Текст книги "Тьма, такая сладкая (ЛП)"
Автор книги: Эмма Хамм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)
Глава двадцать третья
МАЙЯ
Майя проснулась от стука в дверь. Это было глупо, потому что сегодня у неё не было клиентов. Она и не могла вспомнить, когда в последний раз к ней кто-то приходил за цветочной композицией. Почему? Спросонья она не была до конца уверена. Возможно, это как-то связано с тем, что её отец совершенно не умел вести бухгалтерию. Слишком со многих людей дважды брали плату за цветы, и в конце концов они просто нашли кого-то другого для составления композиций. Ей действительно нужно поговорить об этом с отцом.
Выбравшись из постели, она моргала так медленно, что казалось, будто она идёт по коридору с закрытыми глазами. Сегодня нужно было сходить на рынок. Что-то в голове подсказывало, что в доме нет еды, а она не отказалась бы что-нибудь испечь сегодня. Отец обожал свежеиспечённый хлеб с маслом. Может быть, он будет в лучшем настроении, если проснётся сегодня утром от этого запаха.
Сглотнув сухость во рту, от которой язык казался немного неповоротливым, она подошла к входной двери и распахнула её.
И уставилась в лицо женщины-тролля. Чего не могло быть, потому что в её городе не было никаких троллей.
Пока она, наконец, не проснулась окончательно и не вспомнила всё, что произошло. Это действительно был тролль. Потому что в этом городе было много троллей. Потому что она больше не в человеческом королевстве в окружении себе подобных, а окружена троллями.
Волна тревоги пробежала от макушки до кончиков пальцев ног, из-за чего её лицо наверняка стало ярко-красным. Как же её звали?
– Инкери, – сказала троллиха. Её тёмно-синяя кожа казалась почти волшебной в свете блуждающих огоньков. – Уверена, ты помнишь меня по нашему путешествию сюда, но с тех пор произошло так много всего, а забыть тех, кого встретил, очень легко, когда тебя представили такому количеству троллей.
– Мне так жаль, – выпалила Майя, а затем распахнула дверь ещё шире. – Я тебя помню, конечно. Просто я только что проснулась и, честно говоря, не совсем понимаю, что происходит.
– Это была очень долгая ночь для всех нас.
И тут всё разом вернулось, объясняя, почему она была такой уставшей и побитой. Каждая мышца в теле ныла так, словно она бежала много часов подряд, что, по правде говоря, так и было. Какая идиотка! Как она могла всё это забыть?
Подавшись вперёд, она схватила Инкери за руку и крепко сжала.
– Ты в порядке? Это первое, о чём мне следовало спросить. Мне так жаль. Не знаю, что происходит с моей головой.
– Скорее всего, это магическое истощение, – сказала Инкери с тихим смешком. – Удивлена, что Рагнар не предупредил тебя: использование такого количества магии за раз приведёт к этому. Из-за этого трудно вспомнить что-то, но ещё труднее – проснуться. Твои магические резервы должны будут восстановиться, прежде чем тебе станет лучше. У тебя было совсем мало магии, и он, очевидно, ожидал, что ты отдашь её всю.
Ну, это не слишком успокаивало.
– Он не просил отдавать всё. Я сама предложила.
– Конечно, предложила. Ты хочешь вписаться сюда. Это твой новый дом, а ты пробыла здесь всего пару дней, прежде чем на нас всех напали, и теперь ты живёшь в королевстве, где ничего не имеет смысла. У тебя нет близких друзей или связей, кроме мужа, которого ты не хотела. – Взгляд Инкери скользнул по обломкам в комнате, по камням в углу, но по крайней мере, пыли было не так много, как могло бы быть. – Я всё правильно подытожила?
Всё так, но…
– Ты говоришь как дворянка, – запнулась Майя. – Я не знала, что тролли настолько красноречивы.
– Я обучалась вместе с принцами и принцессами троллей. Моя мать думала, что я выйду замуж за одного из них, но, как видишь, этого не произошло. – Синекожая троллиха оглядела её с ног до головы. – Я смотрю, он ещё не одел тебя подобающим образом.
