Текст книги "Тьма, такая сладкая (ЛП)"
Автор книги: Эмма Хамм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)
– Ты собираешься отвернуться?
– Зачем мне это делать?
– Джентльмен бы это сделал.
Рагнар изо всех сил старался не дать проявиться эмоциям на лице.
– С чего ты взяла, что я джентльмен?
Джентльменами были дворяне, которые охотились на троллей посреди ночи. Джентльменами были люди, которые делали всё возможное, чтобы оставить его народ умирать мучительной смертью, а затем вешали заострённые уши у себя на шее. Он не хотел быть похожим ни на кого из этих людей.
И всё же, учитывая, насколько она бледна, он полагал, что может уступить. Встряхнув рубашку в руке, он медленно повернулся и протянул её позади себя.
– Быстрее, огневолосая. Моё терпение на исходе.
У них было очень мало времени. Лес был опасен ночью, и было много существ, которые охотились в серебряном свете луны. Ему нужно было вернуть её к месту палатки, туда, где были костры, чтобы отпугнуть существ, которые напали бы даже на тролля.
Он слушал звуки шуршащей ткани и её мягкие вздохи, прежде чем почувствовал лёгкое прикосновение к своему предплечью. Посмотрев на неё, он стиснул зубы при этом хрупком зрелище. Все эти рыжие волосы стали тёмными, как кровь, прилипнув к лицу и открыв эти странно закруглённые уши. Но даже больше того, она просто выглядела… маленькой. Она просто утопала в рубашке, которую он ей дал. Подол доходил до колен, а рукава собирались складками вокруг кончиков пальцев.
– Готова? – спросил он, его голос был, возможно, немного мягче.
Когда она кивнула, он схватил её сзади за шею и повёл сквозь лес к своему шатру.
Глава седьмая
МАЙЯ
Она никогда в жизни не чувствовала себя такой беззащитной. Рубашка, которую он дал ей, открывала гораздо больше её тела, чем она когда-либо кому-то показывала. Даже отец не видел её обнажённых ног с тех пор, как она была ребёнком. А этот зверь облачил её в рубашку, которая сползала с плеч, а затем провёл её через весь лагерь ужасающих троллей.
Майя полагала, что должна была догадаться, что они не доберутся до королевства троллей за один день. Но она на самом деле не знала, где живут тролли. Никто не знал. Люди предполагали, что у троллей есть дома. Ходили слухи, что они живут под землёй, что было вполне возможно. Было логично, что они не будут жить так близко к человеческим жилищам.
И всё же это не было её главной заботой на фоне всего остального. С пульсирующим запястьем и ноющим животом у неё было так много других вещей, о которых нужно было думать. Шагая в лагерь, полный троллей, она остро вспомнила об этом.
Тролли выглядели иначе в тусклом свете. Большинство из них сидели перед своими чёрными шатрами, их длинные ноги были скрещены, пока они отдыхали на шкурах животных. Она не была уверена, у какого зверя был такой блестящий белый мех и как им удавалось содержать каждый коврик в такой чистоте. Это было так же впечатляюще, как и устрашающе. Перед каждым шатром были разведены костры, окружённые чем-то, похожим на кристаллы. Огонь блестел в каждой из колонн, отражая свет призмами по всей земле.
Шатры также поблёскивали в угасающем свете. Она едва могла различить золотые стежки, прежде чем её новый муж втолкнул её перед парой шатров, стоявших довольно близко друг к другу.
– Этот наш, – проворчал он, отряхивая руку, как будто прикосновение к ней сделало его грязным. – Входи.
Она ненавидела, как он ею командует. Майя была личностью; она могла делать свой собственный выбор. Что, если она хотела остаться снаружи у костра, который он наверняка собирался развести? Что, если она хотела посмотреть на других троллей, задать вопросы и попытаться сориентироваться? В конце концов, они были женаты. Если он её не убьёт, то ей придётся сделать это своим домом. Он даже не давал ей шанса на это.
