы? На шерсть овечек. Очень характер точь-в-точь. Тот самый барашек в детстве, которому… так и не смогла помочь. Боже… Не люблю плохие ассоциации вспоминать. Условный балл или другое, праздничное событие. Люди, желающие отдохнуть… и поесть…

Однажды я… повстречала милую овечку, которую на миг спали от смерти. Это были те времена, когда родители позволяли прогуливать начальную школу, но только у них на работе. Мама на тот момент, плотно отдыхала домохозяйкой. Оставался отец. Как я поняла, для особых посетителей папиного ресторана, была отдельная сноска в меню по их хотелкам. Такая оказия существовала всегда. Без понятия, как устроен частный бизнес, но некоторые гости позволяли себе больше положенного, чем другие. Праздники. Концерты. Деловые встречи. Хрен знает, что может посетить ясную головушку. К примеру, отведать запрещённый во всём мире «деликатес». Лукавить и выёживаться нет смысла. Я – не вегетарианка. Я – трупоед. Я в жизни не куплю живую рыбу в магазине. У меня кровь стынет при одном только виде, а кому-то… всё равно. Курица и свинина – самый привычный рацион, где все оптимально свыклись с необходимым злом. Если бы любая каша имела букет пряностей копчёного или жареного мяса, я бы исключительно ела кашу, но увы, только пресный и без добавок вкус… Границы дозволенного всегда расширяются, когда уныло становится обыденностью пировать. Главным образом неизменно отличается сам подход. О гуманности речи не идёт.

Роскошь, с минимальной болью в конце, элитарным блюдам не поставим. За папой… ни разу такого не было замечено, но боюсь некоторые пожелания, он всё же исполнял. К примеру: черепаховый суп. Я почему-то никогда не задумывалась, отчего в аквариумах меняется фауна. Пример простой – короткий, жизненный цикл, правда, не в нашем случае. На людях, безусловно, никто опустошать сосуды не станет, однако заранее замариновать можно заказ. Вы даже… не представляете какой у меня культурный шок с детских лет… Одно дело за щеку лупить обычные сосиски из непонятно чего, а другое – приготовление живого блюда… на углях… Сволочи… Под видом: «Овечка скоро вернётся домой», запихивают в печку, и всё. Коптят… Недавно я её спасала. Пряталась на лужайке во дворе за углом, а потом всё… Забрали. Съели. Заживо. Кромешный пиздец. Уроды… Подробностей лучше не знать. Хочется… Расстрелять… Жертва… обязана быть беременной, а уже после готовки, вспарывается живот… Боже-е-е… Щас сблюю… Про… суп из той же черепахи… живодёрство чистой воды… Бедняжка перед смертью горячий бульон пьёт… Пытается… не знаю… температуру сократить. Сбежать. Пиздец… Люди… не то, что зажрались… Они на голову от излишков больны. То им мозгов обезьяны не хватает, чтобы интеллект до уровня примата поднять, то в иной раз не побрезгуют кошатинкой закусить. Или собачкой. Таким сволочам уже всё равно. Полнейшее протекание чердака лишь усугубляют их дивиантные вкусы.

– (Вымотано) Та-акс… – выключил мотор. – И что делать? Надо подумать…

Мы очутились где-то на парковочном месте энного этажа торгового центра. Кругом серые, бетонные блоки и другие авто. Мимо проходят люди с огромными тележками, забитые едой. Всего одна такая семья, но я сразу поняла, что мы возле магазина. Бургунд нехотя, но возобновил разговор:

– (Тихо) Вы… оба… Да ну вас… – лениво отмахнулся. – Везти вас туда… п-ф, а смысл? Дурацкая выходка. Более чем уверен, нам ещё аукнется это дерьмо, – разочарованным голосом произнёс. – Гораздо проще пойти в тот магаз, – ткнул большим пальцем в стекло. – Даже идти не надо. Проще заказать, чтобы люди не видели этот стыд… А потом, увы, да, по домам… (Искренне) Извини меня Лоя. Я не хотел, чтобы так вышло…

– (Тихо) Ничего. Я не зла на вас. А разве, других вариантов, нет?