Майя опустила взгляд на рубашку, которую он дал ей несколько дней назад. Это не было платьем, это уж точно. Но она и не бегала регулярно по улицам. Рагнар просто продолжал давать ей рубашки, а она стирала их в ванне, когда в этом была необходимость.
– Я думаю, просто не было времени.
Взгляд Инкери метнулся к пирсингу в её ушах.
– Ну, по крайней мере, он заменил те позорные серьги. У Хульды были благие намерения, но это было оскорблением его чести. Пойдём со мной, троллья жена. Мы приведём тебя в порядок и позаботимся о том, чтобы ты вписалась сюда лучше, чем явно намеревался твой муж.
Майя оглядела комнату, не уверенная, что ей следует делать. Идти за этой троллихой, которую она толком не знала? Или остаться здесь и ждать Рагнара, который был…
– Ты знаешь, где Рагнар? – спросила она, нахмурив брови в замешательстве.
– Отряд отправили выяснить причину страха нашей горы. Уверена, довольно скоро они вернутся с ответами для нас. Но этого времени мне хватит, чтобы достать тебе новую одежду и наполнить твой живот едой, в чём ты отчаянно нуждаешься.
Еда – это звучало отлично. При этой мысли её живот громко заурчал. Она не помнила, когда в последний раз ела что-то, кроме походного пайка и пары кусков хлеба, найденных на кухне. Рагнар не особо заботился о запасах, и она ела то, что могла, но… настоящая еда? Горячая еда, не из шкафа, неизвестно сколько там пролежавшая?
Прикусив губу, она кивнула и последовала за другой женщиной к входной двери.
– Я не знаю, как её запереть, – сказала Майя, выйдя на улицу.
– В этом нет нужды.
– Ох. – Дома ей пришлось бы это сделать. Нашлось бы немало людей, готовых забрести в незапертый дом и унести всё, что можно унести. Но здесь, очевидно, тролли так не делали.
Они прошли по улице всего несколько шагов, прежде чем Инкери заговорила.
– Уверена, ты и сама видишь, что здесь всё не так, как в человеческом королевстве.
– Это было бы трудно не заметить, – ответила Майя с тихим смешком.
– Тебе бы не помешало забыть все известные тебе правила и все несправедливости, с которыми ты сталкивалась. Люди по своей сути жадные и жестокие. Они берут всё, что пожелают. Разрывают отношения из-за пустяковых ссор. Они безвольные создания, не имеющие права на ту власть, которой уже обладают.
Слова немного задели. Майя очень старалась увидеть всё глазами троллей, но не могла. Тихо, когда они завернули за угол и начали подниматься на небольшой холм, она сказала:
– Но я же человек.
Инкери остановилась так резко, что Майя едва не врезалась ей в спину. Ей пришлось отступить в сторону, и она чуть не упала в кусты, просто пытаясь не налететь на троллиху, которая стояла так неподвижно, будто не дышала.
Что она сказала? Напоминание о том, что она человек? Но она ведь не могла скрыть, откуда родом. Быть человеком в этом королевстве казалось сродни произнесению грязного ругательства. Словно этого нельзя было говорить в смешанной компании, потому что от одной мысли о людях у троллей мурашки бежали по коже. Но это была правда.
Инкери повернула голову, окинув её внезапным взглядом отвращения.
– Тебе бы лучше никогда больше этого не говорить.
Злоба в её тоне заставила все волоски на теле Майи встать дыбом.
– Прости, если я сказала что-то не то, но… Я человек. Трудно не говорить об этом, когда это правда.
– Ты больше не человек. Ты троллья жена, – выплюнула Инкери. – Мы – женщины, управляющие этим королевством. Мы – пульсирующее, кровавое сердце Тролльвеггена. Каждый наш шаг, каждое наше слово питает нашу родину. Наши мужчины – ничто без нас. Эта гора – ничто без нас. Мы бы никогда добровольно не позволили человеку ступить на эти священные земли. Ты – троллья жена. Ты произнесла слова и приняла их как свои. Никогда больше не говори, что ты человек. Ты меня поняла?
Слова обрушились на Майю. Она не знала, что и думать. Потому что да, она была женой тролля, но это не определяло её сущность. И без Рагнара она оставалась самой собой, и это было важно понимать.
