Текст книги "Тьма, такая сладкая (ЛП)"

Автор книги: Эмма Хамм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Глава сорок третья

МАЙЯ

Майя наблюдала за кровавой бойней перед ней с пылающей в груди ненавистью. В ее жизни было время, когда она поступила бы так же, как стоящая рядом с ней Роза – дрожала бы как осиновый лист, готовая на все, лишь бы ее отдали самому доброму из присутствующих.

Но она больше не была той женщиной. Она будет сражаться, пока в легких не иссякнет кислород. Она будет биться с любым, кто попытается дотронуться до нее, будь то тролль или нет. Так же, как Рагнар сражался за нее там, внизу. Она смотрела, как он с беспрецедентной яростью убивал бесчисленное множество людей.

Поэтому Майя стояла и смотрела. Она замечала каждую рану, нанесенную ее сородичам, и запоминала лица. Каждый человек на этих трибунах умрет от ее руки или по ее приказу. Каждый дворянин, который считал нормальным поместить кого-либо в подобную ситуацию, где нужно сражаться за свою жизнь. Будь то человек или тролль. И те, и другие были невообразимо неправы.

Она впечатала в память лица женщин, стоявших рядом с ней. Каждая из них была измотана. Вероятно, они пробыли здесь долгое время. Каждая из них заслуживала большего, чем жить вот так, гадая, когда же они наконец умрут.

Сначала она думала, что король посмотрит на нее. Возможно, он станет издеваться над ней, говоря, что это ее расплата за возвращение. Но он этого не сделал. Она была настолько ниже его достоинства, что он даже ни разу не взглянул в ее сторону. Он просто пил свое вино, расплескивая его по всему полу, и указывал на смерти, происходящие в построенном им лабиринте.

Майя хотела, чтобы он умер. Она хотела, чтобы он корчился у нее под ногой, пока она будет вдавливать каблук в его горло. А потом она хотела, чтобы Рагнар оказался рядом и наблюдал, как ее истинный убивает его самым жестоким способом, какой только мог придумать такой талантливый тролль, как он.

Она не знала, сколько времени длилось это действо. Знала лишь, что стояла там, пока ее ноги не заныли и не посинели. Но она терпела. Наблюдала за каждой смертью, чтобы никогда не забыть этот момент.

Пока охранники не подошли к ним сзади. Тогда она посмотрела на короля, который встал и поднял руки. Он закричал, хотя она не представляла, как его можно было услышать сквозь крики толпы, жаждущей смерти.

– На этом бои в лабиринте завершены! Оставшимся в живых я преподнесу приз на этот вечер!

Он указал на ряд женщин, и Майе оставалось лишь надеяться, что ее отдадут Рагнару. Она видела его там, внизу. Она собиралась добраться до него. Никто не сможет ее остановить.

Охранник, в которого она плюнула, схватил ее за руку и злобно тряхнул.

– Ты ведь хотела тролля, не так ли? Идем, сука. Посмотрим, останешься ли ты такой же злой после вечера с одним из этих монстров.

– Они не монстры.

– Этот – монстр, – пробормотал он, оттаскивая ее от остальных.

Роза попыталась схватить ее за руку, но ее пальцы выскользнули из руки Майи.

– Будь осторожна, Майя! – крикнула она. – Он убил всех остальных!

Убил всех остальных? Что могло заставить тролля сделать такое? Все тролли, которых она встречала, ценили жизни женщин гораздо больше, чем просто… убивали их. Она, пошатываясь, поплелась за охранником, скрываясь в тенях, которые ослепили ее после столь долгого пребывания под ярким светом.

Прежде чем она успела понять, где они находятся, охранник уже втолкнул ее куда-то со злобным рычанием.

– Удачи, троллья подстилка.

А затем наступила тишина. Она стояла очень тихо, ожидая, пока к ней вернется зрение. Если бы это была камера Рагнара, она была уверена, что он бы уже сжал ее в своих объятиях. Значит, это был не Рагнар. А значит… Это мог быть кто угодно.

Глубоко вздохнув, она начала с правды.

