Текст книги "Подлежит Удалению (СИ)"

Автор книги: Евгений Леган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 68 страниц)

– Ча-ай… остался только с ромашкой… (Неуверенно) Будешь?

Так и не дождавшись прямого ответа, пакетик с полки упал в стеклянную кружку. Тара рванула к чайнику. Зажглась плита. Следом – молниеносный побег в свою комнату. Уже через секунду, Кай стоял наедине с собой. Послышалось ели уловимое: «Я сейчас». Беглянка исчезла. В одиночестве подошёл к столу. Грустно посмотрел на него и сел на стул. С прошлого раза ничего не изменилось, разве что вместо Бургунда был он.

Газ из плиты горел так сильно, что пришлось всё же снизить его мощность. Встал. Подошёл. Посмотрел на вентиль. Подумал. Аккуратно в разные стороны покрутил. Сбавил обороты. Что интересно – Лоя повторила те же самые, дневные ошибки. Не стала наливать воды. Пустым оставила чайник. Кай, в принципе, и не заметил, если бы из отломанной крышки, сильно не валил пар. Поднял. Взболтал. Действительно, пустой. Место где он стоял, от температуры облупилось покрытие навесных шкафчиков. Буграми окропился облезлый по краям лист. Спереди не так сильно заметно, правда, всё недочёты, отчётливо читаются под углом. Можно сделать собственный вывод. Не всем в разных областях жизни везёт.

Пакетик тоже абы как лёг. Этикеткой на дно. Не проблема. Достал. Язычок с ниткой оторвал. Выбросил в раковину. Повертел ручку смесителя по сторонам, пока не нашёл нужный поток. Налил сразу горячей воды, чтобы кипятить стало быстрее. Малость поигрался со струёй и наконец до отвала заполнил ёмкость. Вода лилась прямиком и горлышка. Его подобное не смутило. Забитый до отвала бак треснулся об решётку. Вылилось немного. Огонь зашипел, но не погас.

Напоследок глаза поёрзали отовсюду и выцепили для себя примечательную вещь. Точнее, область вещей. Интересный перечень лежал перед носом. Банка из-под оливок, в которой торчит уйма погашенных спичек. Там же ютится блюдце сбоку, в котором утыкано кладбище окурков. Под рукой электрическая зажигалка для плиты. Затёртая. Бледно-жёлтая. Клацать на кнопку почему-то не стал. Скорее всего, отторгал внешний вид. Последний артефакт – плоская коробочка с зубными щётками вместо губок. Зловонный пакетик с мусором, ни в какие знаковые места не влезал. Посомневался немного, посмотрел на пустые сковороды и кастрюльки, после чего вернулся на прежнее место. На этот раз ничего не мешало спокойно осмотреться. Никто не посмел.

На деле, ничего примечательного или навороченного кругом нет. Обычная, тесная кухонька в тёмно-кофейных тонах с бежевой плиткой. Белые крышки трёх тумб. Шпаклёванные стены седого оттенка. Шоколадно-песочный ламбрекен с полупрозрачными занавесками. Стеклянный стол. Вишнёвые сиденья. Изогнутая спинка давит на позвоночник. Под ногами почему-то мешается ветхий табурет.

Напротив зрителя в углу возле раковины стоит древний телевизор, размера с футбольный мяч. Пульта от него тоже нет. Рядом стеклянный шкаф и парочку поменьше навесных. Через тумбу газовая плита. Вытяжка и сбоку холодильник. Из бытовой мелочи полуживой тостер. Нижняя часть, тоже покрыта желтизной на фоне других приборов, а над головой – самая обычная лампочка, обрамлённая серым стеклом наподобие пестика в бутоне. Впечатление портит отвратительный, жёлтый провод, свисая концом вниз как дождевой червь из-под банки формалина. Абсолютно смотрится не к месту. Неумело вплетён. Безобразно скрючен вокруг крепежа плюс, сам каркас, не самым удобно весит прямо над головой. Упадёт то, не упадёт, однако местами кажется, что вот-вот заденешь макушкой. Особенно когда садишься или встаёшь.

Помимо всего, в центре стола пылится старый ноутбук. По начинке, может, и нет, но его полностью выдаёт внешний вид. Поцарапанная и затёртая вусмерть панель крышки. Большая часть краски давно отвалилась. Много сколов и мелких трещин. Доживает, надо сказать, последний век. Больше ничего примечательного, разве что чувствуются витки гари, успевшие за день почерстветь. Единственный плюс, который Кай для себя отметил – смотреть с 7-го этажа довольно необычно. Страшно и тем не менее захватывающе. До этого момента его не посещала мысль о боязни высоты. Впечатления постепенно заканчиваются. Закрываются глаза. Внезапно раздаётся громкий стук.

