Текст книги "Тьма, такая сладкая (ЛП)"

Автор книги: Эмма Хамм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Но на что будет похожа зеленая магия?

Сначала он попытался ее почувствовать. Возможно, запах земли и чернозема поможет. Но каждый раз, когда он вызывал в памяти аромат сада, ничего не происходило. Никакая магия не жгла кончики его пальцев. Возможно, ее вид? Он представил Майю, стоящую среди помидоров, с грязью на щеке и дикой улыбкой на лице.

По-прежнему ничего.

Он слышал ворчание троллей вокруг, явно решивших, что эксперимент их короля провалился. Еще одна, последняя попытка – это было все, что он мог придумать.

И вот оно. Всплеск вкуса базилика на языке и странное ощущение чего-то чужеродного в разуме. Затем она развернулась, расцветая, словно крошечное семечко, через связь между ними, о существовании которой он даже не подозревал. Магия Майи пустила свои корни в его собственную, и Рагнар поднял руку.

Кто-то – Гуннар, кажется – положил крошечное семечко ему на ладонь. Он чувствовал в нем магию. Силу. Жизнь, которая жаждала вырваться на свободу, если он ей позволит.

И он позволил.

В отличие от исцеляющей магии, здесь не требовалось направлять ее. Он просто дал семечку искру, а растение сделало все остальное.

К тому времени, как он открыл глаза, на его ладони пророс крошечный росток. Маленькие корешки уже свисали с края его руки, а ярко-зеленые листочки были столь же прекрасны, сколь и хрупки.

– Великолепно, – выдохнул король Эгиль. – А вот и наши доказательства. Теперь мне нужно, чтобы вы все присоединились ко мне в этом плане, потому что это риск. Однако я искренне верю: если мы хотим одолеть этого короля, сначала нам нужно найти всех человеческих женщин, которые согласятся по своей воле, и сделать нас самих более сильным врагом.

Гул согласия со стороны собратьев Рагнара заставил что-то сжаться в его животе. И посмотрев на Гуннара, он увидел, что его брат чувствует то же самое.

Ветры перемен подули в тронном зале, и Рагнар не был уверен, хорошо это или нет.

Глава тридцать седьмая

МАЙЯ

Майя проснулась с восхитительной болью между ног и гораздо более отдохнувшей, чем за долгое время. Она не была уверена, стало ли причиной этому до нелепости потрясающий секс, которым был наполнен весь её вчерашний день, или же глубокий сон без сновидений, последовавший за ним. В любом случае, она была благодарна и за то, и за другое.

Может быть, ей удастся уговорить мужа повторить это. И поскорее.

От одной этой мысли её щёки загорелись, и она перекатилась в постели, чтобы проверить, здесь ли он ещё. Её пальцы заскользили по холодной подушке и одеялам, которые были обёрнуты только вокруг её тела.

Острая вспышка грусти заставила Майю прикусить губу. Она ненавидела, что всё ещё так себя чувствует. Рагнар всегда вставал раньше. Он уходил в королевство троллей, потому что был занятым мужчиной, у которого было много дел. Учитывая, что вчера тролли израсходовали бóльшую часть исцеляющих зелий, она была уверена, что он вернулся в замок, чтобы сварить новые и пополнить запасы.

И всё же ей хотелось бы хоть одно утро проснуться в его объятиях. Особенно после вчерашнего.

Но её жизнь была другой. Вздохнув, она потянулась всем телом одним долгим, глубоким движением, прежде чем скатиться с кровати и босиком прошлепать в ванную. Биргеру, скорее всего, сегодня понадобится её помощь, и она собиралась отвлечься. Никакие кровавые воспоминания не будут преследовать её сегодня. Она займёт свой разум и руки работой до тех пор, пока перед глазами всё не поплывёт. И вот тогда, и только тогда, она, возможно, сядет и задумается о том, как на неё повлияло всё увиденное.

Готовясь к предстоящему дню, она натянула бледно-голубое платье, обхватывающее её мелкими косичками, и тут в памяти зашевелилось слабое воспоминание. Совсем не то, что она ожидала, учитывая, что всё утро она отгоняла мысли о том солдате с руками на ремне.

