Текст книги "Подлежит Удалению (СИ)"

Автор книги: Евгений Леган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 68 страниц)

– Едь как ехал, – пригрозил пальцем. – Не смей глушить двигатель! Понял?!

Шофёр был в ахере не меньше, чем я. Бургунд нарочито ситуацию нагнетал.

– Прыгай, – отвернулся. – Чего ждёшь?.. Зассал?! Ты только и можешь, что постоянно ныть. Сделай уже хоть что-нибудь! Доведи дело хотя бы раз до конца. Докажи себе, что ты не ёбанное… ссыкло!! (Шёпотом) Сдохни уже наконец.

– (Истерично) Не слушай его!!! Не слушай!!! Божечки ты мой… Божечки…

Кай почти что вылез наполовину. И тут водитель… затормозил…

При всей «нарочитой» сноровке шофёра столкновения избежать не удалось. От резкого толчка в багажник что-то с грохотом оторвалось. Вместе с бампером исчез и Кай. Он за мгновение выскользнул из рук. Жёсткий скрежет металла и шин. Мне показалось, я оглохла… Через секунду с корнем вылетела и дверь. Машину так шандарахнуло, что несколько раз прокрутило по своей оси. Не будь мы, как говорит Бургунд, «внутри танка», боюсь представить, что осталось бы от нас. Толком ничего. Только, казалось бы, остановились, как следующие два удара пришлись в лоб. Душа уползла в пятки. Там же на полу, я встретила свой ад.

Первый удар казался молотом об орех. Разорвались слабые, незащищённые места. Тот же бампер с фарами и радиаторной сеткой. Прочие, более мелкие детали разлетелись как конфетти. Капот оброс буграми и выпрыгнул напрочь. Наружу вслед за ним показались оторванные части двигателя, покрытые смесью моторного масла, кислотного электролита и сжатого фреона. Напоследок стекло окунулось в куцую роспись из множества кривых засечек, грязи и парочки грубых трещин. Происшествия не остановились.

Второй удар пришёлся гораздо слабее. Он разве что уплотнил перед, сделав кузов чуточку компактнее. Здесь скорее больше пострадал случайный водитель, попадая в затянутую кутерьму событий. Один бедолога полностью раскурочил авто, растеряв по дороге на бордюр не только мотор, но и оба передних колеса. Другой, в свою очередь, едва подтолкнул, жертвуя приобретённой гармошкой. Инициатор медленно возвращался на прежние позиции, выруливая задом наперёд. Если учесть цепочку всех оказий, то пострадавших оказалось ровно три. Оба мужчин у руля и один пассажир. Остальные отделались мелким испугом. Часть из них – направлением на капремонт. Шум аварии постепенно затих.

Основной поток автомобилей вовремя остановился. Общий гулдёшь всё ещё о себе напоминал. Люди чудом остались жить. В целом повезло. Всем кроме него.

Бург очнулся первым. Скинул с себя ремень и выхватил малого за воротник.

– (Яростно) Что я тебе падла говорил, а?!! – надорвал несколько пуговиц у горловины. – Катись вон сука! ВОН!!! Увижу ещё раз… убью… – отпустил руки.

Паренёк молча выпал с осадок. Бургунд жёстко ударил по панели приборов. Пластмассовая обшивка затрещала. От ещё больше испуга малец пулей выскочил. Мужчина повернулся к девушке.

– Сиди здесь, – пригрозил, – и никуда не выходи. Поняла?!!

– (Шёпотом) Боже мой… – еле поднялась на сиденье. – Боже…

– (Грубо) Поняла?!!

– (Слезливо) Да! Да-а-а-а!!!

– За тобой… – осмотрел с большего, – скоро придут… Потерпи…

В её ладони оставался краешек рукава. Покрой белого пиджака не выдержал и пяти минут.

Рассерженный Бург вылетел наружу. Кая он увидел почти сразу. Небольшое скопище зевак уже облюбовало конкретное место аварии. Никто не отважился не подойти, ни тем более помочь. Зачастую такие моменты до боли понятны. Нет смысла тревожить ни себя, ни других людей. Труп же обосновался метров за 30 от машины на встречной полосе. Лоб в асфальт, одна рука под себя. Ноги поджаты и скошены. Поверх растерзанного пиджака проступает обивка с прокладкой. Цвет исконно вернулся к серым тонам. Второй ботинок куда-то удрал.

