Текст книги "Тьма, такая сладкая (ЛП)"

Автор книги: Эмма Хамм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

Глава двадцать седьмая

МАЙЯ

В такие дни рынок был прекрасен. Майя привыкла к человеческим рынкам, в которых было свое очарование. Деревня возле замка всегда была полна торговцев в любой день недели. Но обычно у этих торговцев была знакомая еда, которую она иногда могла себе позволить.

Она обожала ходить в город и искать самый свежий хлеб, какой только могла найти. У нее самой было не так много времени на выпечку, учитывая, сколько работы было в саду. И в какой-то мере она скучала и по этому.

Прогулка по рынку троллей была совершенно иной, главным образом потому, что ее окружали растения. Казалось, у каждого было что-то живое на продажу: цветы, зеленые чудища с длинными стеблями или охапки листьев размером с ее голову.

Она скучала по растениям. Не было ничего более приятного, чем возиться по локоть в земле, помогая растениям расти лучше, пока она полола сорняки или перекапывала почву на следующий год. Конечно, ни одно из ее растений не приносило никакой пользы, кроме своей красоты. Здесь же все растения были либо едой, либо травами. Майя чувствовала целебные свойства в некоторых из них. То, как некоторые из них жгли бы, если приложить их к открытой ране, но при этом заставили бы кожу заживать быстрее. Иногда в их листьях даже ощущался едва уловимый намек на магию, но обычно это касалось лишь корней, перевязанных толстой бечевкой.

Тролли были очень любезны и внимательны друг к другу. Здесь не было громких криков или воплей торговцев, зазывающих посмотреть на их товар. Они просто стояли там, ожидая, пока кто-нибудь обратит внимание на то, что они принесли. Это был более вежливый способ привлечения покупателей, пусть и непривычный для нее.

Как и последние три дня, Майя бродила по рынку с корзиной, полной ее хлеба. Она подумала, что могла бы спросить Рагнара, не хочет ли он, чтобы она начала его продавать, но он не был слишком разборчив в том, что она покупала ингредиенты и раздавала хлеб бесплатно. В конце концов, городу нужна была помощь.

Хотя было много троллей, которые уже восстановили свои дома и были готовы продавать свои обычные товары, многие все еще казались в трудном положении, в зависимости от того, где они находились во время обвала. Майя до сих пор проходила мимо некоторых домов, от которых остались лишь груды обломков, и от этого у нее щемило сердце.

Она прошла мимо тролля с повязкой на голове, все еще не оправившегося от травмы, которую Рагнар не смог исцелить во время того безумия, что обрушилось на их королевство. Она подошла к нему первой, с мягкой улыбкой доставая из корзины буханку хлеба.

– Вот. Я знаю, что это немного, и это не поможет вашей голове, но всем нужно есть.

Тролль посмотрел на нее так, словно она выползла из теней. Его глаза расширились, казалось, в ужасе от ее действий, прежде чем он, пошатываясь, отошел прочь.

Может, она сказала что-то не то? Возможно, было невежливо указывать на рану среди их народа. К следующему троллю она подойдет тише и, возможно, не с таким рвением.

Так она подошла к следующей троллихе, которая, казалось, была сильно ранена. Женщина опиралась на трость, морщась при каждом шаге, пока шла по улице.

Майя подошла к ней, привлекая ее внимание издалека, прежде чем указать на свою корзину.

– Я испекла достаточно хлеба для многих жителей. Хотите один? Надеюсь, это поможет.

Женщина лишь посмотрела на нее с выражением отвращения, а затем проигнорировала.

Что она делает не так?

Майя нахмурилась, пытаясь найти в толпе кого-нибудь, кто посмотрел бы на нее и, возможно, объяснил бы, что происходит. Но она поняла, что на нее никто даже не смотрит. Все делали вид, что ее не существует. Словно среди них жужжала муха, и они все ее игнорировали.

Что изменилось? Она делала это последние два дня, и так много троллей охотно брали хлеб из ее рук. Это было, по крайней мере, полезно – взять домой еду, которую не нужно было готовить.

