Текст книги "Подлежит Удалению (СИ)"

Автор книги: Евгений Леган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 68 страниц)

Если Лоя частично раздета, то этот опездол наоборот. Пока не спешит. На одних только ласках далеко не уедешь. Страстные поцелуи начинают надоедать. Очаг страсти не такой сильный. Приелась людская похоть. Срочно надо наседать. Нужно полностью оголиться самой, либо начать уже стаскивать штаны. Пламя тускнеет. Вместо мяса мне подсовывают… диетический пирог.

В самый ответственный момент для прилива стояка девка зацикливаться на рубашке. Безбожно начинает в одном месте тупить. Самая… дебильная загвоздка. Сказывается опыт малолетней дилетантки. Опять всё косо пошло… На кой хрен она вцепилась в этот долбанный живот? Кубики пресса хотелось пощупать или погонять жирок?.. В его случае скорее рёбра пересчитать. Въелся этот долбанный бзик в башку, и всё. Погорела. Все усилия пошли прочь. Заново брыкается. Заново пошёл прежний итог.

Начнём с самого сначала… Один сопротивляется. Другой наседает… Увы… Даже «тяжёлая» артиллерия с пары горошин не помогает. Ладно, не с горошин. Примерно с два мячика для пинг-понга. Последний щелчок и бюстгальтер уже не помеха. Нахалка улыбнулась, но нет успеха. Парень огорчён.

Её проблема далеко не в объёме груди. Дурнушка какого-то чёрта, старается его раздеть. Вцепилась в этот воротник. Хрен отдери. Тюфяк ещё больше злится, пока дело не доходит до ручки. Всё в один момент переворачивается вверх дном. Вздрагивает кровать, и вот он уже на ней сидит. Одна беда – страсть и эротика в планы не входит. Вся интрига загублена. Становится… неинтересно…

– (Приятно) Ничего себе… Тоже не любишь ласки, да? Хочешь пожёстче? Хорошо. Давай. Делай со мной всё что пожелаешь. Я вся… твоя.

Тишина и учащённое дыхание. Взгляд ушёл куда-то вдаль.

– Там нет ничего интересного, – ласково повернула лицом к себе. – Давай уже что-нибудь… взрослое сделаем?.. Если честно, мне самой немного… неловко. Раз мы не можем нормально начать, значит… кое-что подправим… – обхватила за шею. – Давай ещё раз поцелуемся… Дальше, всё как по маслу пойдёт. Обещаю.

В ответ на нежности потная ладонь перекрыла рот. Никаких объяснений не последовало. Хотела страсти – получила. Если расценивать данный шаг, как акт изнасилования, так даже лучше будет. По крайней мере, не будет чувствовать себя простой давалкой. Да, это не изменит ворох накопленных проблем. Нелепая попытка заглушить боль, сделает обоим только хуже. На то она и попытка, пускай и весьма неприятным образом. Руки не спеша сползли от губ к шее, застыв едва ощутимым хватом. Всё, как будет хозяину угодно. Рабыня даже не шелохнулась.

Страсть из шутки затянулась в острую боль. Дыхание сковывалось мощным сжатием кистей. Чуда, как такого не случилось. Спасать было некому.

В момент опасности, когда угроза собственной жизни стоит на кону, Лоя… как следует влепила затрещину. На моей памяти эта была самая сильная. Тут не то, что кожу зажгло. Чуть рука не отнялась. Болезненный хруст и парализующая дрожь. Помогло… Голова пошатнулась, и тело слезло с кровати. Скорее, как змея сползло. Безвольно рухнуло. Уволокло потоком вниз. Устроилось лежать на полу, будто греется под солнцем. Трогать багровую щёку, почему-то не захотел. Утих. Лицо не выдало никаких эмоций. Музыкальный тон выдался тяжёлой ношей.

– (Задыхаясь) Ты что… – горько прокашлялась, – смерти моей хочешь?!!! (Хрипло) Да что за… ХУЙНЯ с тобой творится?!!! Ты чуть меня не задушил!!!

– (Тихо) Я… Я не знаю… Извини.