Из соседнего шатра вышел другой тролль. Хотя ей было трудно разглядеть его чётко, она подумала, что это тот самый, кто стоял рядом с её мужем на свадьбе. Майя не смогла как следует его рассмотреть. Всё, что она знала – это то, что его кожа была глубокого зелёного цвета.
Он кивнул ей, а затем жестом указал на её мужа.
– Я вижу, ты нашёл её.
– Даже не пыталась бежать.
Почему это прозвучало как пренебрежительное утверждение? Её муж сказал это так, будто он разочарован тем, что она не убежала, хотя ей велели остаться в ручье и помыться!
Потирая руку, она решила представиться, прежде чем нырнуть в шатёр.
– Друзья зовут меня Майя.
Зелёный тролль оглядел её с ног до головы, прежде чем его взгляд метнулся к её мужу позади неё.
Это был её момент. Всё, что ей нужно было сказать: «Но вообще-то я не принцесса. Вы ошиблись человеком».
Но тут её взгляд зацепился за оружие, лежащее у костра. Острое лезвие топора, прислонённого прямо рядом с троллями, блеснуло в свете огня. Она посмотрела дальше, увидев остальных троллей, которые смотрели на них. Некоторые из них поглаживали ножи на поясах, некоторые даже точили мечи.
Не здесь, – сказала она себе. Как только она останется наедине с мужчиной, за которого каким-то образом вышла замуж, тогда она всё им расскажет. Поэтому вместо этого она промолчала.
Клыки этого тролля были намного больше, чем у её мужа. Даже они казались оружием, отчего её сердце забилось чаще.
– Гуннар, – сказал зелёный тролль. – Можешь звать меня Гуннар.
– Приятно познакомиться, Гуннар.
– У вас была чудесная свадьба.
– Спасибо, – прошептала она, изо всех сил стараясь быть вежливой, чувствуя при этом, что может упасть в любую секунду. – Я не имела к этому никакого отношения.
Но это ведь не было правдой, верно? Именно она принесла цветы. Все те цветы, которые свисали над их головами, драпируя колонны и перила, мимо которых проходили тролли. Она была единственной, кто превратил этот зал в страну чудес из ярко-цветущей глицинии и гортензий, струящихся с каждого дюйма холодного серого камня.
Её муж хмыкнул позади неё.
– Чудесная? Единственное, что было чудесного в том зале, – это растения. И ты не убедишь меня, что кто-то из королевской семьи имел к этому хоть какое-то отношение.
Ему понравились её цветы?
Сгорая от стыда, она бросилась в шатёр. Внутри было темно, так что она могла видеть только тёмные очертания интерьера. Удивительно просторный для шатра: она могла легко встать и пройти пятнадцать шагов от одного края до другого. Её ноги сразу утонули в мягких коврах. Майя подогнула пальцы ног, прежде чем нащупать то, что выглядело как несколько сундуков. Она могла посидеть там и подождать его.
Чинно усевшись, она обхватила ноющее запястье. Теперь под кожей билось сердце, вероятно, из-за ледяного ручья. Майю лишь на мгновение отвлёк от боли размер сундуков, из-за которых её ноги болтались над землёй, когда она сидела. Она расскажет ему всё и заставит его слушать.
Уже прошло слишком много времени. Как только они вышли из замка, она должна была умолять его отпустить её. Всё это – ошибка. Она глупая девушка, оказавшаяся не в том месте и не в то время. Ему достаточно было взглянуть на неё, чтобы поверить. У неё не было высокого содержания эльфийской магии. Последний человек в её семье, у кого была хотя бы капля эльфийской крови, жил столетия назад. Именно поэтому её единственный талант был связан с растениями.
Она просто выложит всё как есть. Расскажет ему всё, что видела в замке, и все детали, которые ему могли понадобиться, а потом будет умолять отпустить её домой. Да, она не совсем могла это сделать, учитывая, что в глазах её королевства они были женаты. Но, может быть, это к лучшему.
Она обдумывала свой план, ожидая, когда тролль войдёт в шатёр. Если они останутся женаты, она могла просто попросить его переписать всё на неё. Дела отца останутся в безопасности. С какой стати троллю забирать это у неё? И даже если он захочет, чтобы она ежегодно платила ему небольшую сумму, она могла бы это делать. В конце концов, все знали бы, что именно она работала над королевской свадьбой.