Дальше по улице шла молодая женщина, которая брала у нее хлеб буквально вчера. Когда Майя подошла к ней, она увидела вину в глазах девушки, когда та отвела взгляд и пошла по улице прочь от нее. И это несмотря на то, что деве-троллю пришлось развернуться и пойти в противоположном направлении от того, куда она направлялась изначально.

– Что происходит? – пробормотала Майя себе под нос, прежде чем развернуться.

Она словно стала невидимой. Что бы она ни делала, никто на нее не смотрел. Они не разговаривали с ней. И если так будет продолжаться, то… ну, наверное, ей просто стоит пойти домой.

С пятнадцатью буханками хлеба, которые заплесневеют.

Рука обвилась вокруг ее плеч, прижимая ее к боку, пахнущему чистым бельем и ткаными гобеленами.

– Не позволяй им так оскорблять тебя, – сказала Хульда, ее старческий голос дрожал от эмоций. – Они не понимают, что ты троллья жена и что тебя следует уважать как таковую.

Майя посмотрела на старуху снизу вверх, видя доброту в ее морщинистом лице.

– Я не понимаю, что изменилось со вчерашнего дня.

– Остальные узнали, что обвал вызвал землетрясение. Люди напали на один из входов в наш дом, и из-за этого пострадало много троллей.

У Майи внутри все сжалось.

– И они винят в этом меня.

– Это необоснованная вина. Ты не вызывала обвал и не приказывала своему народу нападать на наш дом. Но ты – единственный человек здесь. – Лицо Хульды сморщилось от беспокойства. – Не думаю, что тебе совершенно безопасно гулять одной, огневолосая.

Безопасно? Тролли никогда не давали ей повода опасаться за свою безопасность, но… Майя оглянулась на толпу, которая теперь собиралась и пялилась на нее, и увидела недоверие и страх в их движениях. Обе эти эмоции могли быстро побудить людей на ужасные, чудовищные поступки, и она не была уверена, что хочет знать, что они с ней сделают, если поймают.

Тяжело сглотнув, она кивнула.

– Думаю, вы правы. Пожалуй, будет лучше, если я вернусь домой.

– Я пойду с тобой.

– Я была бы вам очень признательна. Спасибо, Хульда.

Вместе они направились обратно к дому Рагнара. Но всю дорогу Майя видела лишь враждебные выражения на лицах троллей.

Неужели им так тяжело видеть ее здесь? Она знала, что многие, вероятно, потеряли кого-то из близких, или у них были родственники, раненые в том происшествии. И ей было так жаль. Майя делала все, что было в ее силах, чтобы помочь, и продолжала это делать. Но неужели проблема была в ней?

Хульда даже положила руку на голову Майи, словно пряча издалека ее рыжие волосы, чтобы тролли ее не заметили. Старуха не могла двигаться быстро, но когда хотела, шла достаточно проворно, так что Майе приходилось почти бежать, чтобы не отставать.

Пока их не окликнул какой-то торговец. Мужчина стоял перед своей тележкой, полной серег и драгоценных камней, еще не оправленных в металл. Он указал на них обеих и крикнул:

– Хульда! Это человечка Рагнара?

– Она его троллья жена, – поправила Хульда. – В этом титуле есть честь, Арвид.

– Их породу невозможно отделить от них самих. Она родилась человеком и человеком останется навсегда. – Во взгляде мужчины что-то мелькнуло. Что-то опасное, угрожающее ее благополучию, и Майя почувствовала, как внутренний голос в ее голове кричит об опасности.

Она уже видела такие взгляды. Чутье никогда ее не подводило, когда дело касалось мужчин. Совсем скоро он попытается причинить ей боль. Возможно, он оправдает это спасением своего народа от ее сородичей, и она не стала бы его винить. Сейчас все были злы.

Она была в ярости на свой собственный народ. Напасть на гору троллей, попытаться выдать ее за принцессу и обмануть их в сделке. Была сотня преступлений, в которых ее народ был неправ, но она не хотела принимать на себя всю тяжесть этой боли за них. Она не была уверена, что вообще сможет.

Арвид зарычал, и от этого звука каждый волосок на ее теле встал дыбом.