– Если ты один из троллей, с которыми я пришла, то знай: я – троллья жена Рагнара.

Из угла послышался шорох. Медленно, очень медленно, она повернула голову, чтобы посмотреть на тролля, скорчившегося в углу. Он сидел к ней спиной, а над его головой возвышались рога. Черты, которых она никогда раньше не видела у их народа, и этого было достаточно, чтобы заставить ее замереть. Она догадывалась, кто он такой и насколько опасен.

Но она слышала, как другие женщины перешептывались о нем. Бык, так они его называли. И он, безусловно, разорвал всех, кто пытался с ним сразиться. Даже Рагнара, хотя они оба остановились в последнюю секунду. К огромному разочарованию окружающей их толпы.

Он пошевелился еще немного, и свет отразился в его глазах – жуткое зеленое свечение, уставившееся на нее через его плечо.

– Не кричи.

– Я и не собиралась.

– Я не люблю, когда они кричат. – Казалось, он почти разговаривал сам с собой, когда выпрямился.

Боги, какой же он был огромный. Больше любого тролля, с которым она когда-либо находилась рядом. Он был намного выше нее, шире, с перекатывающимися мышцами, которые были болезненно выставлены напоказ. Но она также могла разглядеть его ребра. Слишком много ребер. Их было слишком легко сосчитать, потому что он так долго голодал.

Он сделал один неуклюжий, тяжелый шаг вперед. Она боялась, что другие женщины могли подумать, будто он бросается на них, но она видела, что он прихрамывает. Его правая нога была такой негнущейся, что он с трудом мог ходить, не говоря уже о том, чтобы приблизиться к ней, не выглядя при этом устрашающе.

Она осталась на месте, не закричав и даже не позволив себе испугаться. Она позволила ему подойти к ней, так медленно, как ему было нужно.

И когда он остановился так близко, что его грудь почти коснулась ее, она посмотрела на него снизу вверх.

– Меня зовут Майя, – сказала она. – Я троллья жена Рагнара.

Он наклонился, излучая смертоносные намерения и сверкая глазами. Ближе и ближе, пока она не почувствовала его пыхтящее дыхание на своем лице.

– Они отдали тебя мне.

– Троллья жена не может быть отдана никому, кроме ее мужа.

Казалось, это вывело его из того состояния, в котором он находился. В одно мгновение он свирепо смотрел на нее, а в следующее – издал долгий выдох, похожий на стон. Он ссутулился, весь этот гнев покинул его, и он сделал два тех самых нетвердых шага прочь от нее. Указав на койку, он наконец сказал:

– Садись, троллья жена.

Она все еще не была уверена, что он не причинит ей вреда. Предупреждение Розы звучало в ее голове слишком громко, чтобы она могла доверять этому троллю. В конце концов, он убивал других женщин.

Но, присаживаясь на краешек койки, она вспомнила, что он просил ее не кричать. Что он не любит, когда они кричат.

Возможно, в этом отчасти и заключалась проблема. От женщин, которых сюда бросали, разило страхом. Они кричали, завидев его, провоцируя каждую звериную частичку его сущности одним своим существованием. Может быть, просто может быть, он не так хорошо владел собой, как остальные тролли.

Низкий, заунывный звук эхом отозвался в его горле.

– Теперь от тебя пахнет страхом. Почему?

Она покачала головой.

– Я тебя не знаю. Для меня это совершенно новый опыт.

– Я бы не стал… – Он протяжно выдохнул. – Я не хочу причинять вред тролльей жене.

Она заметила эту смену слов и то, как он выделил «не хочу», словно ему нужно было убедить самого себя в их правдивости. Он не хотел причинять ей боль, или, по крайней мере, какая-то его часть не хотела.

Поэтому она заставила себя расслабиться, изо всех сил постаралась прогнать все мысли о страхе из своей головы и наблюдала, как он, прихрамывая, подошел к углу. Ему пришлось неловко наклониться, чтобы достать что-то с пола, хотя она не могла разглядеть в темноте, что это было. Затем он снова захромал к ней с маленькой латунной чашкой в руках. Она была помята со всех сторон, так что было почти невозможно определить, чем она могла быть когда-то.