Сквозь сон прорывается невнятная бубнёшь. Очередной стук окончательно добивает. Кай машинально встаёт. Недовольно тащиться к плите. Выключает. Берёт кружку. Пытается налить содержимое чайника. Ручка нагрелась настолько сильно, что приходится держать через пиджак. Наклоняет чересчур резко. Вместо воды обваливается обугленная накипь. Берёт стакан и с невозмутимым лицом, возвращается к столу. Последующие три удара подряд заставляют не насладиться чаем, а в который раз встать. Теперь его тушка с перекошенной рожей тащиться в коридор. Настойчиво, кажется – кто-то хочет вломиться к нему домой.

Грохот назойливо долбит, пока внезапно не затихает. Ясность лишь тогда приходит, когда парень не узнаёт прихожую. Особенно дверь. Вместо массивных ставней одна плита. Плюс, целая плеяда заморочек. Защёлка, цепочка, два замка и особенная ручка. Не вниз, которая опускается, а сугубо вверх. С ужасом разум просыпается. Никакое сейчас не утро, а ночь, которая весьма скоро затмит день. Наверняка Бург по его душу прибыл. Сколько можно ждать сидя в машине? Так и нервов ни на что не хватит. Страх перед гневом мотивирует повторно сбежать.

Худенькие ножки впопыхах добежали, а щупленькие ручонки недоумевая, щёлкали замками. Металл полязгал и дверь настежь открылась. Глаза внезапно уставились на вторую Лою, только более старшую копию. По годам скорее мать, нежели сестра, хотя внешность склоняется в сторону второй. Девушка нервно копошилась в сумочке, пытаясь выудить что-то со дна.

– (Притуплённо) Доча, прикинь, я забыла… – подняла голову, – ключи…

Никто толком не понимал, откуда мог взяться каждый из обоих. Женщина бегло оценила фигуру, сделав неутешительный вывод.

– (Недовольно) Здрасте, здрасте, – нахально улыбнулась. – А ты-ы-ы кто?.. Хотя нет, погоди… Я тебя где-то… видела…

Несколько секунд головной тупняк, не давал точно вспомнить который это юнец. Немного поразмыслив, хозяйка дома наконец заявила:

– А-а-а, – ладонью хлопнула по лбу, – точно! Ты же хахаль моей дочурки… Давно я тебя не видела, – прищурилась. – Давно… (Злобно) Если ты в следующий раз, – пригрозила кулаком, – хоть пальцем её коснёшься, хрен позволю по барам водить. Усёк? Дайка мамочке пройти, – втиснулась в дверь, – зятёк.

Помпезная походка сопровождалась лютым пошатыванием. Учитывая, на каких длинных каблуках мадам стояла, удивительно, как она дошла. Из комнаты навстречу живо выскочила дочурка.

– (Встревоженно) Мам? – резво подбежала. – Ты что, пьяна?

– (Заторможено) Ну, конечно же, вернулась… Куда мне, по-твоему, деться? Иди сюда, – расставила руки. – Мамочка тебя обнимет… Не хочешь? Так, я сама.

Не сделав и шагу, ноги поскользнулись на гладком покрытии. Рухнула в раскорячку. Короткая юбка красовалась нижним бельём.

– (Встревоженно) Мам, ты как, не ушиблась?! Хватайся за руки! Вставай…

Если сопоставить дочь и её мать – очень друг на друга похожи. Младшая и старшая версии одного человека. Женщина на вскидку перешагнула за тридцать лет, хотя смотрится на все двадцать с хвостиком. Этакая… по дурным повадкам… привередливая сестра, которую недолюбили в детстве родители. Слишком молодо и нахально выглядит. Можно сказать – сексуальная копия, приумноженная во всём. Раскрепощённая до основания. Обворожительная до вспотевших трусов. Все прелести стянуты и вываливаются наружу. Так и хочется обёртку сорвать…

Объём грудины что-то среднее между 3 и 4 размером судя по декольте чуть ли не до пупка. Со спины не особо видно, зато очень разборчиво читается зад. Тонкая ниточка среди пухлых ягодиц. Короткое, облегающее, красное платье с крупными вырезами. Голые плечи. Спина. Частично обнажены бёдра и бока. Всё, на что способна алая тряпка – иллюзорно остатки достоинства прикрыть. Это не отменяет того, насколько роскошно блестит фасон в такт пленительной красоты. То, что барышня не может подняться, так даже лучше. Чёрная сумочка в руке под ногами лежит. Пытается по нескольку раз, пока каблуки не соскальзывают прочь. В конечном счёте встала, а жаль. Хотелось… подольше бы её ракурсы оценить.