– Ты заступаешься за нее, Хульда? Ты слишком старая женщина, чтобы пытаться ее защитить.

– Но я защищу ее. Или ты нападешь на меня первой?

– У меня нет никакого желания нападать на троллей. Но я хочу, чтобы человеческая шваль убралась с нашего рынка.

Хульда издала звук, слишком похожий на шипение.

– Троллья жена!

– Уйди с дороги, старая карга. Она вполне может шпионить для своих, а я не позволю подвергать мою семью опасности из-за того, что ей захотелось поиграть с животными перед возвращением к своим культурным обычаям. – Он выплюнул последние два слова, явное оскорбление скрывалось за ними.

– Я не хочу… – Майя замолчала под его свирепым взглядом, которым он ее чуть не испепелил. Ненависть в нем пробирала до костей.

Арвид сделал угрожающий шаг вперед, в его движениях явно читалась угроза.

– Убирайся из моего дома, человек. Твое место на поверхности, там ты и заслуживаешь быть. Я бы предпочел, чтобы твой хозяин это сделал, но я готов даже разозлить Рагнара, лишь бы увидеть, как ты исчезнешь.

Другой тролль неподалеку крикнул:

– Мы не хотим тебя здесь видеть!

– Твоему народу здесь не рады!

– Воровка!

– Убийца!

Сердце Майи сжалось. В груди буквально заныло, когда она пригнулась и прижалась поближе к Хульде. Но она оказалась недостаточно быстрой.

Кто-то швырнул в нее камень, с такой силой ударивший в правое бедро, что оно обожгло болью. Ахнув, она отшатнулась от боли, только для того, чтобы подставиться под другой камень. Этот попал ей в плечо, оставив на коже след от песка и красную ссадину там, где порвалась плоть. От шока она отшатнулась слишком близко к Арвиду.

Ювелир прорычал с еще большей яростью.

– Это мои серьги в твоих ушах?

О нет.

Рагнар взял их у этого человека? Она прижала руки к ушам, пытаясь подобраться как можно ближе к Хульде. Но новые камни находили путь к ее коже, а она не хотела, чтобы старуха пострадала. Поэтому она попыталась обойти Хульду, но наткнулась на других троллей. Ей некуда было деться.

Страх заставил ее замереть. Она не гордилась этим. Часть ее все еще твердила, что если она просто даст им то, чего они хотят, они оставят ее в покое. Она сможет зализывать раны в тени, когда они закончат с ней, как бы это ни выглядело. Она выживала, потому что должна была. Другого выхода не было. Выживание – это то, что у нее получалось хорошо.

В воздухе просвистел камень, и она увидела, что он сейчас попадет ей в лицо. Зажмурившись, она приготовилась к новой боли, подняв руки, чтобы защитить голову.

Но боли не последовало.

Распахнув глаза и опустив руки, Майя уставилась на руку лавандового цвета перед своим лицом. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что Рагнар поймал камень, прежде чем бросить его на землю у ее ног. Его плечи поднимались и опускались от ярости, когда он смотрел на окружившую их толпу. Без единого слова он обнял ее и направился к их дому.

Хульда глубоко вздохнула, звук был больше похож на хрип, прежде чем произнести:

– Будь с ней осторожен, Рагнар.

Он прорычал:

– Хотел бы я, чтобы все перестали мне это повторять, – прежде чем потащить ее по улицам. Больше он не сказал ни слова. Ни пока они шли. Ни когда он открыл дверь. И уж точно не тогда, когда втолкнул ее в поджидающую их тьму.

Она боялась, что он будет ее ругать. Или, возможно, что он, как и остальные, решил покончить с ней. Но эта мысль сопровождалась вспышкой ярости, потому что как он смеет? Он дал ей надежду. Он заставил ее почувствовать, что из этого может что-то получиться, хотя она должна была знать, что это ложь.

Тяжело дыша, она повернулась к нему, как только он закрыл дверь.

– Ты знал?

Он остался стоять к ней спиной, его внимание было приковано к закрытой двери.

– Да.

– Так вот где ты был? Когда вернулся в тот день на кухню? Ты был снаружи Тролльвеггена, в отряде, который узнал, что мой народ обрушил вход?

