Текст книги "Подлежит Удалению (СИ)"

Автор книги: Евгений Леган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 68 страниц)

Глава 2. Познание. Часть первая

Отличный сон… Крайне редко себе говорю.

Рука лениво сползла со лба. Немного позевал и наконец, встал. Совсем недавно казалось всё предельно плохо, но на утро накопленная боль исчезла. День начался с чистого листа. Местами даже… хорошо.

Глаз после капель невероятно чешется на утро. Он самую малость припух. Унять небывалый зуд удастся в лучшем случае во вторую половину дня. Веко легонько поерзало, умеренно хлюпая местами. Зуд спал на короткий промежуток, но потом ещё сильнее засвербел. И да, я кое-где вчера наврал. Я отчётливо помню сны. Некоторые. Примерно, как этот.

Бывает… иногда прокручиваю образы в своём воображении. Представляю. Пытаюсь воспроизвести, прежде чем снова встать, но каждый раз забываю какую-то важную делать. Именно поэтому я всегда так долго лежу. Пытаюсь наладить ключевые цепочки воспоминаний. Я вижу, как зарождается самое начало. Как переплетаются яркие полосы лучей в неимоверном количестве связей. Даже простое созерцание со стороны, оборачивается созданием «нечто», а не крахом целой планеты всего. Это больше, чем просто «нечто». Это «нечто» ни на что не похоже. Оно… идеально. Я пытаюсь как можно детальнее обосновать мозгу.

Разрастается это дело из абсолютного ничего. Пустые края и широты вдруг заполняются искорками. Лучами. Всё больше, хаотичнее и длиннее. Плавные движения закручиваются в общем потоке энергии. Сфера, которая нагнетая свой объём, не может остановиться. Вечная гонка, ведущая в никуда. Там, вокруг тебя, нигде нет как такового пространства. Один лишь ты наедине с собой. Обстановка начинает… накалятся.

Оно начинает потихоньку вращаться, базируясь в высь как можно дальше. К тому же параллельно нарастает общий объём. Становится шире. Вокруг своей оси постепенно преобразуется область. Поясок. Кольцо, как у некоторых планет. В конечном счёте кутерьма ускоряется до такой степени, что больше невидно чётких граней. Смазанный поток. Не в силах сдерживать такой бурный скачок энергии – шар… взрывается… Извилины потихоньку плавятся в мозгу.

Яркость света, буквально разрывает сферу изнутри. Такой тихий, приятный звук, мало на что похожий. Ангельское пение на сошествие из ворот рая прыжком в бездну. Что самое забавное, его не хочется забыть, а хочется слушать ещё и ещё, наслаждаясь мимолётным падением… Любое хорошее начало, обязательно в моём случае заканчивается пиздецом. Нагнетающий атмосферу звук внезапно раздаётся вместе с взрывной волной, деля её на две половинки, словно фрукт. Парящие витки, медленно ударяются друг об друга, разделяясь на более мелкие паводки. Время не повернуть вспять. Разлученные сферы распадаются на множество зёрнышек. Их сопровождают яркие лучи света наподобие солнца. Ключевая разница – тебя не слепят. Они гаснут единожды, ничего не оставляя после себя, словно ничего и не было. Миф. Мираж. В мгновении ока всё затихает… Опять остаюсь один. Разочарование гнетёт сердце… Увы.

Остаётся лишь… е-е-еле заметный источник, уходящий далеко вдаль. Там нет ни конца, ни края и только смутное отражение лица, выдаёт поверхность под твоими ногами. Становиться уже поздно, когда случайно замечаешь. Водная гладь начинает трепетать. Зыбко дрожать. Создаётся воронка, которая поглощает в себя громадное количество воды, но не тебя. «В чём собственно дело?», однако картинка резко пропадает. Сменяется кадр и вместо скоротечной впадины, я вижу влажный, закрытый бутон. Спиральный кулон, свитый из остатков воды. Зрелище завораживающее если честно. Первые секунды отчётливо видно, как струиться потоком яркий ручей по растительной ткани, расплёскивая свои излишки вокруг. Эластично, друг за другом, внезапно распускаются водные лепестки. Неимоверно синхронно, с последней возможностью красиво воспеть.

