Текст книги "Тьма, такая сладкая (ЛП)"
Автор книги: Эмма Хамм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)
Глава девятнадцатая
МАЙЯ
Майя проспала дольше, чем ожидала. После того как Рагнар вышел из комнаты, она была уверена, что не сможет уснуть. В конце концов, как можно закрыть глаза после того, как существо, за которым она замужем, сказало… такое?
У неё был миллион вопросов. Неужели он находил её настолько ослепительно красивой? Никто в её жизни даже не упоминал, что она хотя бы симпатичная. Хотел ли он покупать ей драгоценные камни? Может, поэтому он достал для неё те новые серьги, что было с его стороны довольно мило, пусть он и не отличался особой добротой на протяжении всего этого испытания. Значило ли это, что отныне он будет добрее? Стоит ли ей простить его за то, как он себя вёл?
Возможно, это прощение и придёт, но она также хотела получить ответы: почему он вёл себя именно так? Исторически сложилось так, что Майя слишком быстро прощала. Ей нравилось сглаживать углы с людьми, потому что она ненавидела, когда кто-то расстраивался. Даже в ущерб себе она предпочитала, чтобы кто-то другой не огорчался, пусть даже расстраиваться приходилось ей самой.
Но не в этот раз. В этот раз она хотела извинений. В этот раз она будет сильнее, чем обычно, и заставит его извиниться за грубость и за всё то, что он сделал, чтобы напугать её.
Только… ей придётся понять, как это сделать. Или, может быть, как стать тем человеком, который способен на такое.
С этими мыслями она погрузилась в сон без сновидений, а затем проснулась, когда блуждающие огоньки снова начали зажигаться. Она не знала, почему они это делают и стоит ли ей беспокоиться. Что, если они предупреждают её о чём-то?
Она резко села в постели; сердце грохотало, а по телу растекался холодный пот. Что, если это предупреждение? Что, если после всего этого она должна была прислушиваться к огонькам?
Она не слышала ни единого звука. В комнате было тихо, как в склепе, и это само по себе довольно сильно тревожило. Поэтому она встала, бесшумно подошла к двери и открыла её. Вглядываться в тёмный коридор было более чем страшно. Она могла бы поклясться, что в этих тенях в конце коридора что-то движется. Конечно, она работала над тем, чтобы стать храброй.
Но настолько храброй она ещё не стала.
Тихо закрыв дверь, она осмотрела комнату, пытаясь сориентироваться. Она бегло осмотрела её прошлым вечером, но в основном смотрела на него. На Рагнара. Стоящего на коленях перед огнём, а затем перед ней. На эти горящие глаза, осматривающие её с ног до головы, говорящие, что троллья жена прекраснее всего, когда на ней нет ничего, кроме драгоценных камней.
Дрожь пробежала по её телу, и все волоски на руках встали дыбом. Ей нужно было взять себя в руки. Иначе она здесь быстро сойдёт с ума.
Она потерла руками плечи – через дыры в рубашке пробирал холод. Теперь, когда разведённый им огонь погас, Майя вынуждена была признать: в комнате было очень холодно. Камень, похоже, не сохранял тепло. Из-за чего она дрожала в этой рубашке, которая и рубашкой-то почти не была.
Огоньки потускнели, пока она стояла и осматривалась. На мгновение она подумала, что, возможно, слишком долго стояла неподвижно, но потом заметила, что они тускнеют, чтобы она могла увидеть свет в щелях вокруг другой двери. Стены в этой комнате не были покрыты резьбой, поэтому в первый раз ей было трудно заметить, что к ней примыкает ещё одно помещение.
Она толкнула дверь и глубоко вдохнула. Это была ванная. В самом центре стояла прекрасная ванна на ножках, высеченная из белого мрамора. Она была достаточно большой, чтобы в ней легко поместились двое, а то и трое, если бы они были близки. Ножки были вырезаны в виде корней, врастающих в пол. Уборная в глубине комнаты стала первым, чем она с пользой воспользовалась, прежде чем вернуться и уставиться на ванну.
