Текст книги "Тьма, такая сладкая (ЛП)"
Автор книги: Эмма Хамм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)
Глава третья
МАЙЯ
– Это… белое.
– Нет, нет, дорогая. Это кремовый. Именно его выбрала принцесса.
И у неё появилось очень плохое предчувствие насчёт всего этого.
Майя точно знала, что платье, в которое её впихнули, вовсе не кремовое. Она смотрела на него в зеркале. Любой зрячий мог увидеть, что это, на самом деле, белое платье. Оно было простым, но красивым. Квадратный вырез был не слишком вызывающим, а атласный лиф облегал рёбра, после чего ниспадал от бёдер нежным водопадом цепляющейся ткани, которая оставляла очень мало простора для воображения.
На ком-то, рождённом благородным, оно, вероятно, смотрелось бы ещё элегантнее. Руки Майи оставались открытыми, и мышцы на них были слишком рельефными для любой знатной дамы. Но платье было красивым.
Её привели в заднюю комнату, которая была такой же хорошей, как и комната принцессы. Кровать в углу явно не использовалась, и хотя вид был не такой уж красивый, она всё равно была больше, чем весь её коттедж, и обита тонким бархатом. И этот запах. В комнате пахло свежей клубникой, и она понятия не имела, как они это делают.
Горничная рядом с ней цыкнула:
– Нужно больше кружев.
– Я не понимаю, зачем мне вообще нужно больше кружев. Я буду стоять там рядом с принцессой. Разве я не должна выглядеть… просто? – Майя захлопнула рот, когда горничная начала хихикать.
Похоже, никого не волновало, что Майя затмит принцессу. Честно говоря, её саму это тоже не особо волновало. Но было ужасно странно носить белое платье рядом с виновницей торжества.
Она должна была что-то сказать. Она знала, что должна. Часть её кричала, чтобы она просто открыла рот и сказала, что не собирается этого делать.
Майя могла бы всё уладить, если бы королевская семья расторгла цветочный контракт. Но они этого не сделают. Любой здравомыслящий человек понимал, что до свадьбы осталось слишком мало времени – меньше часа, – чтобы расторгать какой-либо контракт.
Если только им не нужны цветы. Но если на свадьбе принцессы не будет цветов, это станет скандалом десятилетия.
Майя отговорила себя от споров. Если она что-то скажет, то будет выглядеть только глупее, а она не хотела выглядеть глупо перед этими людьми. Поэтому она не будет. Она будет держать рот на замке. Даже если ей от этого очень некомфортно. Даже если у неё в голове звенели тревожные колокольчики, крича, что это неправильно и ей стоит присмотреться к более мелким деталям.
Например, к той вуали, которую они несли к ней.
– О нет. – Она подняла руки и отступила от зеркала. – Нет, мне это не нужно. Это…
– То, что просила принцесса. Когда тролли войдут в комнату, она решила, что хочет, чтобы ваше лицо было закрыто. Вполне логично, что они должны видеть её черты лица, а не ваши.
Но это было не закрытие лица. Это была вуаль. Вроде той, что носит невеста.
Она была в белом. На ней была вуаль. С этой ситуацией явно что-то было не так, и ей не нравилось, к чему всё идёт. Ей просто нужно было несколько секунд, чтобы привести мысли в порядок, и тогда она сможет противостоять всем в этой комнате.
Всё, что требовалось – сказать, что что-то кажется неправильным. В конце концов, горничным здесь не платили достаточно, чтобы они лгали ради кого-то. Они были из того же теста, что и она. Майя не была рождена для этой жизни, полной богатств и чудесных вещей. Она была такой же, как они.
Но тут горничная покачала головой и вздохнула:
– Как вы думаете, что здесь происходит, цветочница? Вам ещё повезло, что принцесса вообще обратила на вас внимание. Кто бы отказался от такой возможности?
– Полагаю, что так, – пробормотала Майя, но всё же не позволила им подойти к себе с этой вуалью. – Я не жду, что что-то произойдёт. Просто всё это довольно странно. Разве нет?
– Грубо, – сказала горничная. – Вы до нелепости грубы. Это возможность всей жизни. Вы хотите контракт с замком, который никогда не закончится? Надевайте вуаль.
Это изменило бы её жизнь, если бы замок подписал с ней контракт, объявляющий её официальным флористом для всех их мероприятий. У замка было больше денег, чем они знали, что с ними делать. Если она понравится принцессе, то они могут сделать именно это.