Но она была полна чистой воды. Он снова неуклюже опустился перед ней на колени, протягивая чашку когтистыми руками.

– Тролльей жене всегда нужно предлагать угощение, – казалось, пробормотал он себе под нос. Словно ему нужно было вспомнить правила для всего этого. – Они пьют перед нами.

Тяжело сглотнув, она потянулась к чашке в его руках. Но вместо того, чтобы взять ее, она коснулась узловатых когтей на кончиках его пальцев. Они были загнуты внутрь, к ладоням. Остроконечные и потрескавшиеся почти на каждом пальце, они выглядели болезненно.

Его рука дрогнула под ее прикосновением, но он остался на месте. Скорчившись от боли, его больная нога уже дрожала, но он позволил ей касаться своих острых когтей, словно это было в порядке вещей, словно он ожидал, что она так сделает.

– Мое сердце обливается кровью за тебя, – прошептала она. – Тебе не следовало быть здесь так долго, воин.

– Меня забрали много лет назад. Теперь это моя жизнь.

– Это не твоя жизнь. Тебе не нужно оставаться здесь дольше, чем мы позволим. Тролли пришли, чтобы забрать тебя.

Он посмотрел на нее снизу вверх, темные волосы упали ему на лицо, словно он хотел скрыть свою внешность.

– Я бы не знал, как жить за пределами этого места, троллья жена. Прошло слишком много времени, и я слишком сломлен.

И снова ее сердце сжалось. То, что они сделали с этим мужчиной, со всеми людьми здесь… это было неправильно. Невообразимо неправильно.

Майя замешкалась. Она потянулась к его лицу и взяла его в ладони. Этот мужчина видел слишком много боли и мучений и заслуживал нежного прикосновения. Она приподняла его лицо, чтобы он посмотрел на нее, убирая волосы от его глаз, чтобы он мог хорошо ее видеть.

– Как твое имя? – спросила она.

– Бьорн, – ответил он. – Хотя я и не вспоминал его, пока Рагнар не напомнил мне о жизни до этого.

Она знала это имя. Рагнар рассказывал ей истории о нем глубокой ночью, но он думал, что этот друг мертв, а не просто пропал без вести.

– Мне жаль, что они позволили тебе остаться здесь так надолго, – тихо сказала она. – Но если бы они знали, что ты жив, они бы сражались до последнего вздоха, чтобы вернуть тебя. Надеюсь, ты это понимаешь, Бьорн.

Она видела его боль. Ту ноющую боль от того, что он хотел верить ее словам, но в то же время до ужаса боялся в них поверить.

– Я сохранял себе жизнь долгие годы лишь злостью на свой народ за то, что они обрекли меня на эту участь, – прорычал он. – Ты просишь меня отпустить то самое, что помогало мне жить.

– Да. Потому что это неправда заставляет тебя сражаться. Если ты хочешь сражаться, если хочешь помочь нам, то можешь. Но если ты потерял всякую надежду на свой народ, тогда я понимаю и это. Ты хороший мужчина, Бьорн. Или когда-то им был. Что бы ты ни делал, чтобы выжить, это не делает тебя менее хорошим мужчиной.

Его темные глаза смотрели в ее, и она увидела, как что-то надломилось. Какая-то ожесточенная часть его существа, которая оставалась лишь для того, чтобы он продолжал сражаться, рассыпалась вдребезги от ее слов.

– Я здесь уже много лет. Из этого места мало путей, по которым можно выбраться, чтобы тебя не поймали. Я нашел… один путь. – Он выпрямился, но затем вложил чашку ей в руки. – Это будет нелегко, но это выход.

– Ты знаешь, как сбежать?

– Я знаю, как вывести нескольких человек, пока один останется позади. Это была моя идея – сбежать самому, но… – Он глубоко вздохнул. – Если то, что ты говоришь, правда, то это значит, что тролли вернутся за мной. Они будут знать, что я здесь, и помощь в конце концов придет.

О, нет.

Нет, она не могла просить его об этом.