Нет, она вспомнила, как проснулась и почувствовала тягу глубоко внутри. Холодок пробежал между лопатками – то самое чувство, которое она испытывала всегда, когда Рагнар применял к ней свою исцеляющую магию. Но ведь его тогда здесь не было. Она даже смутно припомнила, как потянулась к нему, но её руки наткнулись на пустоту.

Когда это произошло?

И что именно произошло?

Нахмурившись, она направилась на кухню, но обнаружила, что входная дверь уже открывается. Внутрь вошла Инкери, нагруженная двумя плащами.

– Вы что, тайком пробираетесь в мой дом? – спросила Майя, озадаченная поведением другой женщины.

Женщина-тролль подпрыгнула, а затем усмехнулась, поняв, что Майя стоит здесь.

– Твой дом, значит? Кажется, я впервые слышу, чтобы ты его так называла.

Может, и в первый. Она всегда считала это место домом Рагнара. Но после прошлой ночи, битвы и… всего остального, что произошло, ей было гораздо легче смотреть на это место и чувствовать, что оно принадлежит и ей тоже.

– Женщина может передумать, – наконец ответила Майя.

– Особенно когда она сражается в бою, как настоящий воин. Знаешь, весь город только о тебе и говорит. – Инкери протянула ей плащ, чтобы она его взяла.

– Я не так уж и сопротивлялась – поверьте мне.

– Ты сражалась достаточно отчаянно, чтобы те, кто вернулся из боевого отряда, быстро затыкали любого, кто осмеливался дурно отзываться о человеке среди нас. Знаешь ли ты, что немало троллей утверждали, будто ты шпионка людей? Теперь любому, кто скажет подобное, быстро закроют рот.

А это означало, что весь город знал и о том, что на неё напали. Эти воспоминания вцепились в задворки сознания Майи, как волк, о котором говорил Рагнар. Этот волк хотел сжать её в своих челюстях и трясти так сильно, чтобы у неё искры посыпались из глаз.

– Для чего это? – спросила она, указывая на предложенный плащ, но даже она сама услышала отчаяние в своих словах. Ей нужно было отвлечься, хоть на что-нибудь, от этих воспоминаний. Её рука дрожала, когда она потянулась за ним. Хуже того, она была почти уверена, что и голос её дрогнул.

– Мы возвращаемся в безопасность к тролльим жёнам. Ты заслуживаешь быть там, а не здесь в одиночестве.

– Думаю, мне и здесь хорошо. Мне нравится быть здесь. – В темноте. В одиночестве. Здесь тревога и страхи могли поглотить её, и никто бы не узнал.

Она уже чувствовала волка в горле. Словно зверь жил внутри неё, осознавая её ужас от того, что скоро он поднимет свою уродливую голову. Чем больше она пыталась отодвинуть его в сторону, тем сильнее эти воспоминания хотели дать сдачи.

Она едва заметила, как Инкери пошевелилась. А в следующее мгновение женщина уже стояла перед ней, накидывая плащ ей на плечи. – Тебе нельзя здесь оставаться. Ты пойдёшь со мной, и остальные позаботятся о тебе.

– Я думала, Рагнар скоро вернется…? – Даже она сама слышала надежду в этих словах.

– Рагнар занят. Но мы о тебе позаботимся, огневолосая. А теперь накинь капюшон, иначе люди начнут тебя узнавать, а я не думаю, что ты сейчас в настроении с кем-то разговаривать, верно?

Нет, не в настроении. Она не хотела ни с кем говорить о том, что произошло только вчера. Она пока не хотела об этом думать.

Взглянув на комнату, которая должна была стать её убежищем, она последовала за Инкери на улицу, ступая по каменным дорожкам, ведущим в самое безопасное место в этой горе. По пути она пыталась убедить себя, что это хорошая идея. Тролльи жёны поймут, через что она проходит. По крайней мере, она на это надеялась. Они тоже были женщинами. Наверняка они знали, каково это – пережить… такое.