– (Опьянённо) Какая ты у меня… молодец… Дай я тя обниму-у-у… Ну дай, – вцепилась пакшами в дочь. – Хватит хмурить губки, – дотронулась мизинчиком по носу, – а то морщинки будут расти…

– Мам, прекрати! У нас же гости!

– (Улыбчиво) Да, да, – оглянулась. – Извини.

Как только Лоя расслабилась, тут же лизнула щеку дочери.

– (Похотливо) Сладенькая моя. Так и хочется, – обнажила зубки, – укусить.

Кай стоял предельно тихо, наблюдая сценку со стороны. Чувство дежавю не покидало пределов мысли. Дочка по-прежнему сопротивлялась.

– (Недовольно) Мам, перестань. Прекрати!

– Ну всё, всё, – отпустила. – Чё орёшь?.. Мне что, побаловаться уже нельзя?

– (Строго) Ты не ответила на мой вопрос…

– (Довольно) Ну, конечно же нет, дорогуша! Раньше, возможно, мне и было настолько хреново, но тепе-ерь… жизнь-то налаживается! (Приглушённо) У меня отличные новости!! – попыталась прошептать на ухо. – Я видела тебя в телеке, – завизжала. – Щас-то денежки к нам и попрут… То-то мы сладостно заживём!

– Мама, успокойся… – попыталась усмирить. – Это так не работает.

– (Притуплённо) А как? Ты что, даже сраной монетки не принесла?.. Да?

– Мам, посмотри мне в глаза и скажи честно – ты пила?

Женщина сосредоточилась и устремила взгляд. Долго концентрироваться на одном месте было крайне тяжело. Глаза скакали повсюду, лишь бы грозную мину не замечать. Гогочущий смех вперемежку со свиным рыком, постепенно сменился серьёзным лицом.

– (Улыбаясь) Погоди, погоди… Не перебивай мать, – немного успокоилась. – (Строго) Чёт, я нифига не пойму… Это чё получается… Я всё, – обвела пальцем дом, – сделала зря? Нихрена себе заявочка?! Ахереть. Во всём опять виновата я…

– Мам!! – встряхнула легонько за плечи.

– (Надрывисто) Я тебе клянусь доча… С этим говном я завязала. Вообще… – на отрез отмахнулась рукой.

Слова и действия напрямую противоречили красным глазам. Циклический почёс, только подтверждал догадки. Хлюпающие веки тёрли при любом удобном моменте. Зевок. Тушь попала в слезник. Головная боль и множество причин ещё. Зуд раздирал каждые секунд 10. Женщина прекратила стесняться и в открытую начала мять глазницы. Старые привычки никуда не делись. Зырки стачивались с такой силой, что отпадали ресницы. Вновь паршиво стало на душе.

– (Встревоженно) Что у тебя с глазами? Они же краснющие!

– (Ласково) Деточка, не переживай. У мамы просто глазки болят. Песчинка попала… А ты… случайно, моё лекарство не видела? Доченька, прошу, это очень важно. Напряги хоть раз память. Сделай мамочке приятное…

– (Ненавистно) Ты снова за старое!! Ты же обещала, что бросишь!!!

Женщина нежно обняла Лою, утешая ребёнка приятными ласками. Стараясь заглушить крики, лицо плотно вжималось в материнскую грудь.

– Тише деточка, тише, – погладила по спинке. – Только не начинай снова. Хватит нам истерики на людях… Со мной всё нормально, нормально. Я просто… слегка расслабилась, и всё… Я что, по-твоему, не заслуживаю отдыха? Как все?

– (Гневно) Ты врёшь! – вырвалась из рук. – Ты вечно лжёшь!! Опять деньги за квартиру на дозу спустила?!! Что, прибежала на радостях за новой?!!