– (Вдумчиво) Пожалуй, – пожал плечами, – нет… В таком состоянии вам категорически появляться нигде нельзя. Особенно в общественных местах. Даже малейшая концентрация людей, привлечёт ненужное внимание. Вы сейчас у всех на слуху… Можно, конечно… вы-ыбраться в столовую общепита или кафе, но ситуация легче отнюдь не станет… После этой передряги желательно вернуть вас назад по домам. До завтра из своей конуры вообще не вылезать. Пока шумиха не рассосётся. А лучше, и вовсе больничный взять. Отлежаться потиху… Остолопы рано или поздно, переключатся на что-то ещё. Ну-у-у, – повернулся, – что будем думать? Куда вас везти? Поесть, – кивнул, – мы можем в любой момент. Блюда доставят ничуть не хуже, чем в ресторане. Единственное, что придётся есть тут, в машине… Других вариантов у меня нет. Или так, или… по домам…

– (Шёпотом) Знаете, лично я хочу и поесть, и почувствовать уже наконец, – скорчила недовольную гримасу, – обещанный праздник. Такие моменты даются раз в жизни и упустить данную возможность – это верх бесчинства! Вторых таких шансов не бывает! Вы, либо делаете то, что должны, либо я… обижусь. Клянусь.

– (Тихо) Звучит разумно, но не после, – ткнул в юношу взглядом, – такого.

– (Шёпотом) Тишине, он спит.

– (Шёпотом) Нам, – прикусил губу, – категорически запрещено появляться в обществе. Ты просто… не понимаешь, как этот механизм работает… В первую очередь важен – престиж. Не мой. Выкинуть меня и заменить на раз-два, а вот… восстановить подорванную репутацию – дело, ну совершенно другое. Да нас, как увидят… по ошмёткам растаскают вонючие журналюги. Этим бездарям только повод дай. Я уже чувствую, как пишется очередная липовая статья. Едва избрали, а пацан накосячил. Каких там только доводов не приведут. Матерь Божья… Гавно на правительство польётся со всех труб… Ты можешь совершить тысячу хороших дел, но как только трахнешь свинью, таким тебя и запомнят. Сучим ёбырем скота. К сожалению, только так это и работает. Годами завоёвываешь доверие и за один щелчок… просираешь его. Нам не нужно очередное упоминание в инфополе. Ты завтра… такого количества статей начитаешься… Охренеешь. Начальство уже по-тиху дёргает меня за яйца. Ещё одна оплошность – их оторвут. Молю бога, чтобы Пиранг, не наделал ещё больше глупостей. Вот ты, – повернулся, – можешь дать гарантию? Можешь головой поручиться за него? Взять на себя ответственность… Можешь?.. Так можешь?

– (Шёпотом) Могу, – настойчиво нахмурилась.

– (Шёпотом) Так и я могу, но спрашивать, всё равно будут с меня… Твои гренки, кстати, подгорели. Слегка, однако полностью со вкусом гари. Ты тоже за них поручилась? То, что они будут хотя бы… съедобными? Ну да, отнюдь.

– (Шёпотом) Ну… спасибо. Очень уместно упоминать мою готовку прямо сейчас. Вы ничем не лучше этих писак. Такой же провокатор только хуже…

– (Шёпотом) Деточка, давай не будем говорить о моих методах воспитания. Я, как ты ранее упоминала, вояка, а нянька. У меня на первом плане дисциплина и послушание. Этот же увалень, – кивнул на Кая, – не понимает ни одного, ни второго. Подростки – это худшая вещь, с которой я сталкивался. Этот пубертат… ну просто заколебал. Больше никогда в жизни не стану тягаться с мелюзгой… (Устало) Дайте только уехать. Дайте только довезти…

Пришлось спрятать свою гордость куда подальше и проигнорировать слова, сказанные Бургом. Лучше промолчать, чем заново нагнетать ненужный никому конфликт. Тягостная боль в животе настойчиво требовала еды.

