Текст книги "Тьма, такая сладкая (ЛП)"
Автор книги: Эмма Хамм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)
Глава девятая
МАЙЯ
Майя быстро поняла, что её новый муж не шутил по поводу путешествия, которое ей предстояло вынести. Рагнар, как она начала замечать, вообще не был склонен к преувеличениям. Если он говорил, что день пути будет тяжёлым, именно это он и имел в виду.
Сначала он попытался закинуть её на плечо, как в первый раз, когда они путешествовали вместе. К сожалению, это сработало лишь на несколько минут, прежде чем она начала вырываться, клянясь, что её снова стошнит.
Это была ложь. Её совершенно не тошнило, но синяки на животе болели гораздо сильнее, чем она предполагала. Не говоря уже о том, что из-за травмированного запястья она не могла упираться в его спину, как раньше. Небольшая ложь всё равно никому не повредит, к тому же она знала, что для него важна скорость.
Вместо этого она предложила держаться за его спину. Если им нужно было бежать с такой головокружительной скоростью, она бы не поспела за ним. Но она не была слабой и могла вцепиться в него руками и ногами.
Он позволил ей это, и в результате они стали передвигаться ещё быстрее. Ей приходилось прижиматься лицом к его шее и молиться всем богам, которые готовы были её услышать, потому что скорость, с которой бежали тролли, была ужасающей. За всю свою жизнь она лишь однажды ездила верхом, но ощущения были те же. Всё, что ей оставалось, – это верить, что он не врежется вместе с ней в дерево, потому что сама она уж точно не могла понять, произойдёт это или нет.
К наступлению темноты в первую ночь она ввалилась в постель и уснула так быстро, что даже не сняла одежду. Казалось, она только-только закрыла глаза, как он снова её разбудил. Они бежали. Дни напролёт. А в конце второго дня он начал окунать её в любой водоём, который только мог найти. Иногда это был ручей, иногда – весенняя лужа, но каждый божий день она засыпала, положив голову ему на плечо, и просыпалась от того, что он бросал её в ледяную воду.
Он утверждал, что всё дело в её вони. Она же считала, что, скорее всего, ему просто нравилось слушать её возмущённые вопли.
Её терпение было на исходе. Она боялась, что скоро просто взорвётся. Начнёт кричать на него, вопить, что он обращается с ней неправильно и что он просто животное, которое понятия не имеет, как обращаться с женщиной.
За исключением того, что она знала: она тоже не была той партнёршей, которую он хотел. Другие тролли смеялись над тем, как она носит их одежду, и считали уморительным, что её собственному мужу приходится заставлять её мыться.
Майя просто ждала, когда заболеет. Очень скоро у неё потечёт из носа и начнётся насморк, который уже не пройдёт. В груди поселится кашель, и она потеряет голос.
Он заставлял её мыться каждый божий день, а значит, она рисковала заболеть, но, как ни странно, этого пока не произошло…
Нет, она не признает, что он был прав. Ей было всё равно, что после мытья она чувствовала себя лучше. Ей было всё равно, что даже мысли становились яснее после того, как она смывала с тела грязь прошедшего дня. Это не имело значения. Она не попадётся в его ловушку и не поверит, что её собственный народ ошибался.
Тролль не мог знать о её собственном теле больше, чем она сама.
Сев в постели, она уставилась на полог шатра, ожидая, когда войдёт Рагнар. Но свет, пробивавшийся сквозь него этим утром, выглядел немного иначе. Каким-то более ярким. Как будто он позволил ей поспать подольше.
Но это было невозможно. Вот уже три дня подряд он будил её, как только солнце показывалось над горизонтом. Майя только-только начала привыкать к этой изнурительной пытке и была готова забраться к нему на спину и держаться, пока руки не задрожат, а бёдра не заболят.
Ей следовало всё рассказать ему ещё несколько дней назад. Но чем дольше она тянула, прежде чем признаться, что даже не является принцессой, тем более вероятным казалось, что он убьёт её, как только она это сделает. Почему она так долго молчала? Просто казалось, что подходящий момент никак не наступал, или, что ещё хуже, она сознательно утаивала информацию, а не просто была такой размазнёй, у которой слова отказывались слетать с языка.