Она встала, чашка дрожала в ее руках.

– Ты хочешь сказать, что это был твой путь к побегу?

– Я планировал его долгие годы. Просто ждал подходящего момента.

Она сделала еще один шаг ближе.

– Я не могу просить тебя пожертвовать своей свободой ради всех остальных. Ты это знаешь. Ты пробыл здесь слишком долго, и просить тебя о таком…

– Ты можешь просить об этом. Потому что ты троллья жена, и если кто и может просить меня об этом, так это ты. – Он кивнул на чашку в ее руках. – Пей. Тебе понадобятся силы.

– Где ты вообще взял воду?

Он кивнул в сторону стены.

– Мы близко к воде, но ее недостаточно, чтобы она текла свободно. Я собираю ее по капле целыми днями, чтобы потом выпить одну чашку.

Она посмотрела на воду, которую он ей дал. Его единственная чашка воды. Она понятия не имела, каково это – не пить несколько дней, но знала, что не переживет этого. Она сделала один глоток восхитительно холодной воды, прежде чем протянуть чашку ему.

Бьорн покачал головой.

– Пей всё.

– Я не могу. Когда ты в последний раз пил?

Комнату заполнил тихий смешок.

– Прошло много времени с тех пор, как я пил воду, но тролли выносливее твоего народа. Мы можем обходиться без еды и воды много дней. Я не умру, а вот ты – можешь.

Ее глаза наполнились слезами.

– Никто не должен делать такой выбор.

– Нет, не должен. Но я делаю этот выбор в честь твоего мужа, который спас мне жизнь.

Снова ее сердце сжалось. Потому что Рагнар помнил все совсем иначе, и она отчаянно хотела, чтобы у этих двоих был момент, когда они смогли бы все прояснить. И, возможно, большая часть вины, которую они оба несли в себе, наконец исчезла бы.

Она осушила чашку и снова села на койку.

– Хорошо. В чем заключается план?

– В лабиринте есть участок стены, который очень хлипкий. В первые дни группа троллей проломила его, и я точно знаю, что они не отстроили его достаточно прочно. Единственная проблема в том, что группе троллей и тебе понадобится кто-то, кто встанет на пути, чтобы вы могли выбраться. Как только вы окажетесь за пределами замка, тролли смогут пробить себе путь с боем.

– А как ты собирался сделать это в одиночку?

Он одарил ее ухмылкой, обнажившей отсутствующий клык.

– Я собирался очень быстро бежать.

– Тебя бы убили.

– Может быть. Но тогда я был бы хотя бы свободен.

Она тяжело сглотнула.

– Хорошо. Расскажи мне все, что знаешь об этом участке стены, где он находится и сколько времени нам понадобится, чтобы через него пробраться.

– Ты и правда меня не боишься, – пробормотал он.

– Я троллья жена. – Майя слегка рассмеялась, прежде чем попытаться взять себя в руки. – И это довольно необычные обстоятельства, не так ли? Это похоже на сказку, которую рассказывают в Тролльвеггене, чтобы пугать детей по ночам.

Он тихо хмыкнул себе под нос, а затем изогнутым когтем начал рисовать на полу.

– Позволь мне показать тебе лабиринт, Майя, жена Рагнара. И вместе мы разработаем план.

Глава сорок четвёртая

РАГНАР

– Его больше нет, Рагнар, – сказал Гуннар, схватив брата за руку и оттаскивая от тела того, кто когда-то был троллем, которому он доверял. Троллем, с которым он бесчисленное количество раз сражался плечом к плечу.

Теперь от него мало что осталось, чтобы пытаться спасти. Магия Рагнара была истощена бесконечными днями попыток исцелить раненых в этом лабиринте. Он мало что мог сделать, когда его сила висела на тончайшем волоске. Он мог залечить синяки, но не почти отрубленную голову.

