Текст книги "Тьма, такая сладкая (ЛП)"

Автор книги: Эмма Хамм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

– Хорошо, – выдохнул он. – Значит, с сегодняшнего дня мы начинаем отсюда, жена. Между нами не будет лжи.

– Ты соглашаешься быть моим мужем? Правда?

Он вздохнул.

– Я редко беру свои слова назад, но да. Ты была рождена для меня, огневолосая. И поэтому я оставлю тебя себе.

Глава тринадцатая

МАЙЯ

Майя сидела на том же месте и наблюдала, как он готовит импровизированный лагерь на ночь. Рагнар отказался возвращать её к остальным после их разговора, но она и не настаивала. Она всё ещё чувствовала, как их когти царапали ей спину и как легко рвалась её кожа. Ощущение было сродни тому, как если бы она порезалась самым острым ножом отца, и ей совершенно не хотелось переживать это снова. Пусть гнев троллей утихнет со временем. Возможно, через пару дней они будут не так склонны её убивать.

Хотя она понимала их гнев. Она бы тоже разозлилась, узнав, что тролли обманули её народ.

Свернувшись калачиком, она видела всё, что делал Рагнар. Он быстро соорудил круг из камней, не из кристаллов. И всё это время не спускал с неё глаз. Она не была уверена, думал ли он, что она может сбежать, или просто беспокоился за неё в целом. Ей хотелось ощетиниться от этой мысли. Майя всегда сама о себе заботилась.

Но она довольно сильно истекала кровью. Она чувствовала, как рубашка прилипает к коже там, где кровь пропитала ткань, а запястье ужасно ныло. Ладонь болела в том месте, где ведьма пустила ей кровь. У неё болело всё, даже макушка.

Поэтому она осталась там, где сидела. Не предлагала помощь и не горела желанием этого делать. Рагнар усердно трудился, разводя костёр, а затем снова ушёл, возвращаясь с охапками листьев раз за разом, пока не собрал приличную кучу, явно предназначенную для сна. Это будет не самая удобная постель в её жизни, но на одну ночь вполне сгодится. Будем надеяться, они собирались вернуться, а не просто… остаться здесь навсегда.

Эта мысль привела её в ужас. Она почувствовала, как кровь отлила от лица, когда он вернулся с кроликом и вытащил нож из кармана. По крайней мере, на этот раз он сел рядом с ней, медленно снимая шкуру с бедного пушистого зверька, которого убил, чтобы накормить её.

– Мы остаёмся здесь? – спросила она.

– Да.

– Навсегда?

Он нахмурился, посмотрев на неё.

– Нет, не навсегда.

Майе было стыдно признаться, но она немного обмякла от облегчения.

– Ох, хорошо.

Он прервал свежевание существа, а затем направил на неё окровавленный нож.

– Ты думала, мы не вернёмся к остальным троллям?

Ну, когда он сказал это так, это прозвучало немного глупо. Шаркнув ногами и зарывшись пальцами в мягкую землю, она пожала плечами.

– Ну, я не знаю, какой у тебя план. Ты мне ничего не рассказываешь. Всё, что я знаю, – это то, что они хотели убить меня всего несколько часов назад. Я всё ещё тот человек, которого здесь быть не должно, и им это вряд ли легко принять.

– Не легко, – пробормотал он. Нож быстро расправился с кроликом, и вскоре он уже насаживал мясо на палочку. – Эту часть оставь мне. Они не из тех, кто легко прощает, но они примут тебя, если я их об этом попрошу.

– Это потому, что ты… – Она изо всех сил пыталась подобрать нужное слово. – «Дворянин» не совсем подходит твоему народу. Или у вас есть дворянство? Ну, должно быть. У вас есть король, значит, должны быть и другие. Герцог – так бы мы назвали кого-то вроде тебя, возможно. Или граф?

Она уже просто болтала без умолку. Но попытки хоть как-то осмыслить произошедшее с ней помогали справиться с приступом паники, который сейчас сжимал её сердце.

А этот проклятый тролль всё это время сидел и смотрел на неё. Медленно вытянув руку, он поместил мясо над открытым огнём.

– Тролли смотрят на это иначе. Дворянство, о котором ты говоришь, нужно заслужить делами, а не родословной. Мы не так-то легко отдаём своё уважение другим.