– (Шёпотом) …В его, – охватил нас взглядом, – в вашем общем состоянии, нам закрыты все места близ центра. Блин, даже в задрипанной забегаловке, на вас будут смотреть, как на умалишённых в лучшем случае. В худшем – вызовут полицию. Уж им-то будет интересно, с какого трупа вы стащили своё бельё…

– (Шёпотом) Если вариантов нет, то можно заехать… в одно… место…

Меня перебил звучный стук в стекло. Аж дёрнулась с перепугу. Открылось водительское окошко, и Бургунд принял 2 комплекта тёмно-синей одежды. Две пары чёрных туфель; следом мою пачку, про которую успешно забыла и поверх ещё один пиджак только своего размера и цвета. Тот, что был на нём, несколько успел испачкаться. Особенно были видны потёртости и пятна со спины. Человек выдал. Человек исчез. Даже руки толком заметить не успела. Ком аккуратно лёг на соседнее сиденье. Тут же принялся примерять свежее пальто.

– В последний раз предлагаю, – завязал обратно галстук. – Либо вы кушаете здесь, либо… (нехотя) я выслушаю твой вариант, – поправил воротник. – В твоих же интересах меня убедить, иначе… Иначе дружно едем домой. Согласна? Только давай без вранья. Если я разочаруюсь, моего гнева милочка, тебе не избежать. Ни один человек не любит, когда его обманывают. Ты согласна? Точно?

– (Тихо) Согласна, но я вас сразу предупреждаю. Та-ам… как бы выразиться проще… Довольно… специфическое место…

– Стрип-клуб что ли?

– (Тихо) Нет, но можно немного потише? Вы его разбудите. Не орите.

– (Тихо) Хорошо, – перебил. – Если это не стрип-клуб, тогда что?

– (Тихо) Кабаре… – с некоторым пренебрежением произнесла.

– (Тихо) Ну-у, знаешь ли, выгребная яма, яме рознь. Поточнее, пожалуйста. Хочется описания услышать.

– (Шёпотом) Ну-у, я бы не сказала, что слишком уж оно крутое или убогое там. Просто… немного… необычное. Немного… своеобразное, что ли. Далеко не для всей семьи на сцене танцуют девушки, но и откровенно похабной обнажёнки, точно нет. Если честно, я уже… не совсем уверена, что нам подойдёт такое место, но там и поесть можно. Уединиться в случае чего. Прятаться действительно очень удобно. Комфортно. Отдельные комнаты от посторонних глаз есть. Единственный минус – работает с полудня. Днём особо не ходит никто. Основные мероприятия начинаются с вечера. Ну и ещё… (неловко) я там заодно работаю… Во-от, как-то так и получается… Как-то и-и-и… всё… (Воодушевлённо) Нам, кстати, скидку нехилую такую сделают, если приедем пораньше. Столик успеем забронировать, но лучше, конечно же, заранее… позвонить…

– (Тихо) Ха, – улыбнулся, – я примерно догадывался о чём-то таком… И как давно ты работаешь? Нравится место? Смысл есть после учёбы оставаться, хм?

– (Шёпотом) Давайте, – взглотнула, – мы потом это обсудим, хорошо? Ну так, что, согласны? Мы-ы-ы… поедем?

– (Тихо) Возможно… а хотя… какая блин разница. Ладно, – махнул рукой, – уговорила. Поехали. Будет заодно, на что посмотреть. И так все полимеры давно просраны. Хуже точно не будет. (Довольно) Оценим эти ваши, – задрыгал двумя пальцами, – полуэротические номера под личиной хореографического искусства. Чем только черти похабщину свою не прикрывают. Хотя бы увлекательно за этим следить. Название какое?