– Да.

Все ее тело болело, словно это он бросал в нее камни.

– Что ты с ними сделал?

Он по-прежнему не оборачивался. Но она видела, как ссутулились его плечи.

– Я убил их вместе со всеми остальными троллями из нашего отряда. Я содрал с них кожу заживо и оставил умирать на деревьях. Чтобы, когда твой народ нашел бы их, они были бы полумертвы и вскоре отправились бы в мир иной. Чтобы они стали чудовищами для своих же людей, предвестниками смерти, которая вскоре их настигнет.

Живот Майи скрутило от жестокости этой картины. Его народ не умел прощать. В этом она была уверена. Но затем она вспомнила всех троллей, которые тоже погибли здесь, и то, какой ужасной смертью они умерли, даже когда Рагнар часами боролся за их спасение.

– Что же нам делать? – прошептала она, чувствуя себя более сломленной и побежденной, чем в тот день, когда вышла за него замуж. – Твой народ и мой ненавидят друг друга. От такой ненависти нет возврата. Я даже не могу ходить по вашим улицам, а ты не можешь покинуть это место, чтобы мои сородичи не попытались тебя убить. Или ты их.

Услышав ее слова, он обернулся и, пошатываясь, направился к ней, как кто-то, увидевший призрака. Но затем, когда она уже решила, что он сейчас схватит ее, чтобы потрясти или накричать за то, что она размечталась, он упал перед ней на колени. Голова Рагнара доходила ей до груди, когда он был в таком положении – настолько он был крупнее ее. Он был бесконечно нежен, проводя пальцами по ее бедру.

– Они ударили тебя сюда? – спросил он, его голос был таким тихим, что она едва его услышала.

Она кивнула, слова застряли в горле.

– И сюда. – Он коснулся красной отметины на ее плече, где камень оцарапал кожу. – Они вообще не должны были тебя касаться. Это моя вина.

– Рагнар. – Она хотела сказать, что это не его вина. Его даже не было там до самого последнего момента.

Но он не дал ей договорить. Вместо этого он просто притянул ее в свои объятия и заставил замолчать, прижимая близко к сердцу, пока его прохладная, исцеляющая магия проникала в нее. Она чувствовала, как его сила заставляет ее тело срастаться, исцеляться, расслаблять слишком напряженные мышцы.

– Мне жаль, – прошептал он ей в волосы. – Я найду способ всё исправить.

Но она не была уверена, что это вообще возможно исправить.

Глава двадцать восьмая

РАГНАР

Рагнар смотрел на её сон с тревогой в мыслях и тяжестью на сердце. Его народ желал смерти Майи. Это было очевидно. Тролли были народом непостоянным, но они также жаждали возмездия за то, что натворили её соплеменники. Он видел это в том, как они вели себя рядом с ней, в камнях, которые они бросали, и в боли, отражавшейся на их лицах, когда они смотрели на то, что стало с их прекрасным домом.

Вся культура троллей строилась вокруг восстановления справедливости. Это они пострадали. Их сородичи были убиты, их дома разрушены, вся безопасность и покой Тролльвеггена уничтожены из-за действий людей.

Полагаю, в нём тоже всё ещё оставалась злость. Он не рассказал ей всей правды о том, что натворил. Крики тех умирающих мужчин всё ещё звучали в его голове как песня, когда он слишком сильно на неё злился. Он отомстил за себя. Но многие тролли – нет.

Исправить это будет нелегко. У Рагнара была репутация, на которую он мог опереться. Многим троллям, возможно, и не нравилось, что он женат на ней, но они знали, что он для них сделал. Исцеление сородичей было в его крови на протяжении многих веков, так как этот дар принадлежал его матери до того, как перешёл к нему.

Майя тоже помогала их исцелять. Они смягчились по отношению к ней, когда поняли, что её магия заставила его собственную работать дальше, и что именно её прикосновение облегчало его муки, пока он лечил их. Этим она завоевала немалую поддержку, хотя его народ благополучно забыл об этом теперь, когда её народ напал на них.

Без вмешательства само не пройдёт.