Очевидно, они намеревались выдать принцессу за этого тролля. В конце концов, она была в свадебном платье. Или всё это было уловкой? Возможно, они были достаточно умны, чтобы найти одного из немногих людей в королевстве без семьи, без друзей, по кому не будут скучать. Затем они заманили её в замок, нарядили в свадебное платье, пригрозили убить – и вуаля. Принцесса свободна.
Её план не сработает, если всё королевство будет знать, что произошло. Если это был план с самого начала, она была уверена, что король будет настаивать на том, чтобы все знали.
Люди будут знать, что она замужем за троллем, и не захотят с ней работать. Так что ей придётся инсценировать его смерть. Или, может быть, попытаться провернуть так, будто они развелись. Что тоже не сработает, потому что в случае развода права на её дело перешли бы к нему. А не к ней.
Чёрт возьми. Неужели нет способа выбраться из этого?
Полог, закрывавший вход в шатёр, откинулся, открыв небольшой вид на внешний мир. Как она и предполагала, перед входом теперь горел огонь. Золотой свет отполировал мышцы его бёдер, очерчивая массивную фигуру, когда он низко согнулся, чтобы войти. Он был богом, сошедшим прямо из сказки. Массивный военачальник, пришедший забрать свою добычу.
Сглотнув, Майя немного съёжилась на своём насесте. Она никогда не чувствовала себя меньше, чем в этот момент. Его рубашка была слишком велика. Сундук заставлял её чувствовать себя ребёнком, сидящим здесь с болтающимися ногами, а теперь он смотрел на неё этими странными глазами. На мгновение он оглянулся на вход, и она могла поклясться, что видела, как его глаза светятся, как у кота в темноте.
Но потом полог закрылся, и она оказалась заперта в этом крошечном шатре вместе с ним.
– Троллья жена, – сказал он, его голос был приказом, которому нельзя было отказать. – Почему ты сидишь в темноте?
– Здесь нет свечей, – ответила она. Даже если бы были свечи, у неё не было кремня или спичек, чтобы их зажечь.
Он протянул руку над её головой к металлическому приспособлению, свисающему с потолка. От лёгкого поворота его пальцев внутри него расцвёл огонь.
Её челюсть отвисла, когда она уставилась на маленькую металлическую клетку, теперь освещающую пространство. Там было более тяжёлое металлическое дно, наполненное каким-то топливом, которое она могла только вообразить, а теперь крошечное пламя весело танцевало, наполняя комнату золотым светом.
– Я никогда… – Она прочистила горло. – Я никогда такого не видела.
Он проворчал, прежде чем направиться в заднюю часть шатра.
– Неудивительно.
Майя сузила глаза на мужчину, который теперь был её мужем, наблюдая, как он хлопает по мехам в глубине. Ей показалось, что она слышит, как он ворчит о том, что Гуннар никогда не застилает постель правильно, но неужели это та постель, на которой он ожидал, что она будет спать?
– Ты невысокого мнения о моём народе, не так ли? – размышляла она, не осознавая, что слова сорвались с губ, пока они не повисли между ними двумя.
– Трудно хорошо думать о виде, который настолько ниже меня, – ответил он, прежде чем указать на постель. – Теперь можешь ложиться спать.
– Я бы хотела поговорить, если это возможно.
– Это невозможно. – Он скрестил руки на массивной груди и посмотрел на неё свысока. Он действительно был внушительной фигурой, но он её ещё не обидел.
Поэтому Майя глубоко вздохнула.
– Я думаю, между нами возникло какое-то недопонимание. И я хотела бы исправить это, прежде чем мы зайдём дальше.
Он просто смотрел на неё из-под прикрытых век так, что она чувствовала себя такой маленькой и незначительной. Но он не спорил с ней, так что это уже было хоть что-то.
– Это просто… – Как ей сказать это, чтобы он её не убил? – Думаю, это ситуация «не в том месте, не в то время». Я не должна была здесь быть.