– Ох, – выдохнула она. – Мне это нравится.

Его губы искривились в чём-то похожем на улыбку, прежде чем он снова посмотрел на огонь.

– Так что, по вашим меркам, я был бы сыном «дворянина». Мой отец был великим генералом, выигравшим множество битв для нашего народа. Все знают о нём и все считают его… дедушкой для них. Он был хорошим троллем, совершившим много впечатляющих поступков.

– А-а. – Майя кивнула, словно в этом был смысл. – А ты целитель? По крайней мере, так сказала кровавая ведьма.

Он снова кивнул, переворачивая кролика над открытым пламенем.

– Да.

– Как долго ты был целителем?

– Всю свою жизнь.

Точно, ведь это была его магия. Тролли были гораздо сильнее привязаны к магии, с которой рождались. Хотя, подумала она, если бы она родилась с бóльшим количеством магии, чем у неё было сейчас, она бы использовала её чаще.

И у неё заканчивались темы для разговора. Ему нечего было особо сказать, даже когда она задавала очень конкретные вопросы. Майю отвлекала боль в спине и чувство онемения, растекающееся от запястья к пальцам. Было трудно думать о чём-то поверхностном для разговора, особенно когда существо перед ней не хотело разговаривать.

И всё же. Она должна была попытаться. Он почти согласился быть её мужем, и это был прогресс. Она больше не была в одностороннем браке, и ей не хотелось быть замужем за тем, кто её ненавидел.

Прочистив горло, она прижала ноющее запястье к животу и попыталась снова.

– Какая твоя любимая еда?

Обе его брови поползли вверх.

– Что?

– Какая твоя любимая еда? – повторила она, на этот раз чуть громче.

– Я слышал тебя, я просто… Что это за вопрос?

– Я просто хочу узнать тебя немного лучше. Я не знаю, что ты любишь есть, или что ты напеваешь, когда тебе скучно. Я не знаю, какой твой любимый цвет, любимый цветок, или как часто ты думаешь о своём будущем. Я хочу узнать тебя. Если мы женаты, это кажется честным.

Повисло долгое молчание. В конце концов, она оставила надежду, что он вообще ответит. Майя слушала потрескивание огня и придвинулась чуть ближе к нему за теплом, когда солнце опустилось за горизонт. Запели сверчки, их стрекотание, вероятно, было последним перед наступлением зимы. Она будет скучать по их песне, но она также любила и первый снег. Когда мир укрыт белым покрывалом и всё замирает, её охватывало чудесное чувство покоя.

В конце концов, он пошевелился, отряхиваясь, когда встал. Вечерняя прохлада, казалось, совершенно на него не действовала, когда он подошёл к ней с этим кроликом в руках.

– Вот, – сказал он, подойдя к ней со стороны костра. – Ешь.

– Ох, – она издала тихий испуганный писк, когда он протянул ей горячую, капающую жиром палочку. – Спасибо.

Она оторвала небольшой дымящийся кусочек, изо всех сил стараясь не измазать им свою и без того испорченную рубашку, а затем протянула палочку обратно ему. Но он оттолкнул её руку обратно ей на колени, не обращая внимания на жир, капающий на землю, и отошёл за её спину.

– Что… – Майя прочистила горло. – А ты не будешь есть?

– Это для тебя.

– Я не смогу съесть целого кролика.

– Постарайся. – Он уселся на землю позади неё, и она до смерти боялась оглянуться. Она понятия не имела, что он делает, и не хотела смотреть. Свет от костра искажал его черты в пугающую гримасу.

Но затем его руки опустились на её спину, лёгкие и мягкие, когда он раздвинул длинные разрезы на её рубашке, чтобы посмотреть на её раны. Его когти не казались такими уж пугающими, пока он разглядывал её порезы. А затем, с тихим гудением, она почувствовала первую волну его силы. Прохладная и успокаивающая, она была бальзамом для воспалённых ран, которые горели задолго до его прикосновения.

Вздохнув, она попыталась откинуться назад, в его руки. Он снова подтолкнул её вперёд.

– Ешь, – сказал он, и она послушалась.