Люди в костюмах заблаговременно выбежали тоже. Разовый, точный жест дал ясно понять. Лёгкий взмах тыльной стороной ладони, будто иллюзорную даёшь пощёчину, расставил шахматы по своим местам. Одна пара побежала к девочке. Другие расцепились порознь к другим пострадавшим. Тяжёлой поступью взгляда, Бург лично приближался к юнцу. Поток полностью встал. Это не трудно. Гораздо труднее наблюдать за бездыханным телом. Мужчина не верит глазам, но нарочито двигается вперёд. Другого пути попросту нет.

Когда на одежде стали детальнее читаться следы шин и порезов, парень, к удивлению, ожил. Правильнее будет сказать – он вообще не собирался умирать. Его идиллии разве что мешала прижатая рука, в попытке почесать ногу. То, что происходило, не поддавалось ни логике, ни здравому смыслу. Бургунд озверел:

– (Злостно) Что-о СУКА?!!! – подбежал ближе. – (Изумлённо) ЧТО-О-О?!!! – схватился за голову. – Какого ХУЯ ты жив остался?!!! Ну это… пиздец… – взмахнул руками. – Просто пиздец… Такой большой сука, жирный… ПИЗДЕЦ!!!

Дрожащие губы нервно хватали воздух. Мутило. Хотелось самому умереть.

Кай всё же перевернулся на спину, довольно почёсывая на изгибе ногу. С виду потрёпанный. Сильно даже. Даже очень, но ни крови, ни больших ссадин, ни переломов, ни двери и в помине нет. Только следы от покрышки и порубленное на шматки тряпьё. Выглядел малец до жути чумазым. Похоже и это ему всё равно.

– (Разъяренно) Молчи!!! – наставил палец. – МОЛЧИ!!! Ничего не говори.

В довесок ко всему жертва, попыталась ещё и встать. Это окончательно расшатало больные нервы. Больше сдерживать себя Бург не стал.

– (Разъяренно) А ну, лежать сука!!! ЛЕЖАТЬ!!!

Приподнятая половина тела, снова легла на согретое место. Подобный акт никак не укладывался в голове. Либо мёртвый, либо приближенный к трупному состоянию. Хотя бы наполовину диагноз, однако глаза твердили обратное. Всё нипочём. Даже слёз не было видно.

– (Изумлённо) Это… – наклонил голову. – Это как такое вообще возможно? А? – упёрся ладонями в колени. – Везунчик, ты ёбанный… МОЛЧАТЬ!!!

Приходилось орать не только на него, но и на всех случайных зевак. Подняв чуть выше голову к толпе, снова прозвучали неприятные слова:

– (Злобно) Хули вы забыли?! А ну, нахер валите отсюда! Никто вас не звал!!

Ни один человек и близко не осмелился в упор подойти. Оставалось разве что, смотреть издалека. Бург снова обратился к пацану:

– (Озадаченно) Я хирею с тебя… Просто хирею… Я в ахуе, если честно…

– П-полегчало? – совершенно спокойно произнёс.

– Нет сука, НЕТ!!! – пнул подошвой колодку колеса. – Ты хотя бы иногда… – в бешеном ритме стал колотить пальцем по виску, – думай. Думай в следующий раз своей тупой, сука дырявой башкой… или меня хотя бы… иногда ставь в известность!!! Всё… – развёл руки, – всё. Мы поняли, какой ты смельчак… но, пожалуйста, в следующий раз учти хотя бы одну, одну маленькую деталь. Ты им нужен – живым. Сука, блять, нахуй… ЖИВЫМ!!! По крайней мере… СЕЙЧАС!!!

Слюни рьяно вылетали из пасти. Вены проступили на шее и лице.

– Скажи мне, ну нахрена им твой труп сдался? Что они делать с ним будут-то, а?! Ничего блять!!! НИЧЕГО!!! Ты НИКТО блять!!! НИКТО!!! За тебя даже выкуп толком не дадут… Твоя смерть – бесполезна… Еба-ать, – надорвал швы пиджака. – Как ты жить-то остался?..

– Но ты же…

– (Злобно) А своей блять башкой, думать ещё не научился?!! Ты обрекаешь нас, голубчик, на верную смерть. Её, – ткнул пальцем на авто, – меня, – ткнул себе в грудь, – но не себя… Хочешь дождаться, пока нам мозги выебут?! Да?! Так это просто, – кивнул в небо. – Сделать пару выстрелов ничего не стоит. «БАХ!» и вместо моей головы бублик. «БАХ, БАХ!» и обе машины разлетелись на куски в ебеня и всё, всё. Мы из-за тебя как на блюдечке. Бери сука, не хочу!!! А ты сука ещё и улыбаешься. Вот же мра-азь… Мра-азь!!! – зашагал из стороны в сторону. – (Жалобно) Не могу больше… не могу-у… Пристрелите меня… Ну, пристрелите…

Бургунд остановился, снял пиджак, расстелил на дороге и сел. Руки до сих пор трясло. Голова дёргалась чисто на автоматизме. Мысли роились. Невозможно было тело унять. Люди постепенно начали расходиться.