– (Надрывно) ИЗВИНИ?!!! Да ты на голову, – кашлянула, – отбитый…

В момент пылкой ярости горло обуздал раздирающий хрип. Скрючилась. Вздрогнула. Сжалась. Потекли слезинки. Первые секунды казались ужасающими. Пытаясь сдержать пронзающую боль, сквозь усилия прорывался сиплый кашель. Слизистая горловины потерпела крах. Вначале громкие излишки. Следом чуточку тише. Бас постепенно спадал, однако остаточная резкость продолжала душить. Невозможно нормально ни дышать, ни глотать. Со временем становится легче, но слегка. Только когда мучительные выхлопы перебились стонами, стало возможно дышать. Харчки превратились в слюну и попали в гортань. Стиснула под себя одеяло. Укрылась. Хуже ещё могло быть. Украдкой вспоминалось самое начало. Ничто её не щадит. Кай внезапно спросил:

– С тобой… всё в порядке?

Вместо ответа ноги нащупали подушку. Кай назойливо продолжил давить.

– (Растеряно) Я правда не хотел. Я… я не знаю, почему так… получилось… Извини меня… Ну прости, – повернулся. – (Взволнованно) Я клянусь! – поднялся на кровать. – Я не хотел! Это был не я!

На его очередное «Я», в морду тотчас прилетела та самая подушка. Увечий не прибавилось, но хотя бы так, его снова опрокинуло на пол.

– (Гневно) Отъебись от меня… – обратно укуталась. – Ещё один придурок на мою голову… За что… (Болезненно) Ну за что…

– (Растеряно) Но я не хотел. Я… я не понимаю, почему так получилось…

– (Сипло) Значит, – живо подскочила на колени, – так, по-твоему, взрослые трахаются? (Злостно) Ты за кем подсматривал больной ублюдок?.. За маньяками?! Это… так обращаются с женщинами?! Убивают, а потом напихивают в пока ещё тёплый труп?!! Ты-ы… хотя бы знаешь, в какое отверстие нужно вставлять?.. Ты влагалище, хотя бы на картинке-то… видел?! Что, нет?! Совсем?! Я поражена… – застыла. – Я в ахуе, если честно. Половина школы мечтает трахнуть меня, а ты… Вообще, ни хера не понимаю… (Скептически) Откуда ты такой вылупился?! Упал с луны, что ли?.. Ты явно не человек… – отрицательно помотала головой. – Нет. Обычные люди так не поступают, – легла на кровать. – Если им дают, то они принимают. Ты же… какой-то… ненормальный. Мог бы заранее предупредить… (Устало) Боже-е-е… – растянула лицо, – ну и бред. Кому рассказать, не поверят… Думала, первая попытка была не очень… зато вторая, – тяжело вздохнула, – крах. Не хватило при этом ещё и подохнуть. Бле-е-еск… Ну просто бле-е-еск…

– (Тихо) Ты не обязана делать то, чего не хочешь…

– (Надменно) Ах, вот оно что… Всё понятно. Оказывается, я недостаточно для тебя хороша, да? Уродина, по-твоему? Ну тогда всё совпало. Сиськи плоские как доска… Рожа страшная… Фигура тощая как скелет… Круто… Спасибо за откровение. Очень помогло…

– Нет, ты не такая…

– (Истерично) А какая?!! – резко поднялась. – Ну какая я в твоих глазах?!! Шалава, униженная? Или шлюха, о которую ноги все вытирают?! Ответь мне!!... ОТВЕТЬ!!! Ты меня… заебал своими недооткровениями!! Сперва одно потаённое дно. Потом второе… Третье, затем четвёртое… Заебал уже!! Говори правду!!! – взяла другую подушку. – ЗАЕБАЛ!!!

Второй бросок оказался таким же точным, как и первый. Попал прямиком в лицо. Единственное, что не сбил. Пошатнул. Кай собрал с пола подушки и вернул их на прежнее место. Аккуратно уселся на край кровати. Молча вздохнул. Частые ужимки и нервные движения так и не дали повода в глаза всё объяснить.

– (Нервно) Я… всё же думаю, что ты на себя наговариваешь… Ты не такая. То, что видел я, за один день не угробишь…

– (Надрывно) Тогда в чём причина?! Ничего не могу понять. Что ещё нужно от меня?!! Я из кожи вон лезу, чтобы тебе понравится, а ты идиот, проклятый… Ненавижу… – кинула подушку. – Какой же ты, – швырнула вторую, – остолоп!

– Я не могу это сделать, – поправил постель, – вместе с тобой…

– (Рассержено) Тогда, объясни в чём причина?!! В ЧЁМ?!!! У тебя… хуй со стручок или что?!! Отвалился? Нет его? Если всё в норме, тогда чего стесняться?! ЧЕГО?!!!… Что, не стоит? Сифилисом покрылся? Может… не знаю там… больно тебе?.. Заебало гадать! Ну скажи мне!! СКАЖИ!!!

