Текст книги "Тьма, такая сладкая (ЛП)"

Автор книги: Эмма Хамм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

Он протянул его Майе, чтобы она увидела, и спросил:

– Сможешь убедить его сделать больше, чем обычно? Я могу использовать её тело, чтобы поглотить его, но мне нужно больше, чем у меня есть.

Она нахмурилась, глядя на щепотку тысячелистника, прежде чем протянуть руки. Он высыпал листья ей в ладони и наблюдал, как она сложила их лодочкой. Поднеся сомкнутые руки ко рту, она прошептала что-то растению.

Ему показалось, что он слышал, как она просит его о помощи. Умоляет дать им шанс спасти больше троллей, даже если оно устало и давно отдыхало.

Но когда она разжала ладони, листьев в её руках стало значительно больше. Этого было более чем достаточно для одной троллихи, и, возможно, даже ещё для двоих.

Облегчение разлилось по его груди. Он принялся за работу с теперь уже щедрой порцией тысячелистника, прикладывая листья к ноге женщины. Когда рука Майи легла на его руку, он почувствовал, как её магия переплетается с его собственной. Теперь казалось, что он может говорить и с растением, и с телом. Использовать их вместе, чтобы убедить целебные свойства растений быть сильнее, одновременно убеждая тело использовать их быстрее.

Когда они закончили, нога была исцелена так, словно после травмы прошли недели. И его магия не истощилась до такой степени, чтобы его снова начало трясти.

– Спасибо, – сказала женщина-тролль, положив свою руку поверх их рук. – А теперь иди, целитель. Тебя ждёт ещё много троллей.

Он встал вместе со своей тролльей женой и поразился её силе. Она подняла его на ноги, казалось, почти без усилий, а затем потянула вперёд.

– Идём. Их там ещё очень много.

– Ты продолжишь исцелять их вместе со мной? – потрясённо спросил он.

– Конечно, продолжу.

Он дёрнул её, заставляя остановиться – этот ответ был ему нужен больше всего на свете.

– Почему?

– Потому что им нужна помощь. – Её брови сошлись на переносице, но затем черты лица смягчились. Она взяла его руку и поднесла его окровавленные пальцы к своим губам. Она нежно поцеловала его стёртые костяшки. – Мне так жаль, что всё, что ты видел от моего народа, – это гнев и ненависть. Не все мы радуемся боли твоего народа, Рагнар, и я знаю, что никакие мои слова не сотрут эти воспоминания. Но я здесь. Я буду помогать до тех пор, пока смогу.

Вместе они отправились в город, чтобы исцелить тех, кого могли, и помочь тем, кто нуждался в этом. И на несколько мгновений он позволил надежде расцвести в своей груди. Возможно, его троллья жена всё-таки не будет такой уж обузой.

Глава двадцать первая

МАЙЯ

Гуннару пришлось тащить Майю домой до того, как Рагнар закончил. Она не хотела оставлять его там одного, страдающего от перенапряжения своей магии. Его руки дрожали от напряжения, он ссутулился, а его обычно красивый лавандовый оттенок сменился странным бледным цветом.

Майя не знала, что кто-то может так использовать магию. Люди редко пользовались своей силой, если она у них вообще была.

Но наблюдать за ним само по себе было магией. Она видела, как кости троллей встают на место от его прикосновения. Рагнару достаточно было лишь скривиться – и любая рана, к которой он прикасался, закрывалась. Та сила, что была внутри него… она и представить не могла, насколько она велика.

– Он всегда так делал? – спросила она, когда Гуннар открыл перед ней дверь.

– Что делал?

– Растрачивал себя на других до изнеможения? – Майя посмотрела на широкое зелёное лицо брата Рагнара, ища в этих чертах что-то знакомое. Но Гуннар был для неё таким же чужим, как и все остальные тролли.

Он одарил её печальной улыбкой.

– В этом часть нашей сущности. Мы все здесь выкладываемся ради других. Те, кто может – делают. Те, кто не может – ценят оказанную помощь. Тролли здесь – одна семья, независимо от того, кто от кого произошёл.

– Это кажется… идиллией.