Сейчас она бы всё отдала, чтобы забраться в неё. Полусонная и замёрзшая, она хотела смыть с кожи грязь и усталость от дороги, которые, вероятно, всё ещё оставались на ней. Рагнар говорил, что тролли моются каждый божий день. Она к такому не привыкла.
Но она не заболела после того, как мылась почти каждый день во время путешествия сюда. Так что, возможно, он был прав. Возможно, она не сляжет и не умрёт, если будет мыться ежедневно.
Над ванной также изгибался металлический рукав. Что это такое, она понятия не имела. Она предположила, что это может быть ручка, чтобы забираться и вылезать. Но, обойдя ванну кругом, поняла, что вряд ли.
Майя размышляла над тем, что бы это могло быть, пока не услышала слабый звук со стороны двери. Испугавшись, она резко обернулась и увидела Рагнара, прислонившегося к дверному косяку. Его руки были скрещены на груди, выставляя напоказ все эти рельефные мышцы.
Первоначальный испуг от неожиданности рассеялся, когда она посмотрела на него. До сих пор она видела в нём лишь воина. Тролля в кожаных штанах со шнуровкой, который похитил её из дома и нёс на плече большую часть пути. Видеть его одетым было совершенно иным опытом.
Узкие бриджи облегали его ноги, хотя он по-прежнему был без обуви, что было совершенно неподобающе. Свободная белая рубашка была заправлена в бриджи, но не застёгнута, так что она могла видеть мощное строение его грудных мышц и интересные впадинки ключиц. На шее у него было толстое серебряное ожерелье, а запястья плотно обвивали браслеты.
Он также сменил все свои серьги на серебряные украшения. Всё это заставило её без тени сомнения осознать, что он ни в малейшей степени не был монстром. Любая мысль о нём как о чём-то чуждом и неправильном исчезла при виде его, стоящего вот так перед ней.
Она тяжело сглотнула, пытаясь сообразить, что ей вообще следует ему сказать. Рот её не слушался. Слова застревали в голове, пока она пыталась угадать, кто… что…
– Я бы хотела принять ванну, – сказала она, и только произнеся эти слова, поняла, о каком объёме работы только что попросила его. – Я имею в виду… Если ты покажешь мне, где взять воду для ванны, я с радостью сама её нагрею. Я делала это множество раз в своей жизни, но ты постоянно говорил мне, что я воняю, так что, полагаю, сейчас от меня должно довольно дурно пахнуть. Я не против сделать всю тяжёлую работу сама.
Одна из его бровей поползла вверх, и всё же он не прервал этот поток слов, льющийся из её рта. Он просто слушал, как она бормочет ещё больше о том, что она правда совсем не против, а затем уверенно шагнул в комнату.
Каждое слово высохло на её языке, прилипшем к нёбу, когда он подошёл прямо к ней. Она попятилась, сильно ударившись поясницей о ванну, но он продолжал надвигаться. Он подходил всё ближе – боги, неужели он собирается её поцеловать? – прежде чем повернуть что-то у неё за спиной.
Внезапно комнату наполнил шум воды. Она замерла на месте, схватившись за ванну позади себя для равновесия, и смотрела на его лицо, которое не выдавало ни единой мысли.
– Как? – спросила она. – Магия?
– Твой народ сильно отстаёт от нашего. Мы не используем магию для всего подряд. Тролли давным-давно придумали систему труб для всего города. Горячие трубы подсоединены к ближайшему горячему источнику, поскольку их здесь много, и мы не исчерпаем их за всю свою жизнь. Холодная вода стекает с вершины горы от снега, который скапливается там круглый год.
Его взгляд не отрывался от её глаз. Она не знала, что сказать. За её спиной поднимался пар от горячей воды, оседая на её пальцах тёплыми каплями.
Тролли были гораздо более развиты, чем её народ мог даже мечтать. Вода в трубах? Она и не думала, что доживёт до того дня, когда услышит, что это вообще возможно, не говоря уже о том, что это уже произошло.
Медленно вдохнув, она повернулась, чтобы посмотреть на парящую воду, наполняющую ванну.