Чем дольше она смотрела на мерцающий свет, тем больше убеждалась, что день уже в разгаре. Он не пришёл за ней.
Слабый проблеск надежды расцвёл в её груди. Может быть, если повезёт, он решил, что она не стоит таких хлопот, и просто оставит её в лесу. На данном этапе она считала это предпочтительным. Она ничего не знала о том, как выжить в лесу в одиночку, но, возможно, она смогла бы разобраться.
И всё же ей следовало убедиться, что она одна. Нет смысла обнадёживать себя, если он вот-вот вломится сюда и снова начнёт на неё орать.
Майя скатилась с постели, вздыхая, когда её ноги коснулись земли и бёдра снова заныли. От одного только движения вся эта боль вспыхнула с новой, обжигающей силой. Прихрамывая и будучи одетой только в рубашку, которую он дал ей для сна, она осторожно отодвинула полог и зажмурилась от яркого солнечного света.
У костра перед шатром сидели четверо троллей. Одного она узнала, но его бы она узнала где угодно. Последние несколько дней она изучала каждую мурашку на его спине, пока прижималась к нему. Но остальных троих она совершенно не знала.
Сделав шаг ближе, она поняла, что это женщины. Женщины-тролли, которых она никак не ожидала увидеть так рано в своём путешествии.
Все они были стройнее своих сородичей-мужчин и меньше ростом. Но всё равно выглядели сильными, с широкими плечами и рельефными мышцами, которые отличали их от любой человеческой женщины, которую она когда-либо встречала. Было интересно наблюдать за ними и видеть, насколько они разные. У всех женщин были татуировки, а у некоторых – пирсинг в ушах, который позвякивал при движении.
Все они говорили на чёрном наречии. Майя всё ещё привыкала к этой мелодичной, ритмичной речи. Но теперь было не так странно её слышать, даже если она не понимала, о чём они говорят.
Рагнар оглянулся на неё через плечо и встал.
– Хорошо, ты здесь. Мы скоро прибудем к горе Троллькин. Они помогут тебе подготовиться.
– П-подготовиться? – запнулась она. Майя понятия не имела, что происходит.
Он что, уходит? Так и было. Он просто зашагал прочь, не оглядываясь. Оставив её здесь одну, перед тремя женщинами, которые смотрели на неё так, будто она должна была понимать, что происходит.
А на ней не было ничего, кроме поношенной рубашки.
Заправив прядь волос за ухо, она попыталась прочистить горло, но звук вышел скорее булькающим и сдавленным.
– Здравствуйте. Мне жаль, что он не представил меня, но меня зовут Майя. Рада встрече со всеми вами.
Женщины-тролли переглянулись, а затем снова посмотрели на неё. Это дало Майе несколько мгновений, чтобы впитать их различия. Их одежда была именно такой, какую, по мнению Майи, должна была носить она сама. Кожа, окрашенная в особый цвет и расшитая бисером по краям. Драгоценные камни и украшения ниспадали с их фигур. Кольца, множество ожерелий и браслеты, которые плясали на их руках и создавали лёгкую металлическую песню при движении.
Одна из них была значительно моложе и сланцево-серого цвета. Возможно, Майя смогла определить её возраст отчасти потому, что у неё было меньше татуировок. На её теле виднелось лишь несколько тёмных отметин. Завитки даже выглядели более свежими, чем у остальных. Менее выцветшими. А ещё на каждом её удлинённом ухе было только по два прокола.
Следующая женщина-тролль была немного старше, тёмно-синего цвета, хотя всё ещё выглядела молодой. Её уши были сплошь усеяны пирсингом, а всё тело, казалось, было татуировано с головы до ног. Большие чёрные пятна покрывали значительную часть её кожи, словно кто-то намеревался создать чёрные полосы, а не замысловатые узоры, которые Майя видела до сих пор.