Он позволил Гуннару оттащить себя, глядя на залитые кровью стены лабиринта, окружавшие их. Король быстро сообразил, что с таким количеством троллей он не может выпустить их всех разом. Ему понадобилась, казалось, целая неделя, чтобы найти новых человеческих воинов для сражений с ними, а затем он начал запускать троллей по одному. Времени между появлениями новых троллей на арене было достаточно, чтобы предыдущих успевали одолеть. Каждый новый тролль бросался к своему предшественнику, отчаянно пытаясь добраться до него прежде, чем случится непоправимое.

Рагнар только что сделал это для Гуннара, а Гуннар – для троллей до них. Но за те несколько недель, что они провели здесь, за те многочисленные разы, когда им приходилось переживать эту же самую ситуацию, они потеряли слишком многих. Шестеро из двенадцати троллей, сидевших с ними в камере. Рагнар знал, что в других частях тюрьмы есть ещё тролли. Те, кто был схвачен вместе с ним, и, вероятно, другие.

Он лишь надеялся, что все они отправились в царство мёртвых с высоко поднятой головой. Они сражались достойно. Они погибли в славе и доблести.

И когда-нибудь он будет сражаться до последнего вздоха, чтобы убить этого короля.

Глубоко вздохнув, он кивнул и повернулся к брату.

– Пошли. Где остальные?

– В центре. Там легче держать оборону.

Ему потребовалось лишь короткое мгновение, чтобы взглянуть на трибуны. В последнее время он делал это часто. Каждый раз, когда останавливался перевести дух, он смотрел на неё. На свой огненный столп. Маяк, говоривший ему, что он может продолжать.

Они бежали. Людям выдали лучшее оружие, и тролли не хотели попасться крупному отряду. Он и его брат были уставшими, голодными, мучимыми жаждой. Он не знал, сколько ещё тролли смогут так продержаться. Вскоре все они совершат ошибку, которая станет для них последней.

Когда они добрались до центра лабиринта, их ждало ещё одно знакомое лицо. Там стоял Бьорн, его рога потускнели от времени и были измазаны кровью. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась при каждом вдохе, он стоял и смотрел на остальных троллей, охваченный едва сдерживаемой яростью.

Каждый из них уже сталкивался с ним. Бьорн не выказывал никому ни капли милосердия. Он уже убил нескольких троллей, по крайней мере, так им сказали. Рагнар подозревал, что это были убийства из милосердия, учитывая подробности, которые он слышал. Бьорн убивал только тех, кто был уже слаб или настолько ранен, что не смог бы вернуться к остальным.

«Лёгкая добыча», – говорили ему некоторые тролли. Но Рагнар знал, что дело не в этом. Бьорн дарил троллям быструю смерть – ту, которой люди бы им не дали.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Рагнар, кивнув Гуннару, чтобы тот вернулся к остальным и убедился, что их старый друг ничего не натворил, пока их не было. Гуннар легко и быстро на цыпочках проскользнул мимо разгневанного зверя.

С Бьорном в таком состоянии было невозможно договориться. Это был тролль, сломленный во многих отношениях. Никто не мог достучаться до него, сколько бы Рагнар ни пытался.

– Вытаскиваю вас, – прорычал Бьорн.

– Вытаскиваешь нас?

– Мне нужно, чтобы вы все направились в дальний правый угол лабиринта. Там стена другого цвета. Ждите меня там. Я вернусь, когда придёт время. – Бьорн направился прочь, остановившись лишь тогда, когда Гуннар издал недоверчивый звук.

Его брат никогда не знал, когда нужно держать рот на замке.

– С чего бы нам тебе доверять? После всей пролитой тобой крови троллей, я лучше попытаю удачу здесь, чем с тобой.

Бьорн лишь посмотрел на него через плечо, его взгляд превратил глаза в осколки обсидиана.

– Я делаю это не ради тебя. Майе нужно выбраться отсюда. Они больше не отдадут её мне. Мы даём Наблюдателям недостаточно хорошее шоу.

– Наблюдателям? – переспросил Рагнар, его тело дернулось вперед при звуке её имени.

– Это люди, которые платят за то, чтобы посмотреть, что мы делаем с подаренными нам женщинами. Они – худшие из всех. – Бьорн указал на толпу над ними, многие люди уже показывали на собравшихся троллей и кричали возбуждёнными голосами. – Это те, кто жаждет крови. Некоторые приходят посмотреть на доблесть троллей в других проявлениях.