– Не ори на мать! – отвесила смачную пощёчину. – Вот же пакостная дрянь. Ты что делаешь?!! – мигом встряхнула за руку. – Меня перед людьми позоришь? И не стыдно тебе? Родную мать, обвинила в клевете. Вот она, благодарность твоя. Спасибо, доченька. Спасибо. Это надо уметь. За столько лет любви и забот таким звонким словцом отплатила. (Разочарованно) Зря я тебя растила. Зря. (Спокойно) Ты уж это, – обратилась к Каю, – извини нас. Дела семейные. Ты проходи Гиль, не стесняйся. Чувствуй себя как дома и-и-и… я лично прошу у тебя прощения, – ладонью коснулась груди. – Извини за прошлый случай. Нехорошо вышло. Из этой чертовки хрен раскаяние выбьешь. Да, дорогуша? – ещё раз встряхнула. – Прости, но мне нужно с дочуркой наедине поговорить… Главное – не переживай. С ней всё будет в порядке. Я верну её в целостности и сохранности. Пару минут, – протёрла глаз. – Всего пару минут и она к тебе вернётся… Клянусь.

– (Слезливо) Это… не Гиль…

– (Растеряно) Да-а? – пристально всмотрелась. – Ну тогда ладно… Пойдём.

Долго рассматривать гостя, хозяйка не стала. Живо потащила дочь за собой. Хлопнула дверь спальни. Щёлкнул замок. Разговор продолжился:

– (Тихо) Ты чё, – постучала по виску, – совсем чокнутая? При посторонних такое говорить! Если люди узнают, меня же посадят за решётку! Посадят!!!

– (Жалостливо) Ну и пусть… Мне без разницы…

– (Тихо) Ах, без разницы, да? Без разницы?! Что ж-ж… хорошо твою мать… Хорошо. Мать свою значит тебе, ни капельки не жалко? А то, что мне приходится нагибаться на работе, тоже наплевать, да? Да ты… шваль неблагодарная. Живёшь бесплатно в моём доме, так ещё и мужиков с улицы таскаешь? Совсем обезумела тварь?! Как ты вообще смеешь разевать на меня пасть?! Нет, не-ет, ты совсем уже не та. Куда делась та милая девочка, что была раньше? Нет, – коснулась её волос, – ты испортилась. А ну, живо говори, – резко стянула пряди, – куда запрятала моё лекарство!! Говори, иначе места на башке живого не оставлю!

– (Испуганно) Я его вылила!!!

– (Опешенно) Как вылила?! Как?! Куда?!!

– (Испуганно) В-в-в туалет…

– (Злобно) Да я тебя… удавлю сволочь!! Вырастила такое западло… Откуда у тебя это платье?!! – схватила за край юбки. – Сопляк этот купил?!

– (Слезливо) Нет, не он… Мне его подарили…

– Ах, значит, подарили… Не он… А колье тогда откуда? – присмотрелась. – Ты с роду ничего подобного не носила. Снимай. В плату за моё лекарство пойдёт.

– Не дам! – пугливо закрыла шею ладошками. – Это тоже подарок!

– И это подарок? А не много ли у тебя их за день накопилось, дорогуша? Этот-то хотя бы от него?.. (Возмущённо) Опять нет?.. Этот жид хоть что-нибудь тебе подарил?.. Серёжки? Кольца? А ну-ка, гони всё сюда, – махнула. – На доброе дело пойдёт. Не сомневайся.

– (Истерично) У меня больше ничего нет… Нет!

– Не ври мне, – подтащила ближе к себе. – От мамочки ничего не скроешь. Сейчас мы всё найдём, – стала копошиться вокруг дочери. – Всё проверим…

Ситуация крайне прискорбна. Лоя почти не сопротивлялась, разве что пряча на шее в ладошках цепочку. Мамаша рьяно осматривала со всех сторон. Пальцы, запястья, предплечья. Убрала волосы возле ушей, но серёжек по итогу так и не нашла. Ни единого колечка на пальце. Она даже стала прощупывать под одеждой, не спрятано ли что в потайном карманчике. Тоже нет. Последним, о чём женщина надеялась – найти бриллиантовый пирсинг в пупке. Возможно, в языке. Кто знает, в какое следующее место запихнёт себе побрякушку молодёжь.

Поёрзав по животу, мать почти отступила прочь. Последним оставался рот.

– (Раздражённо) Рот открой… А ну, открой рот! Живо!!

Пришлось подчиниться и тут. Обидчивым показался жест языка.

– Шире, – присмотрелась. – Ни черта не видно…

Бедняжка полностью высунула язычок. Мамашу аж кондратий чуть не взял.