Последняя женщина, однако, была пожилой, и морщины пересекали её зелёный окрас. Её волосы были почти белыми, как снег, и струились по плечам, словно пена. Её глаза выглядели уставшими, с лучиками морщинок по краям, которые собирались в складки, когда она перехватила взгляд Майи. Хотя она тоже была сильно татуирована, пирсинга у неё было больше, чем у любой из двух троллей, сидевших рядом с ней. Её отметины были потёртыми, как и её кожа тоже немного потускнела.
– Майя, – сказала старая женщина, вставая и прижимая руку к пояснице. – Приятно познакомиться. Нас выбрали, чтобы мы помогли тебе войти в роль тролльей жены. Хотя, судя по тому, что я слышала, ты почти не нуждаешься в наставлениях.
Майя нахмурилась.
– Мне нужна любая помощь, которую я могу получить. Честно говоря, я не знаю, что происходит.
Три женщины переглянулись. И тогда она поняла, что сказала что-то не то.
По всей видимости, принцесса должна была изучать, что значит быть тролльей женой. Возможно, они отправили королю инструкции, которые принцесса должна была прочесть. Были приготовления, которые принцесса должна была выполнить, а Майя оказалась в полном неведении.
Может, сказать им прямо сейчас? Момент казался не хуже любого другого. Эти женщины были не такими страшными, как тот тролль, который только что ушёл.
– Всё это – огромное недоразумение, – снова попыталась она. – Понимаете, я не должна быть здесь.
Тролли переглянулись, а затем на лице старой женщины расплылась мягкая улыбка.
– В самом деле. Но ни одна троллья жена не чувствует уверенности, когда приходит её время. Ты была обещана Рагнару Чтицей Костей. Следовательно, ты именно там, где и должна быть, принцесса.
– Но я не принцесса, – сказала она, отчаянно пытаясь подобрать нужные слова, чтобы пробиться сквозь стену своей тревоги.
Пожилая женщина протянула ей руку и подвела к двум остальным.
– Мы освежим твою память, дорогая. Мы научим тебя всему, что знаем сами. А пока позволь нам представиться. Я Хульда, троллья старуха.
Кто-кто? Майя открыла рот, чтобы задать ещё вопросы, но тут заговорила та, что выглядела её ровесницей.
– Я Инкери, троллья жена. Такая же, как и ты.
Затем махнула рукой самая младшая.
– Я Рота, троллья дева. Мы втроём представляем три стадии жизни тролля. Мы – дева, жена и старуха.
Она слышала о чём-то подобном, но об этом лишь шептались втайне. Её народ называл их ведьмами. Они искажали эльфийскую магию, которая текла в их крови, и использовали её для тёмного колдовства. По крайней мере, таковы были слухи. Впрочем, она знала многих людей, которые весьма охотно обращались к этим самым ведьмам за магией.
– Рада познакомиться со всеми вами, – снова сказала она, но замолчала, когда все они уставились на неё. Очевидно, она должна была сказать что-то ещё. Майя облизнула губы и, наконец, произнесла: – Я Майя… троллья жена?
Хульда хлопнула в свои морщинистые ладоши.
– Да! Эта учится быстро.
Затем они повели её через лагерь, и другие тролли бормотали благословения и приветствия, когда они проходили мимо. Если их не знала Хульда, то знали Инкери или Рота. Казалось, почти все тролли здесь были знакомы друг с другом. Что шло вразрез со всем, что она о них слышала. Тролли были одиночками, пока не объединялись для войны, и то только потому, что им нравилось совершать набеги на человеческие поселения.
Но здесь всё выглядело так, будто они все были тесно знакомы. И вскоре она поймала себя на том, что ей нравятся их колкости в адрес друг друга по пути. Инкери, безусловно, считала, что в этих новых серьгах она выглядит красивее. Для такой сгорбленной старушки у Хульды была удивительно прямая спина. Рота всё ещё выглядела такой юной с этими мягкими щёчками! Их поддразнивания расположили Майю к ним всем, словно она тоже была с ними знакома.
Глубокое чувство общности убаюкало её, подарив чувство покоя, пока она не поняла, что женщины увели её за собой в лес. Вскоре они вышли к ручью, и именно там её остановили.
Хульда подвела её к большому камню и усадила на него.