Инкери снова зашагала вперёд, и Майя решила, что у неё нет иного выбора, кроме как последовать за ней. Но теперь она не была уверена, куда они идут. Она не хотела становиться частью этого довольно сектантского опыта, где статус тролльей жены ставился превыше всего.
Листья хрустели под её ногами. Ветерок играл с её волосами. Казалось, сама гора пыталась успокоить нервы, бурлившие в животе, но ничто не могло избавиться от чувства неправильности, посеянного словами Инкери. Она не принадлежала ни одному мужчине и никогда не будет принадлежать.
Когда Инкери свернула на очередную лесную тропинку, Майя не смогла сдержаться.
– Я не хочу быть мужской собственностью. Дома я отказывалась от каждого предложения руки и сердца, чтобы сохранить дело отца за собой. Ты говоришь о статусе тролльей жены как о даре, но если этот дар исходит только из рук мужчины, то он мне не нужен.
Инкери покачала головой.
– Ты не поняла моих слов, огневолосая. Не он обладает всей властью в ваших отношениях. Ею обладаешь ты.
Рукой троллиха отмахнула занавес из листьев, свисающий с ветки дерева, и открыла вид на поляну за ним. Она была заполнена женщинами-троллями, усеивающими ландшафт, словно яркие цветы на лугу. При них было бесчисленное множество вещей. Ткацкий станок, вырезанный из дерева в дальнем правом углу – словно само растение вырастило его так, чтобы троллихе было удобно работать, сидя на траве. Другие женщины сидели за столом, каждая из них кропотливо вставляла драгоценные камни в сложные металлические кольца. Третьи нашёптывали заклинания в украшения, броню и оружие.
Через центр поляны протекал небольшой ручей. Четыре женщины стояли в спокойной воде, подоткнув юбки за пояса, и медленно водили руками влево-вправо. Пока Майя смотрела, между ними поднялся небольшой шар воды и затанцевал в воздухе в такт их движениям.
Воздух потрескивал от энергии. Она чувствовала, как он играет кончиками её волос и внезапно начинает звенеть в пирсинге в ушах. Словно весь мир наполнился силой и энергией от одного её появления на поляне. Или, возможно, всё это было здесь с самого начала, и вся эта магия просто ждала её прибытия.
– Троллья жена не привязана к своему мужу, – сказала Инкери. – Ты взяла свои человеческие идеалы и принесла их сюда. Вот почему мы не рады твоему народу. Ты слышишь мои слова и думаешь, что я собираюсь привязать тебя к нему. Но этапы жизни троллей иные. Троллья дева слышит песню горы. Она хочет присоединиться к нам на этой поляне, но она ещё не доказала, что достойна древней основы нашего мира.
Инкери протянула Майе руку, и та без колебаний вложила свои пальцы в гораздо бóльшую ладонь. Она позволила троллихе повести её к женщинам в воде, словно в трансе.
– Троллья жена знает, каково это – когда твоя магия связана с другим. Питаться жизненной эссенцией другого, что означает, что мы также можем распространять её по всей горе. Мы называем её Моудир, мать всех нас. Она – гора, которая питает нашу магию, и та, кто учит нас, как использовать наши силы и делать их мощнее. Не имеет значения, дал ли нам эту силу наш муж или нет. Он может умереть, а гора по-прежнему будет утешать нас.
Инкери указала в сторону, где Майя узнала Хульду среди группы пожилых женщин. Все троллихи в том углу ткали, некоторые из них шили из потрясающих тканей с драгоценными камнями великолепные платья.
– Тролльи старухи собрали всю магию, какую только могли, в этом месте. У большинства из них уже нет мужей, но мы не забыли о старухах. Они всё ещё здесь. У них по-прежнему есть доступ ко всей магии земли, но они также играют важнейшую роль в обучении всех нас тому, что узнали сами. Благодаря этому нам не приходится учиться на своих ошибках так же тяжело, как пришлось им.
– Значит, когда вы называете меня тролльей женой… – Она не знала, как закончить вопрос. Кроме того, что обвинение, которое она высказала, всё ещё крепко сидело в её голове.