– (Возмущённо) Один… Один сраный кулончик… и всё? Всё? Живо снимай его. Я дважды повторять не буду.

Как же не хотелось отдавать вещицу. Пускай, цепочка и близко не уровня того же платья, но сам факт подарка греет душу, а тут насильственно отбирают. Безусловно, вмешаться можно и отбить своё, правда, станет ещё хуже. Истерика перерастёт в побои. Остаётся только смириться и промолчать. Никакой побег от реальности не исправит запущенных вещей. Проскальзывает злая улыбка и в ту же секунду мать срывается. Если не словом, то силой берёт. Без труда разжимает ручонки и с шеи сдирает цепочку. Мелкая рвётся вязь. Несколько звеньев слетели. Несчастное чадо болезненно погибает на глазах. Падение на пол – чуть менее травмирующий эффект, чем душевный вред. Хотелось просто умереть.

– Что за пархатый жидяра, – недовольно огрызнулась, рассматривая кулон в кулаке. – Жлобина редкостная. Реально. Какого хера он тут забыл?.. – покосилась на дочь. – Прочь гони козла! Высунулся из ниоткуда сраный подлец!.. Глаза свои выпучил чертёнок… Из какой норы высрали его? Чтобы ноги этого урода в моём доме не было. Ты поняла меня, поняла?! Ну, поплачь тут ещё у меня… Поплачь… Лучше вставай и иди. Не хватало, ещё одного нахлебника. Нет уж, больше я такой ошибки не повторю-ю…

– (Рыдая) Он… он… всё оплатил… Все долги… За квартиру…

– Он? Не смеши меня. А ну, говори правду или я сейчас нахуй грохну тебя!

– (Рыдая) Это он! Всё он!! Он… оплати-и-ил…

Лоя от страха и в слезах, закрыла голову руками. Мать пока временила бить.

– (Посмеиваясь) Он? Вон тот заморыш? – кивнула на дверь. – Быть того не может… Или может? Подожди… – успокоилась. – Где же я раньше видела его… А где твой другой? Предыдущий? Ну тот, что до этого был? (Притуплённо) Стоп! Ни черта не пойму. Подожди, – перебила себя, – подожди… Так ты… получается, одного «золотого мальчика» на другого поменяла… Так? И это был он? ОН?!!!

– (Плача) Да, да. Только не бей… Не бей…

– Тогда объясни мне дорогуша, где я, по-твоему, могла видеть его? Где?!!!

– (Хныча) Нас вместе… по телевизору… показывали…

– В телеке? Не врёшь? Хотя постой… Точно, – стала кивать. – Ну точно же, – прихлопнула ладонями. – Это же тот самый… Худенький. Белобрысенький… (Взволнованно) Так это… он?! У нас дома?! Боже мой… В обморок щас упаду…

– (Слезливо) Да… Да-а-а…

– (Нервно) И ты паскудница, всё это время молчала?! Вот же сволочь. Даже не удосужилась представить нас! Ты что, на всю голову отбитая? В папашу своего дебильного пошла? Какого, спрашивается, хера ты молчала?! Ну точно ебанушка. Годами растила, а она пару слов связать в одно предложение не может. Ух, моя бы воля, – подняла руку, – я б тебя зарубила… А ну, живо вставай. Нечего жопу на полу просиживать! Подымайся, ну же! – насильно подняла за руки. – (Корчась) Ой, посмотрите на меня… Я плакса, – покрутила головой. – Я плакса… (Строго) Прекращай немедленно скулить. Хватит без конца ныть. Сколько можно?.. Где твой платок? – осмотрелась. – Ай, – вытерла лицо рукой, – и так сойдёт. – Ну вот, – повертела по бокам. – Уже лучше. Пускай думает, что ты хочешь его.

Вместо, полноценного члена семьи Лоя на глазах превратилась в обменную монету. Ещё никогда её не пытались так нахально втюхать как вещь.

– Смотрю на тебя, – недовольно покрутила головой, – аж дурно становится. Убить бы за такое, да вот нельзя… Значит, он списал с нас все долги? Да?.. Вот… прямо всё? Квартира теперь… точно наша?

В ответ девушка утвердительно кивнула.

– Ты мне головой не махай курица, а говори: «Да мамочка», поняла?!

– (Грустно) Да мамочка…

– (Довольно) Боже, – схватилась за голову, – ну наконец!! Ура! Получается, – стала бегло разглаживать её одёжку, – не напрасно тебя растила. (Скрупулёзно) Боженька услышал мои молитвы. Поверить не могу. Ну так, что, – остановилась, – ты его хотя бы… отблагодарила? Захомутала в узду?