– Когда-то я была тролльей женой, и для меня большая честь стать той, кто примет тебя в наши ряды. Тролльи жёны держатся вместе. Мы – семья, даже в большей степени, чем мужья.
– Я не знаю, что всё это значит, – ответила она с лёгким смешком. – Простите. Мне кажется, вы ждёте, что я понимаю, что происходит.
Вспышка тёмных татуировок привлекла её внимание, когда самая младшая села рядом с ней. Рота схватила её за руку, и Майя уставилась на массивную сланцево-серую ладонь, сжимавшую её собственную. Рота плотно сомкнула свои когти вокруг её руки.
– Не волнуйся. Будет не так уж больно.
Кожа Майи похолодела от вспышки паники. Что значит «не так уж больно»?
– А почему вообще должно быть больно? – спросила она, прежде чем её взгляд метнулся к Инкери. Та достала из кармана длинную иглу. Она была длиной почти с палец Майи и толще любой иглы, которую она когда-либо видела. Солнечный свет на поляне скользнул по её краю, и чем больше Майя смотрела на неё, тем больше она казалась острой, как меч.
– Что вы собираетесь с этим делать? – спросила Майя, а затем поняла, что не может вырваться. Рота положила руку ей на спину, удерживая её на месте на камне.
– Долг тролльих жён – сделать тебе твои первые проколы, – ответила Хульда. – Мне приятно видеть, что раньше никто не пробивал твою кожу.
Они что, собираются воткнуть это ей в глаза? В чём вообще смысл? Возможно, именно сейчас она узнает, почему тролли считались такими жестокими.
– Пожалуйста, – прошептала она, крепко зажмурившись. – Не делайте этого.
Её сердце затрепетало в груди. Она чувствовала, как его ритм сбивается, а затем внезапно и вовсе исчезает. Она умрёт от того, что сердце разорвётся у неё в груди, задолго до того, как почувствует боль от того, что они намеревались сделать. Они заставят её страдать, она это чувствовала. Ей этого не пережить, она ни за что не…
Инкери схватила её за правое ухо.
– Сделай глубокий вдох, огневолосая. Всё не так страшно, как ты думаешь.
А затем игла проткнула мочку её уха. Сначала она почувствовала острый кончик, сильно давящий на кожу. Затем лёгкий щелчок, когда игла прошла насквозь, и жар укола, обжёгший плоть.
Она протяжно выдохнула, прошипев этот звук, словно это могло помочь унять жжение. А затем открыла глаза и посмотрела на Инкери, которая разглядывала свою работу.
– Думаю, вышло ровно по центру. Как считаешь?
Хульда наклонилась поближе, чтобы осмотреть прокол, прежде чем кивнуть.
– И почти нет крови. Отличная работа.
– А теперь следующий, – сказала Инкери. Но она не перешла к другому уху. Вместо этого она приставила иглу к более твёрдой части в верхней половине уха Майи.
– Подождите, – сказала она, пытаясь дотянуться до руки Инкери, но обнаружила, что Рота крепко её держит. – Там мне не нужно. Мочки достаточно.
– Троллья жена всегда получает свои первые четыре прокола после свадьбы. Сиди смирно.
Они быстро расправились с остальными тремя. После этого её уши горели, но всё было не так страшно, как она думала. Майя никогда в жизни ничего не прокалывала. Некоторые женщины прокалывали уши, но её отец не мог позволить себе купить серьги. Зачем ей дырки в ушах, которые всё равно просто зарастут?
Хульда достала симпатичные золотые колечки и осторожно вдела их в каждый из проколов, сделанных Инкери. В её прикосновениях сквозило благоговение, отчего Майя сидела очень тихо, чтобы не испортить этот момент.
– Первые украшения тролльей жене обычно дарит её муж, – произнесла Хульда. – Но твой не принёс пирсинг. Полагаю, он думал, что мы встретимся у нас дома. Но ничего страшного. Я догадалась захватить кое-что из своего.
– Это ваши? – спросила Майя, а затем подняла руку, чтобы коснуться их.