Всё, что ей нужно сделать, – это шагнуть в воду. Всякий раз, когда она захочет принять ванну, она сможет это сделать. Никакого ожидания. Не нужно кипятить воду и таскать тяжёлые вёдра к ванне.
Это меняло всё.
Горячий пар спиралями поднимался в воздух, и она была так сосредоточена на слежении за этими маленькими струйками, что не заметила, как он наклонился ближе. Но тут его голос загрохотал в её ухе, и каждый нерв в её теле вспыхнул добела.
– Залезай, огневолосая.
Волоски на её руках встали дыбом. У неё перехватило дыхание, потому что, конечно же, он не имел в виду…
– Сейчас? – пискнула она.
– А есть какая-то разница с рекой?
Да, разница была. В реке она всегда была в одежде. Или же он оставлял её наедине с собой, и она быстро раздевалась и ныряла в воду, прежде чем кто-либо мог её увидеть. Это было довольно просто, когда дело касалось купания. Но это…
И всё же какая-то необузданная, дикая женщина внутри неё говорила сделать это. Часть её души, запертая правилами общества и чужими ожиданиями, расправила крылья и взывала к ней стать той женщиной, которой она всегда хотела быть. Распутным, жаждущим созданием, обнажающим своё тело перед мужчиной, которого она желала, и, вопреки всему, она хотела его.
Она хотела его тепла у себя за спиной. Она хотела, чтобы эти большие руки прикасались к ней. Она просто хотела всего, что он предлагал, всего того, что она никогда не могла постичь в своей жизни.
И он предлагал это.
Она знала, что он предлагает.
– Хочешь, я помогу? – пробормотал он, его тёмный, чарующий голос играл на её чувствах. Ей вообще не обязательно было на него смотреть, и почему-то это делало всё проще.
Проще сделать всё то, о чём предупреждал её отец. Желать – это грех. Потакать всем своим чувствам – это грех, и всё же…
В её венах бурлил древний голод. Извечная потребность, в которой ей так долго отказывали. И иногда старые обычаи были лучшими.
Майя кивнула, отвечая на его вопрос.
Пока пар клубами поднимался от ванны, она почувствовала его пальцы на своих плечах. Тыльная сторона его пальцев скользнула по её коже, спускаясь по позвоночнику, пока он медленно высвобождал её из рубашки. Всё её тело содрогнулось от его прикосновения, когда он спустился к основанию её позвоночника, а затем рубашка просто соскользнула.
Она сползла с её плеч, освобождая фигуру, и легла кучей у её ног. Теперь её не прикрывало ничего, кроме нижнего белья, знававшего лучшие дни. Маленькая полоска ткани между ног казалась её единственным бунтом, который она могла себе позволить, когда ещё находилась в человеческом королевстве. Она не была верна старомодному белью, которое представляло собой немногим меньше, чем платье. Это было новым и отличалось от того, что носили другие женщины. Но оно также открывало гораздо больше её кожи.
Она подумала прикрыть грудь руками, но та смелая её часть, которую он пробудил, решила: нет. Она не собиралась этого делать. Она хотела посмотреть, что он сделает дальше.
Рагнар простонал, и этот звук эхом отозвался в его груди и передался в её спину. Он подался вперёд, очень медленно, и убрал последние преграды между ними. Ткань так легко поддалась его прикосновению, и эти когтистые руки поднялись, чтобы обхватить её груди. Одно только зрелище этого заставило жар хлынуть между её бёдер. Они были огромными, когтистыми, испещренными полосами цветов, которые были столь нечеловеческими. Видеть, как эти руки бережно держат её, видеть, как эти пальцы двигаются, чтобы сжать её ноющие соски? Она не была уверена, что переживёт это.
Тяжело дыша, она выгнулась навстречу его прикосновениям. Это прижало её спиной к его груди, в то же время выставляя её тело напоказ для него. Склонив голову, он шептал ей на ухо грязные вещи, от которых у неё сыпались искры из глаз.
– Когда-нибудь, когда ты будешь готова заслужить новый пирсинг, я оставлю здесь свою метку. – Он ущипнул её за соски так сильно, что она перестала дышать. – Ты будешь носить мои штанги, троллья жена. Очень скоро я увижу тебя всю увешанную драгоценными камнями.