– Я просто не могу… – повернулся. – (Нервно) НЕ МОГУ!!! Зачем тебе ЭТО знать?!!! Что это решит?!!

– (Надрывно) Это… решит… ВСЁ!!!.. Твоё чёртовое волонтёрство – просто неоценимо… (Умеренно) Ты меня своей сраной подачкой, в рабство фактически купил. Самая дорогая проститутка в городе… Молоде-ец… Будет, что детишкам рассказать. Ставит меня, – швырнула на пол одеяло, – в безвыходное положение!! А ты не думал, что я хотела из этого города съебать?.. Хрен теперь под предлогом заработков выберусь отсюда. Я не просила себя из рабства выкупать. Тебе, кроме денег, нечего мне дать. Совсем. Теперь по твоей милости, я никогда от матери не съеду. Вот никогда. Она следующий микрозайм под квартиру возьмёт от радости такой. Долги отдавать больше не нужно. Можно и для себя, наконец, зажить. Едва заикнёшься о свободе – на жалость начнёт давить. «Долги не только отчизне, но и родителям надо отдавать». А там ещё возраст, болячки, одиночество… Ух-х-х… Пиздец… Закатит истерику и хрен ты, что сделаешь с ней. Не в дурку же сдавать? Обратного пути уже не будет. Фактически… человека вживую хороню… Хоть это до тебя доходит? В какую жопу ты затащил меня.

– (Удивлённо) Но я же…

– (Надменно) А подарки? Магазины? Даже долбанный ресторан… Думаешь от внимания публики, так легко деться? Эти сволочи, будут поносить меня везде. Хоть в сети, хоть на работе. То, что я проебала такой шанс… будут напоминать мне всю оставшуюся жизнь… Мне никогда с тобой не расплатится, понимаешь?! Никогда! Лучше бы ничего из этого не было сейчас… Из одного плена попадаешь в другой, но суть по факту не меняется. Я… (Сдержано) Я не могу просто взять и всё забыть. Это так не работает. Я не могу, как ты выкинуть всё из головы и жить одним днём. Твоя помощь… неоценима… Меня аж совесть грызёт, но отплатить взамен банально нечем, разве что, – задрала низ юбки, – только этим… Если я не рассчитаюсь, я не знаю, что сделаю с собой. Если ты выбрал меня, тогда почему? Почему ты отвергаешь мои чувства? Что не так? Объясни мне. (Жалобно) Прошу.

– Я, – тяжело вздохнул, – правда идиот. Рассеянный кретин. Не хочу видеть порой… ну просто очевидные вещи, но даже такой дурак, как я, иногда, но может сложить «2+2»… Надо полагать, это мать твоя надоумила тебя, да? Она мне так и сказала: «Занимайтесь чем угодно». Даже подмигнула в конце. Тупой валенок, как я и то понял. Намёки до меня… очень туго доходят… Почти всегда.

– (Строго) То, что сказала моя мама – сугубо наше, личное, семейное дело, так что – не смей трогать мою мать! Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о ней. Ни о каком… дерьме, что мы с ней пережили. Тебе, никогда этого не понять… У тебя всегда из задницы будет торчать золотая ложка. Лучше не трогай меня и вали нахрен… Я не намерена больше унижаться. Пиздуй к себе домой… и баиньки в кровать… Чего уставился? – оскалилась. – Съебал. Живо!

– (Настойчиво) Я никуда не уйду, – подполз чуточку ближе. – Я не оставлю тебя в таком состоянии… Хватит на сегодня ерунды.

– Ой, – скривилась, – какой же ты лицемерный гандон. Что, женские слёзки не нравятся? Такой же, конченный долбаёб как этот Бург… Вначале даёшь в тык, а потом лезешь исправлять свои же косяки… Иди-ка ты нахуй Кай, понятно? В жопу катись со своим спасением. Герой хренов. (Слезливо) Нихера ты в людях не разбираешься. Ага, – сморкнула, – ну-ну. Нашёл время устранять ошибки. Раньше надо было, а сейчас, уходи. (Грубо) Я сказала, выметайся, – поправила бретельки. – Уёбывай пока я добрая… Не веришь? – взяла подушку. – Щас узнаешь…

Лоя без излишней прелюдии, вмазала по голове. Это всё ещё была подушка, однако даже набитая пухом, имела вес. Кай особо не сопротивлялся лишь изредка рукой, прикрывая лицо. В основном тычок приходился по макушке, пытаясь всю всю дурь выбить из башки.