Неудивительно, что Рагнару и Гуннару доставались всё более скверные места в лабиринте. Всего два дня назад Рагнар оказался первым на арене, и они заставили его ждать почти вдвое дольше, прежде чем впустили другого тролля ему на помощь. Его чуть не прикончил отряд из семи человек с оружием, способным пробить его кожу, прежде чем подоспела подмога.

Он чуть не умер. И всё потому, что не прикасался к человеческим женщинам, которых дарил ему король.

Но это означало… Ослепляющая ярость обожгла его. Бьорну отдавали Майю. Несколько раз.

– Ты… – Он даже не мог произнести эти слова. Не мог выговорить.

Его старый друг посмотрел на него с жалостью.

– Нет, Рагнар. Она – троллья жена. Я утратил многие старые обычаи, но не этот.

Протяжно выдохнув, он расправил плечи и сказал себе, что им всем здесь тяжело. Люди подвергли их худшим испытаниям, и по крайней мере Бьорн не тронул её.

– Хорошо. Где в лабиринте?

Бьорн кивнул на свои ноги, и Рагнар увидел, что тот уже нарисовал карту на полу. Она была начерчена так близко к камню, что по большей части скрывалась стенами, поэтому люди на трибунах не могли её увидеть.

Рагнар кивнул, а затем переключил внимание на остальных троллей, пока Бьорн направлялся обратно в лабиринт.

– У нас нет выбора.

– Я ему не доверяю, – ответил Гуннар, помогая подняться одному из троллей. Женщина была бледна и прижимала руку к боку, где из колотой раны медленно сочилась кровь.

– Ты сможешь дойти? – спросил её Рагнар.

– Смогу.

Он изучил карту как мог тщательно, затем кивнул. Он знал это место. Это был недавно укреплённый участок лабиринта. Новый раствор и камни всё ещё пахли, хотя он не понимал почему. Они все предполагали, что король регулярно меняет лабиринт, просто чтобы воинам, сражающимся за свои жизни, было труднее запомнить планировку.

Возможно, они ошибались.

Вместе они выскользнули в петляющие коридоры. Он надеялся, что им удастся уйти незамеченными для людей, но сильно ошибался. Первый же поворот вывел их лицом к лицу с группой почти из десяти человек, вооружённых до зубов.

Все они замерли, несколько мгновений глядя друг на друга, прежде чем Гуннар шагнул вперёд и встал рядом с ним. Подняв острый коготь, он указал на одного из людей, державшего изогнутый меч.

– Я заберу это. Такой клинок слишком хорош для таких, как ты.

Мужчина был крупнее многих воинов, которых они до сих пор встречали в этом месте. Широкие плечи, бугры мышц, всё тело блестит от пота. На его ребрах виднелись брызги крови, и Рагнар не знал, кровь ли это тролля или другого человека, у которого он забрал меч.

Тем не менее, губы человека изогнулись в усмешке, и он сделал жест мечом.

– Можешь попробовать, чудовище.

Этого было достаточно, чтобы они все бросились в атаку.

Гуннар налетел на него первым, слившись в размытое пятно, когда врезался в ряды людей. Рагнар следовал за ним по пятам, следя за тем, чтобы зайти с другой стороны, отрезая людям пути к отступлению. Он подхватил первого же, кто бросился на него, швырнув человека через голову прямо в голодную стаю ожидавших троллей. Они разорвали его на части, отрывая конечность за конечностью, пока от него не осталось ничего, кроме кровавого тумана в воздухе.

Так они и сражались. Безостановочно. Снова и снова, пока его дыхание не стало хриплым, а разум не затуманился от ярости. Он хотел смерти их всех. Каждого из них.

Пока они не умерли. Пока Рагнар не оказался стоящим на горе из мяса и костей.