Её сердце забилось быстрее, когда одна из его рук скользнула вниз по её животу. Его ладонь была такой огромной, что перекрывала всё пространство между её тазобедренными костями, но затем его пальцы скользнули между её ног, и она перестала соображать.
– Тролльи жёны – это не просто красивые вещички для украшения, – пробормотал он, пока его пальцы двигались. Гладко играя с её клитором, он двигал пальцами взад-вперёд: скорость была слишком медленной, и всё же каким-то образом обжигала там, где он её касался. – Ты – инструмент, на котором нужно играть. Твои стоны – симфония для моих ушей, огневолосая. Дай мне их услышать.
Что он с ней делал? В тот же миг, как он это сказал, она издала стон, от которого густо покраснела от смущения. Но в награду он прижал большой палец к её клитору и обвёл его кругом так идеально, что она снова издала этот звук.
– Я буду твоим рабом, – прохрипел он. – Я сделаю всё, что ты потребуешь, и даже больше. Всё, о чём я прошу, – это об одном.
В этот момент, когда всё её тело горело, а сердце грохотало в груди, она отдала бы ему всё, что угодно.
– О чём? – выдохнула она.
– Скажи мне, чего ты хочешь, огневолосая. Я хочу услышать, как ты это скажешь.
Она не могла. Но существо, жившее внутри неё, могло. Она услышала, как стонет, а затем вскрикивает: – Я хочу, чтобы ты заставил меня кончить, тролль.
Звук, который он издал, был наполовину звериным, наполовину человеческим. И внезапно он развернул её. Отвернуться от него было проще, но теперь она опиралась на ванну, а он стоял перед ней на коленях. Он одарил её долгим взглядом, прежде чем открыть рот и высунуть язык. У неё было лишь мгновение, чтобы моргнуть, глядя на пирсинг в центре этого розового отростка, прежде чем он набросился на неё.
Он вылизывал её долго и глубоко, его язык скользил по её клитору. Его клыки прижимались к её бёдрам – ощущение было чуждым и всё же почему-то таким правильным. И как раз в тот момент, когда она подумала, что сейчас взорвётся, она вдруг почувствовала, как по ней скользит и этот тёплый металлический шарик.
То, что он мог вытворять этим языком… Она не ожидала, что он окажется таким талантливым. Конечно, она и раньше трогала себя пальцами и считала, что у неё это довольно неплохо получается. Никто не смог бы сделать это лучше неё самой.
Но этот мужчина вкладывал каждую унцию того, кем он был, в то, чтобы поглотить её целиком. Он не вёл себя как джентльмен. Он был громким и неряшливым, почти до неловкости, когда стонал прямо в её киску и осыпал её вниманием. Его пальцы широко раздвинули её, заставляя крепко держаться за ванну, чтобы не свалиться прямо в неё.
Он закинул одну из её ног себе на плечо, используя её как якорь, чтобы удерживать её на месте, когда она терлась о него. Но он не торопил её. Он просто наслаждался, издавая довольные звуки и гулкие стоны, которые смешивались с её собственными, пока звуки этого аморального действа заполняли комнату. Это было неправильно, но, чёрт возьми, как же это было хорошо.
Она хотела, чтобы его пальцы оказались внутри неё. Она хотела, чтобы его язык погрузился в её глубины. Блядь, она хотела, чтобы он протолкнул свой член между её складок и заставил её увидеть звёзды.
– Пожалуйста, – заскулила она, пытаясь вращать бёдрами навстречу ему. – Пожалуйста, мне нужно больше.
– Заслужишь больше позже, – хрипло ответил он, прежде чем обхватить ладонью её задницу и сжать слишком сильно. – Это всё, что ты получишь на данный момент, троллья жена. Скоро у тебя будет больше этого. Но пока всё, что мы оба получаем, – это твой вкус на моём языке и блаженство за его пределами.