– (Шёпотом) «Кексик Элли».

– (Тихо) Заманчиво звучит… Поехали. Нет смысла терять время.

Машина двинулась в ту же секунду, не дожидаясь моего ответа.

Никуда от нас проблемы не делись. Их стало только больше. Меня скорее волновало одно: лишь бы народ ничего там не накрутил лишнего и не исказил факты. Крайне не хотелось узнать о себе кучу нового. С этими предрассудками предстояло остаться, дальше жить.

Крохотный кортеж распустили. Магистрали закончились. Мы, как обычные граждане, торчали на светофоре. Поездка выдалась без приключений, хотя часть водителей была точно убеждена, что именно «мы» виноваты за столпотворение. В какой-то мере они были даже правы, однако истинных инициаторов среди толпы, найти не удалось. Хозяины машин нервничали и орали друг на друга. От нелепой безысходности тому свидетельствовали сигналы гудков. Выходками из окон, люди старались обратить на себя внимание. Когда проделки начинали откровенно всех бесить, из окна всё чаще стал появлялся, чёрный дядька с огромной лапой. Уж такую неожиданность, вы точно видите впервые. Возможно, нет, но настолько массивную и высокую, буквально. От его пару ласковых терялось всякое желание дальше продолжать поиски виновных. Они мгновенно замолкали в ступоре. Как можно… быстрее отдалялись от нас. И это работало. Каждый униженный по заслугам, считал своим долгом закрыть не только рот, но и окошко. Как можно скорее слышался треск шин. Лучше валить, пока не стало хуже. В один из таких моментов обострения, Бург практически вышел из машины. Пробка стремительно рассосалась… Для нас… Двинулись дальше.

Время шло. Голод всё ярче проявлял себя. Такой бесконечный, назойливый. Противный. Неприятный до жути. Можно считать огромным успехом, если тебе хватает одного раза ничтожно насытиться едой. В остальных же случаях придётся вечно гоняться за пищей. Пф-ф-ф, просто смешно, а как желудок заурчит, так сразу горько становится. Моментально стараюсь думать о чём-то другом, лишь бы мысли притупили голод. Редко, когда получается и помогает. Путы тянут за собой вниз. Я решила смириться и ждать. Тупо ждать. Да, не поможет, но ничего лучшего в итоге всё равно нет. Вот и остаётся по глупости голодать.

Ему в этом плане хорошо. Во сне не чувствуется острота голода. Ощущения притупляются. Наглядный пример того, как нужно пропускать нудную часть поездки города. Смотря на него, самой хочется спать. Повозка убаюкивает. Веки закрываются. Я медленно погружаюсь в сон, нырнув с головой в мир сновидений.

Глава 7. Сутки. Часть пятая

– Оно?

– (Устало) Да-а-а… – зевнула, еле распахнув глаза. – Оно-о…

На горизонте расплывчато замелькал зелёный участок, покрытый мелким, густым газоном. Поспасть ровным счётом просто не удалось. Минут… пять вялой спячки, перешли в бодрствование до тошноты. Мутно. Душно, благо читаются до боли знакомые черты. Здоровенные вазоны на переднем плане не спутаешь ни с чем. Цвет вишнёвый. В среднем по пояс высотой через каждые два метра. В них то ли кустики, то ли карликовые деревья росли… Своеобразное заграждение, которое общему виду ни капли не вредит. Проход, достаточно интересно выложен тротуарной, ромбовидной плиткой из трёх цветов. Белый, бордовый и тёмно-серый ближе к тёмному. К чёрному. Благодаря таким кусочкам, создаётся общая картина из цветных, стилизованных васильков. Единственный минус – частота и дробление. Картинка буквально… троится в глазах. Мы почти подошли.