– (Устало) Может… и мы пойдём?

– Нет, лежи. Есть вероятность, что ты позвоночник себе перебил хотя, – бегло пробежался глазами, – вроде двигаешься. Может, и ничего… Переживём…

– А можно… я тоже так сяду, а то неудобно… лежать…

– Нет. Лежи так… Если ты выжил после такого – тебе рекомендовано спать исключительно на раскалённых иглах. Ждём скорую. Может, они всё прояснят…

– Ладно… но я не люблю больницы… Чаще всего я предпочитаю… сбегать.

– Ишь ты какой непоседа. Ну, ничего, будешь и дальше ерепениться, вместо осмотра – сразу и заберут. Уж я-то об этом позабочусь. Замотают в смирительную рубашку, и дело с концом. Был бы ты на моём месте, прекрасно понял бы меня. Ты по факту живой труп. Бледный как сама смерть. Как бомж валяешься в лохмотьях. Грязный. Чумазый. Наркоман на терминальной стадии зависимости. Сраный чёрт из преисподней табакерки… Смотри, сколько возникает ассоциаций у меня. А что скажет, незнакомый человек? Да он сто пудов ужаснётся. С таким видном, как у тебя мальчик, нормальные люди долго не живут. Они помирают прямо на месте аварии, так и не дождавшись операционного стола, а тебе… хоть бы хны. (Грозно) У тебя точно ничего не болит? Не дай бог, мне соврёшь… – сел поудобнее. – Душу из тебя выбью. Шкуру твою… поганую сдеру. Отвечай мне ясно, – стал жестикулировать, – и чётко. (Медленно) Что у тебя болит?..

– Ничего не болит.

– Такого, – ещё раз бегло осмотрел фигуру, – в принципе не бывает. Боль есть всегда. Возможно, ты, – кивнул, – нерв себе где-то перебил. Сотрясение тоже допустимо. Случиться могло вообще что угодно. В критических ситуациях выброс адреналина приглушает боль, хотя, – присмотрелся к порезам, – крови почти нет. (Скептически) Может и правда ничего. Обошлось.

– Да вроде, – ущипнул себя за щёку, – не. Боль чувствуется.

– Да не тут, дурень. Где-нибудь на ноге. В позвоночнике. На худой конец в крестце… Ты копчик когда-нибудь себе ломал?

– Нет.

– А я вот ломал. Ты даже не представляешь, какая эта боль блядская. Ни в окопе, ни на задани. Ни в баре по пьяни, а на обычной прогулке в парке с собакой. На будущее, никогда не бери охотничью породу либо псину для упряжки. Заебёт стопудово уже на первый год. Какие щенки ни были бы милые, оно не стоит того. Без внимания, дисциплины и дрессировки, получается полнейший швах. Паскуда дома всё мечет и рвёт, а на прогулке – бездумно падла рвётся вперёд. А тут ещё на тебе, лёгкий холодок. Первые заморозки. Гололёд. Вот потянуло срать в кусты и не ебёт. Приземлился один раз на жопу, и всё. Вот тебе итог… Ходить больно, – загнул палец, – срать больно, – загнул второй, – сидеть больно, – загнул третий, – спать больно, – загнул четвёртый, – да и вообще жить становится больно, – загнул последний. Если бы не схожий, травмирующий опыт в детстве, я бы собаку нахрен убил. Было дело тогда, – приятно вздохнул, – ранней зимой. Единственные горки находились у нас, прямо возле женской консультации. Здание довольно близко, зато какой там склон… Зашибись. Всем двором катались. Даже старшаки, не брезговали пару раз навернуться бедром… Единственный промах, который я совершил – взял из дому сани, а у них по сравнению с тем же портфелем гораздо дольше ход… Тебе вообще, – поморщил брови, – интересно? Может, прервём?

– Не-ет, – живо забегал глазами. – Продолжайте. Мне всё… нравится…

– (Скептически) А по выражению лица, кажется, что не очень…

– Всё потому, что я неудобно… лежу… Вот вам и мерещется… Всякое…

– (Скептически) Нет, – покачал головой, – не мерещется.