И всё же, всё это было слишком странно. Предупреждающие колокольчики в её голове не давали ей согласиться на всё это, не сопротивляясь.
– Я просто не думаю, что…
Её желудок прервал жалобы. Сердитое урчание наполнило комнату до неприличия громким звуком.
Горничная снова посмотрела на неё с жалостью:
– Мы дадим вам поесть, как только закончится церемония. Мы что-нибудь сделаем с вашими волосами, и тогда вы снова сможете отправиться к принцессе. Хорошо?
Она пыталась. Она правда пыталась. Слова уже вертелись на языке, и часть её кричала, чтобы она постояла за себя. Достаточно было одного слова. Но все они смотрели на неё. У всех были ожидания, и, к сожалению, они были в положении силы. Эти горничные знали королевскую семью лучше, чем кто-либо другой. Они одевали её, и она должна была их слушать.
Даже если это казалось неправильным.
Поэтому она кивнула и позволила им заняться своими волосами. Они завивали их, накручивали, делали так, чтобы она совсем на себя не походила. Все её кудри разгладили и уложили на макушке. Они были такими красивыми, а она была… совсем не такой. Крылатые стрелки сделали её глаза визуально больше. Ярко-красная помада жгла, когда её наносили на губы, делая их такими красными, что это выглядело почти комично. Когда они закончили, они создали другого человека.
Она прикусила губу, в ужасе от увиденного. Это была не она. Даже отдалённо не она.
– Перестаньте это делать, – сказала одна из горничных, прежде чем шлёпнуть её по плечу. – Теперь нам придётся оттирать вам зубы.
Обнажив эти самые зубы, Майя поняла, что испачкала их помадой. Ярко-красная полоса казалась дурным предзнаменованием того, что должно было произойти, и у неё не было способа это остановить.
Они оттёрли три зуба, пострадавших от её ошибки, а затем накрыли её волосы и лицо вуалью. Почему сейчас? Она понятия не имела. Всё, что она знала – это то, что затем её потащили из комнаты и снова по коридорам.
Всё, что она слышала – это повторяющийся стук их каблуков по каменному полу. Она почти ничего не видела сквозь вуаль, только тенистые фигуры за белым полотном, которые проносились мимо неё. Даже тогда было неприятно чувствовать, как её собственное горячее дыхание давит обратно на лицо. Дыхание раздувало вуаль, и всё равно она ничего не видела, пока горничные внезапно не отпустили её руки, и тогда она… осталась одна?
Почему они оставляли её одну? Почему они вообще всё это делали?
Она потянулась к вуали, чтобы убрать её с лица.
– На вашем месте я бы этого не делал, – раздался низкий голос. – Вы испортите всю тяжёлую работу женщин, которые вас готовили.
Значит, не одна. Холодный пот выступил по всему её телу, и она замерла. Она не гордилась этим. Но Майя всегда была таким человеком. Часть её понимала, что она в опасности, и вместо того, чтобы драться, бежать или хотя бы просто испугаться, она первой спешила задобрить того, кто стал причиной её опасности. Её отец однажды сравнил её с оленёнком. Существом, которое заставляет других помогать ему, даже если они изначально охотились на него.
Длинный выдох раздул вуаль достаточно, чтобы показать потёртые деревянные полы, прежде чем она вернулась на место. Она опустила руки по бокам и ответила:
– Они проделали очень тяжёлую работу.
– Я должен поблагодарить вас. Моя дочь была очень довольна, что вы появились именно тогда, когда появились.
Его… дочь?
У Майи подогнулись колени. Она перестала дышать, хотя это могла быть и теснота платья. Конечно, это не мог быть сам король в этой комнате с ней. Король, которого, как знали все в этом королевстве, нужно было бояться.
Слухи о нём порхали в голове, словно стая птиц, внезапно поднявшаяся в воздух. В молодости, на войне, он любил обезглавливать троллей. Люди его больше не удовлетворяли, а женщины, которых приводили в его спальню, никогда не выходили обратно. Его знали по ожерелью из ушей троллей на шее: разноцветная кожа и острые кончики были заметны всем, кто его видел.