С прошлого раза ничего не изменилось, разве что время едва перешагнуло за полдник. Раз уж приехали, значит пора. Предельно осторожно коснулась плеча:

– (Тихо) Кай, проснись. Мы уже на месте. Вставай, приехали.

– (Сонно) К-куда… – причмокнул, – приехали…

– Кай, поднимайся. Встава-ай. Нам пора выходить. Нас привезли покушать.

Раза со второго нехотя, но поднялся. Повсюду ворочался и бегло смотрел по сторонам. Когда до него дошло, где мы приблизительно находимся – успокоился и нормально сел. Бургунд тут же протянул увесистый ком:

– На, держи, – легонько встряхнул. – Здесь запасная одежда. Переоденься пока. У входа тебя подождём. Не потеряешься? Найдёшь?

Кай молча кивнул. Вышли. Солнце сильно светило, знаменуя дневной пик.

Яркие лучи буквально слепили, хотя толком особо и не грели. Одна радость: платье – отпадно светилось. Фасон к тому же разбавлялся маленькими, голубыми вставками полупрозрачных камней. Навряд ли это кусочки алмаза, хотя вид всё равно на высоте. Совершенно случайно заметила эту мелочь. Ну так, к слову…

Бургунд прошёл несколько метров от машины и встал. Боже-е-е… Опять это недовольное выражение лица. Хотя бы ярких, неоновых вывесок на здании не было, правда… были вещи и похуже. Полуобнажённые дамы, смотрящие на тебя.

– Ишь ты чё люди вспомнили, – чуть ближе шагнул к плакатам. – Некуда уже совать свою срамоту… Ясно всё с этим местом, – задрал голову повыше. – Честно говоря, не удивлюсь, если это скрытый бордель, что наверняка так и есть. Здесь… точно накормят едой? – обернулся с удивлённым лицом. – По мне так, исключительно пахнет обнажёнкой и «целебным» порошком… Так и есть?

– (Недовольно) Нет, конечно. Вообще-то, – подошла вплотную к нему, – я давно работаю здесь… Если не нравится внешний вид, внутрь можете не входить. На улице подождёте нас, когда мы наконец… поедим.

– Наверное, так и сделаю, хотя-я, – ещё раз осмотрел вывеску, – подумаю… Можешь идти внутрь. Я тут его подожду. Хватит на сегодня происшествий.

– Я тоже тогда постою. Идти одной… совершенно не хочется.

– Как скажешь, – улыбнулся в ответ. – На, – снял второй пиджак, – накинь-ка на плечи, а то я вижу, ты вся бедняжка, дрожишь. Бери, – протянул, – не стесняйся. Неизвестно сколько мы ещё тут простоим.

Как бы ни читалась тёмная часть костюма с моим светлым, изумительным платьем, я с радостью его взяла. Весел он на мне, как мешок, зато стало тепло.

– Спасибо.

– Да не за что… Ох, это, не шевелись… Вот же я слепой…

– (Встревоженно) Что не так? – бегло осмотрела себя. – Что-то оторвалось?

– Да не, нормально всё. Не переживай, просто стой смирно, – достал из кармана платок. – (Сосредоточенно) Сейчас поправлю. Чуточку тушь потекла… Не моргай, – вытер тканью. – А здесь, – приподнял личико, – помада смазалась… Всё, – убрал испачканный ком в карман.

– Ну и как я… теперь? – с надеждой спросила.

– Идеально, – чуточку отошёл дальше. – Повезло гаду… Слушай, – неловко замялся, – я хочу перед тобой извиниться. Своими рассказами, я знатно так палку перегнул. Я просто хотел дать понять, что нужно ценить родной дом. Вот и всё… Просто по долгу службы, я девушек не признаю. Это не ваша стезя и парадигмы влезать в мужскую войну. В любом случае ты отлично себя показала… Хвалю.

– (Неловко) Спасибо… Я-я, прощаю вас, но-о… только с одним условием.

– С каким?

– Как вас зовут? По-настоящему… зовут?