– Это не только веселье и игры. Тролли тоже ссорятся. Некоторые вообще покидают гору. Плохая кровь распространяется и гноится. – Тревожное выражение искривило его губы и заставило нахмурить брови. Он посмотрел на дверь, но затем вздохнул. – Так Рагнар потерял своего старейшего друга. Здесь не всё так хорошо, но в основном хорошо. Мы любим наш дом и тех, кто нас окружает, пока они сами не перестанут желать нашей любви.

Её сердце разрывалось за них. Это были хорошие люди, на долю которых выпали одни лишь страдания, и они заслуживали большего. Она шагнула глубже в комнату. Блуждающие огоньки вспыхнули, отбрасывая голубой свет на обломки, окружавшие их.

Здесь было так много всего, что нужно было починить. Потолок треснул в нескольких местах, осыпая всю гостиную каменными осколками. Она сидела прямо под ним, смеясь над чем-то, что сказала Рота, когда впервые это услышала. Ей показалось, что этот треск исходил из глубины её собственных костей.

Она спрыгнула с дивана в тот самый момент, когда Рота потянулась к ней. Общими усилиями ей едва удалось убраться с пути. Стоя здесь сейчас, её сердце билось с тем же страхом. Она чуть не умерла.

Но такие мысли не помогали. Поэтому она прижала руку к груди, потёрла ноющее место и осмотрела комнату. Здесь было три больших обломка, которые она не смогла бы сдвинуть сама. Один из них уничтожил удобный диван у камина.

Она вздохнула и покачала головой.

– Так много всего нужно исправить. Такое чувство, будто пытаешься сдвинуть гору.

Затем она услышала, что сказала, и тут же посмотрела на Гуннара. Они несколько мгновений смотрели друг на друга, прежде чем он расхохотался. Покрытый пылью тролль смеялся до слёз на щеках, а затем, наконец, с шумом выдохнул, чтобы взять себя в руки.

– И в самом деле, гору сдвинуть. Но мы видали и похуже.

Она не могла представить, что могло быть хуже. Но, по крайней мере, Гуннар, уходя, забрал большой камень с дивана и запер за собой дверь.

– Нет смысла сидеть и беспокоиться, – пробормотала она, прежде чем приступить к уборке.

Сначала она потратила время на то, чтобы собрать все камни, которые смогла, и сложить их в кучу в углу. Майя понятия не имела, куда их нужно отнести, потому что для них не было какого-то очевидного места хранения. И всё же они могли полежать в углу, пока ей не скажут, что с ними делать. У её мужа должен был быть какой-то шкаф для уборки, так что она потратила слишком много времени на его поиски. Но в конце концов она нашла метлу и совок в дальнем углу кухни.

Вооружившись против пыли, она прошлась по всей гостиной. Ей потребовалось четыре раза всё подмести, прежде чем она закончила. Она прикинула, что на это ушло добрых два часа, а его всё ещё не было дома.

Разрушений на кухне было значительно меньше, чем в остальной части дома, поэтому она пошла в спальню. Рагнар ещё не спал с ней, и только сегодня утром она поняла почему. На диване осталось одеяло. Должно быть, он спал в гостиной большинство ночей, но теперь ему больше негде было спать.

К сожалению, уборка оставляла ей слишком много времени для размышлений о её новой жизни. Она думала о том, что её муж оказался не тем, кем она его считала, и что вся эта ситуация была поистине сюрреалистичной. Но, с другой стороны, собирается ли он спать с ней в одной кровати теперь, когда других вариантов не было? Почему это звучит не так уж плохо?

Возможно, она слишком увлеклась всем происходящим. Ещё несколько недель назад она до смерти боялась троллей, а теперь её с головой окунули в реальность их жизни. Снова и снова она сталкивалась с тем фактом, что они были не такими пугающими, как она думала, и на самом деле были хорошими. Каждая черта их характера заставляла её проникаться к ним симпатией.

Нет, это заставляло её наслаждаться их обществом. Ей очень понравился разговор с Ротой, в то время как весь мир взорвался у них на глазах.

И она поняла, что злится из-за этого. Эти тролли не заслуживали того, чтобы терять свои дома или получать травмы на безопасных улицах. Как такое могло случиться с хорошими существами? Разве боги не должны присматривать за теми, кто помогает друг другу? Плохие вещи не должны случаться с хорошими существами.

Но они случались. Плохие вещи случались каждый день с хорошими людьми, и она знала это, но всё равно было больно видеть это в реальном времени.