Апатичное выражение исчезло с его черт. Вместо этого теперь она легко могла прочитать на его лице нечто похожее на ненависть.
– Я очень хорошо знаю, каков ваш вид. Я знаю, каких ждать от вас лжи и того, как вы будете пытаться исказить правду. Я видел, на что способен ваш народ, огневолосая.
– Это не то, что я говорю…
Внезапно он оказался прямо перед ней. Нависающий в темноте и такой большой, что у неё перехватило дыхание. Трудно думать, когда массивное существо наклонилось и упёрлось руками по обе стороны от неё.
– Молчать, троллья жена.
Но она не могла остановить свой язык, раз уж он начал.
– Почему ты называешь меня так?
– Потому что это то, кто ты есть.
– Такое чувство, что ты пытаешься стереть то, кто я есть. Ты даже не спросил моего имени.
Он, казалось, замер. Его тёмные глаза отражали странное сияние, когда свет от металлического приспособления отражался в его взгляде.
– Ты уже сказала Гуннару своё имя.
– Но ты сам никогда меня об этом не спрашивал.
Он моргнул.
– Мне не нужно. Я знаю, что тебя зовут Майя.
Точно, конечно, знал. Но это не значит… Она глубоко вздохнула и сказала себе быть храброй.
– Тогда можно спросить, как зовут тебя?
Тролль сделал глубокий вдох, и она на мгновение подумала, что спросила что-то не то. Возможно, ей вообще не следовало спрашивать имя мужа. Может быть, это противоречило их традициям.
– Ты знаешь моё имя. Его сказали тебе мой король и все остальные, когда твой отец и он заключили эту сделку.
Но её там не было.
– Это то, что я пыталась тебе сказать…
– Я – Рагнар, – прорычал он. И в этих словах был гнев. – Ты забываешь имя своего суженого и при этом настаиваешь, чтобы я оставался джентльменом? Ты не выполнила ни одного правила, которые были для тебя установлены. Ты слабая пара, хрупкое создание, которое сломается в этом лесу задолго до того, как научится ходить по нему.
Внезапно эти большие руки оказались у неё на талии, поднимая её с сундука и неся к постели. Её ноги болтались в воздухе, и хотя она цеплялась за его запястья для устойчивости, она снова казалась слишком маленькой. Слишком слабой. Всем тем, чем он говорил она является.
Рагнар опустил её на меха, на удивление нежно для той ярости, которая, казалось, пузырилась в нём. Майя потеряла дыхание, когда он поставил колено между её ног, пригвоздя её к месту рубашкой, которую он ей дал.
И теперь она была окружена им, его запахом, его одеждой. Меха пахли им. Странный цитрусовый аромат, который был одновременно чистым и удивительно… приятным. Она не думала, что тролль будет пахнуть приятно, и всё же, вот он. Вот он.
Пригнувшись над ней, одним мощным бедром раздвигая её, и на его лице отразился гнев. Но он всё ещё был нежен, когда потянулся к её волосам. Он поймал локон между пальцами, затем накрутил его на свой массивный указательный палец.
– Я молился о тролльей жене, – пробормотал он, его голос был глубоким и низким. – Прекрасной женщине с лавандовой или бледно-голубой кожей. Жене, которая позволила бы мне нанести татуировки моего клана на свою кожу и которая с гордостью носила бы мой пирсинг. Но твоя бледная кожа треснет и будет кровоточить.
Этот грубый палец провёл по её нижней губе, и она сделала глубокий вдох от внезапного ощущения, которое затопило её тело. От его прикосновения всё, о чём она могла думать – это то, что он казался… тяжёлым. Вес, который она приветствовала, потому что он успокаивал и утихомиривал её тревожный разум. Он ткнул её в губы, желая, чтобы она открыла их, чтобы он мог провести подушечкой пальца по её зубам.
– Никаких клыков, – сказал он. – Даже зубов. Ты не можешь понять тех качеств, которых мне не хватает в жене, которую мне обещали.
Жалость заставила её сердце болеть. Она знала, что она не та, кого он ожидал, но, судя по всему, принцесса тоже.