– Когда я называю тебя тролльей женой, я имею в виду жену горы. Мы имеем в виду мать магии, которая будет здесь расти, учиться и развиваться. Мы имеем в виду тролля. – Инкери резко обрубила последнее слово, жёстко и вложив в него столько эмоций. – Ты больше не человек, раз уж ты здесь, с нами. Ты троллья жена. Ты одна из нас, Майя.
И это был первый раз, когда она почувствовала себя здесь по-настоящему желанной. Словно она была на своём месте среди троллей, а не просто кем-то, кому здесь некомфортно. И пусть её окружали тролли с бесчисленными цветами кожи, узорами и пирсингом. Тролли, которые должны были приводить её в ужас, но впервые в жизни ей позволили быть собой и любить её за это.
– Не уверена, что до конца понимаю, – сказала она, посмотрев на воду под ногами, а затем на женщин, практиковавших магию. – Но мне бы хотелось.
– Большего мы и просить не можем, – ответила Инкери. Она положила руку ей на спину и повела к пожилым троллихам, которые все вместе трудились над множеством предметов одежды. – Пойдём со мной. Мы подберём тебе одежду без дыр, которая будет сидеть на тебе гораздо лучше, чем этот мешок, который он на тебя нацепил.
– А что, если он не захочет, чтобы я носила вашу одежду? – Это было то, о чём она беспокоилась. Рагнар очень ясно дал понять тогда, что она не интересует его как жена. И, честно говоря, они были так мало знакомы, что трудно было поверить, будто он изменил своё решение.
Инкери изогнула тёмную бровь.
– Тогда пусть сгниёт. Он смешал свою кровь с твоей, а это значит, что ты наша в той же мере, что и его. А мы заботимся о своих.
Глава двадцать четвертая
РАГНАР
Рагнар вернулся домой, сплошь покрытый кровью сородичей Майи и окрылённый чувством мести. Он заставил их страдать. Он наблюдал, как бесчисленное множество мужчин-людей умоляли его о пощаде, и не пощадил никого. Он позаботился о том, чтобы нанести им такие раны, от которых они уже никогда не оправятся. Раны, которые заставят их умирать днями или неделями, прежде чем они, наконец, вдоволь настрадаются за то, что сотворили с его народом.
И всё равно казалось, что этого недостаточно. Он хотел стереть их грязный след с самого лица своего королевства. Тролли заслуживали того, чтобы жить под солнцем без страха, если они того желали. Они заслуживали гораздо большего, чем сидеть взаперти в горе, зная, что люди нашли способ пробраться внутрь.
Боевой отряд стоял перед своим королём, преклонив колени во время доклада о том, что они видели. И когда всё закончилось, король велел им подняться.
Он устал. Рагнар почувствовал изнеможение старого тролля задолго до того, как посмотрел на него и увидел мешки под глазами. В какой-то момент их доклада король Эгиль снял свою корону. Она свисала с его пальцев – самый красноречивый символ поражения, который он когда-либо видел.
– Значит, люди теперь знают, как найти наши тропы. – Король тяжело, с сожалением вздохнул. – Это усложняет дело.
Гуннар поднялся первым, ударив кулаком себя в грудь.
– Я с радостью организую первый дозор, мой король. Мои воины позаботятся о том, чтобы ни один человек больше не смог разрушить наши дороги в этот священный дом.
– То, о чём ты просишь, достойно чести, но у нас не хватит троллей, чтобы охранять каждый вход, и уж точно не хватит сил, чтобы остановить людей, если они попытаются напасть снова. Мы выставим разведчиков, чтобы знать, на какие входы они нацелились, и только.
Этих слов было недостаточно, чтобы удовлетворить боевой отряд. С них всех капала кровь. Рагнар видел, как её засохшие, запёкшиеся хлопья осыпались на каменный пол там, где они стояли. Они уничтожили всех, кто посмел сунуться, но всегда найдутся другие.
Но затем король продолжил, и Рагнар осознал мудрость этого решения.
– Мы лучше спрячем входы, но сначала я должен знать, о каких из них известно людям. Именно их мы позволим им разрушить. Пусть обрушивают входы, а ещё лучше – мы сделаем это сами, чтобы процесс был контролируемым и больше никто не пострадал. Я не хочу, чтобы хоть один человек знал, как попасть в Тролльвегген.