Майя положила оторванный кусочек в рот и позволила вкусу взорваться на языке. Кролик и вправду был хорош. Она ела его несколько раз, идеально вымоченного в вине перед этим и потушенного до совершенства. Но этот почему-то был лучше. Это был дикий кролик, которого он поймал голыми руками, зажаренный на открытом огне, пока их окружал чистый, прохладный воздух.

Так было лучше. Наполнено дикой необузданностью, которая расслабила какой-то узел внутри неё.

А может, всё дело в исцеляющей магии, стекающей по её спине, словно он рисовал по ней. Длинные медленные мазки магии, хотя он к ней и не прикасался.

Затем его глубокий голос тихо прервал её мысли.

– На моей родине есть особый вид грибов. Тролли известны тем, что выращивают их. Мы можем многое с ними делать, но я больше всего люблю готовить их просто – с чесноком и маслом от наших коров. Ты в жизни не пробовала грибов слаще, и это кажется роскошью – есть их. Даже если в Троллькине они растут повсюду.

– А ты знаешь, как бы их назвал мой народ?

– Думаю, вы называете их сморчками.

Она видела их раньше. Они были восхитительны, если правильно их приготовить, и немного капризны в выращивании.

Теперь она не знала, что сказать дальше. В её краях сморчки было трудно найти. Мало кто знал, как их выращивать, и ещё меньше людей знали, как найти их в лесу. Да и не так уж много людей бродило по лесам.

Ей и не пришлось ничего придумывать, потому что он начал напевать. Его голос и так был баритоном, но он опустился до таких низов, словно пела сама земля. Как будто разверзлись глубины горы, и этот зов был корнями деревьев, росших тысячу лет. Мелодия была простой, больше похожей на детскую колыбельную, но она пронизывала её кости и заставляла вибрировать каждую клеточку её существа. Так прекрасно. Так глубоко, что у неё кости задрожали.

И когда он перестал петь, ей захотелось попросить его продолжить. Продолжать, даже если могло показаться странным, что ей нравится слушать его мычание. Странно ли это – просить об этом?

Но тут он снова встал, и она не проронила ни слова. Он сочтёт её глупой малышкой, у которой не все дома. В конце концов, он, вероятно, просто напевал, чтобы сосредоточиться на исцелении.

Её спина больше не болела, даже синяки от падения на острые камни исчезли.

– Так намного лучше, – пробормотала она, слегка поводя плечами. – Спасибо тебе за это. Ты не обязан был меня исцелять.

Он хмыкнул, прежде чем повернуть её так, чтобы она оказалась боком к костру. Затем он сел перед ней и взял её руку к себе на колени. К сожалению, это означало, что он схватил и её запястье.

При её тихом, высоком писке дискомфорта он замер.

Точно, она должна была просто сказать ему, чтобы он не думал, что она скрывает и это.

– Когда я упала в ручей в тот первый день, мне кажется, я повредила запястье. Не думаю, что это слишком серьёзно. Я всё ещё могу им вращать. Просто… больно это делать.

Его хмурый взгляд углубился, но затем он сам покрутил её запястьем. Вверх-вниз, из стороны в сторону, следя за тем, когда она напряжётся или вздрогнет от боли.

– Зелёный, – пробормотал он.

И она понятия не имела, о чём он говорит.

– Зелёный?

Он кивнул. Прохладное прикосновение его силы снова вспыхнуло между ними, на этот раз обхватив её запястье, словно кандалы, которые сжались с лёгким пощипыванием, прежде чем она почувствовала, что они начали действовать.

Он что, сходит с ума? Или у него какой-то странный способ фокусировать свою магию? Она не была уверена, о чём он бормочет, пока он смотрел на её запястье почти со слишком сильной концентрацией.

– И фиалки, – тихо сказал он. – Фиалки – мои любимые цветы.

Он что… отвечает на все её вопросы? На каждый по порядку, в том, в котором она их задавала? Майя даже не помнила, о чём спрашивала, не говоря уже о порядке. Она просто выпалила кучу случайных вопросов, ответы на которые ей были не так уж и важны. Если бы она не узнала его любимый цветок, конец света бы не наступил.

Но теперь она знала его любимый цветок.

– Эти крошечные фиолетовые? – спросила она, просто чтобы уточнить.

– Они растут возле пещер. Они выносливые и сильные, и это первый признак того, что зима закончилась и пришла весна.