– Тогда не знаю, чем вам помочь… Очки купите.

– Ишь ты как оборзел. Выпрыгнул с машины, так теперь всё? Покрутел?

– (Сдержанно) Не-ет… Если бы все ваши рассказы, хоть чуточку содержали добра, тогда и вопросы бы отпали. Одна история краше другой. Если не калечите, то убиваете… людей.

– Ох, прямо чувствую, от кого ты поднабрался хороших слов… Тебе, хоть интересно, что стало с ней?

– Что? – подорвался. – Что случилось?!

– Да лежи ты, – дистанционно пальцем на землю уложил, – лежи. Обошлось всё. Смятая помада и причёска, вот её удел.

– Ладно, – лёг обратно. – Хорошо…

– Ну и где там, – задрал голову повыше, – наш медик?.. Где она шляется?.. Ладно, пока её нет, так и быть, концовку дорасскажу. Включим режим для детей.

Бургунд подумал. Привстал. Оценил обстановку и обратно сел.

– В общем, – подвернул края пиджака на второй слой, – запомни, хорошие санки – это шкатулка дьявола. Разгонят так тебя, что с горы на проезжую часть унесут или того хуже… прямо под колёса автобуса… Дорога от нас была далеко, так что моим препятствием… снова стал мусорный бак. Опять история из детства, помнишь? Вот и мотай себе на ус… Первая наша заруба произошла ещё в те годы детства. Если скатываешься на своих двоих, то дальность твоя после горки, ну максимум метра два. С натяжкой три. Санки же дают и дистанцию, и скорость. Первые секунды летишь как не в себе, а потом резко ударяешься в металлический бак. Хрен бы с ним ляпнуться башкой. Если точечно зарядить дверной ручкой в лоб на выходе из школы, то лежать в больнице не больше двух недель… У меня же корпус был смещён. Назад… Старые, реечные сани… Деревяшка, так сильно впилась в бедро, что я буквально охуел. Те же две недели, вообще не мог ходить, а оставшийся месяц тупо хромал. Вот такое, – вытянул правую ногу, обводя круг пальцами, – было пятно. На всё бедро. Нога отнялась практически сразу. Орал как не в себя. Самое паскудное, что санки при такой ситуации, я потерял. Еле дополз к дому, благо тот рядом стоял. Ни одна падла не соизволила вернуть чужое добро. Всем двором друг друга знали, и всё равно одна крыса нашлась. Это сейчас друг на друга откровенно похуй и насрать, но тогда, люди считались с чужим мнением и отвечали за базар. Жаль, времена прошли… и детство кончилось быстро.

– (Неловко) И-и-и… как часто у вас… случались такие события?

– Да почти всегда. Чуть ли не каждый день. То шприцы, то поджёги. Ближе к вечеру пьяные драки и ворованное бухло, чтобы на утро было чем похмелиться. Удивительно, как я вообще дожил до своих лет.

Своего рода пикничок, был бы гораздо лучше, если бы помимо асфальта, на дороге ещё лежало минимальное покрытие травы. Изумительное положение – небольшое количество еды. Плюс, незначительная бутылочка воды. После всех мук очень хочется пить.

Долго разлёживаться Бургунд не стал. Каждая косточка отчётливо ощущала новый приток спазмов, протирая задницей ягодичную ткань. Живёхонько встал, встряхнул пиджак. Запрокинул за плечо. Уставился на лежачего. Кай с закрытыми глазами напоминал скорее мёртвого. На долю секунды мужчину передёрнуло.

– (Устало) Не могу больше так… – приподнял вверх туловище. – У меня спина вся болит. Не разрешаете вставать? Тогда готовьте… кровать. Если нет, – привстал на одно колено, – катитесь к чёрту. Нет сил больше лежать, – полностью поднялся. – Озноб… Колотит… Есть чем, – обнял локти, – согреться?

Бургунд без промедления накинул на плечи свой пиджак и молниеносно стал осматривать со всех сторон. Любое, даже минимальное давление на мышцы, должно было вызвать резонанс. Уж Кай то точно не станет скрывать болезненный писк. Постепенно. По чуть-чуть. Осторожно двумя пальцами. Голова, шея, торс. Руки. Спина. Бока. Коленные чашечки и бёдра. Максимум, что удалось приметить – шишку на лбу и слега повышенную температуру. С последним диагнозом легко оплошать. Всё остальное не подавало виду за исключением лохмотья и следов от шин. Ушибы и мелкие порезы добавляли только мужести. Сквозь остатки рубахи и порванного фрака виднелось пятно.