– Я думала, ты хотел кого-то с эльфийской кровью?
Его взгляд стал жёстким.
– Какая мне польза от невесты с фарфоровой кожей и хрупкими стеклянными конечностями? Я хотел крепкую жену, жёсткую жену, которая пережила бы суровые зимы и манящие небеса. Что мне делать с эльфийской невестой?
Но потом его глаза снова метнулись к её ушам, и нечто глубоко обеспокоенное промелькнуло в его выражении. Потому что теперь он должен был как-то понять, что она не та, кого ему обещали.
Она открыла рот, чтобы сказать ему именно это, но замерла, когда его колено поднялось и прижалось к её телу. Они оба замерли от этого движения, глядя друг на друга, пока жар заливал её тело. Она не знала, почему так реагирует, только то, что окружена им. Его запахом. Его потребностью. Всё это вздымалось вокруг неё, и она была переполнена этим.
Рагнар наклонился ближе, его губы почти прижались к её. Она чувствовала, как жар исходит от него, распространяясь по всему её телу. Её собственное дыхание сбилось на крошечные вздохи, выдыхаемые в каменную стену его тела.
– Мы бы даже не подошли друг другу, – пробормотал он, прежде чем исчезнуть. Холодный воздух ворвался туда, где он был, и она сделала глубокий, прерывистый вдох. Свет погас, и полог шатра шевельнулся, когда он ушёл.
Глава восьмая
РАГНАР
В ту ночь Рагнар понял, что в ней всё же теплится крошечная искра борьбы. Она пыталась сказать ему что-то, и хотя он перебивал и давил, она всё равно пыталась говорить. И даже тогда у неё нашлись лишь самые слабые аргументы.
Страх преследовал его весь вечер. Он пытался продумать всё, что могло пойти не так. Его маленькой жене нужно было есть больше, чем кому-либо другому. Конечно, ему придётся носить для неё больше воды, когда они будут в пути. Он застал её за тем, как она прихлёбывала из ручья во время купания, так что она, должно быть, была очень хочет пить.
Одежда, однако, была самой важной необходимостью. Ей было недостаточно тепло, ведь осень постепенно вытесняла лето, приближаясь к зиме. Совсем не та рубашка, которую он ей принёс, и уж точно не это свадебное платье.
Поэтому он провёл вечер в поисках обмена. Были вещи, которые он мог сделать, а какие-то – нет. Его целительный дар был известен среди троллей, и если он предлагал эти услуги, то обычно мог получить что-то взамен. Обувь, которая подошла бы ей чуть лучше, хотя она была создана уже в этом путешествии. Платье, которое могло бы подойти по фигуре, хотя оно было сделано для гораздо более юного тролля. Плащ, который ещё не был закончен, поэтому для владельца он считался слишком коротким. Кусочки и части того, что у него уже должно было быть для неё, и всё же у него не было времени подготовиться к встрече с человеком.
На это ушла почти вся ночь. А когда он вернулся, она была так глубоко зарыта под его меха, что на несколько мгновений он решил, что потерял её. Затем он увидел, как небольшой бугорок под одеялами поднимается и опускается в такт её глубокому, ровному дыханию.
Этого было достаточно. По крайней мере, она не умерла во сне. Возможно, для неё ещё не всё потеряно.
Продолжая сверлить её взглядом остаток ночи, он смотрел, как она спит, несмотря на самый громкий шум. Его соплеменники редко спали столько, сколько люди, а если и спали, то лишь короткими урывками. По-видимому, с людьми всё было иначе.
Она проспала всё веселье его народа, и он пропустил его, потому что… ну, он просто смотрел на неё. Из-под его мехов виднелись только кончик лба и нос, и всё же он был очарован этим зрелищем.
Так много различий. Так много того, чего он не знал об этой женщине.
Он хотел задать ей больше вопросов, чем мог выразить словами. Каково это – расти среди её народа? Умела ли она охотиться, ловить рыбу, жить так, как ей было предназначено? Вероятно, нет. Она не слышала, как поёт земля, подобно тому, как это слышали тролли, и её народ не смог бы найти глубокие шахты, где рождались кристаллы и драгоценные камни.