– Это кольца, которые мой муж подарил мне при нашей первой встрече. Он сказал мне, что только самая красивая троллиха в землях достойна их. – Хульда осмотрела каждое ухо, прежде чем взять лицо Майи в ладони. – Может, ты и не тролль, но на тебе они всё равно смотрятся чудесно.
По какой-то странной причине на глаза Майи навернулись слёзы. Она не хотела плакать перед этими женщинами, но не могла вспомнить, когда ей в последний раз говорили, что она чудесно выглядит. Её отцу было не до того. Никто из мужчин, приходивших к ним в дом, никогда не обращал на неё внимания. Их заботил только бизнес и деньги, которые они могли заработать. Возможно, её мать когда-то говорила ей, что она красивая, но Майя её совсем не помнила.
– Спасибо, – прошептала она.
– А теперь, уверена, ты чувствуешь себя глупо из-за того, что так сильно испугалась.
Её щёки загорелись так же сильно, как и уши.
– Немного.
Инкери усмехнулась, а Рота издала похожее на звон колокольчика хихиканье, которое заполнило поляну. Самая младшая из них произнесла:
– Можешь представить, как боялся Рагнар, когда ему делали пирсинг мужа? То, что ты сейчас перенесла, – ничто по сравнению с тем, что вытерпел он.
– Пирсинг мужа? – переспросила она.
Три тролльи жены умолкли. Все они переглянулись, а затем посмотрели на неё.
Хульда спросила первой:
– Ну да? Полагаю, ты почувствовала их, даже если не видела.
– Я не… – Майя не знала, как сказать, что она даже не видела своего мужа эти несколько дней, кроме как вися на нём. – Это было в ушах? Не похоже, чтобы это было хуже, чем сейчас.
Громкое фырканье вырвалось изо рта Инкери.
– Блядь, нет. Это уморительно. Глупышка, мы имели в виду те, что на его члене.
Снова тишина. Майя слышала лишь щебетание птиц в деревьях вокруг и слабый шелест ветра в листве. Все три троллихи выжидающе смотрели на неё, как будто она должна была рассмеяться или признаться, что с её стороны это была грандиозная шутка. Но она понятия не имела, о чём они говорят.
– Вы сказали, пирсинг на его члене? – переспросила она, хотя последнее слово едва смогла выдавить из себя.
Лицо Инкери побледнело.
– Ох, ты не…
– О боже, – произнесла Хульда, прикрыв рот рукой.
Только Рота с её совершенно нелепым характером расхохоталась и выкрикнула:
– Она ещё не видела его член!
Лес пришёл в движение, когда громкий звук вспугнул птиц с окрестных деревьев. А Майя всё это время не могла перестать задаваться вопросом, как вообще может выглядеть проколотый член.
Из неё тоже вырвался тихий смешок, потом смех стал продолжительнее, и вскоре они уже все держались друг за друга, хохоча так, что по щекам текли слёзы.
– Мне правда очень жаль, – выдавила Инкери. – Я просто подумала, что после четырёх дней брака ты хотя бы видела эту чёртову штуковину.
– Не видела! – сказала Майя, снова рассмеявшись. – Но какой вообще пирсинг можно сделать на члене?
Хульда собрала их всех, заставив молодых женщин встать, а затем подтолкнула их вперёд.
– А ну-ка все живо обратно в лагерь. Мы не будем отвечать на этот вопрос, огневолосая. Это вопрос к твоему мужу.
И как же это было досадно, ведь Майя вышла замуж за тролля, которому до неё не было почти никакого дела. Вопросы? Он не ответит ни на один из них. И уж тем более она не станет расспрашивать его о его члене.
Глава десятая
РАГНАР
Этот день настал. Последний день, когда у него ещё был шанс выпутаться из всего этого. Они подбирались всё ближе и ближе к кровавой ведьме, той, что заглянет в их будущее и принесёт им вести о детях. Она сплетёт их магию воедино, и это свяжет их до скончания времён. Всё, что ему нужно было сделать – это добраться до этого момента, и тогда, возможно, он получит ответы на все свои вопросы.