Она убрала спальню в порыве безумного гнева, и больше ничего не оставалось делать. Майя приготовилась ко сну, чувствуя некое оцепенение от того, что собиралась попытаться уснуть, когда улицы всё ещё были залиты кровью. Но она ничего не могла сделать. Её магия была слаба, как и говорили тролли. Она легла в постель, глядя на потрескавшийся потолок, и что-то в её душе никак не могло успокоиться.

Как это могло случиться?

Рагнар думал, что она не станет помогать. Эта мысль всё ещё не давала ей покоя. Он думал, что она просто позволит троллям страдать, и что? Будет радостно смеяться над тем, что они получили по заслугам?

Он всё ещё считал её злодейкой.

Время тянулось медленно. Или, возможно, быстро – она не была уверена. Всё, что она знала, – это то, что в одно мгновение она смотрела в потолок, а в следующее услышала движение в комнате по соседству. Повернув голову набок, она наблюдала за силуэтом своего массивного мужа, заходившего в ванную.

На мгновение она просто позволила себе посмотреть на него. Она прислушивалась к его тихому шёпоту, когда он просил огоньки стать тусклее, чтобы не разбудить её. Его плечи были сгорблены в чём-то похожем на поражение. Она всегда видела в его теле столько силы. И хотя он не был воином, как некоторые другие тролли, Майя считала его таким же сильным и могущественным, как и остальные.

Теперь же, когда он, прихрамывая, вошёл в ванную и тихо опустился на колени перед ванной, она увидела его в другом свете. Это был сломленный мужчина. Раненый мужчина. Тот, кто видел слишком много боли своего народа и кто взял её на себя. Ему было больно и грустно, и она так мало могла сделать.

Но она была здесь. Поэтому она встала с кровати и направилась в ванную.

Его плечи поднимались и опускались от тяжёлого дыхания. Его белая рубашка была перепачкана грязью и кровью. Его когтистые руки лежали на бёдрах, и она видела, что три его когтя треснули прямо посередине.

Слёзы обожгли ей глаза, она осторожно положила руку ему на плечо.

– Чем я могу помочь?

– Больше ничего не сделаешь. Мне больше нечего им дать, а там ещё так много тех, кому нужна помощь. – Даже его голос был хриплым, как будто он сорвал его несколько часов назад. – Я хочу отдохнуть, жена. Вот и всё.

Майя знала, каково это – когда больше нет эмоций, чтобы их отдавать. Но она также знала этого тролля. Она знала, что он не хотел ложиться в постель грязным даже больше, чем не хотел ложиться в постель с ней. И это было нормально. Она могла бы поспать в одном из кресел. Ей доводилось спать и в худших условиях.

Тихо она потянулась к краю его рубашки. Он ничего не сказал, когда она помогла стянуть её через голову. В тот момент, когда его плечам пришлось подняться, он издал протяжный стон, от которого она поморщилась. Он слишком сильно перенапрягся, даже не считая использования такого количества магии.

Но они сняли рубашку, и она позволила ей упасть на пол. Он оперся на край ванны, чтобы встать, а затем махнул ей рукой.

– Дальше я сам.

– Не похоже, что ты можешь.

– Это будет быстро. Я не настолько беспомощен, чтобы не справиться с этим сам.

– Тогда ты сможешь помыть все труднодоступные места, – пожурила она его.

Часть её кричала, чтобы она просто позволила ему сделать это. Её уши уже горели ярко-красным от мысли о том, чтобы раздеть мужчину. Она никогда раньше этого не делала. Те скудные и редкие взаимодействия, что были у неё с мужчинами, происходили за домом её отца. Быстрый, украденный момент, когда вся их одежда оставалась на них. Первым мужчиной, увидевшим её полностью обнажённой, был он.

Положив руки на пояс его штанов, она осторожно потянула их вниз. Он больше не спорил. Вместо этого он просто позволил ей стянуть их с округлых полусфер его ягодиц, вниз по тем мощным бёдрам, которые привлекли её внимание в первый же день, как она его увидела, и до самых когтистых пальцев ног, которые вцепились в пол, даже когда он поднял сначала одну ногу, затем другую.