– (Медленно) Отвали от меня… Мразь!.. Не лезь ко мне!.. Убери руки! Хватит надо мной издеваться!!!

На каждый такой отпор хотелось дотронуться. За любое неловкое движение хлёстко получал по башке. Особа не собиралась в очередной раз прогибаться. Как никогда, в жизни хотелось хорошенько отдубасить. Возможно, тогда до него хотя бы что-то дойдёт. Лоя замахнулась и как следует треснула по роже.

– Отвали от меня! Не трогай меня… Урод!!

Сперва, шлепки ограничивались маханием подушки, однако, когда парочка сцепилась – в ход пошли пинки и тумаки. По ногам, голове и рукам. Больше хаотично, чем направлено. Иногда залетало по рёбрам. Реже по хребту. Парень всё чаще страдал, хотя намерения сбавлять и близко не собирался. Кай пытался предельно осторожно обнять.

– Отпусти, сволочь!! Отпусти!!!

Финальный удар пришёлся как надо. Не рассчитав силы, Лоя так треснула локтем в лицо, что сама вылетела кубарем с кровати. Задница ляпнулась об пол. Копчик особо не пострадал, но падать всё равно больно. Покорчилась. Постонала. Поматерилась. Постепенно встала на колени. Дотянулась и вмазала только уже по ноге.

– Получай, гад… Получай… Так, тебе и надо…

Последующий толчок в точности не расшевелил.

Я ужаснулась. Я и близко не заметила, насколько сильным оказался первый удар. Кай лежал окровавленный с разбитым носом. Самое страшное – он даже не шевелился. Хуже… ну просто не могло быть.

– (Испуганно) Божечки ты мой… – быстро вскочила на ноги. – Божечки-и… Кай, ты жив?! Жив?!! – импульсивно прыгнула на кровать. – Пожалуйста, только не умирай! Не умирай! Прошу, не надо! Не надо! (Жалобно) Очнись, – легонько встряхнула за плечи. – Ну, очнись! Прошу! Ну, пожалуйста. Ну, пожалуйста!

Если бы не мягкая кровать, голова однозначно слетела с шеи. Я так из него настойчиво вытрясывала душу, что в итоге заставила проснуться. Болезненно на свет приоткрылись глаза.

– А-а-а-а-а-арх-х-х-х… – тяжело простонал.

– (Радостно) Ты живой! Ты живой!! Ты жив!! ЖИВ!!!

– А-а-а-а-а…

– (Радостно) Ничего не говори! (Тихо) Ничего. Я-я-я всё исправлю. Только потерпи. Потерпи… (Взвинчено) Такс, с чего начать? С чего начать?

Нижняя часть лица была полностью измазана в крови… Боже-е, как же меня знобило… Стекало не только по шее и подбородку, но и запачкалась грудь, а также воротник. Кай чуть ли не захлёбывался, периодически то сглатывая, то сплёвывая наружу. Острота боли перебивалась непрерывным, тяжёлым дыханием. Бледность и пот только страху нагоняли. Круги под глазами казались ещё темнее. Очень ярко контрастировала кровь с блёклыми чертами. Я буквально… терялась в догадках, с чего именно начать.

– (Тяжело) Св-е-ет… – попытался рукой закрыть глаза. – Све-ет…

– Не трогай, пожалуйста, лицо. Я всё исправлю! Я мигом, мигом!!!

Первым, что я сделала – приглушила люстру. Выключила основную лампу, заменив настольной. Стало в значительной мере спокойнее, однако меня всё ещё трясло. Я не могла спокойно думать. Нужно было срочно что-то найти, благо чуть погодя отпустило. Всё необходимое лежало в тумбочке рядом с кроватью. Туда-то и понесло.

Что самое отвратительное, я никогда вовремя не убиралась, а складировала все вещи подряд. Вот моя безалаберность и сыграла. Куча ненужного хлама среди чёрт знает чего. Тетрадки, ручки. Упаковки из-под лекарств. Книжки, носочки. Кухонный передник, который потеряла и ещё бездна ненужного всего. Казалось бы, не найти ту же салфетку или тряпку при таком раскладе невозможно, однако у меня получилось. Даже блин… мамина бухляшка ворованной спиртяги оказалась пуста. Я её на чёрный день хранила… Добралась-таки сюда. Осушила… Нечем банально рану продезинфицировать. Распотрошив оба отсека, ринулась к полкам.