Она была слабой, с нежными конечностями, которыми, как он должен был следить, она не перетруждала бы себя.
Рагнар строил планы весь вечер и до самого рассвета, пока она не зашевелилась. Затем она распахнула глаза, лесного оттенка с золотистыми искорками, и он не знал, что сказать. Она застала его за тем, как он смотрел на неё, выглядя так, будто его заботило её благополучие. Почему-то это заставило его подумать, что с ним что-то не так.
Поэтому он резко встал.
– Мы уходим сейчас.
– Сейчас? – спросила она, медленно садясь. Её волосы развевались вокруг головы диким рыжим ореолом. Словно пламя, которое раздулось ещё сильнее от её отдыха. Рубашка, которую он ей дал, сползла с одного плеча, открывая те пятнышки вдоль её лица, что спускались и на плечи.
Он понял, что плечи её покраснели. Сожжены солнцем и дорогой от замка до леса. Она уже была ранена, а он даже не догадывался.
Нахмурившись, он указал на стопку одежды, которую оставил ей.
– Этого должно хватить для наших путешествий. Иди сюда, троллья жена. Сегодня ты докажешь мне, что я ошибаюсь насчёт людей и что ты не будешь обузой для нас на всю оставшуюся жизнь.
Он заметил, как напряглась её челюсть, а глаза сузились. Его слова разозлили её. Хорошо, так и должно было быть. Ей многое предстояло доказать. Не только ему, но и его народу.
Рагнар выскользнул из шатра, прежде чем совершил какую-нибудь глупость, например, помог ей. Она могла сама догадаться, как одеться. Вся одежда одинакова.
Гуннар ждал его с другой стороны. Его брат уже приготовил завтрак на костре: два десятка перепелиных яиц шипели на сковороде, пока он разогревал вяленую ветчину, которую они взяли с собой. У других на вертелах были оленьи ноги, которые они поймали этим утром, а у некоторых даже была рыба из ручья.
– Ты сегодня не в духе, – сказал брат с коротким, хриплым смешком. – Я думал, новоиспечённый муж будет немного менее… напряжённым.
– Закрой рот сегодня утром.
– Трудно не поддразнивать брата, когда он настаивает на том, что женщина, на которой он женился, – это не та женщина, которую он хочет. – Ковыряясь в яйцах, Гуннар не смог скрыть ухмылку, растянувшую его рот. – Я так понимаю, ты не предавался… супружеским обязанностям?
– Если ты не прекратишь говорить, я вывалю твой завтрак на землю.
– Это было бы пустой тратой, учитывая, что это и твой завтрак тоже.
– Тогда мы оба останемся голодными из-за твоей глупости, – рыкнул Рагнар. Но он не вывалил их завтрак в грязь. Вместо этого он опустился рядом с огнём и уставился в пламя, весело танцующее на кристаллах.
Что ему делать? До горы Троллькин оставались считанные дни. Дни, в которые она должна будет доказать, что может позаботиться о себе. Она должна была доказать, что достойна быть тролльей женой, прежде чем он свяжет их кровь и магию.
Но даже он знал, что это ложь. Он возьмёт её, потому что так сказала судьба. К сожалению, он не понимал их логики.
Прошло много времени, прежде чем полог его шатра откинулся и человек вышел наружу. Эта милая маленькая огневолосая, которая понятия не имела, что натворила, перевернув его жизнь с ног на голову. Затем…
Гуннар поднёс руку ко рту, но не успел скрыть фырканье, которое вырвалось у него. Плечи его брата затряслись, и Рагнар попытался выразить очень недовольным взглядом, что смеяться никто не должен.
Взгляд не помог.
Гуннар разразился ярким, звонким смехом, когда его троллья жена подошла к ним.
– Что? – спросила Майя, её лицо уже исказилось от беспокойства. – Что такое?