– Думаю, это прекрасная причина любить цветок. – И это было гораздо глубже, чем она от него ожидала. Но, с другой стороны, её постоянно удивлял этот тролль, который должен был быть чудовищем, но казался кем угодно, только не им.

Она прикусила губу и посмотрела на их руки. Его тёмные когти были так близко к венам на её запястье, но теперь она не боялась, что он ими воспользуется. Возможно, это бурное начало было к лучшему. Ей нужно было увидеть его с худшей стороны, чтобы понять, что его лучшая сторона… ну, лучше, чем просто кровожадный тролль, пришедший разрушить её дом.

Он осторожно повернул её руку, проводя пальцами по глубоким ранам на её ладони.

– И я постоянно думаю о будущем. Я беспокоюсь о том, по какому пути придётся пойти моему народу, чтобы выжить. Я боюсь того, что твой народ планирует сделать с моим, и того, как наша численность уже сократилась. Объединение наших народов должно было остановить поток ненависти, который всегда возвращает нас к войне. И без этой связи мои силы ограничены лишь тем, что я умею делать сейчас. Если мы снова окажемся в состоянии войны, я не смогу исцелить столько троллей, сколько будет нужно.

У неё сжалось сердце за него. Не задумываясь, она повернула свою руку в его руке и переплела их пальцы.

– Не тебе одному спасать свой народ. Один не может изменить сердца и умы бесчисленного множества других. Не было бы войны, если бы так много людей и троллей не ненавидели друг друга. Страх, который вызывает всё это напряжение, стресс и раздоры, зародился не в твоём разуме. И не тебе это исправлять.

Затравленный взгляд Рагнара встретился с её глазами.

– Мы все должны пытаться это исправить. Если есть хотя бы один тролль, который говорит, что от него ничего не зависит, значит, найдутся сотни или тысячи тех, кто с ним согласится. Столько троллей, говорящих, что они ничего не могут изменить, приведёт к тому, что никто даже не попытается, – сказал он. – Я буду первым, кто начнёт перемены, а остальные последуют моему примеру.

В этом тролле было гораздо больше, чем она могла себе представить. И было обидно осознавать, что она так сильно ошибалась насчёт него, и, возможно, насчёт всего его народа.

Глава четырнадцатая

РАГНАР

В ту ночь он не спал. Вместо этого он прислонился к дереву и наблюдал, как отблески костра играют на чертах лица Майи. Он решил, что она будет его тролльей женой, и теперь не отступит. Если Рагнар давал слово, он его держал, как бы тяжело это ни было. Чего он не продумал, так это как сделать так, чтобы сдержать его.

Его соплеменники придут в ярость, узнав, что он не убил её. Вероятно, все они предполагали, что он увёл её, чтобы растянуть удовольствие. Что он оставит убийство себе, а затем вернётся с её пальцами в карманах и кровью на коже. Вернётся победителем, обезопасив свой народ от очередного человека, возомнившего, будто знает, как причинить вред троллям. Но всё было совсем иначе.

Провидцы знали нечто такое, чего не знал он. И он начинал понимать, в чём, возможно, это заключалось.

Майя была мягче любого тролля, которого он когда-либо встречал. Его народ научился быть жёстким за годы войн и пряток от людей, одновременно учась быть людьми. И это было самым трудным препятствием на их пути. У них были сотни лет животной природы, с которой они боролись даже сейчас. Она этого никогда не поймёт.

Он был не лучше троллей с наименьшим количеством эльфийской магии. И хотя те семьи только начинали свой путь из грязи и тёмных ям, именно на них он обращал внимание в первую очередь. Именно они заслуживали его внимания больше, чем кто-либо другой. Потому что они ещё не до конца обрели разум. Требовалось время и поколения, чтобы научиться думать, а не просто реагировать.

Когда на небе появились розовые полосы рассвета, его маленькая человечка проснулась. Она сжалась, когда к ней начало возвращаться сознание. Он думал, что она потянется, выставив напоказ те изгибы, что едва просматривались сквозь прорехи на его рубашке. Но вместо этого она свернулась ещё туже, словно цепляясь за сон на несколько мгновений, прежде чем всё это напряжение отпустит.

Перекатившись в сидячее положение, она уставилась на него затуманенным взглядом, её волосы спутались в рыжее облако вокруг головы.