Найти хоть что-то стоящее оказалось под вопросом. В основном несколько красивых колбочек с духами и всякая прочая дрянь. Именно эти флакончики меня и натолкнули. Взяла первый попавшийся у зеркальца со стола. Там же на спинке стула подхватила утреннее полотенце. Уж лучше так, чем совсем ничего. Белёсое, безусловно, жалко, но не в этом случае. Сцапала нужный инвентарь и бездумно шлёпнулась на кровать. Хорошо, что пронесло. Не хватало ещё и угробить себя.

К этому времени излишки раны плотно просочились в рубашку. Остаточная кровь на лице смешалась со слюной и начала постепенно высыхать. Некоторые сгустки тем не менее пропитывали верх покрывала. С него, как… с ручейка текло, если эта аналогия уместна. Отлучилась, кажется, на чуть-чуть, но по ощущениям прошла вечность. Визуально стало только хуже, особенно когда человек застыл. Его стеклянный взгляд много чего нехорошего сулил.

– (Испуганно) Что же я наделала, божечки ты мой, – развернула полотенце. – Божечки… Потерпи ещё маленечко. Потерпи… – приложила осторожно к лицу. – Сейчас я всё сделаю… Только потерпи…

Глаза с периодичностью то открывались, то закрывались. Я… максимально аккуратно впитывала кровь, стараясь как можно меньше касаться кожи. Точечные движения. Никакого давления. Особенно в отношении носа.

Полотенце испачкалось крайне быстро, благо обильный поток перестал уже течь. Иногда из ноздри всё же срывалась крохотная кровинка. Сущая капелька по сравнению с тем, как изначально хлынуло. Острые боли ушли. Короткие судороги остались. Лишь изредка молча спадала слеза. Кай перестал практически стонать. Честно, не знаю, чтобы было со мной на его месте. Наверное, без конца кричала, брыкалась и ревела навзрыд. Боль наверняка была… ну просто невыносимая. Не потеря конечности, но всё же. От одного взгляда становится неловко и стыдно. Стыд в первую очередь указкой бил по башке.

– (Жалостливо) Боже-е-е, что я наделала, – покачала головой. – Потерпи ещё маленечко… Ну, потерпи…

Мне самой до срыва оставалось тютельку. Там, где можно было протереть –вычистила всё. Запачканными только ноздри остались. Именно заложенность не давала нормально дышать. Банально… нечем подобраться. Не пальцем же внутрь лезть. Взяла духи и приготовилась вспрыснуть.

– (Встревожено) Кай, только не волнуйся. Сейчас будет… немного щипать, – сбрызнула капельку духов.

– У-у-у-у-у-у… – болезненно скорчился. – Как жеж… жжётся… – ударил кулаком по кровати. – Бля-я-я-я… – выронил слезу. – У-у-у-у-у-у… – застонал.

– (Тихо) Потерпи ещё чуточку. Ну, потерпи… Сейчас всё пройдёт… Ты-ы-ы… полежи пока… Я буквально сейчас… Мигом.

Я вновь ринулась искать по новому кругу, не зная, что. Всё, что могло быть, находилось в тумбочке. В крайнем случае – у мамы в комнате и то, скорее всего, давно растащила. Я, правда, хотела ошибаться, но всё же стоило перепроверить лишний раз. Обратно вскрыла отсек и вижу – хлам. В нижнем ничего. Тряпочки какие-то валяются. Бинтики. Ручки без стержней. Порванные листы. В верхнем – знакомые пачки лекарств. Стала рыться. Ничего нового не нашла. Рекомендации. Рецепты. Стопка просроченных направлений и амбулаторная карта больного. Её.

Дело это было давно. Года как… 3, наверное, прошло. Как узнала результат – половину госпиталя на уши поставила. Чуть в дурку не упекли. Сколько было истерики… А сколько срача… Сколько было других клиник и больниц… Первым серьёзным диагнозом стал – иммунодефицит…

Дешёвый картон. Рваные переплёты. Мятая бумага. Подняла весь мусор со дна наверх и о чудо, на дне коробки промелькнуло пару ватных палочек. То, что и следовало найти. Старый хлам быстро превратился в знакомый ком. Будь у меня ещё, хотя бы маленький кусочек ваты… Лучше уж так, чем совсем ничего.

– Я нашла! – с ходу уселась рядом. – Ты главное – не шевелись, а то будет больно. (Встревоженно) Ка-а-ай? – осторожно коснулась руки. – Ты жив? Жив?!