С мученическим звуком он снова набросился на неё, на этот раз с таким неистовством, от которого у неё посыпались искры из глаз. И внезапно, невероятным образом, она почувствовала, как внутри всё сжимается. Она напрягалась всё сильнее с каждым сильным движением его языка, с каждым долгим, дразнящим лизком.
А потом… Вот оно. Всё её тело свело судорогой, она вскрикнула и вцепилась в его волосы. Она выгнулась дугой – вероятно, представляя собой ужасающее зрелище, – но всё её тело словно билось в конвульсиях, пока удовольствие пульсировало сквозь неё. Он не останавливался. Он вылизывал и сосал, пока она не начала содрогаться и умолять его прекратить. Только тогда он дал ей передышку, отстранившись на коленях, чтобы посмотреть на неё снизу вверх.
Майя всё ещё крепко держала его за волосы. Она разжала пальцы, почти извиняясь за то, как сильно тянула за эти пряди, прежде чем он молча прижался губами к её бедру.
Не сказав больше ни слова, он указал на ванну, а затем… ушёл. Как будто то, что они только что сделали, не изменило всё навсегда.
Глава двадцатая
РАГНАР
После этого он на какое-то время исчез. Но даже спустя дни Рагнар не мог забыть её вкус на своём языке. Он всё ещё слышал те тихие звуки, которые она издавала, и чувствовал, как она извивалась в его руках. Он был полностью очарован её движениями. Она была нарастающей волной страсти, на которой он нёсся без всякой надежды, кроме как разбиться о пески реальности.
Рагнар должен был предвидеть, что это произойдёт. Она была его тролльей женой. Магия Кровавой Ведьмы уже связывала их. Их кровь смешалась. Их магия вырвалась из тел, чтобы встретиться друг с другом. Они были, без сомнения, связаны так, что ни один из них никогда не смог бы вырваться. Только через смерть, а теперь, когда он принял её, он не позволит ей умереть. Не без него.
Гуннар хлопнул его по плечу на рынке, по которому они бродили, совершенно довольный разговором.
– Так она тебе теперь действительно нравится?
– Она мне не нравится.
– А кажется, ты чертовски много о ней думаешь. И один из торговцев сказал мне, что ты купил ей настоящие серьги. Похоже, ты оставляешь на ней свою метку, а это само по себе о многом говорит. – Эту дерзкую ухмылку на его лице Рагнару хотелось стереть ударом кулака.
– Мне не нравится эта человечка. С ней бывает тяжело в лучшие времена, и она слишком сильно заботится о том, что прилично или что правильно. – Только если его язык не находился между её ног. Тогда она, казалось, распускалась.
И вот ему снова было не по себе, в окружении троллей, способных учуять его страсть, и ему нужно было покинуть толпу, пока его не засмеяли.
Но Гуннар ему не позволил. Брат обнял его за плечи и потащил к таверне в самом дальнем углу этой улицы.
– Ой, да ладно тебе. Ты всегда был таким ворчуном. Тебе ли не знать, что нельзя позволять женщине брать над тобой верх, будь она троллем или человеком. Это не имеет значения.
– Ты понятия не имеешь, какие узы нас уже связывают. – Рагнар потёр грудь там, где была боль, которую он не мог объяснить. Как будто часть его хотела вернуться домой. Словно нить его магии была привязана к ней, и чем дольше он находился вдали, тем сильнее она натягивалась и болела.
Брат усмехнулся.
– Ты избегал её так, словно змея ждёт тебя в постели. С того момента, как мы впервые её забрали, ты скрываешь это чувство. Так что не думаю, что поход в таверну и кружка эля с братом что-то изменят.
Скорее всего, не изменят, но Рагнару действительно нужно было выпить. Может быть, он сможет напиться до беспамятства и перестать чувствовать, как его разрывают надвое разум и душа.
Они подошли к дверному проёму, который был выше двух троллей. Его обрамляли оленьи рога, добытые на горе столетиями назад. Блуждающие огоньки собирались между зубцами, разливая тёплый свет на пространство, уже наполнявшее улицы звуками смеха. Он знал, что за этой дверью его встретит запах свежеиспечённого хлеба, бесчисленные кружки эля и дружба, которая успокоит боль в его душе. Даже если он станет посмешищем века, учитывая, что он торчит в баре, пока его новая троллья жена ждёт дома.