Помимо того, что её обувь была надета не на ту ногу, платье, которое он ей дал, было надето задом наперёд и наизнанку. По крайней мере, никто не заметит последнее. Большую часть их одежды можно было носить как угодно, но они определённо заметят, что глубокий «V-образный» вырез, который должен был быть спереди, у неё был сзади. Странное существо. По крайней мере, плащ в её руках не был надет. Вероятно, она надела бы его на перед, как полная дура.
– Ты всё надела неправильно, – пробормотал он, поднимая руки. – Иди сюда, я тебя поправлю.
– Я всё надела неправильно? – Она посмотрела на себя и подняла руки, словно это дало бы ей лучший обзор. – Что ты имеешь в виду? Я думала, так логичнее всего.
Нет. Он вздохнул, когда она подошла к нему, и тут же поразился тому, насколько она маленькая. Для него было так много подобных моментов, но он не осознавал, что она может стоять между его ног и быть на уровне его глаз. Она смотрела прямо ему в глаза, не нужно было даже наклоняться, чтобы увидеть его.
Как странно. Это заставило что-то в его груди трепетать так, как ему не очень-то нравилось. Рагнар отогнал это чувство, прежде чем ухватиться за плечи её платья.
– Руки вверх.
– Пожалуйста, не заставляй меня раздеваться на глазах у всех, – прошептала она.
Это был не первый раз, когда он задавался вопросом, почему она не командует им. Особенно в этом. Если она была так категорична насчёт того, чтобы не раздеваться на глазах у его народа, разве она не должна кричать на него? Вместо этого она понизила голос, как будто не хотела, чтобы кто-то ещё услышал.
Рагнар с ужасом почувствовал, что смягчается. Тролльи жёны требовали. Они спорили. Они боролись за всё, что хотели, клыками и когтями. Эта малышка лишь просила разрешения. Её страх был бы милым, будь он слабее.
Вместо этого он просто схватил плечи платья и поднял его.
– Есть способ переодеться, не раздеваясь, огневолосая. Просунь руки в платье, и я его поверну.
– Ох. – Её щёки окрасились в прекрасный ярко-розовый оттенок. – Полагаю, мне следовало бы об этом догадаться.
Майя просунула руки в платье, явно скрестив их на груди, и он повернул ткань. Это потребовало совсем немного усилий, учитывая, что одежда всё ещё была ей велика. Один поворот – и платье стало именно таким, каким его должны были носить. Но когда он позволил ему опуститься на её кожу, его глаза приковало к глубокому вырезу между её грудей.
Плечи тролля шире, чем у людей. Её плечи и широкая грудь должны были натянуть ткань, чтобы она не открывала так много кожи. Но на ней кожаные части платья опускались почти ниже груди. Вместо того чтобы увидеть лишь намёк на эту плоть, он был удостоен беспрепятственного вида всех веснушек, рассыпанных по её ключице, между грудей и даже под слабыми тенями сфер, которые внезапно стали гораздо интереснее, чем должны были быть.
Казалось, она была сладкой на вкус, словно её кожа была присыпана сахаром и гранулами пчелиной пыльцы. У него не должны были течь слюнки от пиршества, разложенного перед ним, но он внезапно стал голодным человеком. Он хотел попробовать её. Он хотел провести языком вдоль теней, намекающих на ложбинку под её грудью, и навсегда запечатлеть её вкус в своей памяти.
Как бы то ни было, он не мог этого сделать. Он не хотел быть женат на ней. Он не хотел человека в качестве тролльей жены, и он не хотел её.
Выдохнув, он перевёл взгляд на её глаза. Её зрачки были расширены, превращая этот ярко-зелёный цвет в чёрный. Испугана? Возможно. Он смотрел слишком долго, и даже Гуннар подозрительно притих.
– Теперь я вижу, почему ты надела его так, – прохрипел он. – Давай повернём обратно.
Потому что у него было подозрение, что если он застанет кого-то смотрящим на его жену так, как смотрел он сам, он ввяжется в драку. Он вырвал бы им глаза, если бы они увидели то, что увидел он, даже если бы это был его собственный брат. Эти зрелища были только для его глаз.
Рагнар снова поднял рукава её платья, на этот раз позволив ей повернуться, пока он придерживал ткань. Казалось, она хочет прикрыться даже быстрее, чем он.