Из самого центра, за секунду, расцвёл луч и, кажется, он запросто пронзит собой свинцовое небо. Цветок полностью созрел. Его листочки переливаются энергией разных оттенков… Оттенков разных планет. Мне хочется лишь одного –прикоснуться. Почувствовать то самое, мимолётное тепло, но лишь дотронувшись единожды – всё в миг разрушается. Остатки подхваченным ветром, устремляются прямо в лицо. Я закрываю глаза, но не спешу их открыть обратно. Я догадываюсь, что дальше произойдёт… Ничего хорошего. Мельком просачивается один зрачок. Просыпаюсь… Прекрасные, абстрактные образы, являются ко мне во всём своём великолепии, но их крах всегда огорчает. Этот сон я назвал просто: «Цветение апельсина». На том и порешили.

Солнце уже давно встало, а значит – я проспал. Подобное случалось не в первое и в моём случае давно уже вошло в стабильную привычку. Хорошо, хоть вообще просыпаюсь. Каждый сделанный шаг, постепенно стирает из памяти моё прошлое и мысли по поводу сна нещадно увядают. И так каждый раз.

Мятая форма ни капельки не придаёт шика и скорее смотрится удручающе. Тёмно-синий пиджак, выглядит откровенно пожёванным. Честно, неудивительно, учитывая, где находится после сна простыня. Тонюсенькая, белая кайма одёжки, стала больше серой, нежели чем наоборот. Особенно заметно, если сравнивать с теми же пуговичками. Они-то как раз сохранили свой первоначальный цвет. По центру застёжки и полоской на рукавах. Не будь отличительных линий, это бы никоим образом не бросалось в глаза. Толщинка неоднозначно поблёскивает пятнами желтизны. Испачкаться для меня совершенно плёвое дело. Другая плохая особенность – вещи, дай боже, раз в месяц стираются. Хотя нет, не правда… Мне всегда каждый месяц подгоняют новый комплект.

На тон светлее кажутся брюки, но это не вина закройщика. Они попросту выгорели. Белая рубашка на удивление белая, правда, неопрятно торчащая концами вокруг. В общих чертах образ не замысловатый, но другое дело сама подача. Именно она предостерегает всей своей неаккуратной безнравственностью. Я быстро встряхиваю костюм, разминаю замлевшие ноги в обуви и ухожу. По ощущениям, я всё знаю. Уже почти восемь утра…

Пропустить ванную комнату – дело меня совершенно обычное. Не потому, что я не хочу или лень. Уж так иногда получается. Увы. Даже самое примитивное забывается. Не представляю, какого тогда из моей пасти разит. Размениваться за частую на всякие мелочи, попросту нет сил. Секундные фрагменты бодрости испаряются и… такое чувство, будто всю ночь вагоны разгружал. Холодный поток немного бодрит, но не этого мне надо. Пару глотков помогут сдержать беснующийся желудок. Именно вода не позволяет окончательно подохнуть с голодухи.

– Твою-ю-ю… мать… – неприятно вздрогнул, увидев отражение в зеркале. – Кажется, – потянул за веко, – стало только хуже… Пиздец…

Жутко… Неприятно… Бр-р-р… Красной сеткой, тонкие капилляры покрыли весь белок, не оставляя на нём живого места. Покрасневшая кожа вокруг глаза – остаётся ещё одним долгим напоминанием после сладких снов. Раздражённая кожица отдаёт незначительной сыпью. От того то синяки под глазами смотрятся ещё кошмарнее в довесок с растёртым румянцем. Налитые синевой мешки под глазами фиолетового оттенка. Будто ненароком словил двойную порцию тумаков. Время поджимает, а вопрос полностью не решён. Хорошо, хотя бы голова через раз не болит. Хоть в этом на сегодня повезло.

Рядом стоит вездесущая баночка с таблетками. Порой она мне мерещится по всему дому, но всегда находиться на своём месте. Одной или парочку, хватает на целый день, но натощак глотать куда более болезненно и мерзко. Желудок словно… пытается переварить полиэтиленовый пакет. Безрезультатно выходит. Жмурюсь, и максимально быстро, глотаю 2 капсулы, запивая из-под крана двумя стаканами воды. Боль настаёт чуть позже. Вещи неряшливо возвращаются на свои места. Мокрое полотенце падает с умывальника на пол. Я быстро заглатываю ещё одну пилюлю и отправляюсь в путь.