– Уф, – тяжело вздохнул. – (Нехотя) Руди меня зовут, – недовольно цокнул. – Рудольф точнее… Сойдёт?

– Очень, – довольно улыбнулась, – даже очень. Так можно вас… по имени настоящему называть?

– (Нехотя) Можно, но только иногда. Не при всех.

– Хорошо, – протянула руку. – Я согласна.

– Отлично, – деликатно пожал кисть.

– (Сходу) Рудольф, – на миг замялась, – можно задать вам вопрос?

– (Недовольно) Девочка, – обхватил ладонь, – не пренебригай, пожалуйста, моим настроением. Повода для такого отношения, я ещё не давал.

– Но вы же сказали мне, как вас по-настоящему зовут. Это что, не повод?

– Да, но надо иметь уважение.

– (Настойчиво) А я что, – встряхнула замок, – непочтительно отношусь? Вы, вообще-то, очень провинились и одного имени, не хватит, чтобы сгладить вашу… дурь. Я, если вы не забыли, морально и физически пострадала, так что в ваших же интересах, хотя бы ответить на мой единственный вопрос.

– (Недовольно) Единственный? Точно?

– Точно. Клянусь.

– Хорошо, – расцепил руки. – Задавай, но это точно, последний вопрос.

– Хорошо… – задумалась. – А-а-а зачем вы нам тогда… помогаете? Сейчас?

– То есть помогаете? Это моя работа. Помогать и защищать.

– Да, но, совсем недавно… вам ничего не стоило развести нас по домам. Разве так… не будет безопаснее? Вы же сами говорили, насколько… накалилась обстановка. Случится може что угодно. Не застрахован… никто.

– (Улыбаясь) Что, – начал облизывать нижнюю губу, – страшно стало, да?

– Нет, не страшно, просто… что-то не сходится… Слишком много агрессии, а по факту – ничего. Вы будто… выдаёте себя за отвратительного человека, но на самом деле вы не плохой. Трудности… работы как я полагаю, да?

– А ты довольно… проницательна. Не то, что этот болван. Как говорится – умна непогодам. Я так тебе скажу: быть отличницей в школе и по жизни – разные вещи. Если ты не понимаешь простых, человеческих понятий и идёшь как мразь по головам, не жди хорошего отношения к себе. Знал я таких парочку медалистов и отличниц, и у каждого своя, уникальная судьба. Одна из моих подруг на первом семестре, на вписке прыгнула на хуй. Залетела от непонятно кого. В одиночестве родила. Забила в итоге на учёбу и на обычную, ручную работу пошла. И вот… что ей дали высокие оценки? Что дало пустое заучивание… безыдейных постулатов?.. Окей, отличница, не медалистка. Так может красный диплом, дорогу в жизнь даёт? И да, и нет. Одна вроде как… в самом престижном вузе училась, но в итоге – соскачила умом по той же теме. В порнопроституцию пошла. Другой медалист, действительно воспользовался вложенным в себя годами опытом и приумножил капитал. Закончила местную шарагу и слиняла за бугор. Там и язык подвешен, и человек неординарно мыслит. За учебниками не то, что долго сидел. Подкован чаще по ситуации… И вот последний хорошист поступил в престижное, военное училище. Года 2 там просуществовал. Устроился на подработку в местный завод, а тут ебать, он. Тележки таскает. Бедолага весь ум и красоту… просто растерял. И каков наш итог? Трое из четырёх… тронулись мозгой. А всё почему?.. Правильно, потому что дикая ответственность и обязательство перед родными. И конечно же, стресс. Жуткий, неоправданный стресс. Зубрёжка нахуй непригодных для жизни вещей. И здесь, на этом распутье – оказываешься ты. Ты хочешь, – фыркнул, – тут работать? Здесь?! Ты и заметить не успеешь, как превратишься в податливую куклу для мужских утех.

– (Настойчиво) Это… неправда… Со мной так, – нахмурилась, – не будет.