– (Спокойно) Ты это, – застегнул еле уцелевшие пуговички, – пятном своим особо не святись. Не надо никому, ничего показывать, договорились? Люди у нас глупые, – поправил воротничок. – Не поймут… (Сомнительно) А ты-ы-ы… точно сможешь идти? Лапти-то у тебя, – кивнул, – почти босые…

– Думаю да, – снял одинокий ботинок. – Смогу… – попытался сделать шаг.

– Погоди… – остановил. – А-а-а… голова не кружится? Нормально всё?

– (Приторможенно) Да… – сделал ещё один шаг, – нормально… всё…

– Давай-ка я лучше до машины тебя донесу.

– (Приторможенно) Не… надо. Как я буду выглядеть потом? Крайне глупо.

– Ты и сейчас ничем, ни лучше выглядишь.

– (Приторможенно) Ну… да, – посмотрел под ноги. – Немного… Наверное.

– Давай-ка, хотя бы клешню свою, – протянул ладонь. – Давай-давай, иначе понесу как маленького на руках. Или за ручку, или на ручках. Выбирай.

Кай нехотя, но согласился. Его миниатюрная ладонь полностью исчезла под кулаком. Так, они более или менее пошли.

С некоторыми трудностями пришлось столкнуться по пути. Новый костюм превратился в нарезанную тряпку лоскутков. Загубили дорогой покрой. Повсюду торчат распоротые, позолоченные нити. Вместо элитарной, белоснежной ткани, красуется сплошное, чёрно-серое месиво. С горем пополам еле держится рукав, оторванный до локтя с выпирающей, голубой подкладкой. Вторая половинка выглядит на порядок хуже. Её попросту нет. Следом «белая» рубашка, источенная частыми, рваными линиями. Вспоротые швы и разрозненные куски. Бахрома из тонко наструганных полос. Где-то толще. Где-то длиннее. Где-то укорочена под ноль. Выглядит поделка ровным счётом убого. Из бриллианта смастерили калл.

С брюками дело обстоит несколько наоборот. На удивление гладко сидят. Обе штанины есть, правда, разорваны как вдоль, так и поперёк. По разным местам рассечён шёлк. Одна половина блистает вплоть до трусов. Туда, куда улетучилась дверь от автомобиля, заодно сбежал и ботинок. Остался едва ли нужный, дырявый носок. На втором грязная пятка. Можно смело теперь милостыню просить. Только заросшей бороды для эффекта не хватает. Одна пакость заменяет другую. Бургунд вовремя внимание обратил:

– Но всё-таки, – остановился, – что-то же болит? Нога? – кивнул. – Пальцы?

– Да не, просто… иди в одном носке… неудобно. Что-то… колет в нём…

– Так сними его. Какая сейчас, к чёрту, разница? Иди полностью босиком. Пускай кожа дышит. Только под ноги гляди. Куча хлама всюду валяется.

Кай без проблем снял порванный носок. Осмотрелся по сторонам, похлопал рваные штаны и улыбнулся. Без всяких осложнений дальше возобновился ход.

– (Заинтересованно) А куда мы теперь… поедем?

– Никуда. Домой вас развезу. Весь график, – выдохнул, – похерен на корню. Ты чего, – замедлил шаг, – остановился. Больно стало?

– (Жалобно) Не-е-ет… – заревел. – Я всё… – вырвал руку, – засрал…

– Тц, – недовольно цокнул, – да бля… Только не начинай… Хуже женских соплей, только… мужские…

– (Жалобно) У-у-у-у… – ещё сильнее завыл. – У-у-у-у…

– (Злобно) А чего ты хотел? Хотел по-своему? На, получай. Всё пиршество теперь закончено. Кинем кость прессе, что вы на закрытой вечеринке и по домам. Вся конспирация нафиг слетела. Своими людьми ради твоей, секундной прихоти, я не намерен рисковать. Всё, – махнул. – Пошли.

Кай ещё больше стал захлёбыватся в плаче. Начало сильнее знобить.

(Злобно) Твою-ю-ю… ма-а-ать… – сдавил челюсть. – Хорошо, я что-нибудь придумаю, но только прекращай мне, – наставил палец, – реветь. Живо…

– (Плаксиво) Т-точно? – стал растирать глаза. – Не… обманываете?..

– (Сдержанно) Не-е-ет. Сейчас быстренько осмотрит Мико, и мы поедем.

– (Плаксиво) А-а-а… – потихоньку зашагал, – к-куда?