– (Слезливо) Да мамочка. Я искренне высказала свои чувства…

– Какие ещё в жопу чувства?!! Ты что, вообще нихера не понимаешь в этой жизни?! (Грозно) А ну, живо собирай манатки и ползи соблазнять его. Возможно, – довольно потёрла ладони, – мы ещё поимеем своё…

Глаза жадно заискрились. Выгода затмила разум.

– Ой, – скорчилась, – только не делай такой глупый вид. Ты давно выросла. Не маленькая кобыла. Пора уже и в ход свои прелести пустить… Я к твоим годам не только призовые места и медали брала, но и, вообще-то, успела родить. Тебя… Если ты не поняла, я кое-что разъясню дорогая… Из-за твоего ёбанного папаши, – ногтём впилась в лоб, – мы погрязли в куче дерьма. Вот же… джентльмен сраный. Наплодил кучу грехов и в загробный мир съебал. Твой пацан, – ткнула пальцем в сторону двери, – наше единственное в жизни спасение. Я не позволю загубить последнюю возможность подняться с этой грязной залупы, так что… пойди и ляг под него, хорошо? Надеюсь, так сейчас понятно?

Лоя молчала. Не было сил говорить.

– (Удручённо) Какой же непослушный ребёнок… Если бы я могла – сама бы пошла и трахнула его вместо тебя. Радуйся, что он выпал тебе, а не другой… блядище драной. Лучше собери своё обаяние и обслужи его. (Грозно) Про гадоны даже и не думай! Если ты сучка не залетишь, клянусь богом, живого места на тебе не оставлю. И на будущее, – схватила за волосы, – если ты ещё раз в мою комнату без спроса войдёшь – убью, – стукнула мизинцем по лбу. – Ну всё, – отряхнулась, – счастливо оставаться, куколка моя и не забывай – я за тобой слежу…

Разговор окончен. Боль, унижение, страдание, мучение – шли бок о бок всю мою жизнь. Когда становилось крайне плохо, меня всегда выручали, но теперь – спасать уже некому. Если сказать, что я раздавлена – ничего не сказать. С каждым разом становится жить только хуже. Вот он итог… Собственная мать пускает тебя на корм. Что это за жизнь такая? В чём я провинилась? За какие грехи должна так страдать? Меня растоптали и сделал это родной человек. Терять больше нечего… Я вышла следом, как только захлопнулась входная дверь.

– Что она сказала? – безжизненным голосом произнесла.

– Ну так… Мелочи… С тобой всё…

– Говори, – перебила.

– Вернётся только послезавтра и-и-и…

– Что и?

– Я не знаю, как это понимать, но фраза: «Занимайтесь чем угодно», звучит несколько странно. Двусмысленно… Вы с ней что, поругались?

– Нет. Очередная семейная ссора. Всё наладится. Ничего не обычного.

– Так это… оно было внутри?.. Красивое платье. Мне нравится чёрный цвет.

– Да, – протёрла один глаз, – ты угадал. Это оно…

– А-а-а… – покосился вбок, – куда твоя мама в такое время ушла?

– (Отстранённо) На работу.

– (Неловко) А-а-а… кем она… работает?

– (Отстранённо) Домохозяйка.

– Понятно… И давно?

– (Отстранённо) Как бросила школу.

– Ясно… Если не хочешь…

– Достаточно на сегодня бессмысленных разговоров, – перебила. – Хочешь, – приободрилась, – мою комнату посмотреть?

– Конечно, если ты не против…

– Пойдём, – подозвав к себе, взяла за руку. – Мне есть что показать тебе…

Уже отсюда рушатся первые ожидания. Не идеально, хоть и чисто кругом. Не убрано местами, вещи раскиданы, и одежда валяется на полу, но в целом… смотрится хорошо. Да, не по-девчачьи, зато минимум лишнего за исключением некоторых областей. Особая полочка рядом с дверью и аквариум на подоконнике. На полочке красуются мои шляпки. В аквариуме… ничего.

– Садись на кровать, а я пока по-быстрому приберусь.

К этому моменту Кай уже осмелел. Без всяких предисловий уселся молча. Я же старалась оттягивать время как можно дольше. Одежда с пола компактно легла в шкафчик, а флакончики с духами уютно стали на своё прежнее место у зеркала. Пыль зараза, и та не вовремя закончилась. За меня и так всё было предрешено.