Заходя в потаённое место вместе с Инкери, Майя могла думать только о том, что эти женщины, возможно, тоже захотят, чтобы она об этом поговорила. Они могли бы начать давить на неё, думая, что это правильное решение, что ей нужно выговориться и что они поступают во благо, заставляя её.

Но она не хотела говорить об этом. Не сейчас. Может быть, никогда. Может быть, ей просто хотелось спрятать всё это в своей голове и позволить мыслям перекатываться там до тех пор, пока они не станут мягкими и гладкими, как речной камень.

Тролльих жён здесь было не так много, как раньше. Некоторые пожилые старухи-тролли ткали в углу, некоторые шили, сидя на брёвнах, стратегически расставленных вокруг более тёплого костра. Несколько тролльих жён практиковали магию в ручье, так же, как она видела это раньше. Другие расположились на траве на одеялах. Пара жён даже забралась на деревья, хотя, похоже, они собирали фрукты, висящие на ветках. Фрукты, которых она не замечала с тех пор, как побывала здесь в первый раз.

Одна из тролльих жён помахала ей рукой, крикнув:

– Майя! А мы всё гадали, когда ты вернёшься.

Она не… ну, она вообще не думала, что они заметят, что она не вернулась. Их было так много, а она не обязательно была здесь желанной гостьей. Человеку здесь, на каком-то уровне, было не место. Но она была признательна, что они хотя бы помнили её имя.

– Пойдём, – сказала Инкери, протягивая руку, чтобы взять её ладонь. – Я знаю, что тебе сейчас нужно.

– Инкери, я правда просто хочу вернуться домой и притвориться, что меня не существует на какое-то время.

– Это тебе не поможет. А вот то, что я знаю – поможет.

Ей казалось, что эта женщина ошибалась. Майя была не в силах справиться с этим. Присутствие других людей почему-то делало её состояние ещё хуже. Тошнотворную нервозность в животе из-за присутствия такого количества троллей вдруг стало невозможно контролировать, когда она знала, что они смотрят на неё. И они знали, что произошло. Некоторые бросали на неё полные жалости взгляды, и она задавалась вопросом, видно ли это по её лицу.

Неужели так очевидно, через что она прошла?

Звук разрываемой плоти внезапно вспыхнул в её голове, и она резко втянула воздух. Инкери бросила на неё взгляд через плечо, потянув её вдоль ручья, глубже в лес.

– Прекрати это.

– Прекратить что? – спросила Майя, слегка задыхаясь, хотя они шли не так уж быстро.

– Если ты собираешься использовать магию, то не можешь делать это в состоянии тревоги, беспокойства или страха. Магия не работает правильно, когда ты в таком состоянии. Так что очисти свой разум.

– Сделать это немного сложно, учитывая всё, что произошло, – пробормотала она.

Инкери довела её до самого мягкого, мшистого участка поляны, а затем усадила. Этот толчок сбил бы её с ног в любом случае, так что Майя была определенно рада, что ей вообще было куда мягко упасть.

Издав недовольный звук, она скрестила руки на груди и уставилась на Инкери.

Троллья жена ответила ей взглядом, который был страшнее, чем у Майи.

– Послушай меня, и послушай внимательно. То, через что ты прошла, что ты увидела – ни одна женщина никогда не должна с таким сталкиваться. Страшно осознавать, что могло бы случиться, и твой разум будет возвращаться к этому, хочешь ты того или нет.

Инкери подняла руку, не давая Майе заговорить.

– Тебя там не должно было быть, Майя. Тот солдат также должен был понимать, что не стоит тебя трогать. Я знаю, в тебе живет чувство вины. За то, что ты ранила его. За то, что вообще там оказалась. За то, как Рагнар, вероятно, разорвал того человека на куски, а затем бежал с тобой по лесу. Но ни в чем из этого нет твоей вины.

Как ни странно, слышать это было больно. От этих слов у неё заныло всё существо, тогда как в её голове уже всплывали другие. Слова, которые сказал бы её отец.

Это твоя вина.

Если бы тебя там не было, тот человек, возможно, был бы еще жив.