– Ну да… Это мы ещё посмотрим. Пока ты несовершеннолетняя, к тебе – ну максимум приглядываются, а как стукнет 18 – мигом пойдёшь в расход. Будешь скакать от клиента к клиенту. Десять минут на пожрать. Пять минут на поссать. Вусмерть работой заебут. Про все свои книжки разом забудешь. Расклеешься. Устанешь. Лаской местный забулдыга приютит. А ты ему сорванца родишь. Вот твоё приблизительное будущее. Половина нынешних официанток так себе пару и нашли. Спроси хоть раз у них. Ну, спроси.

– Вы… жестокий…

– Я не жестокий. Я справедливый. Я слишком много видел разной чепухи. Слишком много бестолковых и просраных судеб. Я хочу, как ни странно – добра. Я не хочу доставлять боль людям. Да, иногда без этого никак, но и ты пойми: мир жесток и ему… совершенно похуй на тебя. Если не будешь включать котелок, то боюсь тобой будут пользоваться… всегда. Скинуть на другого свои болячки, этим для них жизнь и ценна. Паразитирование. Клевета. Я в своё время, так и не увидел доброты. Исключительно фальш и тёмные дела. Вот скажи, какое для тебя сейчас самое… яркое событие, кроме этого дня?

– (Неохотно) Не знаю… Наверное… выпускной…

– (Довольно) Во-о-от, а я так и не застал этого события. Не то чтобы… оно сильно важно, но какой оно вносит вклад. Знаковая дата для взросления личности. Следующий этап только женитьба. По размаху… чуть менее сопоставим, но оба мероприятия важны. Вот представь, чего ты себя лишаешь, упуская их? Счастья. Обычного, человеческого счастья. Мимолётных, ярких эмоций. Можно, конечно, макаронны с сосисками, всю жизнь есть, но сила вкуса – подталкивает, так или иначе, к разнообразию. Жизнь до ужаса скучна и сера, а здесь – событие. Никто не запрещает получить аттестат и потопать домой. Можно идентично, просто в загсе расписаться, но какой в этом толк, если нечего будет вспоминать? Это же… самый яркий окрас начала жизни. Дни рождения и прочие праздники повторимы, а здесь такой кайф бывает буквально раз. Пока есть молодость и ветер в голове… Эх, – грустно вздохнул, – где мои годы… Давно уплыли.

– А у вас… действительно не было… ничего? Даже… пирушки?

– Неа, – покачал головой, – ничего. Школу я так и не закончил. Потом была миграция. Следом мелкие подработки. Армия. В колледж я соответственно, даже заявку не подавал. А толк? Что уже говорить про университет. Вот сама свадьба – другое дело. Была. Не могу сказать, что мне всё понравилось, так как… это скорее праздник для жены. Терпеть не могу эту суматоху. Планирование. Бланки. Гости. Не то чтобы я сильно горевал, но помпезность и суету – я дико не люблю. Не в том месте я вырос, чтобы так сильно бумажками сорить. (Улыбаясь) Эт надо было видеть, как с меня выбивали деньги на разную фигню. За каждую монетку бился, а по итогу – охренеть какой счёт. Мда… Будет что вспоминать… – обернулся. – Ты там не помер?

Кай охотнее забарахтался, пытаясь от себя чужие глаза, отвлечь.

– Жалко мне вас, – вернулся. – Чисто по-человечески жалко. Ты-то хахаля сто раз ещё найдёшь, а что он? – кивнул назад. – Он шнурки не может толком завязать. Ну кто за такого рохлю выйдет? Да, перспективы у него есть, но не в текущем состоянии. Ему мозги вправлять ближайшая задача лет так на пять. Что уже говорить про друзей. Ну, – поморщился, – ты поняла. Нужно хотя бы уважить его последнюю просьбу… (Раздражённо) Да сколько можно, – развернулся к авто.