– (Устало) …Да-а-а-а…

– Фух, – облегчённо вздохнула, – напугал. – Не делай так больше… Я сама готова кончится на пару с тобой… Ты это, – смахнула пот со лба, – ровно лежи. Не шевелись. Я сейчас прочищу ноздри, и ты снова сможешь нормально дышать, если я, конечно, – присмотрелась, – ничего лишнего не повредила… Нос вроде бы и цел, хотя кончик немного красный и малость припухший… Не шевелись сейчас, хорошо? Я всё исправлю… (Шёпотом) Боже-е-е… Дай мне сил…

Мой самый неудачный расчёт. Едва палочка коснулась ноздри, как он тут же болезненно чихнул. То, что Кай запачкал платье, шею и руки – совершенно не волновало. Рана, что хорошо не открылась. Слава богу, всё обошлось.

Последние сгустки вышли наружу. Мигом впитала их полотенцем.

– Извини меня. Извини. Клянусь, я не хотела… Только не говори, что стало хуже… (Слезливо) Я сейчас прямо… разорвусь…

– …Больно, – набок свесил голову. – Подушку бы…

– (Хныча) Хорошо… – живо подтащила подушку. – Ложись… Держи, – бегло взбила вторую, – ещё одну.

– (Устало) Не плачь…

– (Слезливо) Стараюсь, я… стараюсь, но не могу… Не могу…

Я не могу на него смотреть без слёз. Вот… не могу. Настолько мучительно приходится дышать через рот. Похрипывает и задыхается. Кай отчасти напоминал мою кошку Мусю. Она регулярно гуляла на улице, но всегда возвращалась домой. И вот однажды, в самый обычный день не вернулась. Я нашла её на заднем дворе в кустах… В метрах 50-ти… Нет ничего мучительнее, чем наблюдать за смертью любимых и родных. Сердце сжимается, а слёзы льют ручьём. Мучительный писк. Она больше не видит меня, хотя узнаёт мою речь… Я столько в этот день пролила слёз… Хотелось умереть. Со мной периодически происходит что-то подобное…

– (Хрипло) Ладно тебе, – приоткрыл один глаз. – Я всё ещё жив…

– (Плача) Извини меня… Ну, извини… Я правда не хотела… Правда… Ну, прости меня… Ну, прости…

– (Устало) Знаю, – еле-еле дотронулся до пальцев руки. – Давай просто… без этого… Если… и я заплачу… будет… больно…

– (Хныча) Ладно, – шмыгнула носом. – Хорошо. Тебе, – глубоко вздохнула, – принести что-нибудь? – растёрла слёзы. – Принести?

– (Устало) Если можно… свежее полотенце… Это почти… испачкалось…

– (Резво) Конечно, конечно. Я сейчас, – соскочила с постели. – Мигом.

Как же хотелось сбежать, но идти банально некуда. За помощью тоже не к кому обратиться. Особенно за моральной. Пришлось быстро свыкнуться и взять себя в трясущиеся руки. Дальше дело более-менее гладко пошло.

Я не стала ничего придумывать и взяла чистое полотенце из ванной, только для рук. Небольшое, квадратное. Песочное. То, которое почему-то никем из нас не используется. Видимо, специально припрятано для гостей на видном месте. Вот и пришло наконец применение. Жаль, что именно таким образом.

По тем же ощущениям, прошло не больше минуты. Я правда боялась, что он мог уже… «того». К большому облегчению мир за этот промежуток кардинально не изменился. Кай всё так же лежал, едва поглядывая в потолок. Лёгкие стоны и посапывание. Хрип в носу почти сошёл на нет.

– Держи, – дала полотенчико. – (Виновато) Тебе, хоть немного… лучше?

– (Вяло) Немного, – взял.

– Может я-я-я…

– Не надо, – перебил. – Спасибо… – отдал испачканное. – Тут уж я… как-нибудь… сам смогу.

– (Виновато) Хорошо тогда… Хорошо…

– (Вяло) Что-то… ещё?

– (Неловко) Да нет, нет. Я просто… – спрятала за спину ручонки. – А ты-ы… не будешь против, если рядом прилягу? Я ни на что не намекаю. Просто хочу полежать… Я тоже устала… как и ты… Так ты-ы… не против?

– (Вяло) Нет… Это же твоя кровать.

– А, ну да, – улыбнулась, – точно…

Как же не хотелось лишний раз человека тормошить. Обошла со стороны, и легла рядом. Полотенцу на относительно «чистой» кровати, места не нашлось.