– Ты всё ещё здесь, – пробормотала она.

– А куда мне ещё идти?

– Мог бы просто оставить меня в лесу на произвол судьбы. Я понимаю, что ты не хочешь меня убивать, но здесь полно того, что захотело бы, я полагаю.

Ему потребуется время, чтобы завоевать её доверие. И время для неё, чтобы завоевать его.

Рагнар покачал головой.

– Я не хочу тебя убивать, огневолосая. Но нам нужно возвращаться.

– Мы наконец идём к тебе домой?

– Да.

– И далеко это?

Он указал на гору, к которой она прислонилась. Монолит мощи возвышался за её спиной, и эта огромная скала укрывала её от ветра прошлой ночью.

– Мы уже здесь.

Всю ночь он слушал песню горы. Эхо камней, узнавших его. Это место пело для него, оно звало его домой. Оно хотело, чтобы он вернулся в глубины, в безопасность туда, где жили все тролли. Но оно не было уверено, хочет ли, чтобы он привёл невесту, которая может быть для всех них опасна.

Он хотел бы знать правильный ответ. Но сейчас ему нужно было довериться ей. И не спускать с неё глаз. Как только она ступит в его дом, за ней будут наблюдать все вокруг.

Майя вытянула шею и посмотрела назад. Её глаза расширились, и он хотел бы знать, от шока это или от предвкушения. Или же она была в ужасе от того, что, как она представляла, живёт внутри.

Но, после того скудного времени, что он провёл со своей тролльей женой, он должен был знать, что она не сможет держать рот на замке и скрывать от него свои мысли.

– Тролльвегген, – прошептала она.

– Именно. Так и есть.

Как это должно выглядеть в её человеческих глазах? Он знал, как это выглядело в его. «Стена троллей», как её называли люди, представляла собой широкий горный массив, вырывающейся из земли, словно живое, дышащее существо. Части горного хребта были затянуты облаками, и от этого казалось, будто сама гора дышит, выдыхая дым в небо. Вершины редко были видны, но он забирался на них в детстве. Он видел, как солнце пробивается сквозь завесу облаков, скрывающих небо, и видел верхушки этих облаков, когда заглядывал за них. Казалось, по ним можно ходить, хотя он сам и спотыкался, когда пытался это сделать.

– Говорят, Тролльвегген проклят, – прошептала Майя. – Тьма внутри пещер лишит тебя зрения, если ты даже попытаешься туда войти.

– Внутри темно, это да.

– Слухи всегда утверждали, что внутри живут не только тролли. Но и гигантские черви, способные проглотить человека целиком за один укус. Летучие мыши размером с маленьких лошадей и… другие существа, которые, вероятно, были просто плодом испуганного воображения. Вот что это за дым. Дыхание горы, и, возможно, существа внутри неё создают это дыхание. – Она заправила прядь своих диких волос за ухо, как будто это могло сделать её хоть немного презентабельнее. – Нас учат бояться её.

Рагнар встал, забрасывая костёр землёй, прежде чем протянуть ей руку.

– Здесь нечего бояться, кроме скал и камней.

– Они тоже могут быть пугающими сами по себе. – Она потянулась к его руке, её крошечные пальчики спрятались в его, когда он с лёгкостью поднял её.

Он не хотел вести её к своему народу в таком виде. В изорванной одежде на спине и с серьгами в ушах, которые даже отдалённо не походили на те, что он должен был ей подарить. Но пока придётся обойтись этим.

Осмелившись прикоснуться к ней, он провёл кончиками пальцев по пирсингу. Крошечные кольца не сдвинулись, когда он их задел. Вероятно, потому, что они путешествовали в грязи и пыли, из-за чего её телу было трудно нормально их заживить. Вздохнув, он послал ей небольшой импульс своей магии, чтобы ускорить процесс, прежде чем повернуться к ней спиной.

– Забирайся, – сказал он. – И я представлю тебе Тролльвегген.

Она сделала глубокий вдох, а затем вскарабкалась к нему на спину. Он зацепил руки под её коленями, и они отправились в путь. Это будет долгий день. Путешествие без отряда означало, что ему придётся идти быстрее, чтобы в конце они могли добраться до еды и воды. У него не было с собой припасов, и его человечка, вероятно, хотела пить. Она не пила почти сутки, а он хотел быть уверен, что она выживет.