Гуннар кивнул.
– Я могу отправить разведчиков подслушать разговоры людей. Мы быстро снова окажемся в подвалах их казарм. В прошлый раз им понадобилось две недели, чтобы понять, что мы прорыли туда туннель.
– Будьте осторожны. Очевидно, у их короля есть планы. После предательства с дочерью я склонен верить, что их король хотел сделать из всей этой свадьбы послание. – Глаза короля Эгиля потемнели, и по коже Рагнара побежали мурашки от ощущения магии, которая скатывалась с тела короля на пол, словно туман. – Он узнает, насколько безрассудным был этот поступок.
Все тролли издали синхронное рычание, эхом разнёсшееся по залу, а затем их отпустили. Рагнар ничего не мог сделать. Он хотел уничтожить весь этот проклятый мир из-за того, что натворили люди, и знал, что другие тролли в отряде чувствуют то же самое. К сожалению, им оставалось только ждать.
Он направился к своему дому, остановившись лишь тогда, когда его окликнул Гуннар.
– Брат!
Рагнар обернулся и подождал, пока брат догонит его.
– Будь с ней помягче, – сказал Гуннар, и в его глазах читалось беспокойство. Поначалу Рагнар его не распознал, но теперь отчётливо видел страх. Словно брат боялся, что он сорвёт эти эмоции на своей жене.
– Я всегда с ней мягок, – ответил он с тихим вздохом. – Трудно быть иным, когда она такая хрупкая.
Ему даже в голову не приходило выплеснуть часть этого гнева на неё. Майя доказала, что достойна его, но было тревожно, что его брат опасался того, что он может сделать с этим хрупким созданием. Очевидно, она произвела впечатление на Гуннара. Но, видимо, где-то Рагнар всё же дал брату повод для беспокойства.
Возможно, отчасти это было связано со свадьбой. Возможно, из-за того, что первое, что он сказал своей невесте, было то, что он никогда не станет её мужем. А теперь он возвращается к ней, весь в крови своих врагов, которые были её народом.
Ему предстояло многое объяснить, а возможно, и самому немного исцелиться. Он побрёл к дому, твёрдо зная, что ему придётся рассказать ей о том, что произошло. Если он этого не сделает, рано или поздно расскажет кто-то другой.
До этого момента Майя видела в нём только целителя. Он боялся, что какая-то её часть считает, будто это всё, на что он способен. Иметь дело с тем, кто не принимает активного участия в сражениях, вероятно, было для неё проще, пока она пыталась смириться с тем, что собирались сделать тролли. Назревала война. И он не был таким глупцом, чтобы думать, будто это её не коснётся.
Перед тем как пойти домой, он заглянул в общественные купальни. По крайней мере, он мог появиться на пороге их дома не перемазанным кровью. Пока он смывал с кожи смерти её сородичей, он пытался придумать, что ей сказать.
Возможно, ему следовало начать с чего-то вроде того, что он не хочет причинять ей боль. Было бы не лишним заявить, что он не заинтересован в том, чтобы усложнять ей жизнь или срывать на ней свои чувства, как того боялся Гуннар. Тогда она поймёт, что он говорит серьёзно. Он всё ещё видел в ней человека, но не такого, как…
Нет, это неправильно. Он даже не мог сказать, что она не такая, как остальные, потому что она была такой. Он знал это. В каждом виде были как хорошие, так и плохие представители, начиная от эльфов и заканчивая троллями и людьми. Нужно быть глупцом, чтобы не признавать этого, и она тоже должна была это понимать.
Он не мог сказать, что вообще не видит в ней человека. Она им была. И дело не в том, что она отличалась от всех остальных. Он знал, что существует бесчисленное множество хороших людей. Они просто должны были существовать.
Так что бы он сказал?
Ему было стыдно от того, как долго он смывал кровь со своей кожи, пытаясь подобрать правильные слова. Но к тому времени, как он оказался перед собственным домом, язык всё ещё не слушался его. Ни один вариант не делал то, что он совершил, правильным, но ни один и не говорил о том, что он ошибся.