Он успешно избегал своего человека уже несколько дней. Почти неделя пути, а он спал в шатре Гуннара. Другие тролли начинали задаваться вопросом, почему его пара так недостойна их целителя, но он никогда не обращал внимания на сплетни.
Чем дольше он сможет держать себя в руках и держаться от неё подальше, тем лучше. Рагнар даже почти не смотрел на неё, когда останавливался перед их шатром, чтобы забрать её и бежать. Неважно, как она выглядела. Теперь даже неважно, была ли она чистой. Всё, о чём он мог думать – это то, что если он сможет продержаться до встречи с кровавой ведьмой, всё станет проще.
Он не хотел узнавать её. Чем меньше он её знал, тем легче ему будет её отпустить.
Он так долго отвергал её. Кровавая ведьма поймёт. Она почувствует, что они не пара и что их дети будут страдать из-за этого.
Остановившись перед их шатром, он глубоко вздохнул и взял себя в руки. Всего один день наедине с ней. Один день, когда он не сможет отвлечься разговорами с другими троллями или притворяясь запыхавшимся во время бега. С этим легко справиться.
Но тут Майя вышла из шатра, словно знала, что он ждёт, и весь воздух разом покинул его лёгкие.
Пирсинг в её ушах. Он знал, что они это сделали, но не ожидал, что она будет так прекрасна с ним. Золото смотрелось на её коже лучше, чем всё, что он мог бы выбрать для тролльей жены. Колечки были изящными, из тонкой проволоки, не настолько броскими, чтобы первыми бросаться в глаза, но всё же очаровательными. Когда она двигалась, её рыжие волосы путались вокруг них, оставляя крошечные золотые искорки в прядях.
У него внезапно возникло видение того, что он мог бы для неё сделать. Золотые заколки для её волос. Он бы заплёл их в сложные узоры, а затем закрепил бы косы золотыми наконечниками. Она была женщиной, созданной для золота. Возможно, он также инкрустировал бы ожерелье рубинами, потому что они так красиво смотрелись бы на этой изящной шее, подпрыгивая в такт её пульсу.
А затем он нахмурился, одёргивая собственные мысли. Он вообще не будет её ничем украшать. Она – человек, а он не хотел человека в качестве тролльей жены. Никогда не хотел. И он не отступит сейчас только потому, что она ни разу не пожаловалась за время этого путешествия.
– Идём, – сказал он, протягивая ей руку. – Сегодня мы идём к кровавой ведьме.
– Кто это?
Он лишь нетерпеливо дёрнул рукой в её сторону, ожидая, когда она обовьёт руки вокруг его шеи и они смогут отправиться в путь. Обычно она быстро подчинялась его приказам, но в этот раз не стала. Вместо этого она отстранилась от его руки и обхватила себя за плечи.
– Я бы предпочла пойти пешком, если это недалеко, – сказала она.
Она не смотрела ему в глаза, когда говорила это, но это был первый раз, когда она вообще его о чём-то просила. Прогресс. Он хотел, чтобы она говорила ему, когда ей что-то нужно, даже если он не собирался её оставлять. Он не должен был.
Но он всё равно поймал себя на том, что кивает.
– Мы можем пойти пешком.
Нет, он не хотел идти пешком! Он не хотел давать ей возможность начать с ним разговаривать, потому что это было самое последнее, что ему следовало делать. Она – враг. Существо с ужасающими способностями нанести больший урон, чем он мог себе представить. Она и её народ были монстрами в этом царстве, а не его.
И всё же он шёл с ней. Он увёл её из лагеря, пока они не остались одни. Только звук их шагов раздавался в лесу, пока они удалялись от остальных. Товарищеское молчание его вполне устраивало. Оно не заставило бы его передумать, но тут она заговорила, и он просто… слушал.
– В детстве лес всегда пугал меня. Люди рассказывали истории о всяких ужасах, скрывающихся в темноте, и о том, какой страшной смертью мы умрём, если зайдём за линию деревьев. – Он наблюдал, как она прижимает пальцы к коре старого дерева, опираясь на неё, чтобы перебраться через поваленное бревно. – Но теперь я не думаю, что лес такой уж страшный.