– Не знаю. Как можно дальше отсюда. Пожалуйста, – вздохнул, – соберись.

Парнишка ещё быстрее заковылял в меру своих особенностей, почёсывая между делом живот.

Группа лиц в чёрном откровенно напряжена. Пока большая часть работает, последние два ждут прямого приказа. Как только Бург подошёл к новой машине, он озвучил свои слова:

– Алесь, – подпихнул ближе негодяя, – быстренько проверь этого мерзавца. Нам нужно сматываться отсюда. Как можно скорее.

– Мрх, – недовольно цвиркнула глазами, – садись на капот… Да садись ты, – вдавливая в плечи, усадила на кузов, – уже… Рот открой… (Злобно) Открой рот.

Кай противился, но после второй фразы подчинился. Мико смотрелась сущей сатаной.

– И как там? – поинтересовался Бург. – Зубы не побил? Язык не перегрыз?

– (Сосредоточенно) Нет… Закрывай. Голову нагни.

Мико резво стала перебирать волосы, словно обезьяна копается в сородиче, в поисках блохинки.

– (Сосредоточенно) Ран нет… Гематом, – прощупала сильнее, – тоже… Капилляры… – подняла голову двумя руками. – Глазами поворочай… Нормально. Не полопались. Выпрямись теперь, – полезла в походную сумочку на пояснице.

– (Взвалнованно) А с Лоей что? Нормально… – запнулся, – всё?

– (Сосредоточенно) Нормально, – достала спрей и ватные диски. – Жива.

– Ну вот. А ты боялся. И чего стоим, – обратил внимание на коллегу рядом, – Каштанка? Иди работай. Потом поговорим.

Парень в бежевом костюме сделал противную рожу и в сторону ушёл. Мико не теряя времени стала разрывать последние останки рубахи, обнажая свежую кровь. Последующий пшик обработал ранку.

– Тц… – неприятно цокнул, – больно…

– (Сосредоточенно) Терпи.

После двух крупных пятен на торсе, следующий нашёлся на спине. По парочке мелких на руках. Ноги и вовсе остались нетронутыми за исключением подранной кожи. Далее пошли ватные диски. Быстро и аккуратно убрали сгустки. На каждую ссадину лёг заранее приготовленный пластырь. Последний охотно закрепился на коленке. С большего убрали грязь с лица. От полос резины на пальцах не осталось и следа. Лишний раз обработали пятки. Даже бинтовать не пришлось. Костюм принял на себя весь удар.

– Готово, – сложила остатки. – Забирай.

– (Недовольно) А военную аптечку, – бегло осмотрел парня, – тяжело было взять с собой, да? Идеальная подготовка, – покачал головой. – Понимаю…

– (Злобно) Слушай, Бург, – цвиркнула глазами, – не беси меня, хорошо? В следующий раз сам будешь его бинтовать. Всё, – поправила сумку, – валим уже.

– Ну а ты малой, – взял того на руки, – только посмей мне пискнуть. Мигом увезу домой. Алесь, – кивнул, – приоткрой дверку.

– Тц, – раздражённо цокнула, – опять… Мы же с тобой договорились?

– Извини, – положил внутрь парня. – Никогда не привыкну, – закрыл дверь. – Кац, – почесал за ухом золотую примочку, – дуй сюда и приблуду свою тащи.

Из совершенно посторонней машины вылез молодой человек. Серебристый фургон отставал метров на 200, но ввиду обстоятельств, своё расстояние быстро сократил. Умного вида лицо. Стандартные, непримечательные черты. Слиться с рядовой массой, изначально ему дано. Носит обычные на вид, прозрачные очки, однако утолщённые дужки, представляют из себя что-то ещё. Простая стрижка русых волос, укрывает от взгляда истинное положение вещей. Повседневный аромат табака и сена слился в странный, непривычный парфюм. Запахи детства и пропащей, увядающей мечты. В отличие от Степа не имеет ярко выраженной мочки уха, лишая себя возможности носить серьгу. Аксессуаров по минимуму. Тёмная сумка на плече, провод от которой тянется к левой руке. Там же держит военный планшет толщиной с обычную книжку. Она едва помещается на ладони. Из более привычных вещей чуть ранее носил серебристо-чёрное кольцо. На этом всё. Замыкает скрытый на виду образ статического середняка, поджарая фигура, покрытая строгим костюмом. За пару секунд между коллегами сократился путь.

– (Удивлённо) О, – заметил знакомую персону, – Заяц прибежал. А Кац где? Почему не вышел?