Если бы ты не настояла и не ввязалась в дела троллей, осталось бы в живых больше людей. Это твоя вина, Майя. И ничья больше.

Сглотнув подступивший к горлу ком, она постаралась не позволить его голосу стать громче. Потому что, раз уж Рагнар назвал его волком, она не хотела давать отцу в своём разуме ещё больше власти, чем у него уже было.

Инкери наблюдала за тем, как все эти эмоции отражаются на её лице. Троллья жена смотрела на неё слишком пристально, прежде чем цокнуть языком.

– Я вижу, к тебе всё ещё цепляется чей-то призрак. Вот почему я привела тебя сюда, Майя. Ты не одна.

– Я очень даже одна. Половина троллей всё ещё считает меня шпионкой, а вторая половина боится, что я сейчас разлечусь на миллион кусочков. – Она вздохнула и посмотрела на свои руки, разминая пальцы так, словно не узнавала собственных ладоней. – Я не уверена, что я та или другая, но не думаю, что и они ошибаются. У них есть причины бояться меня. И, возможно, им и стоит это делать. Я видела, что мой народ сотворил с троллями, и что они сделали бы со многими другими, дай им только шанс.

Инкери присела перед ней на корточки, приподняв её подбородок одним пальцем, чтобы заставить Майю посмотреть ей в глаза.

– Ты больше не одна из них. Я размышляла о том, как доказать тебе это, и всё, что мне пришло в голову – сделать вот это.

– Это?

Майя смотрела, как троллиха берет ее за руки. Пальцы Инкери так сильно отличались от пальцев Рагнара. Если у ее мужа руки были тупыми и широкими, то у Инкери – тонкими и изящными. Ее пальцы были длинными и деликатными, увенчанными острыми когтями, которые были намного меньше и не такими загнутыми, как у мужчин ее народа.

Затем Инкери погрузила их сомкнутые руки в мох, осторожно удерживая ее пальцы.

– В тебе есть зеленая магия. И здесь ее много. На протяжении многих веков мы, тролльи жены, приходили в это самое место и оставляли частички своей магии. Мы позволяем ей оставаться здесь еще долго после нашей смерти. И нас было так много, Майя. Так много, что ты даже не можешь себе представить это число.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – прошептала она, чувствуя влажный мох между пальцами и то, как он уже почти уплотнялся от ее прикосновения.

– Потому что никто из нас не может сказать ничего такого, от чего стало бы лучше. Никто из нас не может ничего сделать. Ты не хочешь говорить? Мы это уважаем. Не хочешь, чтобы тебя обнимали или плакать вместе с теми из нас, кто пережил нечто подобное? Это тоже нормально. Ты будешь исцеляться так, как хочешь сама. Но если я и могу тебе чем-то помочь, так это позволить тебе оказаться в объятиях предков. Даже если они не могут прикоснуться к тебе физически.

Звучало… неплохо. Не так пугающе, как необходимость встретиться лицом к лицу с тем, что с ней произошло. По крайней мере, предки не были живыми людьми. Они не стояли бы перед ней, глядя с жалостью, которую она не была уверена, что заслужила.

Широко раскрыв глаза, она коротко кивнула Инкери.

– Думаю, мне бы это понравилось.

– Хорошо. Все, что тебе нужно сделать – позволить своей магии слиться с их магией.

– Я не знаю, как это сделать.

Пальцы Инкери сжались вокруг ее пальцев.

– Конечно знаешь. Каждая троллья жена это умеет.

И вот так просто это знание словно расцвело в ее голове. Потому что она действительно знала, что делать. Она знала, что предкам нужно было лишь то, чтобы она применила свою магию ко мху. Позволила ей проникнуть в землю вокруг нее яркими зелеными искрами, которые могла видеть только она, но которые сыпались с ее пальцев, словно снег. Вся эта зеленая магия впиталась в мох, и внезапно она почувствовала их.