* * *

Поход с утра выдался вялым. Солнечное утро ни капельки не бодрит, а наоборот, лишает сил. Шёл медленно, безрадостно волоча за собой ноги. Шоркаю по привычке ботинками по дороге. Кругом поля и единственная дорога. Ничего интересного. Скажем так… можно-о по пути свернуть не туда, в парк, но даже он выведет по тропинке обратно к школе. Не получиться случайно, потеряться среди трёх сосен. Печально. Каждый раз одна и та же беспросветная полоса. Серая. Однотипная. Буквально нечем разнообразить себя. Сменить направляющую ногу. Перейти на другую сторону. На этом всё разнообразие заканчивается. Самый идеальный вариант – развернуться. Уйти обратно, ненароком осознавая. Завтра будет хуже, чем вчера. Я никогда не закрываю ни дом, ни калитку. Неизвестно в каком состоянии смогу вернуться туда.

После пяти минут шорканья виднеются черты Академии. С небольшого пригорка плавно вниз. Небольшая пробежка. Несколько фигур учеников плотно стоят у ворот. Проверяющий, практически не реагирует на плеяду опазданцев. Тот самый, ненавистный мною жирный охранник. Индюк. Он, как никто другой, может неожиданно подстегнуть отстающих ярко выраженными словами. Я не знаю таких людей, которые любили бы или… хоть как-то его уважали. Чистая неприязнь и откровенная ненависть. Он вот-вот должен был снизойти до нас.

Внизу стояло ровно 7 человек. Все абсолютно разные, но такие одинаковые. Одного я видел вообще впервые. Никогда его раньше в окрестностях школы не встречал. Двое других поодиночке более-менее мелькали. То один попадётся на опоздании, то второй. Ничем они, по сути, не отличались от своих сверстников. Обычная молодежь, которая грешит одним и тем же. Поздние за полночь посиделки. Короткий сон. Гораздо большую смуту вводили третьи, предпочитая стоять в маленькой группе на злобу всем. Приподнятое настроение. И ладно бы тихо. Так нет же, шутят. Балуются и галдят. Наверняка, впервые опоздали за всё время. Наше маленькое большинство, обособлено стоит в стороне. Кто-то зевает. Кто-то пытается на железной ограде проснуться как я. Очень сильно рубит. Прям на корню. В глазах всё чаще мерцают чёрные туфли вперемешку с асфальтом. Смотрителя соответственно это злит. Он всё ещё молча бухтит на крыльце.

Прошло не так много времени, а трясусь и ною как старая бабка. Ноги ели держат. Со злости хочется… обматерить. За версту чувствую скверную тушёнку. Несколько секунд в аморфном состоянии погружают обратно в сон. Очень хочется вздремнуть и именно в этот момент широченные ворота открываются. Как специально. На западло. Я задницей чуть ли не приземлился на асфальт. По идее нас не должны были вообще впускать, но иногда, из-за великой щедрости и нехватки рабочей силы, таки могли опоздавших пощадить. Не сразу, надо сказать. «Обязательно надо, чтобы в соку детишки поварились.». Бидл частенько эту фразу в тихую употреблял. На этот раз не повезло. Впустили… И зачем мы вечно торчали у ворот? Все же хотят домой? Кто знает… Я так до конца и не понял.

С этого момента лица окружающих поникли до невозможности. Люди всё же надеялись обратно уехать, но тут случился… облом. Хозяйственные работы не приговор, но-о… осадочек всегда есть. Кто боится ответственности и труда, тому максимально не повезло. Уж слишком сотрудники школы ушлые в оценивании страха и риска с подростками. Уж очень сильно разница степень наказания между учениками. Я бы даже больше сказал, везения. Можно, скажем… тяпкой землю рыхлить в течение трёх часов, а можно, коробку из одного места в другое за минуту перенести и всё, считай целый день свободен. Можно в фартуке целую смену на кухне отпахать, а можно на лавочке в каморке часик переждать. Многое нельзя и многое можно… Тут уж опять же, как… повезёт.