Но потом она повернулась спиной, и открывающая ткань показала ему изящную линию её позвоночника. Он восхищался мышцами на её руках, но они были ничем по сравнению с её спиной. Сильные мышцы играли при каждом движении, впечатляющая демонстрация силы, когда двигались лопатки. Впадины и ложбинки там были почти манящими.
Теперь его мысли снова вернулись в тот шатёр. Когда он наклонился над ней, он поклялся бы, что почувствовал запах мёда, сахарной пудры, – вкусных вещей, которые тают на языке, даже не успев их прожевать. Повинуясь внезапному порыву, Рагнар наклонился вперёд, пока его нос почти не коснулся ложбинки между её плечами. И вот он снова. Тот аромат, который сводил его с ума и вызывал слюноотделение, как никогда раньше.
Его мысли закружились. Он сжал когти в кулаки, надеясь, что уколы боли приведут его в чувство, но всё, что это сделало – заставило его захотеть вонзить когти во что-то ещё. Это был либо гнев, либо желание. Это всё, что он мог чувствовать в этот момент, и он ненавидел её за это.
Рыча себе под нос, он снова схватил её за талию и развернул.
– Ты надела обувь не на те ноги, как ребёнок. Ты ничего не знаешь о моём народе.
– Учитывая, что я никогда раньше не встречала ни одного из вас, я не думаю, что это так удивительно.
Рагнар не ожидал такого отпора. Он не ожидал, что она укажет ему на его, мягко говоря, возмутительное поведение. Он пытался избавиться от неё. Заставить её бежать от него или, по крайней мере, вернуться в шатёр, чтобы он мог дышать чуть свободнее.
Вместо этого она указала ему на самую глупую вещь, которую он до сих пор сказал, и от этого она стала нравиться ему ещё больше. Всё-таки в ней была искра, и не только на макушке.
Он замер в шоке, не зная, стоит ли спорить или просто заткнуться. Но тут фырканье брата прервало его мысли, и Рагнар наклонился в сторону, чтобы сверкнуть глазами на этого провинившегося дурака.
– Что? – сказал Гуннар, а затем пожал плечами. – Она права, ты знаешь. Ты ожидаешь, что она будет знать, как носить нашу одежду, но ты видел, что носят люди.
– Сковывающая ерунда, которая мешает им двигаться, – рыкнул Рагнар.
Его троллья жена посмотрела на них двоих, а затем осторожно обошла его. Она села на противоположное бревно, осторожно снимая обувь и открывая крошечные, нежные ступни. Он не особо рассматривал их вчера вечером. Но он с удивлением увидел, что на подошвах были небольшие порезы.
Разозлившись на то, что пропустил это, он указал на эти раны и потребовал:
– Откуда они у тебя?
– Я поскользнулась в ручье и порезала ноги.
– Почему ты мне не сказала?
Она подняла голову. Локоны этих ярко-рыжих волос упали ей на лицо, но он легко мог видеть, как расширились её глаза, а рот приоткрылся.
– Я не думала, что тебе есть дело.
Она не думала, что ему есть…
Это было нелепо. Он был её мужем. Он должен был заботиться обо всём, что касалось её благополучия, и если она даже не собиралась говорить ему, когда у неё началось кровотечение, то что ещё она будет скрывать? Он был целителем! Все приходили к нему со своими ранами, а его собственная жена – нет?
Он резко встал и собрался уходить. Но потом вспомнил, что она кроткая маленькая штучка, которой, по-видимому, нужно отдавать приказы. Поэтому он подошёл прямо к костру и ткнул пальцем ей в лицо.
– Ешь, – прорычал он. – У нас впереди долгий день. Я больше не буду замедляться ради тебя. Не позорь меня перед всеми остальными троллями.
И затем он ушёл, прежде чем совершил ещё какую-нибудь глупость. Например, не взял эти нежные маленькие ступни в свои руки и не исцелил каждую рану. Например, не швырнул песок в лицо брату и не сцепился с ним только потому, что Гуннару удалось позавтракать с ней, а ему нет.