А ещё были более мрачные слухи. Те, что говорили, будто он выпивает из молодых женщин всю кровь, а его дочь пьёт жизненную силу, чтобы оставаться молодой. Кто-то однажды сказал, что он охотится на сильных молодых мужчин в живом лабиринте в центре своего замка, потому что устал охотиться на животных.
Этот человек теперь стоял позади неё. Она чувствовала, как его дыхание играет с тонкими волосками на затылке. А затем его пальцы, когда он провёл рукой по её шее к плечу.
Это было плохо. Очень плохо.
Неужели он собирается принести её в жертву в начале свадьбы своей дочери? Зачем он вообще здесь? Он король. Конечно, у него есть что-то очень важное, что нужно сделать. Например, присутствовать на свадьбе.
Она должна была что-то сказать. Должна была понять, чего он хочет.
Но с её губ сорвалось:
– Я просто составляла цветы, Ваше Величество.
Он усмехнулся, но в звуке не было радости.
– Конечно, составляли. Мне послышалось, что вы прибыли с тележкой, полной цветов, которую запрягли в свои плечи, словно вы рабочая лошадь.
У неё не было денег на лошадь или осла. Поэтому ей приходилось делать это самой. Этого этот человек никогда бы не понял.
Он продолжил:
– Нет, не поэтому я благодарю вас. Моя дочь – особенная молодая женщина. Можно сказать, она нелегко заводит друзей, да и не особо заинтересована в этом. Когда она пришла в мои покои, заявив, что вы будете стоять там вместе с ней, я был весьма удивлён.
– По правде говоря, я тоже.
– Уверен, что так. – Он обошёл её, его тень перекрыла свет в комнате, и затем, медленно, он поднял её вуаль.
Она слышала, что он красив, и это было правдой. Хотя его волосы посеребрились, в квадратной челюсти всё ещё чувствовалась сила. Когда-то сломанный нос мог бы выглядеть уродливо на ком-то другом, но на нём он был суровым. Проницательные карие глаза смотрели прямо в её душу, заставляя смотреть только на них.
И всё же она смотрела. Она смотрела на золотую корону на его голове и золотую тунику, которую он носил. Но в основном она смотрела на злобу в его глазах.
Это был человек, не привыкший быть добрым. Майя всю жизнь была среди таких людей, как он. Она научилась их читать, и в этот момент поняла, что он хочет причинить ей боль.
Руки короля опустились ей на плечи, сжав чуть сильнее, чем нужно.
– Вы верны своему королевству?
Смена темы была такой необычной, что она не совсем понимала, как ответить.
– Верна.
– Вы уверены?
– Я люблю это королевство всем сердцем. Это мой дом, и я им горжусь. – Этого он хотел? Она могла продолжить, если ему нужно было услышать, как она говорит о других частях, которые она любила.
Он вздохнул, его руки сжались сильнее, до такой степени, что она подумала, что её кости могут сломаться. Но затем он отпустил её, и Майе пришлось напрячь колени, чтобы не рухнуть на пол.
– Вы дрожите, как осиновый лист, – проворчал он. – Моя дочь утверждала, что вы гораздо храбрее этого.
Откуда принцесса могла знать? Она видела Майю всего несколько мгновений, прежде чем приняла безумное решение.
Тяжело дыша, Майя облизнула губы и постаралась звучать как храбрый человек, которым они хотели её видеть.
– Я могу быть храброй, Ваше Величество. Хотя, признаюсь, ваша дочь меня не знает.
– Она видит души, – ответил он. Он уставился на неё так, словно её исполнение было неубедительным. – Она заглядывает глубоко в сердца и разумы тех, кто стоит перед ней. Если она говорит, что вы храбрая, значит, так оно и есть.
Это и было то ледяное ощущение? Майя думала, что женщина управляет ею, как кукловод, проникая в её разум и принуждая к действиям. Возможно, принцесса была искусна в обоих талантах. И то, и другое было неудивительно, учитывая количество эльфийской крови, текущей в её венах.
– Я… – Что он хотел услышать? Что она могла сказать такого, что убедило бы его оставить её в покое? – Полагаю, у меня было не так много возможностей проявить храбрость.
Конечно, они у неё были. Она всю жизнь проводила, держа язык за зубами, когда такие люди, как он, угрожали ей. Она стояла рядом с отцом, когда он заболел, изучила каждую часть их бизнеса, гнула спину изо дня в день в садах, а затем прихорашивалась для клиентов во второй половине дня. Майя была храброй в каждый отдельный момент своей жизни, но этот человек заставлял её чувствовать, что ничего из этого не было таким уж впечатляющим.