Если везенье обходит тебя стороной, можно вообще уехать на сутки чёрт знает куда. Привезут на голое поле, и давай, коряги грязные с одного места в другое таскай. Таких бедолаг как ты, наберётся целая гурьба. Ходи да таскай. Улыбайся. Работай. Не смей ныть и возмущаться. В твоём положении виноват только ты, а то, что солнце столбом, и тучки ни одной нет – так это не важно. Ни воды, ни деревца нет – ерунда. Вообще ничего рядом нет, только школьная заброшка в овраге, и ты весь… относительно… чистый такой. Грязный, чумазый, голодный… Уставший. Пить очень сильно хочется, а ничего кругом нет. Вот люди злятся и беснуются. Один учитель кричит на другого, другой на третьего, третий звонит, чтобы нас забрали и так сие бесовство продолжается вплоть до полдника. Обеда и близко не видать. Все свои потребности приходится держать в себе. Да, безусловно, забирают, но это самый отвратный опыт. Наплевательское отношение во всём. В выигрыше только заказчик и директор. Все остальные, получается… помучались за просто так, за то сделали целое «добро». Ничего просто так не бывает. Предчувствие как всегда… только… дурное…

Мы самовольно пошли на построение. Отвратительно. Хотелось сблевануть.

Калитка за спинами максимально быстро закрылась, едва успев впустить всех внутрь. Стало не по себе. Сколько бы раз не пропускал, но каждый новый поход считай неповторим. Свежие эмоции. Взбучка разница от «пару неприятных слов» до «полного изнеможения под гнётом» и никогда не угадаешь, что именно попадёт тебе. Ох, если бы этим всё заканчивалось. Считай полбеды, но нет.

Самое отвратительное, лично для меня, насколько я помню… это… быть в кухмистерской разносчиком еды. Да-а-а… Гораздо хуже, чем разгребать те же ветки. Одну веточку поднял. Отнёс. Отдохнул. Тут же, весь день стоишь на ногах. С учётом отработки выговор не дают, за то гоняют в два раза чаще. «Не хочешь учиться? Вот и поработай. Попробуй так сказать, все прелести жизни». Кажется, не самый плохой опыт, но на деле всё обстоит гораздо хуже. Если ты интроверт, то тебе фактически… пизда. Так люд морально заебёт, что повеситься хочется, но нельзя. Надеваешь робу и дуешь вперёд. Все смотрят на тебя в переднике как на дурака. Клоуна. Разносишь подобно прислуге подносы с едой. Драишь шваброй полы. Моешь тарелки… Убираешь столы… И так до бесконечности, пока не сжалятся над тобой и не отпустят. Главное правдоподобно и качественно ныть, иначе вместо жалости получишь нагоняй. Именно так это и работает. Увы.

Единственный в этом плюс – раза три за день можно на халяву пообедать. Вкусно, безусловно, но сам подход огорчает. На тебя частенько орут. Смотрят как на гавно, а за косяки особо жёстко карают. До рукоприкладства дело конечно не доходит, однако излюбленные крики и мат демотивируют похлеще издёвки среди своих. И не дай бог ты поднос с мисками развернёшь. Всё, пизда. Записываешься в добровольное рабство. Это как полсмены дополнительно отпахать после учёбы. И так на протяжении целой недели. Тут-то как раз обязанности рабочего резко расширяются. Ты и дворник, и прачка, и кухарка. Лучше уж вести себя молодцом и не выёбываться, но моя карма под конец учёбы окончательно… засорилась…

Охранник, наконец, оживился. Пошла возня. Жирами встряска. Остаётся единственное – ждать. Ждать, пока он дотянет свою вспотевшую тушу. Мерзкое наказание. Лучше уж сразу казнить, чем выжидать приговора, прибывая в страхе и покаянии. Почти каждый из нас заранее чувствует неизбежность. Потухает последняя надежда на помилование. Как же… по-детски это звучит…

Один за другим, ученики быстро встают в ряд напротив фасада здания едва смотритель зашевелился. Новички же и близко пока не дёрнулись. Они должны в точности повторять за нами, но нет. Продолжают наоборот держаться в стороне, глупо посматривая на шеренгу. Групешка дурачков. Селекция долбаёбов. Сердце дребезжит как шальное, а им хоть бы хны.