Майя пошевелилась во сне, и он протяжно выдохнул, заправляя прядь её волос за ухо. В этом не было её вины. Она не приказывала своему народу нападать, и он не верил, что её послали сюда как шпионку. Её король использовал её, чтобы обмануть их, доказывая, что люди никогда не станут сотрудничать с троллями.

Король Джеймс, вероятно, считал, что послал её на верную смерть. Возможно, он даже рассчитывал на то, что тролли быстро поймут: она не принцесса – как они не заметили этого раньше, Рагнар никогда не поймёт – и убьют её. Многие призывали к этому, так что, полагаю, человеческий король был не так уж неправ.

И всё же. Он не позволит этому случиться со своей собственной тролльей женой. Только не пока в его теле есть честь, а в лёгких – дыхание.

Ему нужно доказать остальным троллям, что она ценна и не опасна. Если ему это удастся, то, возможно, при следующем нападении они не будут так спешить видеть в ней только человека. Эти узы должны связать каждого без исключения тролля. Они должны признать её одной из своих.

И сделав это, возможно, они простят её за то, кто она есть.

Он мог это сделать. Были места, куда он мог её отвести, и тролли, с которыми мог познакомить – те, кто не был настолько зачерствевшим, чтобы не разглядеть её за её размерами и странными глазами. Они увидят пользу в её крошечных ручках, или, возможно, заметят магию, которая накапливалась в ней с тех пор, как смешалась их кровь.

Это было немного. Она никогда не сможет исцелять толпы или останавливать бури, надвигающиеся на их гору. Но, возможно, он всё же найдёт ей применение.

Рагнар встал с постели, на цыпочках выходя из комнаты, чтобы не разбудить её. Исцеление всегда клонило людей в сон, и, возможно, он использовал толику своей магии, чтобы убедить её отдыхать покрепче, дабы ему не пришлось говорить с ней обо всём этом. По крайней мере, пока. Скоро они обо всём поговорят. Но прямо сейчас он просто не знал, что сказать. Действиям его народа не было оправданий.

Но теперь он покинул дом с определённой целью. План вырисовывался в его голове, пока он шагал по улицам своего города, поглядывая на груды камней и обломков, которые тролли вынесли из своих домов. Кто-нибудь скоро придёт и уберёт эти камни. Но пока они служили напоминанием о случившемся.

А затем, когда он завернул за угол, весь город словно распахнулся перед ним. Огромные сады в самом сердце Тролльвеггена были полны растений, которых его троллья жена, вероятно, никогда не видела. Они росли в темноте и скудном свете блуждающих огоньков. Массивные растения, укоренившиеся в земле. Некоторые из них были древними, их выращивали ещё сами эльфы. Некоторые ярко окрашенные листья были выше его роста и скрывали светящиеся ягоды, используемые в лечебных заклинаниях. Цветы могли легко обсыпать руки пыльцой; крошечные пылинки взмывали в воздух при малейшем дуновении, источая сладкий аромат сахарной пудры. Такое количество растений превращало сады в настоящий праздник для чувств.

Аккуратные ряды расходились спиралями от центра, образуя лабиринт, через который многим было трудно пройти. Он довольно хорошо знал здесь дорогу, а также знал, что все спиралевидные тропинки ведут к хижине в самом центре. Это было небольшое, причудливое каменное строение, скреплённое годами тяжёлого труда и троллем, который не желал ничего другого, кроме как чтобы его оставили в покое все и всё, что его раздражало.

Сад процветал под прикосновением любящих рук. Зелёная магия заставляла все растения расти тогда, когда они не должны были, а такая магия была редкостью. Не всякий мог бы сделать здесь так много. Хотя, очевидно, растениям здесь нравилось. Блуждающий огонёк промчался мимо него. Синий мерцающий свет с небольшими прожилками делал его похожим на шаровую молнию, пока он мчался над землёй. Большинство блуждающих огоньков оказывались здесь. Кто-то однажды сказал ему, что это потому, что они любят быть в садах, где всё постоянно меняется.

А ещё был тролль, находившийся в самом сердце всего этого. Тот самый, что ухаживал за этим садом десятилетиями, и который слыл куда более угрюмым, чем любой другой тролль в этой горе.