Ее глаза расширились еще больше, когда зрение исчезло. Инкери больше не сидела перед ней на корточках. Вместо этого все, что она видела, – это распускающиеся цветы и разворачивающиеся листья. Она наконец-то смогла вздохнуть полной грудью. Словно кто-то проник в ее сердце и забрал оттуда весь стресс.

Она и не подозревала, насколько тяжелым он был.

Майя издала долгий, медленный вздох. Ее плечи ссутулились, и она смутно почувствовала, как Инкери поддерживает ее.

– Вот так, – голос троллихи звучал откуда-то издалека. – Позволь им вести тебя, Майя.

Но это не было похоже на руководство. Казалось, кто-то забрал все ее бремя на некоторое время. Не навсегда. Она знала, что скоро ей его вернут. Но когда это произойдет, она будет лучше к этому готова.

Ей просто нужно было несколько мгновений, чтобы перевести дух. Всего несколько мгновений, когда она не была женщиной, с которой все это произошло, а была просто собой.

– Я побуду здесь с тобой, – сказала Инкери. – Ни о чем не беспокойся. Я буду здесь с тобой все это время.

И что-то в ее душе расслабилось от этих слов. Она не была одна. Ей не нужно было бояться.

Майя могла просто быть.

Глава тридцать восьмая

РАГНАР

Рагнар не прекращал работать почти неделю с тех пор, как король утвердил их новый план. Все генералы очень настойчиво продвигали свои идеи относительно дальнейших шагов, а это означало, что у него почти не оставалось времени даже на то, чтобы побывать дома. Но Инкери поклялась, что хорошо заботится о Майе, и ему оставалось лишь верить, что среди троллей есть те, кто искренне желает ей добра.

Даже если мысль о том, что она осталась одна, причиняла боль. Его маленькая человечка не слишком хорошо справлялась с одиночеством и уж точно не любила находиться слишком далеко от него. Хотя он видел, как ее силы возвращаются волнами, он не был уверен, что она стала прежней, такой же, как до битвы.

Она увидела слишком много. И отчасти это была его вина.

Но теперь у него наконец появилось время вернуться к ней домой. Пусть даже посреди ночи.

Он старался не шуметь, пока не добрался до кровати, главным образом потому, что хотел сделать ей сюрприз, скользнув под одеяло. Осторожно приподняв ткань, он постарался впустить внутрь как можно меньше холодного воздуха. Если бы он только мог подобраться к ней чуть ближе, то прижал бы ее к своей груди. Она издаст тот сладкий тихий звук, который всегда издавала во сне, когда он появлялся рядом, а затем вздохнет так, что каждая частичка его существа сожмется от счастья.

Боги, как же он ее любил. Так сильно. И он не был уверен, как ей об этом сказать, или есть ли вообще способ сказать ей это так, чтобы она не подумала, будто он шутит или лжет. Ни один из них не должен был влюбиться друг в друга. Только не учитывая то, с чего они начали, кем они были, и все то, что привело их сюда.

Но он влюбился. Он любил те тихие звуки, которые она издавала во сне, мягкое выражение ее глаз, когда она смотрела на его народ, и ту абсолютную, дикую самоотдачу, с которой она бросалась в любое дело. Если она что-то задумывала, она это делала. Вот какой была его маленькая человечка.

Рагнар просунул руки под ее расслабленное тело и осторожно притянул к себе. Он просто хотел немного почувствовать ее. Потом он разбудит ее и расскажет обо всем, что должно было произойти. Но сначала он хотел насладиться ею.

Пока она сама охотно не перекатилась к нему и не раскинулась на его груди с совершенно не сонным видом.

– Знаешь, ты слишком большой, чтобы быть таким тихим.

– Ты должна спать.

– Я не могла уснуть. – Она потерлась головой о его грудь, устроившись на подушке из плотных мышц. – Ты был очень занят.

– Король не дает мне скучать. – Хотя он хотел бы быть где угодно, только не в замке. И, возможно… Возможно, она хотела это услышать. – Я бы предпочел быть здесь, с тобой. Знаешь, только это и помогает мне пережить день. Я представляю, как снова отведу тебя в светящуюся долину. Или, возможно, мы отправились бы в путешествие по твоим землям и разбили бы лагерь под звездами. Я ловил бы для тебя кроликов, прямо как в первый раз.