Нервный взгляд взбудораженной группы, постепенно перекликается между собой, напрягая тем самым смельчаков позади. Шёпоты стихли. Люди замерли буквально в один миг, стоило ему сойти с лестницы. Понимание таки вовремя дошло. Несколько… глупо испытывать судьбу на прочность. Поджав хвосты, весёлая троица рвёт когти что есть мочи. Врывается с нахрапа в строй. Заказывает места в первые ряды. От былой радости не осталось и следа. Мы были готовы… Ага, хрен там.

Первое, что шло впереди его самого – отвратительное пузо, настолько не гармоничное и диспропорциональное. Омерзительное. Тошнотворное. Ощущение, словно человек проглотил кусок валуна и не может его переварить. Смотреть… противно. Он, как и всегда, выходит не спеша. Уверенная, размеренная походка. Пока делает вид, что идёт, намеренно пугает взглядом детишек, которые так и ждут, пока их видимо, огреют добрым словцом по голове. Всему своё время… Надсмотрщик, тюремщик. Вертухай. Как его не называй, но человек, как был, так и остаётся уродом. В конечном счёте неспроста его звали Бидлом. Его не могли терпеть абсолютно все, даже учителя. Местами… даже чуть больше положенного.

Один только внешний вид вызывает отвращение и трепет у большинства. Что уже говорить про речь. То, как он надменно пытается вдолбить свою правду в тебя. Обходительно унизить. Оскорбить. Всячески съязвить. Единственное, если это вообще можно назвать плюсом – филигранное уничтожение человеческого достоинства без мата. Взрослый человек умеет не замечать, парировать или в лучшем случае просто дать в табло. У тебя же никаких таких преимуществ нет. Одни сплошные ограничения. Нет опыта. Нет влияния. Нет вообще ничего… Главная беда – ты виноват. Способы наказания остаются… несправедливыми.

Стоило только сойти с пьедестала, как тут же дыхательные ритмы учеников почти сократились вдвое. Мы дико боялись. Уже за это стоило, как минимум… ненавидеть его.

Своё титулованное место в последнем ряду, по обычаю занимал я. Иначе просто и быть не могло. Нарушать порядок – считай, подобно диверсии, поэтому даже самый законченный раздолбай, ютился молча по обок со мной в строю. Только посмей визгнуть либо создать брешь в обороне. Бидл глазами тебя заживо сожрёт. Ему и говорить не особо то нужно. У него и так всё написано на лице. Б-р-р… Жуткий мужик. Размеренный вдох старательный засосать как можно больше воздуха. Незамедлительно посыпались оскорбления, как только сошёл с крыльца:

– (Надменно) Ну-у-у… здравствуйте господа прохиндеи… тунеядцы… дармоеды… опоздавшие и вновь прибывшие!

Бидл кивал головой из стороны в сторону, наглядно отмечая кивком группы лиц, годных по собственному описанию. Его рожа в такие моменты ещё отвратнее прежнего выглядела. Пухлые, свисающие щёки, как у жирной собачонки. Глазки крохотные как у свиньи. Залысина на макушке. Нос размером с картошку. Брови, словно выдранные с зубной щётки… Начало к сожалению, довольно бодрое, учитывая неприхотливую немногословность. Самое худшее ещё ждёт впереди. Он как всегда начинает с малого. Переполнен отвратительным настроением, подтачивая словесно выбить из тебя всю дурь. Умело, деликатно и очень обидно. Этот урод знает, куда именно следует надавить.