Боль пришла первой. Глубокая рана на ребрах, ещё одна, почти прошившая бедро насквозь. Один из людей достал его по лицу мерзким клинком, который не должен был пробить его жёсткую шкуру. Тяжело дыша, он смотрел на остальных, которые выглядели не менее потрёпанными.

Но они были живы. Все они были живы. А это значило, что они могут двигаться дальше.

Они шли, израненные и хромающие. Наконец, они добрались до места, где Бьорн велел им ждать. Рагнар прижал руку к боку, чтобы остановить кровотечение, и прислонился спиной к стене.

– А теперь мы ждём.

– Мы ждём? – спросил один из троллей дрожащим голосом. – Чего?

Рагнар не знал. Но интуиция подсказывала ему, что доверять Бьорну важно. Им предстоял долгий путь, но доверие к своему сородичу было лучшим началом.

По лабиринту прокатился грохот, но звук, казалось, доносился сверху. Рагнар посмотрел наверх и вправо, его глаза расширились от шока, когда он увидел женщину, бросившуюся вниз с трибун. Спутанные волосы и грязная одежда выдавали в ней один из «подарков». А затем он услышал, как Гуннар резко втянул воздух.

Женщины не могли пережить такое падение. Трибуны, на которых они находились, были значительно выше, и к тому же, когда женщины оказывались здесь, он понятия не имел, что с ними сделают человеческие мужчины.

– Это часть плана короля? – спросил он, глядя наверх и замечая, как множество стражников уже бросились к ряду женщин, которые всегда стояли там.

Где была Майя? Обычно она была с ними, но сегодня её там не было. Он не видел её копну рыжих волос, и у него не было утешения от мысли, что она рядом.

В животе всё скрутило от страха, что король, возможно, что-то с ней сделал. В конце концов, это было единственное, что могло сломить его. Он бы не смог оправиться от этого, и король это знал. Единственный способ причинить ему боль – это ударить через неё.

Грохот раздался снова, только теперь он готов был поклясться, что звук исходил из самого лабиринта. Тревога бурлила в животе, мешая сосредоточиться, когда всё, о чём он мог думать – это она. Образ её рыжих волос придавал ему сил, заставлял сражаться. А теперь?

Теперь он готов был разрушить всё это здание до основания, если бы это помогло ему добраться до неё. Он бы пробивался с боем, пуская в ход клыки и когти, чтобы найти её. Обыскал бы весь замок, если бы пришлось. Он бы упивался их смертью, раскрасил бы стены в красный и заставил бы пещерные залы звенеть от их криков боли.

Шум становился всё ближе, поэтому он расправил плечи, а затем встряхнул кистями рук.

– Вот и всё, – пробормотал он. – Либо всё закончится здесь, либо я закончусь здесь.

– Рагнар…

– Довольно, Гуннар. Это мой выбор. – И он закончит эту битву в кровавой славе.

Пока рыжие волосы не мелькнули в ближайшем проходе лабиринта, и весь его мир не остановился. Мираж, не иначе. Её рыжие волосы были спутаны сильнее, чем он помнил, но часть их была заплетена в косы. Её белое платье, когда-то такое потрясающее, было перепачкано грязью и кровью. Но её лицо выражало ярость и решимость.

Она не прекратила бежать, даже когда увидела его. Бросилась прямо к нему, влетев в его объятия с силой землетрясения. Он отшатнулся на несколько шагов назад, не опуская рук, готовых поймать её. Какая-то часть его не могла поверить, что она действительно здесь, в его объятиях.

Но потом он вдохнул её запах. Тот сахарно-сладкий аромат, который был лишь слегка подпорчен запахом смерти и тлена вокруг них. Её сердце бешено колотилось о его живот, а волосы запутались на его груди. Она была здесь. Как и должно быть.

С ужасным стоном, вырвавшимся из самой глубины его души, Рагнар сгрёб её в охапку и крепко прижал к себе. Он сжал её слишком сильно. Он понимал это, но ему нужно было чувствовать, что она жива. Ему нужно было знать, что тепло в его объятиях – это действительно она.

Слёзы обожгли глаза, скатились по щекам и упали в её волосы.

– Майя, – прошептал он хриплым, сорванным голосом.