– Пару кружек, – пробормотал он. – Не хочу, чтобы кто-то подумал, что я жалею…
Земля содрогнулась под их ногами. Он посмотрел на брата, на их лицах отразился шок, когда гул прокатился по всей горе Тролльвегген. Гора никогда раньше не тряслась. Не так. И тут они услышали. Звук падающих сверху камней и обломков.
– Бежим! – крикнул Гуннар, отталкивая его с дороги, когда огромный камень рухнул туда, где они только что стояли.
Всё больше камней сыпалось с неба, на мгновение разделив их, отчего его сердце бешено заколотилось. Они вместе побежали к таверне, нырнув в дверной проём и наблюдая, как гора содрогается от ярости.
Прижав руки к камню, Рагнар пытался понять, что могло вызвать такую реакцию горы. Но когда он потянулся своей магией – магией, которая связывала всех троллей с их домом, – он почувствовал, что это была не ярость. Это был страх. Страх, который пронизывал весь камень его дома, пока гора делала всё возможное, чтобы защитить их от чего-то ужасного.
Ещё один толчок сотряс землю под их ногами. Крики эхом разнеслись по улицам, смешиваясь с воплями боли, наполнившими воздух. Светильники позади него рухнули, разбиваясь о столы и заставляя троллей с криками вскакивать на ноги. Ещё больше тряски, ещё больше камней, пока не заскрипел сам потолок над их головами.
Он поднял глаза, нахмурившись, когда заметил трещину, ползущую по камню над ними. Гуннар сделал то же самое, и все тролли в помещении затаили дыхание, решив, что их жизням пришёл конец.
Но затем внезапно наступила тишина. Пыль клубилась вокруг них – тихая передышка после минут безумия. А затем все звуки вернулись, когда гора снова погрузилась в покой.
Всё, что он мог слышать, – это звук умирающих соплеменников. Бесчисленного множества. Их боль он чувствовал глубоко в груди, когда его магия пробудилась и хлынула по венам. Он должен был идти к ним. Он должен был выбраться из этой таверны и помочь там, где в нём нуждались. Это не был выбор. Его тело становилось сосудом для силы внутри него, когда он был окружён ранеными и умирающими, и его брат это знал.
Беспомощно Рагнар искал Гуннара, пока они оба брели к двери. Он перешагивал через обломки, упавшие перед ним, понимая, что увидит их ещё больше, когда выйдет на улицу.
– Позволь мне помочь тебе, – сказал Гуннар, бросившись вперёд, чтобы первым выйти на улицу. Они делали это не в первый раз. Магия Гуннара заключалась в контроле. Он был полезнее на поле боя, где умы были слабее и поддавались манипуляциям. Но он много раз видел Рагнара в таком состоянии после битвы, и именно он первым находил тех, кто нуждался в помощи.
Магия Рагнара любила находить любого, кому было больно. И неважно, был ли это крошечный порез на пальце или кишки, вывалившиеся из живота. Он не умел выбирать, с кого начать, а шёл к тому, кто мог бы унять внезапный прилив магии, давящий на его губы и язык.
– Сюда, – сказал Гуннар, схватив его за предплечье и оттаскивая от небольшой группы троллей с окровавленными руками, откапывающих сородичей из-под обломков.
Рагнар слепо следовал за братом, его зрение затуманивалось белой магией, которая теперь кипела внутри него. Ему было больно. Всё ныло. Казалось, ногти вырывают из его тела, но это была боль его магии. Она всегда была немного болезненной.
Шёпот в его разуме раз за разом повторял одно и то же слово. Он едва мог расслышать его сквозь шум магии в ушах.
Но он подумал, что это слово могло быть Майя.
Его жена. Ему нужно было пойти к ней, убедиться, что с ней всё в порядке. Но крики умирающих и раненых были прямо перед ним, и он логически понимал, что их дом в безопасности. Она была далеко отсюда. Гораздо дальше, чем могли бы достичь разрушения от землетрясения.