Осмотрев ещё раз поголовно всех, Бидл улыбнулся. Со злорадной ухмылкой подошёл чуточку ближе. Внутри всё окончательно сжалось. Напряжённые лица только подзадорили его. Мужик ехидно щурился, пока полностью не остановился за несколько метров от нас. Ему не менее противно стоять рядом, чем самим нам. Облизнув потресканные губы, возобновился прерванный разговор:

– (Надменно) Знаете… мне откровенно… надоело встречать одних и тех же, одних и тех же, хотя, – посмотрел на новеньких, – иногда бывают и приятные исключения… Как вам может случайно показаться, сегодня совершенно обычный день, но я вас уверяю, – сделал коротенький шаг вперёд, – дайте мне пару минут, и вы лично убедитесь в обратном… Да, всё начнётся непременно с обязательной прополки так сказать, ваших мозгов. Ну, чтос-с-с… Не будем тянуть кота за… хвост, – потёр ладони. – Приступим к делу. Начнём тогда, пожалуй, – повернул голову, – с новеньких… Ну что молодёжь, – подошёл на шаг ближе, – чего приуныли? Могу поклясться, минуту назад вы оживлённо о чём-то говорили. Смеялись. Радовались жизни. Чего так грустно стало? Может, и со мной тогда поделитесь? Очень интересно стало… Нет? Ну как знаете… Ты, – кивнул на самого первого, – почему опоздал? Я тебя спрашиваю. Отвечай.

– (Неуверенно) Да я… это… Не успел…

– Ты что, иждивенец? Да вроде не похож, – осмотрел парня по сторонам. – Руки, ноги есть. Голова присутствует… Ах, да, точно… Мозгов, наверное, не хватает, да? И как тебе не стыдно отца с матерью обманывать? Только и тратишь их кровно заработанные деньги впустую, а мог бы давно уже приносить пассивный доход. Вон, – ткнул пальцем за спину, – у нас, таких как ты, полный огород растёт. Сорняки называется. Сколько ни пропалываем, а толку мало. Всё равно растут. Так может… клин, клином вышибают? М? Не хочешь попробовать? Поработать? Отработать свой гражданский… долг?

– (Боязливо) …Х-хочу…

– Ну вот, – улыбнулся, – другое дело. Физический труд облагораживает. Вот ты и сравнишь, что лучше: учиться или копать грядки несколько дней подряд.

Парень на радостях, чуть ли не рванул с места. Его тотчас же остановили.

– Да не спеши ты так, – схватил его за руку, – не спеши. Сперва, нужно расспросить твоих друзей, – отпустил. – Вместе же веселее, верно? – посмотрел на остальных. – Да не переживайте вы так. Обещаю, работа найдётся сегодня для всех. Ждите своей очереди… Вот вы барышня, – обратился ко второй в ряду, – что конкретно… вы здесь забыли? Подождите, – присмотрелся, – а я вас знаю… Вы же староста, не так ли? Конечно так. У меня особая память на ключевые лица. То-то я и смотрю, что вы в неправильную компашку затесались… Рыба, как говориться, гниёт с головы… Что, мужского внимания захотелось? Так вы не то место выбрали. Вам бы в воинскую часть. Быть солдатом в женском батальоне, ой как сейчас в почёте. По-моему, самый отличный на сегодня вариант. Хоть польза от вас наконец будет. Дисциплине научат. Кров дадут. Одежду. Денег к тому же заплатят… Что не так? – удивлённо посмотрел на девушку.

Ученица в растерянности зажалась в себе ели слышным голосом произнеся:

– …Извините…

– Погодите… – выдержал паузу. – За что извините? Вы мне ничего плохого не сделали. Вам не за что извинятся.

– (Тихо) Извините… за опоздание…

– А вот это, – демонстративно помахал пальцем, – уже совершенно другое дело. За «извините», я многое могу простить человеку, но увы… в не в этот раз… Учитывая ваше первое опоздание, в целях профилактики, я сделаю для вас небольшое исключение… Один полноценный рабочий день. Вас устроит?

– Д-да… Конечно.

– Отлично. Вот и договорились, – перевёл взгляд тут же на третьего. – Ну а вы, что скажите в своё оправдание?

– …В-виноват. Исправлюсь.

– (Удивлённо) Ну ничего себе… Не ожидал, – цокнул языком, – не ожидал… Действительно, сильный поступок будущего мужчины. Признать свои ошибки и двигаться дальше. Как минимум стоит похвалы.

После его слов паренёк немного приободрился. Настроение у Бидла тоже значительно пошло в гору. Он даже самую чуточку подобрел.

– Ну, так… что, – облизнул губы, – хочешь помочь своим товарищам? Или нет? Если не хочешь, то я могу тебя отпустить. Домой поедешь. От пропущенных занятий, конечно, это не избавит, за то по крайне мере, день останется свободным. Ну, что выбираешь?