Майя потянулась к крану и включила его, точно так же, как он делал это для неё. Но вместо того, чтобы смотреть, как ей отчаянно хотелось, она занялась сбором необходимых принадлежностей: мыла и полотенец. Для такого большого мужчины полотенца у него были крошечными. Она не могла представить, что они вообще способны обернуться вокруг его талии.

Она услышала звук льющейся воды, а затем протяжный стон, когда он погрузился в тёплую воду. Полагаю, теперь было безопасно обернуться.

И когда она это сделала, весь воздух выбило из её лёгких. Он откинулся на спинку ванны, положив руки на бортики, откинув голову так, что всё, что она могла видеть, – это плоскости его груди и горячий пар, окружавший его. Ей было всё равно, что кровь стекала по его ключицам и капала с когтей. Всё, что имело значение, – это мышцы, ставшие пиршеством для её глаз, и то, каким невероятно аппетитным он выглядел.

Тяжело сглотнув, она взяла несколько мочалок и подошла к нему. – Ты не можешь спасти всех, Рагнар.

Он приоткрыл один глаз, а затем снова закрыл его. – Я могу спасти столько троллей, сколько смогу. Я усвоил это давным-давно, огневолосая.

– Тогда почему ты наказываешь себя за то, что не спас больше?

Он хмыкнул.

Что за ответ, подумала она. Окунув мочалку в воду, она намылила её, прежде чем коснуться его руки.

– Вот, – сказала она. – Возьми это.

Он посмотрел на мочалку и изогнул бровь.

– Ты сказал, что не хочешь, чтобы я тебя мыла. Я ловлю тебя на слове. Если ты чувствуешь себя так же хорошо, как говоришь, то справишься сам, здоровяк.

Он снова хмыкнул, но забрал у неё мочалку рукой, которая дрожала лишь самую малость. Она знала, что он, вероятно, ожидал, что она вымоет его вопреки его протестам, но она не станет этого делать, пока он так себя ведёт. Он мог заслужить такое обращение, но она не станет делать это просто потому, что он этого ждёт.

Как ни странно, он вымылся сам. Он делал это быстро и грубо, его лавандовая кожа темнела от всех его усилий. И всё это время она просто наблюдала за ним. Положив подбородок на край ванны, она не отрывала взгляда от его лица и плеч, стараясь не смотреть на интригующий пирсинг, который наверняка скрывался прямо под кромкой воды, если бы она захотела посмотреть. Но сейчас дело было не в этом. Ей просто хотелось смотреть на него и отмечать каждый раз, когда он морщился или издавал тихий, измученный вздох.

К его чести, он позволил ей это. Она знала, должно быть, было немного странно, когда кто-то пялится на него, пока он моется. Но он не просил её прекратить.

Хотя в конце концов он всё же спросил:

– Что ты делаешь?

– Привыкаю к тебе.

– Каким образом?

Она пожала одним плечом.

– Я никогда не была в окружении такого количества троллей. Наверное, я привыкаю к этому. Чем больше я на тебя смотрю, тем менее странным ты становишься.

– Ты считаешь меня странным?

– Ну, ты же не человек.

Он посмотрел на неё без особого впечатления.

– И я этому рад.

Майя улыбнулась.

– Я знала, что ты это скажешь.

Он покачал головой, явно не впечатлённый её улыбкой. Но она могла бы поклясться, что его губы тоже немного дрогнули.

Вскоре он закончил, а вода начала остывать. В тот момент, когда Рагнар положил руки на край ванны, она вскочила на ноги и протянула ему полотенца.

– Я дам тебе вытереться.

Она убегала от того, что открылось бы, когда он встанет. Ей пока не хотелось знать, как он выглядит голым, или пялиться на то, что, как она была уверена, будет пугающим. И сейчас казалось не самым подходящим временем для того, чтобы вдоволь насмотреться. Не после всего, через что они только что прошли.

Метнувшись обратно в комнату, она снова забралась под одеяло и натянула его до подбородка. Она даже перевернулась так, чтобы её спина была обращена к двери в ванную, просто чтобы не знать, когда он выйдет. Он никогда не спал с ней в одной постели. И сегодня ничего не изменится. Майя боялась, что если увидит, как он уходит, то будет умолять его остаться.

Но вскоре она почувствовала, как матрас прогнулся под его тяжестью. Как будто он опустил колено на край, а затем передумал. Потому что потом этот вес исчез лишь на мгновение, прежде чем одеяло приподнялось.