Она скривилась, что он почувствовал кожей.

– Никаких кроликов – спасибо.

– Тогда тебе понравился кролик, которого я дал.

– Потому что я умирала от голода. Я бы предпочла найти что-нибудь более аппетитное, чем очаровательное маленькое создание. – Но он чувствовал ее смех, даже когда она пыталась его скрыть. – Если только ты не настаиваешь на убийстве маленьких пушистых зверьков.

Рагнар взъерошил ее волосы и обнял чуть крепче.

– У меня нет абсолютно никакой потребности убивать пушистых зверьков, если ты не заинтересована в том, чтобы их есть.

– Вот и хорошо. Я подумала, что нам бы тут в любом случае не помешал питомец. Может быть, кошка? – Она приподнялась на его груди, упершись рукой в его ключицу. – Ты вообще знаешь, что такое кошка?

– Не знаю.

– О, не думаю, что они тебе понравятся. Но они забавные питомцы, и я бы не чувствовала себя так одиноко все время.

Он услышал слова, которые она не произнесла. Ей не было бы так одиноко, если бы у нее был питомец. И это разбило ему сердце. Он знал, что его часто не бывало рядом, но… Рагнар поймал локон, упавший ей на лицо, и заправил его за ухо.

– Если это сделает тебя счастливой, Майя, ты можешь завести всех устрашающих существ, каких только пожелаешь, и заполнить ими этот дом.

– Думаю, им нужен солнечный свет.

– Мы будем выносить их наверх, чтобы они были счастливы.

– Каждый день?

Он торжественно кивнул.

– Если таково бремя, которое я должен нести, то я буду выносить тебя и всех твоих странных подкидышей на солнце каждый день после полудня.

Это было самым настоящим признанием в любви, на какое он только был способен. Ради нее он сделал бы что угодно, лишь бы заставить ее улыбнуться.

Прямо как она улыбалась сейчас. Эта нелепая, сияющая ухмылка говорила о том, что она считает его глупым. Так и было. Он знал, что сказанные им слова были нелепыми и, возможно, немного влюбленными, но он все равно не мог их остановить.

Он так сильно влюбился в эту женщину, что это было почти неловко.

Она наблюдала за ним своими яркими зелеными глазами, тени играли на ее лице, словно любящая рука ласкала ее черты. Рагнар провел пальцами по этим теням, наблюдая, как его массивная рука скользит по ее лицу, словно он никогда раньше не видел ни того, ни другого.

– О чем ты думаешь? – спросила она.

– О мыслях, которые я однажды тебе расскажу, огневолосая. Но не сегодня.

Ее улыбка смягчилась.

– О тролльих делах?

– О тролльих делах. – И ведь именно поэтому он был здесь, верно? Он должен был поговорить с ней о плане короля, в котором ей отводилась важная роль.

Но он не хотел говорить с ней об этом. Он хотел существовать в этом пузыре, где были только они вдвоем и больше никого. Он хотел, чтобы она была «в порядке», как она постоянно настаивала, и чтобы она улыбалась ему вот так еще хотя бы немного.

Возможно, она знала его лучше, чем он думал. Потому что та улыбка, которую он так обожал, исчезла с ее лица.

– Что случилось?

– Ничего не случилось.

– Я знаю это выражение лица, Рагнар. Случилось что-то очень плохое, и ты не хочешь мне говорить.

Она слишком легко его читала. Нахмурившись, он попытался сделать вид, будто ничего не произошло.

– Ты слишком проницательная женщина. Разве ты не боялась меня еще совсем недавно? Тебе стоит соразмерить этот страх, прежде чем требовать больше моего внимания.

– Рагнар.

– Ладно, – пробормотал он. Но он не мог смотреть на нее, пока говорил об этом. Поэтому он откинул голову на подушку и уставился в потолок. – У короля есть план, и ты – его часть.

– План для чего?