Верх простыни частично пропитан каплями крови. О да-а… Мама бы точно этой новости обрадовалась, а потом, узнай она правду, убила бы меня. С её точки зрения, просто… нельзя… Нельзя так… бездарно счастье просирать. Обязательно нужно отдаться какому-нибудь бизнесмену или политику. На худой конец можно и артисту, а то «Проткнёт тебя местный лошок, и всё. Достойной жизни во век не видать». Ага, ну да… Нужно же обязательно раздвинуть ноги перед богачом. Как запасной вариант, с сынишкой оным породнится. Желательно как можно раньше. Крайне обязующий пункт при этом – залететь. Измена и секс, считай своего рода комбо, а если и ребёнок рядом получился, так это страйк. До конца жизни можно терроризировать и не работать. Содержанка очень… заманчиво для мамы звучит. Ностальгично, но не для меня. Я не хочу портить ни свою жизнь, ни чью-либо ещё. Наши интересы в этом плане радикально различаются. Она хочет вернуть прошлое, а я дальше жить.

Устроилась поудобнее. Нашла позу, но подушку вторую отбирать не стала. С пола подняла одеяло. Сбитый ком удобно под голову лёг.

– (Спокойно) Мы что, так и будем молча, – повернулся, – лежать?

– (Растеряно) А? Нет. Конечно же нет. Мы можем поговорить о чём угодно, только давай, ты выпьешь обезболивающее? У меня сердце сжимается, глядя на тебя. К тому же, – осмотрелась по сторонам, – от Миры как раз… где-то упаковка валяется… Говорит, помогает…

– (Вяло) Нет, только не от Миры. Хватит её лекарств… Хватит её…

– Ладно… Может… за Бургундом сбегать? Может, у него что-нибудь есть?

– (Вяло) Нет, не надо его. Я чувствую себя нормально. Нос только… болит.

– Ладно… (Виновато) Я, наверное, уже тысячу раз говорила, но спрошу ещё раз… Ты-ы-ы можешь простить меня? Я столько глупостей за день наговорила… – опустила глаза. – С детства, так паршиво не чувствовала себя, а за эту травму обиднее в двойне… Клянусь, я выполню любое желание, только… прости меня…

– (Вяло) И даже с крыши упасть готова?

– Если, ты этого захочешь – да, упаду. Мне уже терять нечего…

– (Сонно) Давай… – зевнул, – потом поговорим… Мне бы, – закрыл глаза, – немного полежать… Сил… почти нет… Потом… (скомкано) погврм-м-м…

Тихий сопот нагнал буквально с пары минут. Неудивительно честно говоря. То, что человек за день пережил – горы взлётов и падений. Наконец, мы заглохли, хотя и таким болезненным путём… Не то, чтобы… раньше не замечала его черт, но… теперь я могла в более спокойной обстановке всё рассмотреть. Эта бешеная суматоха не давала нормально сосредоточиться… Если серьёзно, меня в меньшей степени волновала внешность, однако не заметить уникальные… черты лица, ну просто невозможно. Да, формулировка больше схожа, будто я оцениваю экспонат, но правда в том – он и есть экспонат. Живой. Смотрю на него и не понимаю. Не понимаю, как подобное вмешательство природы может существовать. Очень… П-ф-ф… Очень сложно объяснить, не зная подходящих слов. В нём, определённо… что-то… было странное. Странное во всём.

Давайте с самого банального – образ. Каков шанс встретить седого человека в столь раннем возрасте? Не в 30 и не в 60. И нет, это не альбинизм. Я на… 90% уверенна, хотя буквально всё про данный факт говорит, кроме ресниц и бровей. Они почему-то привычного, тёмного оттенка с пробивающейся рябью седины. Он навряд ли бы покрасил волосы в такой цвет. Здесь явно дело в другой отрасли. Наследственность. Болезни. Стресс. Могу лишь гадать, что плохого Кай пережил, чтобы заработать свой недуг… Что такого нужно увидеть, чтобы к концу учёбы выглядеть молодым стариком? Возможно, просто плохое питание. Честно, ни разу не видела его в столовой… Может это… болезнь такая… Может быть… вообще что угодно. Проще было бы у него спросить, правда, навряд ли сам что-то дельное скажет. Если бы только мог…

С таким типажом как у него, лохматость даже идёт. Неряшливые кудри без ухода, завиваются сами. Растрёпанность некую поблажу, даёт, хотя смотрится… чудаковато. Странный антураж, однако дело кроется не только в волосах. Образ сочетается в самой комбинации. То, как соединяются нюансы разных вещей.