Тёплое тело юркнуло к ней в постель, а затем ещё более тёплая рука легла ей на талию. Она не успела понять, что происходит, как он притянул её к своей широкой мускулистой груди. Рагнар глубоко вдохнул, его мышцы задвигались под рёбрами, прежде чем он издал вздох, растрепавший её волосы.

– Что ты делаешь? – прошептала она.

– Тише, жена моя. Мне нужно помнить, что сегодня ночью что-то живо.

– Ох.

Та рука на её талии скользнула вверх по груди, остановившись на рёбрах. Его пальцы изогнулись под левой грудью. Майя затаила дыхание, гадая, сделает ли он что-то ещё, но затем поняла, что он засыпает.

Его рука лежала прямо над её сердцем. Рагнар подвинул их так, чтобы он мог уснуть, чувствуя, как её сердце бьётся о его ладонь – всё потому, что сегодня он потерял так много троллей, что ему нужно было знать, что она жива. Просто чтобы наконец-то отдохнуть.

Она накрыла его руку своей, прижимая его к себе чуть крепче.

Глава двадцать вторая

РАГНАР

Он незаметно улизнул из их дома рано утром. На этот раз ей не нужно было идти с ним, потому что сегодня он не планировал никого исцелять. Майя была совершенно не привыкшей использовать свою магию, и он знал, что ей потребуется время, чтобы восполнить то, что они растратили вместе. Несмотря на то, сколько сил она отдала прошлой ночью, она поймёт, как сильно это на неё повлияло, только когда встанет с постели попозже днём.

У Рагнара болело всё. Плечи, спина, бёдра. Каждая часть его тела гудела так, словно он тренировался, как в юности. К сожалению, он был уже не так молод, как раньше. Он проводил часы напролёт каждый день со своим братом и друзьями, позволяя Гуннару бить его снова и снова, пока боль не переставала иметь значение.

Сердце щемило от мысли, что она будет испытывать ту же боль, что и он сейчас. Но он надеялся, что она воспользуется тёплой водой в их ванне, а у него на сегодня было слишком много дел.

Как и ожидалось, Гуннар ждал его возле дома. Его брат был с головы до ног облачён в воинские доспехи. Оружие поблёскивало по бокам, кожаные ремни крепко прижимали его к ногам и туловищу, а бронированная пластина на спине служила щитом на случай, если кто-то попытается напасть сзади.

– Долго же ты просыпался, – проворчал Гуннар. – Мы все уже несколько часов как готовы.

– Это преувеличение.

– Наверное, но все ждут.

– Мог бы уйти и без меня, – вздохнул Рагнар, пытаясь размять пальцами узел у основания шеи. Всю ночь он спал, обвившись вокруг неё, и из-за этого его рука и плечо находились в странном положении, о чём он теперь жалел.

Хотя он не был уверен, что когда-нибудь сможет пожалеть о том, что спал рядом с Майей. Прошли недели с тех пор, как он спал в своей собственной постели, желая дать ей пространство, и всё же прошлой ночью он не смог сдержаться. Он забыл, как приятно, когда кто-то есть рядом с ним и в его постели. Она была такой тёплой. После землетрясений в горе было холодно. Прижавшись к ней, он согрелся так, как только мог желать. Под этими одеялами он также почувствовал огромное утешение. Просто обнимать её тело, чувствовать её сердцебиение, знать, как легко она растворилась в нём, словно доверяя ему свою жизнь?

Рагнар ещё долго не перестанет думать об этом моменте. Он думал, что, возможно, она будет приятной партнёршей в постели. Именно поэтому он поймал её в ванной, попробовал её на вкус, чтобы хотя бы знать, что она будет отзывчивой и доставит удовольствие, когда дойдёт до дела. И она была бы такой.

Но прошлая ночь была чем-то иным. Он не хотел просто переспать с ней, вдалбливаться в неё, пока они оба не увидят звёзды и не забудут обо всём, что видели в тот день. Она предложила ему утешение, которого не предлагал больше никто.

Гуннар наклонился поближе и глубоко вдохнул.

– Ты пахнешь ею.

Безотчётное желание ударить брата в грудь и забрать этот запах обратно охватило его. Что было глупо. Запах нельзя было вернуть просто так, выдохнув его обратно, но… Может быть, от этого ему стало бы легче.