На верхней полке рабочего стола стоял уцелевший снимок моего папы. Ему до жути не нравилось фотографироваться. Его отчасти… нервировал сам подход. Наигранно улыбаться. Не моргать. Не двигаться. Семейный альбом – в точности про это говорил. Наибольшее количество маминых фоток. Немного найдётся и моих. Там же, куда в кадр попадал папа, и вправду сценка получалась не очень. То моргнёт, то чихнёт. То нелепо скорчит рожицу. Для меня сей факт ни капельки не критичен, однако по словам мамы, очень даже. «Ни одного нормального фото. Сплошные кривляния и тупые рожы». «Техника меня недолюбливает» – он всегда об этом говорил.

На последнем кадре изображён его чих. Папа вообще очень часто чихал. По поводу и без. Иногда, так поутру долбанёт, что ставит на ноги хлеще будильника. Насколько мне помнится, это был даже… своего рода профессиональный недуг. То ли обоняние отбил, стоя бесконечно за плитой. Возможно, повредил в драке перегородку носа. Не удивлюсь, если заработал аллергию от маминых духов. Как надушиться перед уходом, так в спальню не зайти. Как-то раз он мне рассказывал, что в детстве нюхал пакетики с клеем. «Та ещё гадость. На что хватало денег, то и курили». Неудивительно честно говоря. Осложнения могло вызвать банально всё. Переболел не так или расстройства на нервной почве. Работать на себя, едва ли не бесконечный стресс. Что-то подобное, он всегда мне говорил, всячески скрывая от нас… реальные проблемы… Очень… странно, как по мне. Никак не бороться со своими недугами. Просто оставлять место им быть и держать их в секрете. Это меньшее, что его беспокоило. Главной заботой были… мы.

На кривом изображении под углом красуется парень в фартуке. Заснят на кухне в самый неподходящий момент. Искренняя, косая улыбка подтверждает чистые намерения и чих… Нелепое напоминание, почему я ненавижу готовить…

– (Про себя) Лучше папочке не знать, чем будет заниматься его девочка, – положила рамку лицевой частью на стол. – (Радостно) Всё, я почти готова.

Остался… последний… штрих…

Первым признаком плохой ситуации в доме, всегда служит музыка, орущая на весь подъезд. Звучит громко, значит, бухает. Если умеренно, можно в квартиру не заходить. Она всегда на случай любовных утех, включала что-то… попсовое, лишь бы свои визги немного приглушить. Мда… Единственный вариант был и у меня. Старый, папин бумбокс, отлично в этом плане подходил. В цифровую эпоху я всё ещё пользовалась дисками. Записывала с десяток песен, а проигрывала всего одну. Не знаю почему. Случайно находила приятную композицию и заслушивала до дыр. Даже спустя больше ста прокруток, некоторые песни всё ещё нравились мне. Нажала. Включился. Музыка продолжилась с прошлого листа.

– (Про себя) Боже-е-е… Какая неподходящая мелодия…

Других вариантов, кроме неё, особо и нет.

Не дожидаясь его реакции, прыгнула на кровать. Небольшая встряска лишь раззадорила. Мягкая, двухместная, только и рада содрогаться в наших порывах. Как трусливый зайка вылупил глазки. Всё самое интересное скоро произойдёт.

– (Нервно) А-а-а… чем мы… займёмся? У меня особо идей нет… Может у тебя есть, что ещё показать или…

– (Эротично) Не переживай, – коснулась пальчиком его губ. – Найдётся что показать. А то ты не знаешь… – опрокинула на спину толчком в грудь.

– (Нервно) Что ты делаешь?

– (Страстно) Молчи и наслаждайся…

Песня продолжилась ровно со второго куплета. Тихое, мелодичное звучание гитарных струн с трёх нот. Простой приём, но как за душу с первых секунд берёт. Цикличный повтор никуда не исчезает. Только нарастает. Добавляется звуковая дорожка ударных. Барабан помогает держать ритм и темп. Общая картина особо не меняется. Только варьируется тональность. Немного выше. Чуточку ниже под стать словам певицы. Боже, как же сладко голос звучит… Ощущение, словно само окружение обнимает тебя и ложится покрывалом любви на плечи. Убаюкивает. Успокаивает… Умиляет.