– (Спокойно) Он сейчас немного… занят. Аппаратуру разгружает. Машину надо срочно менять.

– Ладно. Чуть позже обсудим… Ну что там? – кивнул. – Видно что-нибудь?

– (Спокойно) Нет. Пока всё тихо. Сами убедитесь, – протянул планшет.

Бургунд не стал брать в руки. Бегло со стороны оценил положение вещей. Охранник смотрел на изображение с верху в монохромной гамме контраста.

– (Спокойно) Отменить… вообще всё или только… обед?

– (Злобно) Отменяй… вообще всё. Пускай всё катится в пизду… А это что за кучка людей? – переключил кадр с квадрокоптеров. – В километре на углу.

– (Спокойно) Это столики открытого кафе, а там, – пальцем ткнул в другую точку, – парковая зона, точнее, полоса. Осмотрено всё кругом. Периметр крыши наши люди держат. Вон, – кивнул, – зелёные точки везде горят. Единственное, – отдалил область, – нелюдь в пробке начала буянить. Из машин повылезали, а так вроде… ничего не упускаем. На каждом пункте дежурит свой человек.

Монотонный голос звучал чересчур спокойно, будто всегда подавлен драже. Зайца просто невозможно застать врасплох.

– Отлично. Хоть в этом плане я доволен. Значит так, – посмотрел на Мико, – Фиолетовый, Курд, Заяц и Кац едут за нами. Остальные, разруливают ситуацию. Ну, справишься без меня? Сдюжишь?

– (Недовольно) А если с ним что случится? Вдруг у него внутренний орган потечёт? С этими болванами я не останусь. Я не позволю похерить мои дела.

– Ничего страшного. С нами Заяц. Если что-то случится – на ходу лапку ему пришьёт. Всё, что касается внутренностей – не должно тебя волновать.

– Как скажете, – нахмурилась. – Бесполезно перечить мяснику.

Заяц и близко не подал виду. Мико уставилась в пустоту.

– (Недовольно) Хорошо. Звони сестре. Пускай подберёт тебя на санитарке. Берите только нормальную без опознавательных знаков. Держать дистанцию в том же ключе.

– Понятно, – немного оживилась. – Всё понятно.

– Хорошо… – обратился к Зайцу. – Сделай тогда запрос на другую модель. За пять минут управитесь по пути?

– (Спокойно) Управимся за две. Желательно, конечно, попасть в гараж, но и дворик убитый тоже подойдёт.

– Хорошо, – открыл дверцу. – По местам.

Молодёжь кивнула и быстро смылась. Бург нехотя сел в машину. С заднего сиденья уже плотно сыпались оскорбительные слова.

– (Яростно) Как ты посмел скотина!! Ты же мог умереть!!! – пролетел шквал хаотичных шлепков. – Ты хоть понимаешь, что натворил?!! (Истерично) Я думала – ты мёртв!!! МЁРТВ!!! Разбился у меня на глазах… (Медленно) Ах ты сволочь!!! – стала колотить руками. – Я чуть сама от приступа не умерла!!! Я тебя ненавижу! Ненавижу!!

Посмотрев в зеркальце заднего вида, улыбнулся и завёл мотор. Пристегнул ремень. Отъехал в сторону. Всё могло закончиться гораздо хуже. Пронесло.

– Давай, – развязал галстук. – Пизди его. Хорошенько приложись.

Лоя продолжала нещадно дубасить. Смотрелась подобная сценка, как акт измены будущих супругов перед венчанием. Один во лже уличил другого. Второй принимал удар, понуро свесив голову вниз. Гнев бурлил. Ладони с каждым разом становились горячее.

– (Грозно) Я блин дура, оплакивала тебя! – шлёпнула по плечу. – Погибшим считала тебя! Почём зря, а ты… ты… Как же я ненавижу… Тебя…

Последний, хаотичный шлепок, отправил юношу в нокаут. Упал на сиденье и помёр. От злости Лою знобило. Трещали зубы. Дрожали пальцы рук. Костяшки нещадно искали успокоения в подмышках, однако подобная тишина очень быстро прошла. Вновь готова кинуться в бой. На другого.

– (Злобно) Как же я ненавижу вас… И какой чёрт меня дёрнул поехать… (Плаксиво) Ненавижу вас… Ненавижу!!! Не хочу больше видеть!!

– Ну-у-у, это легко можно устроить. Только скажи.