Вздохнув, он покачал головой и направился по улицам туда, где, как он знал, их ждали остальные воины отряда.

– Хватит, Гуннар.

– Нет, ты пахнешь ею гораздо сильнее, чем в последние несколько недель. То, что ты просто живёшь с ней, конечно, оставило какой-то стойкий аромат, но ты пахнешь ею.

– Гуннар, что я только что сказал?

Его брат поспешил за ним, рассмеявшись, когда они проходили мимо прилавка, заполненного наспех приготовленными мясными пирогами. Город уже достаточно пришёл в себя, чтобы Гуннар смог купить себе пирог на завтрак и продолжить подкалывать его, пока они спешили по улицам.

– Серьёзно? Что случилось прошлой ночью? Ты вернулся позже неё, что, как я думал, означало, что ты даже не застанешь её бодрствующей. Но она явно не спала. Ты наконец-то показал ей пирсинг, который сделал для неё? Я был там и держал тебя за руку, мужик. Я знаю, как ужасно было для тебя…

Рагнар резко обернулся к брату и ударил его по горлу. Тихий булькающий звук наполнил улицу, за которым последовало несколько удивлённых всхрапов, когда Гуннар попытался вдохнуть воздух. Но Рагнар больше не собирался слушать эти насмешки.

– Хватит говорить о моей жене, – прошипел он.

Но к тому времени, когда они добрались до остальных троллей из их отряда, его брат снова смеялся. Покачав головой, Гуннар подошёл к другим воинам, которые присоединятся к ним, и, не переводя дух, заговорил о том, как хорошо пахнет Рагнар.

– Вы должны его понюхать! – сказал Гуннар, понизив голос, словно пытался прошептать, но явно проецируя его так, чтобы Рагнар услышал. – Серьёзно. Я никогда не знал, что люди могут пахнуть так сладко, мёдом и свежеиспечённым хлебом. Ему идёт этот запах.

Рагнар пошёл впереди остальных. Он не мог оставаться с этими воинами, не пытаясь столкнуть Гуннара с обрыва. А для такого поведения было слишком рано. Кому-то следовало бы преподать его брату урок, но в реальности этим троллем не мог быть Рагнар. Пока нет.

Отряд двинулся по другой лесной тропе, ведущей к их дому, а затем вышел из горы навстречу солнцу. Он прищурился: к яркому свету всегда было трудно привыкнуть, когда он впервые покидал Тролльвегген. Он огляделся, пытаясь понять, почему гора была так рассержена. Но им не потребовалось много времени, чтобы увидеть проблему.

Глубокие борозды рассекали землю. Он и раньше видел подобные следы в человеческих деревнях. Это были колёса телег, но они везли что-то настолько тяжёлое, что оставили глубокие отпечатки, по которым было легко идти. Вместе он и другие тролли рассредоточились, чтобы последовать за ними.

Сколько раз он охотился на людей? Сколько раз он убеждался, что, будучи в группе, люди без колебаний нападают на тролля? Шкура тролля была прочной. Пробить её ножом или мечом было сложно, поэтому люди научились причинять боль другими способами. Огонь, пылающая кислота, баллисты, метающие в них камни. Они делали всё возможное, чтобы убить троллей. К счастью, троллей было сложнее выследить, чем людей.

Отряд безмолвно продвигался по своей горе, следуя за следами телеги, пока Рагнар не отделился от остальных. Он побежал быстрее. Рагнар мог идти впереди всех, поскольку, как целитель отряда, он не носил никакого оружия.

Но затем он вышел на край хребта и уставился на глубокие чёрные борозды, прорезавшие местность, которая когда-то была лесом. Словно здесь разожгли огонь и позволили ему бушевать, было нетрудно понять, что именно напугало их гору. Камни, выпущенные из баллист, обрушились на склон горы. В скалистой поверхности зияли глубокие трещины, вызвавшие камнепад. Камней было так много, что весь туннель, ведущий в Тролльвегген, обрушился. И что ещё хуже, он видел, что люди обмазали вход густой чёрной слизью, которую затем подожгли.

Его народ не так часто пользовался этим входом. Он был меньше большинства других, и обычно только женщины и дети ходили сюда, чтобы собирать цветы или выращивать урожай, который просто не мог расти под землёй. Он не вёл прямо в сердце их королевства, но всё же это был вход.