Она поцеловала его в грудь, туда, где билось его сердце; её губы стали желанной сменой гневу и ярости, переполнявшим это место.

– Рагнар, нам нужно уходить.

– Как ты здесь оказалась?

– Я спрыгнула. – Она содрогнулась. – Мне повезло не сломать ногу, но я прыгнула первой. Разве ты меня не видел?

Должно быть, он не смотрел. Ему было стыдно признаться, что он не следил за ней неотрывно.

– Послушай меня, я должен сказать тебе кое-что.

– Рагнар, нет времени… – попыталась она сказать, но он прижал руки к её губам.

– Я люблю тебя, – сказал он. – Я так сильно тебя люблю. Я должен был сказать это тысячу раз до этого момента, и мне стыдно, что я этого не сделал. Я люблю тебя больше, чем горы под нашими ногами, моя огневолосая.

Эти огромные зелёные глаза смотрели на него снизу вверх, и он готов был поклясться, что в их глубине прятался смех.

– Я знаю.

Он моргнул.

– Ты что?

– Я знаю, что ты любишь меня. – В её словах послышался смешок. – Кажется, я знала это уже какое-то время. Но я тоже тебя люблю, знаешь ли.

Узел в его груди распутался. Он даже не подозревал, что он там был, но казалось, что он сдавливал его грудь уже очень давно.

Она поцеловала его, нежно и медленно – всё то, по чему он так скучал. Она была жива в его руках, и недостающий кусочек его души встал на место.

Прижавшись лбом к её лбу, он вдохнул её запах, прежде чем сказать: – Отсюда нет выхода.

– Стена позади тебя ломается, так сказал Бьорн.

Услышав это, Гуннар мгновенно пришёл в движение. Остальные тролли быстро последовали его примеру, врезаясь плечами в новенький кирпич и раствор, которые поддавались с каждым толчком. Чёрт побери, Бьорн был прав.

И тут же появился сам тролль; его массивная туша заполнила почти всё пространство между двумя стенами, а на руках он держал другую женщину, ту самую, что спрыгнула. Одна её нога была вывернута под жутким углом, но она была всё ещё жива.

Стена осыпалась. Вот так просто. Они не заметили её, хотя по всему лабиринту были разбросаны сотни таких же на вид стен.

Бьорн передал женщину Гуннару и остался стоять, разминая пальцы.

– Дайте мне оружие.

– Идём с нами, – сказал Рагнар.

– Кто-то должен дать вам достаточно времени, чтобы сбежать. Проходы узкие, а ваши люди ранены. Дайте мне оружие.

Было неправильно просто оставить Бьорна с оружием и ожидать, что он сделает всё это ради них. Он должен был пойти с ними. Он был одним из троллей, которых они потеряли, и теперь они должны были просто… бросить его?

– Нет, – отрезал Рагнар. – Ты идёшь с нами.

Бьорн подошёл прямо к нему; эта неуклюжая походка напомнила Рагнару обо всех его ошибках, пока огромный рогатый тролль не остановился прямо перед ним и не прижался лбом к его лбу. Майя оказалась зажата между ними, в большей безопасности, чем когда-либо.

– Ты уйдёшь со своей тролльей женой и будешь её защищать. Я сломлен и истекаю кровью, брат. И уже очень давно. Но твоя троллья жена напомнила мне, что во мне ещё осталась честь. Позволь мне сделать это для тебя. Позволь мне уйти.

Рагнар тяжело, с гневом выдохнул. Потому что знал: он ничего не может сделать.

Услышав приближающихся людей – на этот раз под звон доспехов и лязг обнажаемых мечей – он отступил назад с Майей на руках.

– Спасибо, – сказал он.

– Береги себя, – добавила Майя. – Мы вернёмся за тобой.

Он видел, что Бьорн в это не поверил. Его старый друг – или, возможно, человек, которого он больше не знал – повернулся навстречу надвигающемуся на них хаосу и издал яростный рёв.

Рагнар крепче прижал к себе Майю, развернулся и погрузился во тьму под звенящие в ушах звуки битвы.