План был так себе, но другого у него не было. Если он сможет убедить Биргера полюбить Майю, то все остальные быстро последуют его примеру. Хотя бы потому, что будут шокированы тем, что этому старому троллю вообще может что-то нравиться.

– Кто там бродит? – окликнул древний тролль, и в его голосе уже слышалась угрюмая неприязнь.

– Рагнар.

– Кто?

– Целитель, – ответил Рагнар с усмешкой. – Ты видишь меня почти каждую неделю вот уже много лет, Биргер. Ты знаешь, кто я.

Наконец, он смог разглядеть садовника. Лицо Биргера появилось из-за огромного зелёного пестрого листа с дырками. У тролля когда-то были клыки, но он потерял их из-за людей после того, как его поймали в последний раз, когда он выходил на поверхность. Из-за этого его лицо немного отличалось от лиц других троллей, что всегда выделяло его. Его кожа была странного бледно-жёлтого цвета, который, как перешёптывались многие, выглядел слишком по-человечески, что им не нравилось. Это, вкупе с преклонным возрастом и множеством морщин, заставляло многих троллей чувствовать себя неловко в присутствии старика.

Рагнар никогда не испытывал подобных чувств. На его руках всё ещё были когти, а в глазах горела свирепость, с которой не мог сравниться ни один человек. Биргер был куда ближе к животному, чем любой другой тролль имел на это право. Старик регулярно рычал и щёлкал челюстями так, словно хотел укусить.

Как он делал и сейчас – огрызаясь на Рагнара, будто тот совершил тягчайшее преступление, прервав его.

– У меня полно работы, – сказал Биргер. – Мы не должны были видеться ещё какое-то время.

– Не должны были. Но я считаю, что тебе здесь нужен помощник, и у меня есть та, кто может тебе помочь.

Глаза Биргера сузились.

– Ты же не собираешься послать эту человечку в мой сад. Она вытопчет чеснок и сожрёт морковь задолго до того, как та созреет.

Ага. Значит, слухи дошли и до сада. Рагнар скрестил руки на груди, сверля старика взглядом.

– Кто рассказал тебе о моей тролльей жене?

– Все только о ней и говорят. – Биргер отмахнулся от листа и зашагал по тропинке прочь от Рагнара. – Ты приносишь слишком много конфликтов, куда бы ни пошёл.

– Я никуда не приношу конфликты. Когда я в последний раз доставлял тебе неприятности?

За стариком раздался кашляющий смех.

– Всегда! Ты приводил сюда своих бывших любовниц, когда был молод. Ты заставлял сад дрожать от страха каждый раз, когда издавал один из своих громких стонов. Растения до сих пор вспоминают тролля, который шёл в бой всякий раз, когда брал себе любовницу.

Ну, этим… этим он был весьма горд.

С порочной усмешкой на лице Рагнар последовал за стариком, и план уже начал срываться с его губ:

– У неё есть зелёная магия, как и у тебя.

– Нет у неё её. Все говорят, что в этой девчонке почти вообще нет магии. Я не куплюсь на это только потому, что ты хочешь спихнуть её на кого-то другого. Разве король не велел тебе избавиться от неё?

Чёрт побери, старик был слишком умён на свою голову. Он насквозь видел план Рагнара.

Он последовал за Биргером к его хижине. Из небольшой каменной трубы вился дым, а плющ рос на каждой поверхности, за которую мог зацепиться. Рагнар помнил, что раньше мог разглядеть хотя бы немного камня, но теперь за растениями не было видно ни единого серого пятнышка. Даже древняя деревянная дверь была почти скрыта, когда Биргер толкнул её и вошёл в свою хижину.

Что ж, он не станет ждать приглашения. Старик должен был его выслушать.

Рагнар без приглашения вошёл следом за ним в дом, не заботясь о том, что может получить нагоняй. Но Биргер не стал на него кричать. Вместо этого старик, прихрамывая, подошёл к своему креслу и опустился на подушку перед камином.