Злоба в его взгляде смягчилась.
– Моя дорогая, милая девочка. Сегодня ты будешь храбрее, чем когда-либо. Ты будешь там, когда придут тролли. Ты поприветствуешь их. Ты будешь тем человеком, которого они увидят прежде всех остальных. В этот момент тебе придётся быть храброй.
– Что значит «я буду их приветствовать»?
Но потом он откинул вуаль назад, положил руку ей на спину и подтолкнул вперёд. Внезапно выброшенная на свет, она не могла сделать ничего, кроме как идти туда, куда он её вёл.
Там было больше теней. Все они двигались и подпрыгивали перед ней. Почти как будто их окружила толпа. Затем до неё донёсся звук. Бормотание людей, сотни их, все стояли в этой комнате.
Они уже на свадьбе? Майя попыталась выпрямить спину ещё немного, убедившись, что не сутулится рядом с сияющим маяком принцессы.
Громоподобный голос короля заставил всех замолчать.
– Мой народ! Для меня большая честь видеть вас всех здесь. Я умоляю вас всех закалить свои сердца и умы, ибо именно сейчас придут тролли.
Она старалась не дрожать, но в наступившей внезапной тишине, наполнившей комнату, это было трудно. И она вообще ничего не видела. Ни единого предмета сквозь эту проклятую вуаль, но они сказали, что именно она будет встречать троллей, что не имело никакого смысла.
Это скручивающее чувство в животе стало ещё сильнее. Ей показалось, что её может стошнить. Что-то было ужасно не так.
Майя повернулась, чтобы уйти, но обнаружила ту тяжёлую руку у себя на спине снова. Не просто руку. Что-то острое давило ей на позвоночник, прямо между рёбрами, остриём в её бешено колотящееся сердце.
– Не шевелитесь, – прорычал король ей на ухо. От этой угрозы она застыла ещё сильнее, словно её вены заполнились льдом.
В этот момент она их услышала. Радостные крики, животное рычание, кошмарные звуки наполнили комнату своей пугающей песней.
Тролли прибыли.
Глава четвёртая
РАГНАР
Тролли рассыпались вокруг него. Все они бросились в разные стороны, с обнажёнными торсами и выставленными напоказ клыками. Рагнар и его брат шагали сквозь них, слыша на своём языке призывы: «Троллья жена».
Люди называли это «чёрным наречием». Они так боялись того, что тролли произносили своими низкими голосами и скандирующими выкриками, что решили, будто это тёмная магия, угрожающая их жизням. Или, может быть, она украдёт их души прямо из тел. Впрочем, люди боялись всего, что делали тролли. Они боялись его народа просто за то, что те существуют.
Воздух в замке был густым от дыма. Он вился из настенных светильников, и дышать становилось тяжело. Чёрные пятна копоти портили стены. Не говоря уже о вездесущем запахе немытых тел, который исходил от этих людей. Они пытались скрыть его духами и связками трав, которые носили на шеях, но он всё равно чувствовал этот запах.
Он оскалил зубы, демонстрируя клыки женщинам, которые падали в обморок при виде него. Одна из них, одетая в ярко-жёлтое платье, которое топорщилось вокруг тела, как какой-то безумный цветок, повалилась прямо на мужчину позади себя. Тот поймал её на мгновение, но замер, когда Рагнар поймал его взгляд. Мужчина разжал руки, позволяя женщине рухнуть на пол с глухим стуком.
Сквозь скандирующие выкрики его соплеменников было трудно что-то расслышать, но он услышал. Люди были неспособны защитить даже своих. Как же он должен вынести одну из них в качестве жены?
Гуннар ухмыльнулся, пока они пробирались к подиуму, где стоял король Джеймс. Рагнар никогда не встречался с человеческим королём, но знал, как тот выглядит. Серебряные волосы. Злые глаза. Корона на голове, отлитая из золота, украденного у его собственного народа. Не говоря уже о драгоценных камнях в ней, которые были вправлены руками троллей.
Рядом с ним стояла фигура поменьше. На ней было обычное белое платье, о котором его предупреждали, но лицо скрывала вуаль.