Если она оставалась там, где была, значит, она в безопасности. У неё не было причин выходить из дома.
Он сделал шаг прочь от улицы, которая привела бы его к ней. Затем ещё один. Даже когда его душа кричала: просто посмотри! Всё, чего он хотел, – это проверить её, убедиться, что он прав и с ней всё в порядке.
Но он был нужен стольким троллям. И с ней всё было хорошо. Он бы почувствовал, если бы она была ранена, поэтому он продолжал идти.
Вскоре они остановились, и Гуннар толкнул его на колени. Когтистые руки схватили его ладони, направляя пальцы к ране, которая была тёплой, влажной и пульсировала болью, которую он чувствовал.
Магия в нём вырвалась наружу, проталкиваясь сквозь кожу в тело раненого тролля. И хотя он не мог её чётко разглядеть, он чувствовал, что она оказалась зажата под камнем. В его руках была её нога. Он чувствовал сломанную кость и то, как она треснула в стольких местах, что без магии никогда бы не срослась. Кровь, покрывавшая его руку, была из кожи, порванной под тяжестью камня.
Но его магия знала, что делать. Она сплетала плоть и кости, сращивая и восстанавливая форму перед ним, словно глину. И хотя эта нога никогда не станет такой же, как до подобной травмы, он знал, что она сможет ходить. Она всё ещё сможет шагать по городу, не прихрамывая.
– Достаточно, – хмыкнул Гуннар, его руки снова легли на плечи Рагнара. – Дальше.
Это слово эхом отдавалось в его разуме. Дальше, дальше, дальше.
Ребёнок, прижатый к камню, чьё лицо было стёсано до крови о стену. Мужчина, оттолкнувший свою семью с пути камня, который приземлился ему на туловище, вывалив кишки в грудную полость. Пожилая женщина, раздавленная в своей постели. Но её он спасти не смог. Так много троллей, так мало времени.
Они бродили по городу, истощая его магию, пока у него не затряслись руки. Было так много раненых троллей и так мало таких, как он, одарённых в сращивании плоти. Он поднялся спустя несколько часов, колени дрожали, а зрение вернулось в норму. Даже его магия, казалось, скулила внутри него, когда он наткнулся на очередного раненого ребёнка.
– Принеси мои припасы, – сказал он, его голос был немногим больше, чем хрип, когда он давал указания брату. – Мази и сборы трав – они помогут. Я могу их использовать.
Он и раньше бывал на подобных полях сражений. Его магия просто не могла сделать больше, но он мог убедить тело ускорить процесс. С правильными травами, с правильными припарками, он мог приложить их к ранам, а затем ускорить то, что тело и так бы сделало. Это был не лучший вариант. Сшивание кожи и мольбы к ней исцелиться оставляли шрамы, которых не оставила бы его обычная магия.
И всё же он должен был попытаться. Было ещё много троллей, нуждавшихся в нём.
Гуннар кивнул, потянувшись, прежде чем свернуть на улицу, ведущую к их дому.
– Отдохни немного, пока я не вернусь, брат. Я не буду знать, где ещё тебя искать.
Отдохнуть? Он не мог отдыхать. Не тогда, когда он слышал всю их боль и всё ещё чувствовал, как она искрит по всему его телу. Но когда он попытался пойти, в итоге осел на стену и сполз по ней вниз. Возможно, Гуннар был прав. Ему нужно было дать телу отдохнуть пару минут, прежде чем продолжить этот безумный забег на помощь своему народу.
А потом они выяснят, что произошло. Потому что гора была в ужасе, и он чувствовал это до мозга костей.
Должно быть, он задремал. Но даже во сне его разум прокручивал каждую исцелённую им травму. Всех тех троллей, чью боль он мог бы унять лучше, если бы его не отвлекали другие крики, всё ещё звучавшие в ушах. Он будет вспоминать этот день долгие годы. Всё то добро, которое он мог бы сделать, и все те ошибки, которые он наверняка совершил.
Но потом он моргнул – и его брат вернулся, только он был не один.