– Я, пожалуй… Останусь.

– (Радостно) Отлично! Ну прямо отлично! – чуть ли не хлопнул по плечу. – Я и секунды не сомневался в тебе. Не перевелись ещё достойные ученики. Идите к нашему садовнику, – наклонился чуть ближе к ученикам, – он вас чему-нибудь на сегодня займёт. Путь знаете?

Групешка живо кивнула.

– Вот и хорошо… Про обед не забудьте. Идите, – легонько махнул рукой.

– Спасибо, – почти втроём одновременно ответили.

Троица живёхонько ещё раз кивнула и быстрым шагом отправилась за школу. Они ели сдерживали неописуемый восторг. Всё оказалось не так уж и плачевно. Бидл тут же перешёл к другому остатку. Его нравы были нацелены на конкретных персон. Самое интересное ожидало как всегда в конце.

Хочешь того или нет, а слушать остальных придётся. Мужик не стал кидаться на всех сразу. Он поэтапно топил разобщённых людей. Бидл любил лично, индивидуально разобрать каждого по косточкам. Не спеша, сложив руки за спиной, постепенно напоминал каждые за нами косяки. Слова грамотны и отточены. Фразы не так глубоки и едки, но от этого ни на каплю не становится легче. В мягкой форме подлец принижает человеческое достоинство, своеобразно измываясь над каждым. И вот беда – тут не к чему придраться. Мы все повально виноваты. Все опоздания из-за банального недосыпа и откровенно… плохого распорядка дня. Этот человек очень серьёзно относится к своей работе. Ставит эту проблему чуть ли не в абсолют. Извечные лекции о пользе образования, как дороги в жизнь, бесконечно зудят в ушах. Считай пустяк, однако слышать одно и то же почти каждый раз, становится наравне с пыткой. Слова специально не меняются. Только постановка предложений по-иному звучит. Учёба, образование. Всегда же проще вести за собой полуграмотную толпу, чем просвещённых. Куда уж мне дураку понять… Он не нацелен растить… командиров.

Свою обыденную речь, Бидл с успехом закрепил на четвёртой персоне. На удивление, это никак не отразилось на душевном состоянии ученика. В течении всего монолога я думал он вот-вот сорвётся от услышанного и убежит, но нет. Мужик вполне рассудительно обосновал причину своих заявлений. Что самое удивительное, дальше последовало – ничего. Даже наказание ему не назначил. Всему виной хорошее настроение, правда, сомневаться пришлось не долго. Как только наступила очередь отдуваться соседу, тут то он на нём и отыгрался.

Вот же гад… Всех помнит в лицо и по фамилии назовёт. В деталях каждый твой проступок разберёт по составляющим. Очень похоже на своего рода… преступление. Разоблачение. Разбил умывальник или окно. Подрался. Спихнул с лестницы. Обманул. Не пришёл или подставил другого. Всё припомнит гад. Друг, сосед или просто знакомый знакомого, следующий по очереди не везунчик, расклеился в два счёта от тонны словесного пресса. Он не смог противопоставить ничего. Знаток пыток и допроса был на коне. Парень напросто молчал, пока тот давил, зная насколько другой беспомощен в плане обмена любезностей. Тяжело выстоять против машины пристрастия и угнетения. Скрытое безумие на лицо.

Не сказать, что Бидл буквально унизил человека перед его сверстниками, но и откровенно ничего хорошего почти не произнёс. Незначительные, очень колкие словечки. Когда оно одно, не так больно. Когда в лицо тычет пригоршня – становиться невыносимо. Это немного… не то место, где положительные качества перекрывают плохие. Вернее, будет сказать по-другому – это тот момент, когда чашу весов хорошего, переполняет один единственный деликт. «Закон Бидла». Он часто под нос себе это говорил. Особенно часто, когда думает, что его никто не слышит. Ну да… Какую только чушь он не плёл себе под нос.

Время тянется мучительно долго. Никто не представляет, что именно его ждёт, так как предугадать чужой маршрут, становиться сложно. Снисхождение не стоит ничего. Мучитель продолжал в спокойной, свойственной для себя манере, и дальше негодовать. Всегда было трудно выстоять первым и последним. Середине приходилось чуточку попроще. Наверное… Я в его психике до конца не уверен.