Это было странно. Он полагал, что его невеста будет высокой и гибкой, и ожидал увидеть стройное тело женщины, почти наполовину эльфийки. Вместо этого женщина, которую он видел, была довольно широкоплечей. Сильные руки были обнажены платьем, которое она носила. Бицепсы были на удивление рельефными для женщины её происхождения, и ему оставалось лишь гадать, что сделало руки принцессы такими. Хотя, полагал он, он очень мало знал о её народе.
Вуаль затрепетала от её дыхания. Вдох-выдох, слишком быстро. Вот тот самый страх, который он ожидал. Ужас, что он съест её заживо.
Какая-то часть его нашла в этом острые ощущения. Она должна бояться его. Он был огромен по сравнению с ней, с сильными руками или без. Король едва доставал ему до плеч, а эта женщина – только до груди. Она должна дрожать, зная, что ему потребуется совсем немного усилий, чтобы сломать ей шею или оторвать голову, если он того пожелает.
Впрочем, он не собирался этого делать. Потому что его собственный король был бы в ярости, если бы он убил принцессу, которая должна была положить конец всем этим распрям. По крайней мере, пока что. Возможно, когда-нибудь король Эгиль даст ему разрешение избавиться от этих оков.
Человеческий король положил руку на плечо дочери, и на его лице появилась улыбка, которая не коснулась глаз.
– Для меня честь встретить тролля, достойного моей дочери.
Рагнар склонил голову набок, зная, что светильники на стенах позолотят его заострённые клыки.
– Вот как?
Вуаль снова раздражающе задрожала. Он сказал что-то не то? Ему почему-то казалось, что он делает всё только хуже. Но это не полностью его вина. Им обоим пришлось вступить в брак, а она – человеческая женщина, которая ничего не знала о его народе. Конечно, она будет считать его прямолинейным и бессердечным.
Гуннар пихнул его сзади. Это был ещё один знак того, что он ведёт себя слишком грубо, но он даже не знал имени этой женщины. Поэтому он стиснул зубы и выдавил:
– Принцесса, для такого, как я, редкое удовольствие предстать перед такой, как вы.
Вуаль замерла. Теперь не было слышно ни звука. Даже её дыхания.
Призывы троллей, требовавших его троллью жену, стихли, и внезапно наступила тишина. Только он, глядя сверху вниз на эту женщину в белом с укрытым от него лицом. Как она выглядела под вуалью? Он не был на встрече королей, и никто даже не предложил рассказать ему о её внешности.
Он надеялся, что у неё хотя бы тёмные волосы. Если у неё чёрные или, может быть, глубокие каштановые волосы, он сможет это пережить. По крайней мере, тогда, если он повернёт её спиной, то сможет представить, что она тролль.
Король поднял одну руку и возвысил голос:
– Тролли прибыли! С этого дня, благодаря браку с моей дочерью, наши королевства объединятся. Никаких больше распрей. Никакой больше войны. Вместе мы шагнём в новую эру.
Красивая речь, но Рагнар в неё особо не верил. Никто из троллей не верил. Это была попытка проверить, сдержат ли люди своё слово. Верили ли тролли, что это конец вражды с ними? Определённо нет.
Король отошёл за спину дочери, и вперёд выступил другой человек. На нём была длинная чёрная мантия с жёстким белым воротником. Мужчина посмотрел на обнажённую грудь Рагнара и сглотнул.
– Мы собрались здесь сегодня, чтобы стать свидетелями церемонии связывания. Вместе эти двое шагнут в будущее, рука об руку, душа с душой. – Дальше и дальше он бубнил бесполезные слова о том, чтобы отдавать и принимать в жизни. И всё же он был прав. Отношения – это давать и брать, но в его случае… ну, в основном, это будет «брать».
Он повернулся к женщине рядом с собой, вместо того чтобы слушать священника. Она упорно смотрела в пол, что показалось ему довольно странным. Ведь было на что посмотреть, кроме узора на полу.
Рагнар – тролль, стоящий рядом с ней, а ей даже не любопытно. Он ожидал, что она хотя бы посмотрит на его когти, которые постоянно сжимались от напряжения. Он хотел, чтобы всё это поскорее закончилось, и никогда особо не умел скрывать своих чувств. Но нет, она не смотрела ни на его когти, ни на обнажённую кожу, ни даже на татуировки, видные на его массивных бёдрах.
Она была закутана гораздо сильнее, чем он, и он поймал себя на мысли, что готов увидеть, как она выглядит.