«Будь ве-ерен какой-то частичке се-бя………

Человек покупа-ает, человек про-да-ёт………

Разумная инви-сти-ция… пытаясь выжи-ить………

Прекрасное время-а, что б всему слу-чить-ся-а-а-а………»

Характерный: «Бзынь» раздаётся исключительно в припеве, напоминая по тону арфу или лиру. Соединяется перебор струн с уже полюбившийся мелодией. Повторяемая: «Бзынь» звучит на каждую паузу в начале, ближе к середине и под конец строки. Помню, как сейчас:

«…Деньги-и-и… с неба не па-да-ю-ю-ют………

…Деньги-и-и… с неба не па-да-ю-ю-ют………

…Лю-ю-юди-и-и… жизни от-даю-ю-ют………

…Деньги-и-и… с неба не па-да-ю-ю-ют………»

Под конец песни мелодия приглушается, изредка повторяя отдельные слова куплета. Всё идёт к логическому концу. У нас же всё только… начинается. Скоро и она зайдёт на новый круг.

Лоя долго не думая, запрыгнула к нему на живот. Коленями обхватила рёбра. Придавила. Кай точно никуда не денется. Ради любви можно и потерпеть.

Следующий шаг – страстный поцелуй. Всасывается в губы словно пиявка, пока его же руками, одновременно похотливо тискает свою грудь. Всё по заветам матери. Активнее, напористее. Сильнее. Глупая реакция беглеца лишь забавляет. Не понимает своего счастья дуралей. Пламя страсти медленно разгорается в печи.

Пока наш простачок в недоумении смотрит на глаза, моё почтение, рыжуля, в точности воспроизводит мамин засос. Криво. Косо, но технически очень похож. Обнимает нежно ладонями. Растирает плечи, шею и лицо. Почти по инструкции только одно «но». Второй и близко не старается. Не добавляет в чашу и капельки страсти. Не двигается, стесняется. Лежит, одним словом – бревно. Понятное дело, что внутри сидит всё ещё зашуганный мальчишка. Даже до парня там ой как ещё далеко. Недотягивает. Чтобы разжечь его интерес, придётся сильно постараться, однако с её талантами – по маминой профессии идти самое то. Рыжих девок куда охотнее берут. Потребность разнообразия кроется именно в недостатке. Отсюда и элитарность, и спрос.

Заоблачное желание представить мать с дочерью в одной постели, на глазах рушиться наивными попытками сопротивляться. Дёргается, ворочается, старается отпихнуть, но язык говорит иначе. Одна из рук хоть и вырывается, но что толку. Самая активная, общими усилиями быстро ложится к себе на задницу. Пускай уж щегол прочувствует тепло. Желание иметь, а не только издалека смотреть. Мало кто в схожей ситуации устоит, а уж этот подавно. И не таких ломали. Отточенные приёмы жестов говорят сами за себя. Поздно уворачиваться от любви.

Кай практически ничего не сделал при таких возможностях. Становилось… несколько обидно. Я хоть… и ощущал мельком её плоть, но весьма поверхностно. Не настолько ярко, чтобы повеселиться от скуки. Грешно отрицать тот факт, что рука намертво прилипла к жопе. Он сам её не отжимал. Никто насильственно не держал. Распробовал мясцо и втянулся. Короткое платье. Неприлично короткое. В самый раз для постельных утех. Наглядно может и не видно, но я сам ощущаю, как кожа обоих горит. Как запекаются лица. Ласки ни на каплю не остужают, а только делают ярче огонь. С плеча мимолётом сползает бретелька. Сердца бьются в унисон. Начинается новый этап сношений. Затаив… дыхание жду.

Сдерживать и без того открытое платье, потеряло смысл. Встряхнула лямку. Последний оплот невинности сполз вниз. Это из-за бюстгальтера грудь довольно плоской казалась. Образ почти открыт. Осталось лишь чашечки спустить вниз.

Стащить в последнюю очередь трусы – это дело житейское. Никуда подруга не убежит. Единственное, что меня огорчает – не на что смотреть. В этом плане свою мать, к сожалению, не обогнала. Сквозь платье не торчали мясистые сосцы. Худощавая огорчает попка. Выпячивающие рёбра колют глаза. Маловато жирка в определённых местах. Сугубо мышцы да кости. Если смотреть в целом – они друг другу по комплекции подходят. Дрыщавые. У одной только здоровье есть. Хотел Кай того или нет, но на мой взгляд, всецело залип на сиськи. Никто не мешал ему отвернуться или по-джентльменски закрыть глаза. Наоборот, как следует пустил слюну в другом месте.