Огонь давал много тепла, но в хижине всё равно было зябко. Даже Рагнар почувствовал, как волоски на руках встали дыбом, когда он направился к такому же лоскутному креслу, стоявшему прямо перед пламенем. Он опустился в него, отметив, что под ногами больше нет мягкого ковра. На самом деле, бóльшая часть хижины казалась пустее, чем он помнил. Даже кровать в углу стала меньше, теперь больше походя на раскладушку.

– Ты переезжаешь? – спросил он, нахмурившись, вглядываясь в другие детали. Раньше в том углу висели травы, сохнувшие для поваров, разбросанных по всему Тролльвеггену, но теперь и они исчезли.

– Нет. Я не переезжаю.

Разве на этой стене не висела картина? Это был портрет покойной жены Биргера и его дочерей, которые теперь все были замужем и больше с ним не жили.

– Где все твои вещи?

– Я от многого избавляюсь. Чувствую, что моё время скоро придёт к концу, и я бы хотел, чтобы эти вещи достались нужным людям.

– Биргер. Я бы сказал тебе, если бы твоё время было близко, – ответил Рагнар со смешком. Но на всякий случай он потянулся со своего кресла, чтобы положить свою руку на руку старика.

Он всегда мог почувствовать, когда тело тролля начинает угасать. Если они не погибали в бою, было довольно легко определить, когда они собираются покинуть этот мир. Их магия – это то, что поддерживало в них жизнь. Как только она начинала угасать в их телах, они, вероятно, скоро покинут свои семьи.

Магия Биргера всё ещё была сильна, по-прежнему полна мощи и зелёной магии, которая на вкус напоминала базилик в тот момент, когда Рагнар коснулся её своей собственной.

Со стариком всё было в полном порядке. Так что, по крайней мере, Рагнар смог откинуться в кресле с небольшим облегчением.

– Мне нужно, чтобы ты взял её к себе.

– Ни за что.

– В качестве одолжения мне.

– У меня нет никакого желания, чтобы кто-то шлялся по моему саду и трогал все мои растения. Она устроит бардак во всём саду, а я слишком стар, чтобы исправлять чужие ошибки.

В одном старик был прав. Он старел. Рагнар сузил глаза, пытаясь придумать, как лучше сформулировать то, что ему было нужно.

– Она довольно хорошо справляется с заботами по дому. Она здесь уберётся для тебя.

– Я и сам могу это сделать. Мне не нужна чужая троллья жена, чтобы она делала это за меня.

– В человеческом мире она была садовницей. – Рагнар бросил это как аргумент, хотя и знал, что это не убедит старика.

Как он и подозревал, Биргер фыркнул.

– Мне всё равно, что она там знает. Люди не могут заставить ничто расти хорошо. Она только оскорбит растения, а они в отместку не дадут нам никакой еды на весь год.

Потирая подбородок, Рагнар попытался в последний раз.

– Она добрая, Биргер. Думаю, если и есть кто-то, кто сможет терпеть твою угрюмость, так это она. Ты можешь кричать, вопить и ругать её сколько влезет, но она не дрогнет ни от чего из этого. Я никогда не видел женщины, более способной справиться с чем угодно, что бы я на неё ни обрушил.

Вот оно.

Старик замер, даже дышать перестал, когда этот вызов зажёгся внутри него. Биргеру ещё не встречался человек, которого он не смог бы заставить уйти из сада. Он славился на весь Тролльвегген как невыносимый человек, и любой, кто переступал порог сада, уходил с горящими ушами и уязвлённой гордостью.

Но если и был хоть один человек, который не позволил бы ему задеть себя, то, Рагнар был уверен, это его Майя. Эта женщина знала, как пропускать слова мимо ушей. Этому её научил отец и другие люди.

Надеюсь, она сможет сделать то же самое и с этим древним троллем.

Биргер наконец посмотрел на него, и расчётливое выражение на его лице было полно неподдельного ликования.

– Это ты так говоришь?

– Мне ни разу не удалось заставить её злиться на меня. – Ложь легко сорвалась с его языка. – Кажется, она совсем не боится нашего народа.

– Тогда приведи ко мне эту человечку. Я напомню ей, что троллей не стоит бояться только из-за наших размеров.

Рагнар надеялся, что он только что не сделал всё ещё хуже.