– В этих лесах водятся опасные твари. Лютоволки, каменные медведи, даже Ткачи, похожие на огромных пауков, но умеющие говорить. – Рагнар пожал плечами. – Те истории, скорее всего, рассказывали, чтобы обезопасить тебя.
– Полагаю, что так. Но я хотела поблагодарить тебя за то, что дал мне возможность узнать, что здесь не всё так плохо. Думаю, моя жизнь стала лучше от осознания того, что не всё в этих лесах наводит ужас.
Он ненавидел себя за то, что ему нравилось то, что она говорила. Именно Рагнар показал ей, что в этом мире есть нечто большее, чем то, что она видела своими человеческими глазами. Именно он подарил ей красоту леса.
Чёрт возьми, у него были здесь другие дела. Например, держаться от неё подальше, чтобы кровавая ведьма изменила её мнение.
Он велел себе сказать что-нибудь, что угодно, что разозлило бы её на него. Были слова, которые могли пролететь между ними и удержать её на расстоянии вытянутой руки. Это всё, что требовалось. Одно-единственное предложение, которое наполнило бы её яростью или страхом перед ним.
– Кровавая ведьма может определить, если мы несовместимы, – сказал он, прочищая горло от абсолютной неправильности произносимого. – Она – последнее испытание перед тем, как ты станешь моей связанной парой.
Майя пошатнулась. Он схватил её за локоть, уверенный, что она споткнулась. Но там, похоже, не было ничего, обо что она могла бы зацепиться ногой.
Она быстро заикаясь проговорила:
– Что значит, последнее испытание?
– Мы должны встретиться со многими провидцами, прежде чем сможем по-настоящему стать парой.
– Но мы же женаты?
Он не понимал, почему это должно было так сильно её удивить.
– По вашим человеческим обычаям – да. Мы женаты.
Её рот открывался и закрывался, пару мгновений имитируя рыбу, прежде чем она ахнула:
– Но мы же произнесли клятвы перед священником. Ничто не может этого изменить.
– В человеческом королевстве мы женаты. В моём – ещё нет. – Он отпустил её и стряхнул ощущение её прикосновения со своей руки. Сколько бы раз он ни прикасался к ней, она оставалась на его коже. Всё горело там, где он к ней прикасался. Это обжигающее ощущение отвлекало.
Он пошёл дальше, прислушиваясь к тому, как она последовала за ним спустя некоторое время. Он знал, что ей потребуется время, чтобы что-то сказать, поэтому позволил себе насладиться солнечным днём в лесу. Рагнар сосредоточился на красоте листьев, на том, как прекрасно поют птицы, но потом этого стало слишком много.
Наконец он обернулся, скрестил руки на своей бочкообразной груди и задал вопрос, который мучил его уже целую вечность.
– Почему ты со мной не споришь?
Она замерла, как олень перед охотником. Её глаза расширились, конечности напряглись, словно она готовилась бежать, но она не сдвинулась с места. Она стояла там и спросила:
– А ты хочешь, чтобы я с тобой спорила?
Он разочарованно выдохнул.
– Я хочу, чтобы ты говорила то, что думаешь. Мне не нравится, что ты скромничаешь и притворяешься какой-то слабой букашкой. В тебе есть огонь. Борьба. Это живёт во всём, как в древних драконах, дышащих пламенем. Ты сдерживаешь себя, и я не понимаю почему.
Она тяжело сглотнула, её кадык дёрнулся от эмоций.
– Большинство людей не хотят драться.
– А тролльи жёны – хотят. Ты бесчестишь меня тем, что не высказываешь своё мнение.
Он наблюдал, как она моргнула, а затем сжалась. Но она не просто сгорбилась, как обычно. Вместо этого она глубоко вздохнула и посмотрела ему прямо в глаза.
– Когда я росла, мне говорили, что звук женского голоса действует на нервы мужчинам. Моё мнение не имело значения. Мои знания по любому предмету тоже не имели значения. Я должна была молчать, быть на виду, но не быть услышанной. Так меня воспитали.
В этом был смысл. Но что не имело смысла, так это почему она всё ещё цеплялась за эти ошибочные учения.