Гуннар наклонился к нему, губами почти касаясь уха:
– Думаешь, она уродлива?
– Что? – прошипел он.
– Может, поэтому они закрыли ей лицо?
Ради всех богов, он надеялся, что нет.
– Она полуэльфийка.
Эльфы – прекрасные существа. Они гибкие и хитрые, но больше всего известны своей ошеломляющей красотой, которая почти ослепляет любого, кто на них смотрит. Принцесса с таким высоким содержанием эльфийской крови должна быть такой же красивой, как природный эльф.
Верно?
Но затем он поймал себя на том, что пялится на вуаль, пытаясь разглядеть, что под ней. Это милый, острый носик? Или приплюснутый кончик морды?
Священник продолжал говорить, пока внезапно все не уставились на него. По комнате снова прокатилась тишина, и он понял, что не слушал ни слова из того, что сказал этот человек. Он посмотрел на брата, который изо всех сил старался не рассмеяться.
– Священник попросил тебя поцеловать твою троллью жену, – сказал тот на чёрном наречии.
Поцеловать её?
Он почувствовал, как кровь отлила от его щек. Это последнее, что он хотел делать. Он не хотел целовать существо перед ним, независимо от того, как она выглядит. К тому же, он был уверен, что она отвратительна, и именно поэтому король был так готов отдать её.
Даже король, казалось, заколебался:
– Я не думаю, что это необходимо.
– Ваше Величество, это традиция, – разглагольствовал священник.
Но маленькая принцесса перед ним ответила за всех них. Он был удивлён, что вообще услышал её голос. Хриплые тона не соответствовали эльфийской крови, которая должна была сделать её голос похожим на звон колокольчиков.
– Всё в порядке, – прошептала она. – Я сделаю это.
Как будто это было то, что она вынуждена терпеть. По крайней мере, они были одинакового мнения.
Он протянул руку и поднял вуаль с её лица, медленно открывая длинную шею, которая была изящной и красивой. На мгновение он успокоился, решив, что получит невесту с высоким содержанием эльфийской крови. По крайней мере, тогда он знал, чего ожидать, даже если не находил их вид физически привлекательным.
Но затем он обнаружил… пятна. Тёмные маленькие крапинки, которые рассыпались по её челюсти и даже слегка припудривали её чересчур красные губы. Нос был немного кривоват – такое он видел только у своих сородичей после драки. Тёмные глаза, слегка зелёные и слегка карие, смотрели на него. Они были посажены чуть шире, чем следовало. И рыжие волосы. Яркие, цвета пламени волосы, обрамлявшие лицо. Они явно пытались укротить её кудри, но уже пробился мягкий ореол волосков.
Она… нормальная, решил он. Если судить по людям, могло быть намного хуже. Но и не то, чего он ожидал.
Она смотрела на него, и её грудь вздымалась всё быстрее, чем дольше он на неё пялился. Возможно, он доставлял ей неудобства. Просто он хотел знать каждый дюйм лица своей тролльей жены, прежде чем свяжет себя с ней.
Эти рубиново-красные губы разомкнулись, и она прошептала:
– Ты не хотел?
– Он хочет, – прорычал Гуннар, прежде чем сильно толкнуть его между лопаток.
Но он не хотел. И она тоже не хотела, он видел. Целовать её перед всеми этими людьми было неправильно. Это интимный поступок. Хуже того, если она против.
Её глаза немного расширились, и он задался вопросом, как много его мыслей отразилось на его лице, чтобы она могла их прочесть. Она тяжело сглотнула, а затем крошечная ладонь легла ему на грудь.
– Всё в порядке, – тихо сказала она. – В любом случае, это всё больше для вида.
Тогда он сам примет решение за них двоих. Он положил свою массивную руку ей на талию, услышав, как она резко втянула воздух, прежде чем притянуть её к своей груди. Резкий хлопок её ладоней по его коже эхом отозвался в церкви, но свободной рукой он закрыл её лицо от толпы. Он обхватил её челюсть, пальцы охватили почти всю голову.
Наклонившись так, что их губы почти соприкоснулись, он понял, что это первые слова, которые он скажет непосредственно ей. Никто не услышит, что он скажет. Никто не узнает, что было разделено между вдохами.
– Я не твой муж, – пробормотал он. – И никогда им не буду.