– Чтобы укрепить нас против людей. И, вероятно, чтобы выяснить, что задумал ваш король. Хотя я сомневаюсь, что нам удастся сделать это успешно. Люди очень хорошо умеют скрывать свои действия, когда хотят сохранить подобную информацию в секрете.

Он позволил тишине повиснуть между ними, зная, что скоро она начнет задавать вопросы. Он не ошибся.

– В чем заключается его план? – тихо подтолкнула она.

– Поскольку мы успешно связали себя узами как тролль и троллья жена, он верит, что это доказывает: такая связь… стоит того, чтобы к ней стремиться.

Это было глупо сформулировано.

Майя снова положила голову ему на грудь, подложив под щеку ладони.

– Связь, как у нас? Что это значит?

– Разве ты не заметила, что твоя магия становится сильнее рядом со мной? Дело не в месте, дело в нас. – Он положил руку ей на спину, вычерчивая медленные, размеренные круги. – Очевидно, при значительно большей практике мы сможем использовать магию друг друга без прикосновений.

– Правда? – Она снова подскочила, и от этого движения волосы упали ей на лицо. – Ты хочешь сказать, что я могла бы исцелять людей?

– Можешь попробовать.

– Я могла бы делать то же, что и ты?

– С практикой, – ответил он со смешком. Рагнар положил ладонь ей на затылок и снова притянул к своей груди. – Из-за этого он хочет поощрять больше подобных союзов. Предыдущие браки между людьми и троллями редко, если вообще когда-либо, заключались… по доброй воле.

Она замерла, прижавшись к нему, и он понял, что затронул деликатную тему. Учитывая то, что она только что пережила, вероятно, он мог бы подобрать слова получше. Он просто не обдумал их, пока они не сорвались с его губ.

Его храбрая маленькая жена поспешила ответить:

– Значит, другие пары не могли этого делать, потому что кто-то из них на самом деле не хотел, чтобы другой использовал его магию?

– Или оба не хотели. Мой народ совершал ужасные вещи, чтобы выбраться из той грязи, из которой нас сотворили эльфы. – Он снова начал поглаживать ее спину, надеясь, что она не против. – Никто из нас не гордится этим. Но я не могу сказать, что сожалею о своем происхождении. Я бы не был здесь сегодня, способный на такой разговор, если бы не все то, что мой народ сделал в прошлом.

Ее пальцы согнулись на его груди.

– Я не знаю, что и думать обо всем этом. Мне жаль бедных женщин, которые оказались здесь в ловушке.

– Мне тоже. Я знаю, что в моей родословной полно человеческих женщин, которые до ужаса боялись своих мужей, а возможно, даже ненавидели их. – Он напряг живот, приподнимаясь, чтобы поцеловать ее в волосы. – Но я чту их страх тем, что отношусь к тебе так, как должны были относиться к ним все те годы назад.

Она кивнула, уткнувшись в его грудь.

– Во мне нет ни капли этого страха. По крайней мере, больше нет.

– Это хорошо. Так вот, король отправил послание твоему королю, заявив, что хотел бы получить аудиенцию, чтобы доказать: тот… дар, который он нам преподнес, все еще жив и здоров. – В ответ на ее молчание он добавил: – Этот дар – ты.

– Ох, да, я понимаю, что это я. Ваш король хочет отправить меня домой?

Он попытался уловить, не прозвучала ли в ее тоне надежда. Какая-то его часть боялась, что она захочет вернуться домой, что ухватится за любую возможность сбежать.

Но ему не показалось, что именно это он услышал в ее голосе. Было бы проще, если бы в комнате горел свет, и он мог бы прочесть выражение ее лица. Однако темнота также способствовала странной и безжалостной честности между ними. Он хотел сказать ей правду. Хотел рассказать все, что она хотела знать, и все потому, что под покровом темноты это было легче.

– Ты там не останешься, – пророкотал он. – Твое место здесь, со мной, Майя.

– Я не хочу там оставаться. Но я не уверена, что люди позволят мне вернуться. – Снова ее крошечные коготки впились в его грудь. – Они отдали меня тебе в качестве шутки. Они думали, что ты убьешь меня, и, вероятно, предполагают, что это уже произошло, учитывая, сколько прошло времени. Привести меня к ним, доказать, что я здорова – не думаешь ли ты, что это только еще больше их разозлит?