Практически… невозможно встретить на плацу одних и тех же. Ученики всегда кочуют из разных групп. Исключением всегда были единицы, способные по тем или иным причинам супостату противостоять. Жаль, я ничем таким не обладал. Я до конца стоял и верил, что настал именно тот самый, последний день. Больше я сюда никогда не вернусь…

Смотритель двигался развалисто, неуклюже, нагнетая неприязнь в глазах остальных. Он и близко не обладал хоть какой-то… размеренной фигурой, а сама внешность отталкивала ещё сильнее. Бидл не искрил и каплей харизмы. Характер буквально черствел на глазах. Из образа невозможно вычленить положительных эмоций. Порывистые аргументы и сухие цитаты. Злоба на лице. Единственное, что реально не отнять, мужик говорил чётко. Местами убойно, вбивая, как он сам выражался: «Тупые гвозди шляпками в изгородь», иногда повышая или понижая интонацию для пущего эффекта. Если слова не принимать за звонкую монету, считай полбеды. Другое дело – никак… ну нельзя избавиться от этой вездесущей, противной рожи. Этой оголтелой… жестикуляции во все стороны и простого, знаете, непрерывистого дыхания. Когда даже молчит, всё равно слышно, как он через раз причмокивает, сплёвывая частички слюны с нижней губы. Ох уж этот доставучий, хлюпающий звук. Неоднозначное создаёт впечатление… Бидл хочет нас всех слопать. Смотрит на тебя как пёс на цепи. Этот раздражающий взгляд то ли сумасшедшего, то ли невоспетого гения. В комплекте с дурным чувством юмора становится полностью невыносим.

Должным образом складывается строгая личность, которая изображает из себя всё своё фамильярное величие и напущенную доминантность. Есть, однако, одно весомое «но». Все старания на нет, сводит его огромное пузо, которое еле поддерживает и до того расшатанный ремень на подтяжках. Без конца дрыгается, пытаясь спрыгнуть и живо свалить. Он специально не одевает перед нами куртку охранника и кепарик, чтобы не казаться обычной прислугой в хате барина, хотя… Об его истинных обязанностей мало кто знает. Не знаю к сожалению, и я…

Шутки шутками, но настала моя очередь. Честно говоря, я и не заметил, как практически все моментально получили своё наказание и с облегчением свесили головы вниз. Настороженное обращение выбило меня из общего потока грёз:

– Ты меня слышишь? – стукнул пальцем по лбу. – Это я к тебе обращаюсь.

– (Растерянно) Д-да.

– Я видимо, что-то не понимаю… Вот скажи, какого хрена, ты сюда вечно приходишь? Ты кто такой?

– Я… ученик (тихо) наверное…

– Тогда какого чёрта ты тот самый ученик, смеешь мне попадаться снова и снова в абсолютно одно и то же время?! Я что-то не понимаю… Ты что, принц? Да нет, – недружелюбно осмотрел с ног до головы, – как по мне, ты явно косишь под дурочка. Знаю я таких как ты… Наведался. Ничего из себя не представляют, а лицо корчат, подобно царскому отпрыску. Ещё раз посмотришь на меня таким тоном… – приблизился. – Поверь, уж я-то забью в твою пустую головёнку…

Бидл всегда заканчивал полные предложения и фразы, однако со мной, у него частенько обрывалась конечная связь слов. Уж не знаю по конкретно какой причине. Наверняка, его просто клинило от злости прямо на глазах.

– (Сдержанно) Послушай сюда мальчик, – ткнул пальцем себе в грудь. – Ты совершенно не тот мелкий пакостник и недомерок, который вечно прикидывается дурачком… Не-ет. Т-ы-ы… гораздо хуже. Не смей отводить глаза в сторону, когда взрослые с тобой разговаривают! (Рассерженно) Я тебя научу-у. Уж я-то научу…

Что-то в его облике… смешило меня. Он больше смахивал на жирнющего индюка, что-то… хрипло бормочущего себе под нос. Я изо всех сил старался не рассмеяться. Настолько сильно отчаяние колотило.