Вот опять это. Этот короткий вздох, от которого каждая часть его тела содрогалась от отвращения. Но затем он отклонился назад и повернул её к толпе, будто они всё-таки поцеловались.
Ликование его народа стало громоподобным. Они выкрикивали своё удовольствие и гордость тем, что он взял троллью жену. Однако Рагнар смотрел не на свой народ. Он смотрел на её.
На замешательство на их лицах. На то, как некоторые из них выглядели странно, прежде чем их лица разглаживались, словно они не хотели, чтобы кто-то из его сородичей это заметил. Когда он посмотрел вниз на принцессу, она выглядела ошеломлённой. и смущенной тоже. Возможно, просто он не умел так хорошо разбираться в людях.
Гуннар снова наклонился, уже шагая назад по проходу.
– Давай не дадим им шанса передумать, брат. Забирай свою троллью жену, и пошли.
Ему не нужно было повторять дважды. Рагнар согнулся в поясе, упёрся плечом ей в бёдра и поднял её. Раздался еле слышный писк принцессы, когда он закинул её на плечо, но даже этот звук утонул в криках его соплеменников.
Король Джеймс не спорил. Он просто стоял там со своей украденной короной на голове и смотрел, как уходит его дочь.
От этого в желудке Рагнара закипела желчь. Какой отец не прощается, теряя своего ребёнка? Какой отец не настаивает хотя бы на нескольких мгновениях с маленькой девочкой, которую вырастил?
Он не будет жалеть эту женщину. Он не мог и не должен был позволять себе мысли, что у неё могла быть тяжёлая жизнь.
Нет, он должен сосредоточиться на всех вещах, которые ему не нравятся. Он здесь не ради питомца и не ради милосердия. Он здесь, потому что его король приказал ему это, и теперь он сделал то, о чём просил король.
Рагнар зашагал прочь из замка с ней на плече. Ни один тролль не проронил ни слова, пока они не миновали стены замка и не вышли на открытый воздух, в поля, где его народу было намного комфортнее. Вскоре они скроются в лесу, и их будет почти невозможно найти.
С женщиной на плече и более чистым воздухом в лёгких он почувствовал себя лучше. Но всё же теперь он чувствовал её запах. Мускус её тела, вонь пота и аромат страха, который цеплялся за её кожу. Насколько он слышал, её народ не часто мылся, только раз в две недели. И даже тогда они очищали себя лишь быстрым ополаскиванием водой. Ей требовалась ванна. И срочно.
– Это было слишком просто, – сказал Гуннар на чёрном наречии, появившись рядом с ним с нахмуренным лицом.
– Согласен.
– Она принцесса. Они должны были сражаться, чтобы удержать её.
Вот по какой причине король Эгиль не предложил своего собственного ребёнка. Сын известного генерала – да. Но его собственный сын? Никогда.
Рагнар перевёл взгляд на лес.
– Возможно, тогда нам стоит бежать.
– Подготовь свою женщину, брат. У меня такое чувство, что ей не понравится бежать в нынешнем состоянии.
Верно. Его плечо вонзалось ей в живот при каждом шаге, что делало её больной. Он должен сказать ей приготовиться, потому что путь будет долгим и изнурительным. То, что он сказал, было:
– Не вздумай меня облевать.
Принцесса упёрлась руками ему в спину и выпрямилась.
– Почему я должна блевать?
Она сама поймёт. В этом он был уверен.
По мере того как он прибавлял шаг, чувствуя, как она трясётся на его плече, он мог признаться, что восхищён её дерзостью. Каждый толчок его тела вонзал его плечо ей в живот и, вероятно, выбивал воздух из её лёгких. Она не жаловалась, лишь тяжело хрипела и напрягала мышцы живота. Эти сильные руки помогали ей немного приподняться, пока он не побежал по-настоящему.
– Но подожди…
Она едва не соскользнула с его плеча дважды, прежде чем он положил руку ей на зад. Он мог удержать её на месте, но был удивлён, обнаружив, какой пышной оказалась её задница. Достаточно мягкой, чтобы быть соблазнительной, а он никогда не думал так о человеческой женщине.
Он уже терял рассудок. Его не соблазняла человеческая женщина. Он жалел её. Потому что в тот момент, когда он снова посмотрит на её лицо, он увидит лишь отвратительное существо, которое каким-то образом должен будет трахнуть.