Лицо… Лицо… совершенно обычное. Как у большинства молодых ребят, но вот мелочи… Те самые мелочи как раз и отличают. Это же надо, природа так подшутила. Одарить сединой как у пожилых людей. Подмешать в бледную кожу ещё больше белил. Добавить пустые, серые глаза, которые едва отдают голубым отблеском. Не заметить тёмных кругов над скулами, попросту невозможно, так как они выделяются ярче всего. Моментально выдают далеко не самого здорового человека. Все относительные плюсы перечёркиваются одним минусом… Жизнь.

Ввиду далеко… не лучшей памяти и курса, наверняка токсичных, лечебных таблеток – его внутреннее состояние как раз и отображало внешний вид. Я всё же склоняюсь больше к болезни. К комплексу заболеваний. Я не врач, но так здоровые люди редко кода выглядят. Цвет кожи… почти как у окоченевшего трупа, хотя всё же разбавляется более тёплыми оттенками. Круги те же под глазами. Впалые, чутка розоватые щёки. Смотрится, как жертва голодного насилия. Вот… чуть-чуть не хватает до анорексии. А может, он просто, всё-таки мало ест? Я правда не знала, но мне очень хотелось найти ответ.

Кай неожиданно очнулся. Громкий кашель разодрал горло. Он практически захлёбывался в затяжном количестве раз, без конца отхаркивая кровавую слюну. Подобрав с его груди полотенце, поднесла к губам. Казалось, стало только хуже. Ещё несколько тяжёлых захлёбов и боль, слава богу, постепенно ушла. Боже-е… Не могу на него смотреть. Такой безнадёжный, поникший взгляд. Глаза источают особую грусть. Усталость. Истощение от жизни, в которой нет положительного конца. Это наводит на кучу мыслей и ни одна в точности не может быть верна…

– (Устало) О чём-то… задумалась… – убрал в сторону полотенце.

– Да так, ни о чём… Как же достала меня эта песня, – грозно покосилась на бумбокс. – Ощущение, словно ребёнка бьют ремнём под колыбельную. Не могу уже. Задрало слушать. Ты не против, если я… переключу?

– (Устало) А мне нравится… Она такая… спокойная… Мелодичная… Дело твоё… Хочешь… выключай…

Ввиду своей ранней неопытности, первые мои диски как этот, записывались исключительно под одну песню или две. Я не умела и не знала, что нужно нажать, чтобы мелодия повторялась, поэтому диск вмещал полсотни или две одинаковых композиций. Мда… Умелица… хотя до кассетных потуг так и не дошла. Раз за разом звучала одна и та же музыка, слушая начало из трёх нот. Примерно через… двадцать пролистываний, прорвался-таки новый звук. Ух-х-х… Лучше бы я вовсе выключила магнитофон…

Если первая песня спокойная и умиротворённая, то начиная со второй… в мою голову влезает психодел. Приятная мелодия трёх струн, вас может обмануть. Перебивочные по барабану тоже. Как только с пятой секунды врывается мужской голос, ничего не могу понять. Своего рода… впадаю в транс. Ни один инструмент больше не угадывается. Звучит обнадёживающая, но темнее менее очень грустная мелодия. Припев с первых же секунд будто… обвиняет меня, заставляя проходить заново одни и те же ошибки… Боже… Как же становится тошно. Хочется реветь. Голос хватает за струнки души и начисто их вырывает. Первые… у-х-х-х… десять прослушиваний, я захлёбывалась в слезах… Столько родной горечи, я не слышала никогда… Слишком наглядный опыт. Красивый, надрывный, но… отрезвляющий куплет:

«Кажется… иду… в обратном… на-пра-влени-и……

Всё во мне кричит…: «И-ди вперё-ёд»……

Но все мои надежды… стали… без… от-кро-вени-я……

Кажется идём… на-о-бо-ро-от……»

Сами слова, и трети не сто́ят от значимости звука. Мелодия… элегантно проникает внутрь. Успокаивает. Ласкает. Туманит мозги, а потом… опустошает. Единственная на моей памяти боль, которой наслаждалась без остатка. Песня «Без обмана» звучит классно. «Разочарованная»… ничего, но о них как-нибудь потом.

– (Надрывно) Я больше не могу, – спрыгнула с кровати. – Давай побудем в тишине, – нажала на паузу, – хорошо?

– (Устало) Хорошо, – поджал локтями подушки. – Я не против.

Алгоритм боли был запущен. Теперь мелодия играла у меня в голове.