За ним семенил маленький человек, её глаза были широко раскрыты, а лицо измазано грязью. И почему она вечно грязная? Эта человечка постоянно попадала в ситуации, когда ему приходилось окунать её в реку или ванну и молиться, чтобы она не была тем маленьким существом-гремлином, которым всегда казалась.
Но вслед за этой раздражённой мыслью пришло облегчение. Она жива. С ней всё в порядке. По крайней мере, в одном он оказался прав.
Гуннар опустился перед ним на одно колено.
– Готов продолжать?
Это слово всё ещё отдавалось эхом в его голове, а затем его взгляд встретился с огромными зелёными глазами из-за плеча Гуннара. Рагнар понятия не имел, как он сейчас выглядит. Привалившийся к стене, почти полностью истощённый магически, раздавленный тяжестью того, что ему ещё предстояло сделать. Ужаса на её лице было достаточно, чтобы понять – выглядит он, должно быть, ещё хуже, чем думал.
Но он всё равно встал. Сам. Даже несмотря на то, что колени дрожали, спина ныла, а зрение косило в сторону. Он всё равно сделал это, и в этом была определённая гордость.
– Откуда ты взялась? – проворчал он, когда маленькая рука обхватила его за талию.
– Я была с Ротой, – ответила она, пока они шли по улице. – Она заглянула к тебе домой, чтобы передать подарок от своей мамы. Сказала, ты помог ей с артритом, а потом начались толчки. Она едва успела спасти меня, когда часть потолка обвалилась и рухнула в центр гостиной. Твой дом… Мы разберёмся с этим позже.
– Это не объясняет, откуда ты взялась. – Хотя ему стало теплее на душе от того, что Рота была с ней. Девы-тролли всегда были отзывчивы, даже до того, как обзаводились собственными семьями.
– Она не хотела, чтобы я оставалась одна, – пробормотала Майя. – А потом, спустя несколько часов, домой пришёл Гуннар и сказал, что несёт тебе припасы. Он подумал, что я смогу помочь.
– Он подумал, что ты сможешь помочь? В тебе нет магии, огневолосая. – Он не хотел бросать ей эти слова в лицо, но понимал, как они прозвучали.
Вместо того чтобы отшатнуться, её челюсть, казалось, сжалась чуть крепче. Он наблюдал, как дёрнулся мускул на её лице, пока Гуннар жестом подзывал их к очередному пострадавшему, прислонённому к стене здания. Троллиха зажимала рукой ногу, где мышца была насквозь разрублена камнем. Она уже была слаба. Он это чувствовал. Лужа крови, собиравшаяся вокруг неё, станет причиной её смерти ещё до самой раны.
Майя отпустила его и осторожно опустилась на колени рядом с женщиной со светло-голубой кожей, которая была намного крупнее её. Он смотрел на них двоих, осознавая, что троллиха, лежащая перед ними, была воплощением всего, о чём он когда-то мечтал. Идеальные клыки, длинные чёрные волосы, спутавшиеся вокруг лица, эта прекрасная голубая кожа, которую ему, возможно, хотелось бы облизать всего несколько недель назад. Но теперь? Теперь его больше ошеломило присутствие этих удивительно маленьких ручек, испачканных кровью, когда она прижала их к ранам женщины.
Майя подняла на него широко раскрытые глаза.
– Я не знаю, что делать, целитель. Но если я могу помочь, как считает твой брат, то я помогу.
Она не могла ему помочь. Никто не мог. Но Гуннар бросил ему свой мешочек с травами и кивнул на него.
– Она умеет говорить с растениями, брат. Даже если в ней не так много магии, она всё равно может убедить этот мешочек с добром сделать больше, чем то, что есть у тебя. Их хватит надолго.
В этой теории был смысл. Вздохнув, он достал иглу и нить и принялся за работу. Пульсирующую, воспалённую вену, перерубленную камнем, было трудно сшить обратно, и ему пришлось использовать больше магии, чем хотелось бы. Затем он сшивал мышцы и плоть, пока, наконец, не потянулся в мешок и не достал щепотку тысячелистника, чтобы остановить дальнейшее кровотечение.