– Суть твоего визита не в этом. – И вот она, безумная часть этого плана. – Король Эгиль хочет, чтобы ты сделала заявление перед двором. О том, что ты жива и здорова, и что мы обращались с тобой так, как ты всегда хотела, чтобы с тобой обращались. Можешь приукрасить. Конечно, если сказать, что мы обращались с тобой как с принцессой, это слишком уж обнадежит людей. Но он хочет, чтобы ты ясно дала понять: для них может существовать другой путь, и это хороший путь. – Рагнар тяжело сглотнул. – Он хочет, чтобы ты убедила женщин твоего королевства в том, что здесь есть жизнь, и что мы примем их по доброй воле.

И снова эта тишина. Он понятия не имел, о чем она думает, и возможен ли этот план вообще. Может быть, она не верила, что человеческие женщины вообще сюда придут.

– Люди с эльфийской кровью – редкость, – прошептала она. – Заставить их прийти сюда, когда среди людей у них есть много вариантов для брака… Это непростая задача, Рагнар.

– Король хочет, чтобы ты ясно дала понять: мы ищем не только тех, у кого сильная эльфийская кровь. Те, в ком есть хотя бы капля, как в тебе – вот на ком мы хотим жениться. И даже на тех, в ком ее нет. Мы примем их здесь, в горе, обеспечим работой и домом.

За его словами последовал тихий вздох.

– Король примет… их всех?

– Всех до единой.

Майя снова села, в замешательстве глядя на него сверху вниз.

– Зачем ему это делать? Гора всегда была закрыта для людей. Мало кто из троллей здесь доверяет моему народу, особенно теперь, когда люди активно на них охотятся, даже на горе. Это равносильно тому, чтобы просить моих сородичей прийти в королевство, где их почти наверняка убьют.

– Он готов издать указ о том, что людям сюда вход разрешен. Но они должны выйти за нас замуж, чтобы получить доступ к этому месту, и сделать это по своей воле. И вот тут вступаешь ты, огневолосая. – Он погрузил руки в локоны на ее голове, позволяя себе ощутить, как шелковистые пряди изгибаются и путаются вокруг его пальцев. – Именно ты должна убедить их, что мы не монстры, и что мы заботимся о том, что принадлежит нам.

Рагнар притянул ее ближе, не сводя взгляда с этих пухлых розовых губ. Губ, которые он отчаянно хотел поцеловать, чтобы они могли хоть ненадолго забыть об этом разговоре. Если бы только она позволила ему это сделать.

Ее дыхание сбилось, и по тому, как мелькнул ее розовый язычок, он понял, что она думает о том же.

– Я не знаю, смогу ли я это сделать, Рагнар. Ты приводишь меня ко двору, полному людей, которые настолько невероятно избалованы, что одна лишь мысль о том, чтобы отказаться от своего комфорта, покажется им глупостью.

– Нам плевать, услышит ли тебя знать. Нас интересуют слуги, служанки, те люди, что ходят за этими избалованными глупцами, правящими твоим королевством. Вот те, кому мы хотим адресовать твои слова о том, что есть иная жизнь – жизнь с троллями, которые будут поклоняться земле, по которой они ступают.

Этот милый, прекрасный рот изогнулся в улыбке.

– Так вот что ты делаешь? Поклоняешься земле, по которой я ступаю?

– Разве это не было очевидно?

– Ну, ты мог бы постараться и получше. Если уж хотел, чтобы я думала, что ты мне поклоняешься.

С разговорами было покончено. Они продолжат эту беседу после того, как он заставит ее кричать от удовольствия.

Рагнар перевернул их так, что оказался сверху, оперся на предплечья и прижал ее своими бедрами.

– Хочешь, чтобы я поклонялся тебе прямо сейчас, жена?

– Если тебе это угодно.

Голодный рык вырвался из его груди.

– Это было бы мне весьма угодно.