Поэтому он пошёл прямо в гору, вместо того чтобы направиться к перевалам, которые были безопаснее, но медленнее. Он думал, что она испугается и издаст тот тихий писклявый звук, который она часто издавала. Однако его огневолосая редко жаловалась. Она лишь крепче обвила руки вокруг его шеи, сильнее сжала ноги у него на талии и держалась.

На это ушли часы изнурительного труда. Даже он тяжело дышал к тому времени, когда солнце достигло своего зенита на горизонте. Он остановился перевести дух и посмотрел на красоту своего царства. Облака были близко над их головами, и он мог видеть на многие мили вокруг.

Её рука появилась над его плечом. Палец указал вправо, на два скалистых пика, тянущихся к облакам.

– Мы называем эти две вершины Смотрителями. Говорят, они видят всё, что делают люди, и отмечают все наши действия, чтобы тролли знали всё о наших передвижениях.

Две вершины были хорошо известны его народу. Они стояли близко друг к другу, тонкие, как иглы в небе. На них было почти невозможно взобраться даже горным козлам, обитавшим в этом регионе. На острых пиках не росло ни одного дерева, лишь несколько пятен бледно-зелёного и жёлтого лишайника, которые было трудно заметить, если не находиться прямо на них.

Но было забавно, что люди придумали такую жуткую историю для этих пиков-близнецов. Он потянулся назад и подсадил её чуть выше на своей спине, прежде чем снова сосредоточиться на подъёме.

– Мы называем их Бруда и Брудгоммен.

– Что это значит?

– Это старый человеческий язык. Когда тролли только были созданы, мы переняли ваш язык, прежде чем создать свой собственный. Старые слова означают Жених и Невеста. – Он почувствовал, как её руки напряглись вокруг его шеи, и это заставило его усмехнуться. – Наши легенды гласят, что это были первые два созданных тролля. Они не хотели подчиняться так, как того хотели эльфы, поэтому вместо этого они встали на горном хребте, чтобы обеспечить безопасность всем троллям. В каком-то смысле они наши стражи. Так что, полагаю, и Смотрители тоже не так уж неправильно.

– Жених и Невеста, – пробормотала она.

Он оглянулся через плечо и увидел, что она смотрит на пики-близнецы. Ветерок играл с её рыжими волосами, заставляя пряди скользить по её обветренной коже. Однако эти зелёные глаза не переставали смотреть на горы. Даже когда волосы закрывали ей обзор. И по какой-то причине он внезапно понял, что она может быть красивой.

Она была диким созданием. Изящная и свободная в этот момент, в отличие от того, какой она была всю свою жизнь, как он мог предположить. Это было то, что он мог ей дать. Это то, что он мог предложить человеку, который вошёл в его жизнь и завладел гораздо большим его вниманием, чем он ожидал.

Рагнар продолжил подъём. Он ускорил темп, передвигаясь по горам. И хотя он бы с удовольствием поднял её выше облаков, солнце уже клонилось к противоположной стороне горизонта, а он хотел домой.

Путешествия всегда были приключением, но в своём возрасте он уже устал от приключений. Ему хотелось тёплого очага, кружки горячего мёда и тихой постели, чтобы преклонить голову на ночь. Знакомое место – вот и всё, о чём он просил.

Так что, когда он добрался до развилки в горах, протоптанной за бессчётные годы ногами троллей, он почувствовал, как распускается какой-то узел внутри него. Он был так близок к тому, чтобы ослабить бдительность и наконец-то почувствовать себя в безопасности.

– Ты кое-что сказал ранее, – пробормотала Майя, её голос был почти неслышен. – Могу я задать вопрос?

– Тебе не нужно спрашивать разрешения, чтобы задать вопрос, огневолосая.

Она сжала руки на его шее, а затем медленно их отпустила.

– Возможно, дальше я могла бы пойти пешком?

Он не видел причин отказывать. Они были так близко к его дому, что скоро ей всё равно пришлось бы это сделать. Хотя он и беспокоился, что ей станет слишком холодно, когда она не будет прижата к его гораздо более тёплой коже.

– На несколько минут, – уступил он, разжимая хватку на её ногах и позволяя ей соскользнуть на землю.