– Ты свободна от подобных ожиданий. Теперь ты троллья жена. Веди себя соответственно.
Он повернулся, чтобы уйти, полагая, что разговор окончен, но тут услышал её горький смешок. Он снова обернулся, удивлённо приподняв бровь.
Майя стояла на поляне, вскинув руки, словно в шоке.
– И ты думаешь, этого достаточно? Ты просто говоришь, что мне больше не нужно быть такой, и целая жизнь дисциплины исчезнет?
– Да. Я дал тебе разрешение отпустить эти воспоминания.
– Это так не работает! – Это было самое громкое, что он от неё слышал.
Глаза Майи расширились, когда она осознала собственную громкость. Но именно этого он и добивался. Именно этот человек, как он думал, мог жить внутри неё. Это была та самая женщина, чьи глаза сверкали от ярости на их свадьбе.
Он сделал к ней шаг, всё внутри него настаивало на том, чтобы он давил дальше.
– По мне, так звучит, будто ты сама цепляешься за эти старые идеалы. Что это ты хочешь быть тихой и кроткой.
– Это не так! Я не такая.
– Кого ты пытаешься обмануть? С самого первого мгновения нашей встречи ты была молчалива. Тихая. Пряталась в тенях, как мышь, вздрагивая от каждого громкого звука. Ты совершенно не похожа на троллью жену.
Он видел, как краска заливает основание её шеи, медленно поднимаясь по горлу, пока мощные эмоции проникали через её тело. И всё же её голос был лишь слегка повышен, когда она ответила:
– Я ни за что не цепляюсь, тролль! Я всю жизнь жила в определённых обстоятельствах, которые обеспечивали мою безопасность. Я установила свои собственные правила, и они привели меня туда, где я сейчас.
– Эти правила связывают тебя. Ты сама создала свои цепи и свою тюрьму. Это глупая человеческая природа, и именно поэтому ты никогда не будешь достойной. – Он подходил всё ближе к ней, достаточно близко, чтобы коснуться, если поднимет руку.
Она сердито посмотрела на него снизу вверх.
– Это не тюрьма, если она оберегает меня!
– Тюрьма – это четыре стены, из которых ты не позволяешь себе выйти. Ты смотришь на мир за их пределами и хочешь жить в нём. Ты сама мне это сказала. Лес пугал тебя? Кажется, тебя пугает всё, огневолосая.
– Не называй меня так.
Он изогнул бровь, делая всё только хуже.
– Я буду называть тебя как захочу. Человеческое отродье. Слабая женщина. Огневолосая. Троллья жена – я буду называть тебя как захочу, потому что ты не сопротивляешься.
– Хватит. – Теперь эта краска достигла её лица. Помидорно-красные щёки сливались с её волосами. Будь она троллем, она бы уже ударила его.
– Этого никогда не будет достаточно. Я буду мучить тебя всю оставшуюся жизнь, потому что в тебе нет ни единой косточки, достойной меня.
И тогда она взорвалась.
Она ударила его в грудь обеими руками и толкнула с удивительной силой. От ярости она даже заставила его сделать целый шаг назад.
– Достойной тебя? Я ничего не знаю об этом мире, в который ты меня притащил. Я вообще не должна здесь быть! Ты меня не слушаешь, ты ничего не делаешь правильно, если верить другим троллям, с которыми я говорила! – кипела она от гнева. – Ты одеваешь меня в лохмотья, и кто-то другой должен был проколоть мне уши и дать украшения от своего мужа! Ничто в тебе не вызывает у меня желания быть достойной твоего внимания. Ты отнял время у нас обоих, и я молю всех богов на небесах, кто может меня услышать, что кровавая ведьма признает нас несовместимыми, ты настоящий зверь!
Рагнар уставился на неё, наблюдая, как её грудь вздымается и опускается от мощи ярости, пульсирующей в её венах. Она свирепо смотрела на него, ярко-красная и разъярённая. Её ноздри раздувались, а глаза были такими зелёными, что, клянусь, он мог видеть в них лес. Её руки сжались в кулаки, возможно, готовые ударить его, если он хоть немного надавит.