С шумом выдохнув, он просто открыл дверь и вошёл. Меньшее, что он мог сделать, – это войти внутрь и высказать то, что было на душе. Он расскажет ей правду, а там посмотрит, что она на это ответит. Если она захочет кричать на него, швыряться вещами, вопить и бушевать, а затем умолять отпустить её домой, он всё это вытерпит. Она заслужила это.
Он вошёл в гостиную и в замешательстве нахмурил брови. Он ожидал увидеть здесь гораздо больше обломков, учитывая, в каком состоянии комната была вчера. Но там, где он видел мелкие камни в углу и сломанную мебель, сейчас гостиная была почти приведена в порядок. Обломки его дивана исчезли, а камни были убраны. Даже ковёр выбили от пыли и осколков, которые цеплялись за толстое плетение.
Лязгающий звук на кухне привлёк его внимание. Он не ожидал, что она будет готовить, когда вокруг полно других троллей, которым нравится стряпать и которые с радостью обменяют свои услуги на готовку. По крайней мере, тогда ему не пришлось бы этого делать.
Он шагнул в дверной проём и замер от представшего перед ним зрелища.
На ней был традиционный наряд троллей, хотя и скромный по меркам его народа. Платье было сшито так, чтобы напоминать чешую дракона. Присборенная зелёная ткань образовывала треугольники вверх и вниз по затянутому лифу, а затем переходила в юбку, облегавшую её широкие бёдра и крепкие ягодицы. Её руки были обнажены, россыпь веснушек покрывала поцелованную солнцем кожу, которая только сейчас начинала терять свою красноту и приобретать бронзовый загар. Волосы были зачёсаны назад, и длинный хвост на макушке раскачивался в такт её движениям, пока она буквально порхала по всей кухне.
Воздух густо пах розмарином и свежеиспечённым хлебом. Он видел, что несколько буханок уже были выставлены, и подозревал, что в духовке их ещё больше, раз уж вся комната так благоухала.
Но всё его внимание было приковано к ней. К грациозному покачиванию её бёдер, когда она поворачивалась к его массивной духовке и вытаскивала оттуда ещё хлеб. К веснушкам, которые он отчаянно хотел слизать, и к тому, как её волосы так соблазнительно раскачивались на середине спины, указывая на то место, где он мог бы расстегнуть это платье и сорвать его с неё.
Он потянулся вверх, упёршись рукой в дверной косяк, просто чтобы не броситься на неё и не поглотить целиком.
Майя наконец заметила его и чуть не выронила хлеб из рук.
– Ох! Рагнар. Я не слышала, как ты вернулся.
– Я хожу тихо.
– Это уж точно, – ответила она, не сводя с него глаз, словно он вот-вот на неё набросится. Возможно, она видела это в его глазах.
Его когти впились в камень.
– Зачем ты печёшь так много хлеба?
Она положила хлеб на столешницу рядом с уже остывавшими буханками.
– Инкери сказала, что многие семьи пострадали от обвала. Поэтому я хотела убедиться, что у всех будет возможность поесть. Это… Ну, это меньшее, что я могла сделать.
– Ты уже и так достаточно помогла, Майя.
Она моргнула.
– Почему бы мне не сделать больше? Троллям нужна помощь. И я могу её оказать.
Ему хотелось сказать, что многие не желают оказывать эту помощь. Но на его языке не было слов, только потребность. Он пронёсся через комнату, как одержимый, схватил её за талию и усадил на столешницу рядом со всем этим хлебом.
– Рагнар! – вскрикнула она, её ладони хлопнули по камню позади неё, пока она удивлённо смотрела на него. Он встал между её раздвинутых ног, упиваясь видом её в наряде троллей, и ничего не мог с собой поделать. Он обхватил ладонью её затылок и поцеловал.
Рагнар понятия не имел, как нужно целовать человека. С троллями работали только определённые углы. В основном из-за их клыков, и никто не хотел случайно столкнуться ими. Но с человеком поцелуй – это только мягкая кожа и тёплые, податливые губы. Майя растаяла в его объятиях, как и прошлой ночью. Её руки обвились вокруг его шеи, спина выгнулась, чтобы прижаться грудью к нему.