– (Сдержано) Обойдёшься, – всхлипнула. – Я и не такую херню в жизни терпела. Это ещё цветочки, – пальцем подтёрла подтёкший макияж. – Подобная хрень вообще не испортит настроение… Вы мне ещё заплатите. Ой как заплатите. Оба. (Обидчиво) Ненавижу… – отвернулась к окну.

Машина быстро удалялась от места происшествия. Кай тихонько лежал в стороне. Стараясь меньше привлекать внимания, лицо закрыл рукав пиджака. Из-за длинны кроя, едва ли выглядывали кончики пальцев, а общий фасон тянулся чуть ли не до колен. Молча уткнувшись в обивку, упала слеза. На душе тоскливо и больно. Невозможно сдержать порывистый наплыв. Тихий скулёж понемногу начал пробирать.

Никчёмные попытки социализации, ни к чему хорошему в итоге не привели. Не получается нормально наладить контакт с людьми. Сплошная неудача. Я знаю, кто виноват. Вечно виноваты они. Те самые, никчёмные люди. Весь окружающий сброд. Подобный опыт лишний раз подтверждает: я был прав. Всегда, но меня просто не слушали. Мда… Ему гораздо лучше было бы со мной, но… кто я такой, чтобы поголовное стадо баранов судить? Правильно, больше никто. Пустое место. Ноль. Да, безусловно, жаль, но-о… это и его выбор тоже. Мы-ы… определённо… чувствовали некую связь, но… он сам контакта не захотел. Она в первую очередь близости не хотела. Слишком много эгоизма в ней. Пристрастилась этой сладкой пилюлей человечества. Всё хорошее – банально не отнять. Капризный ребёнок, жаждущий бесконечных благ. Излишеств внимания и подарков судьбы. Любое, позитивное качество приумножает. Нещадно борется с плохим. Отставим её. Речь сегодня не об этом. Как-нибудь в другой раз расскажу.

Что касается… этого бедолаги, отвечу кратко. Оптимальным решением для тебя – больше никогда не двигаться в его направлении. Лучше остаться наедине с собой, чем испытывать боль, с которой, не в силах совладать. Слишком много факторов. Чересчур острая привязанность. Гораздо проще окунуться в себя… и на всё наплевать. Спрятать своё никчёмное существование в 4 стенах. Там навсегда и замуроваться. Тебе по большому счёту насрать. У тебя есть тесный мирок в твоей голове, где существушь только ты и больше никого. Этого вполне достаточно. Фантазия рисует такие картинки, что я и сам бы не против пожить в его мозгах. Воплощение мыслей и безумных идей. Больше ничего. У тебя схожий опыт, но… всё-таки далёк до изоляции и полного отречения. По крайней мере, вы оба нашли мизерное ощущение… свободы в себе. От всего хоть и… ненадолго.

После нескольких минут затишья Лоя снова стала активничать. На что не смотри, бесит всё. Особенно Кай. Жалкая попытка мужской особи. Неспособный самостоятельно мыслить. Неприспособленный выживать.

– Чё молчишь? – грозно уставилась. – Давай поговорим… (Раздражённо) Отвечай, – дёрнула за ногу. – Отвечай, когда спрашивают… Хватит вести себя как ребёнок! Прекращай ныть и вечно страдать. Это я жертва, а не ты… Защищайся, – ударила кулаком по бедру. – Защищайся!

– Отстань от него. Он своё уже получил… С достатком.

– Пошёл ты! – злобно огрызнулась. – (Медленно) По-шёл… ты-ы-ы!! Я не успокоюсь, пока не услышу вменяемого ответа. За всё, (слезливо) за всё! Вставай! – ударила по бочине. – Вставай… Вставай!

– Лоя твою мать! – обернулся в полголовы. – А ну, успокойся! Живо я сказал! Не дай бог, всё начнётся по новой! Ну что за детский сад? Руки, убери!

Слова никак не повлияли на исход. Продолжала и дальше колотить.

– (Сердито) Что за дебильный возраст… Опять, опять сотое подтверждение этой ёбанной хуйни. Ну бляа-а-ть… Ну блять! – хлопнул по рулю.

– Вставай, – ударила, – вставай. Вставай. (Ожесточённо) Вставай, вставай!!

После нескольких истеричных шлепков всё же удалось призвать поганца к ответственности. Обвиняемый полностью сдался. Чреда сокрушительных нападок добила. Крепко сжимая кулачок, совсем не такого эффекта хотелось добиться.

– Ты что, плачешь?.. Серьёзно?! Это мне больно! Мне! Не тебе! Это ты у нас бесчувственная скотина!!