Она несколько раз топнула ногами, и ему оставалось только гадать, не потеряла ли она в них чувствительность.

– Когда ты рассказывал о шпилях, ты сказал, что тролли были созданы. Это расходится с моим представлением о твоём народе. Люди считают, что тролли были здесь всегда. Помню, как отец говорил с кем-то из своих клиентов, утверждая, что тролли злятся на нас, потому что эта гора всегда была вашей, а мы построились слишком близко к ней.

– Вы и правда построились слишком близко к ней.

– Я не об этом спрашиваю. – Эти огромные глаза смотрели на него снизу вверх, и он ненавидел себя за то, что это смягчало что-то в его груди. – Тролли были созданы? Кем?

У него не было времени на эти объяснения, но с другой стороны, он полагал, что она имеет право знать ответ. В конце концов, это был хороший вопрос.

– То, что тролли были созданы, не является общеизвестным фактом. Эльфы создали нас из грязи, камня и меха. Им нужны были рабы. Мы не хотели быть рабами. Но из-за этого творения эльфы подарили нам крошечную частичку своей магии. – Он протянул руку и коснулся камня, нависавшего над их головами. Гранит образовывал небольшой мост, по которому тролли проходили днём, направляясь к другой пещере. Они нырнули под него, в тени, что были дальше. – В те давние времена тролли были немногим больше животных. Мех, чешуя и крылья, из которых мы были созданы, были всем, что мы знали. Но эта искра эльфийской магии дала нам надежду, что когда-нибудь мы станем чем-то большим. Первый тролль, который спарился с человеком, в чьих жилах была искра эльфийской крови, именно они и создали больше магии. Тот тролль, которому была дарована эльфийская кровь, впоследствии стал нашим первым королём.

Он посмотрел на неё, видя, как её глаза расширились ещё больше, чем прежде. Она смотрела на него со слегка приоткрытым ртом, с восторженным вниманием, не отрывая взгляда от его губ.

– Так вот почему ты хотел эльфийскую невесту? Женщину с бóльшим количеством эльфийской крови, чем у меня. – Она несколько раз моргнула, а затем отвела от него взгляд. – Вы все стремитесь стать… эльфами?

– Мы рождены из грязи и пепла. Мы никогда не станем эльфами. – Они приблизились к жерлу пещеры, ведущей к его дому. Казалось, это была трещина в самом мироздании. Ему это нравилось. Вглядываться в кромешную тьму чего-то столь жуткого и пугающего напоминало ему о том, что он очень, очень мал.

Мох свисал со свода пещеры плетями, которые тянулись к их головам. Сквозь неё всегда проносился лёгкий ветерок, играя с кончиками его длинных волос и делая выбритые виски ещё более заметными для него самого. Было трудно сосредоточиться на словах, когда он чувствовал запах плодородной земли в пещере и лёгкий аромат плесени, который всегда напоминал ему о доме.

С того места, где они стояли, был слышен писк летучих мышей, а за ним – слабейший звон металла и рокот низких голосов троллей, доносившийся из таких глубин земли, что было удивительно, как они вообще их слышали.

Разинутая пасть, ведущая глубоко под землю, проглатывала весь свет. Её было легко найти, если бы кто-то оказался достаточно храбр, чтобы взобраться на Тролльвегген, но даже тогда было бы трудно спуститься дальше. Он знал, что оставшаяся часть этого туннеля – лабиринт, который иногда ведёт лишь во тьму, и из него не выбраться, если не знать пути.

Майя посмотрела на него, и он ожидал вопроса о том, куда они идут. Она была любопытной маленькой человечкой, и он ценил в ней это.

Но вопрос, который сорвался с её губ, касался того, что он уже сказал.

– Кем же вы пытаетесь стать, если не эльфами?

Он обнял её за талию, легко приподняв, чтобы они оказались лицом к лицу. Он вгляделся в её глаза, пытаясь понять, хочет ли она узнать ответ или это напугает её ещё больше. Рагнар решил, что лучшее, что он может сделать в этот момент, – быть честным.

– Мы пытаемся стать их более тёмной версией. Эльфами, созданными из твёрдости, силы и грязи.

– Тёмными эльфами? – прошептала она.

Ему не нужно было отвечать. Вместо этого он увлёк её в чёрную пасть пещеры, где тени проглотили их обоих целиком.