Целуя её, казалось, будто весь мир перестал существовать. Как будто он мог сосредоточиться только на том, как её губы двигаются под его, и на том, как она издала тихий вздох, когда он поймал её нижнюю губу и нежно прикусил её.
После этого она отстранилась, тяжело дыша и с любопытством разглядывая его клыки.
– Ты… Ты будешь осторожен с ними?
– Разве я не был осторожен до этого? – прохрипел Рагнар, и жар разлился по его телу от воспоминаний о том, когда он в последний раз пробовал её на вкус. – Я не помню, чтобы ты жаловалась в прошлый раз, жена.
– Ох, ты имеешь в виду… – Её лицо стало ярко-красным, и он подумал, что это его новый любимый цвет. Глубокий румянец, который залил её лицо, спустился по шее и до самой груди, был так прекрасен, потому что он точно знал, что он означает.
Он опустился перед ней на колени, и благодаря столешнице она оказалась на идеальной высоте для того, чтобы он мог скользнуть тканью её юбки вверх по её бёдрам. Он не торопился, ощущая тёплую кожу, проводя когтями по её внутренней стороне бёдер, и наблюдал, как от каждого его прикосновения появляются мурашки.
– Я скучал по твоему вкусу, жена, – пробормотал он, потираясь клыками прямо возле её колена и начиная медленный путь вверх.
– Разве ты не только что… – Она вздрогнула, когда он прижался влажным поцелуем к её коже. – Ты только что это делал.
– Думаешь, одного раза достаточно?
– Я бы решила, что раз в две недели вполне хватит.
Он рывком натянул ткань ей на бёдра, используя это движение, чтобы контролировать её тело и раздвинуть её для своего удовольствия. И боги, она была прекрасна. Сплошь гладкая кожа и веснушки, ведущие к небольшому островку волос, который скрывал от его взора все сокровища мира.
Он будет умолять её, если она этого захочет. И, глядя снизу вверх на её красное лицо и странно взволнованное выражение, у него возникло чувство, что это именно то, что ей сейчас нужно.
– Раз в неделю – этого недостаточно. Даже каждый день вряд ли будет достаточно. Я никогда не перестану хотеть пробовать тебя на вкус.
– Это… – прошептала она, и её щёки покраснели ещё сильнее.
Его когти сжались на её бёдрах.
– Пожалуйста, жена. Позволь мне попробовать тебя.
Что-то вспыхнуло в её глазах. Как будто он видел, как другое существо пробуждается под её кожей, внезапно открывая в себе желание, о котором она и не подозревала. Желание, которое она хотела утолить.
Майя облизнула губы, и он увидел, как мелькнул этот хорошенький розовый язычок. Он хотел, чтобы этот язык был в его рту, на его теле, дразнил его член. Он хотел узнать, что она может им делать, и более того, он хотел знать, что доставит ей удовольствие, когда она будет его использовать.
– Снова, – прошептала она, словно это слово казалось ей чужим.
– Я умоляю тебя, – сказал он, проводя клыками так близко к тому месту, где он был ей нужен. Где он мог видеть слабый блеск её желания. – У меня был очень долгий день, жена. Я бы больше всего на свете хотел вылизать тебя здесь. Кормить тебя своими пальцами, пока ты не начнёшь умолять о моём члене. Я хочу, чтобы ты извивалась подо мной, чтобы вся эта прекрасная кожа стала ярко-розовой, как и всегда. Я хочу снова услышать твои стоны. Позволь мне наполнить эту комнату звуками твоего удовольствия.
Этот румянец распространился ещё дальше. Теперь она тяжело дышала, её грудь вздымалась и опускалась от потребности. Всё, чего он желал, – чтобы она отпустила себя. Он хотел, чтобы она дала ему то единственное слово, которое позволит ему поглотить её целиком.
– А если я скажу «нет»? – спросила она.
– Тогда я пойду в таверну со своим братом. Оставлю тебя здесь печься в этой комнате, заполнять её ещё большим количеством твоего хлеба. – Он шумно выдохнул, зная, что это заставит её содрогнуться. – Но я молюсь, чтобы ты не сказала «нет».
Его мышцы были так напряжены, что ему казалось, будто его бьёт дрожь. Но тут она встретилась с ним взглядом и сказала:
– Попробуй меня, муж.