Больше следов людей усеивало ландшафт. Небольшие кольца костров, где люди оставили пламя всё ещё гореть. Мусор, брошенный ими при отступлении.

Рагнар начал спускаться в кратер, оставшийся после них. После этого пожара не осталось ни единого кустика. В воздухе не было пения птиц, пока он ступал по камням, на которых легко было вывихнуть лодыжку. Даже ветер, казалось, не хотел тревожить пепел на земле. И когда он приблизился ко входу, он остановился как вкопанный и почувствовал, как его сердце разбивается вдребезги.

Потому что даже здесь, даже на таком расстоянии, он мог видеть очаровательную жёлтую руку, тянущуюся сквозь камни. Рука теперь безвольно повисла, и в тролле, который отчаянно молил о помощи, когда вход обрушился прямо на них, не осталось жизни.

Здесь никого нельзя было спасти. Никого, кто нуждался бы в его магии, хотя она слабо поднималась в груди, как будто могла попытаться вернуть этого тролля из мёртвых. Как будто он мог песней вернуть их душу обратно в тело, даже не зная, кто они такие и как ему удастся это сделать.

Исцеление было искусством. Он убеждал тело срастаться заново, чтобы снова чувствовать себя хорошо. Ему нравилось успокаивать старые боли или залечивать порезы на коже, которые оставили бы уродливый шрам. Но именно в такие моменты ему напоминали, насколько ужасно было получить такой дар.

Знать, что он мог бы спасти их, если бы оказался здесь вовремя.

Послышались шаги. К нему присоединились бесчисленные тролли из военного отряда, и все они опустились на колени, чтобы почтить память павшего тролля.

Гуннар был рядом и протянул руку, чтобы обнять Рагнара за плечи.

– Они хорошо сражались.

Тролль справа от него пробормотал:

– Они сражались отчаянно.

Но никто не хотел произносить последнюю фразу. Никто не хотел признавать, что всё кончено и они ничего не могли сделать.

Поэтому Рагнар сделал глубокий, хриплый вдох, от которого на языке осел вкус дыма и поражения.

– Их дух присоединяется к залу воинов. Когда-нибудь мы присоединимся к ним, и в тот день мы будем пировать.

Вокруг него раздалось рычание. От ярости воздух между ними наэлектризовался. Ему хотелось рычать на мир, который позволил троллю умереть вот так. Он знал такую смерть. Она не была быстрой. Этот тролль протянул руку за помощью, и никто не предложил её. Ни один из этих монстров, живших у подножия их горы, ничего не сделал, когда ставил эту ловушку. Они даже не убили тролля сразу, чтобы тот не мучился.

Повернув голову, чтобы посмотреть на следы, он встал. Остальные тролли присоединились к нему, и все их взгляды были устремлены на глубокие борозды, которые приведут их прямо к людям, сделавшим это.

Брат положил руку ему на плечо. Успокаивающий голос Гуннара пробормотал:

– Рагнар. Твоя жена – человек. Возможно, пойти стоит нам. Ты подождёшь здесь, а мы позаботимся, чтобы все раненые вернулись к тебе. Если это была небольшая группа людей с баллистой, их будет легко выследить.

– Нет. Я хочу отомстить за это.

– Она может не простить тебе этого.

Рагнар знал это. Знал. Он знал, что его троллья жена более чувствительна, чем он. Но она была рядом с ним в последствия того, что сделал её собственный народ. Наверняка она поймёт, что после этого он должен выйти на охоту.

Она держала его за руку, пока он сращивал плоть и кости. Она слышала стоны и крики умирающих. Майя была там, когда тролли умоляли его спасти их, а он знал, что не сможет. Если она откажет ему в этом, значит, она вовсе не троллья жена.

Оскалив зубы в рычании, он свирепо посмотрел на брата.

– Дай мне нож, Гуннар.

– Рагнар, я просто не думаю…

– Твой нож.

Не говоря больше ни слова, брат потянулся за ножом, пристёгнутым к груди, и передал его. Это было лезвие с длинной рукоятью, зловещее и изогнутое. Его блеск на солнце напомнил ему о самой первой охоте с отцом. Тогда они были ещё мальчишками. Молодыми и не знающими, во что ввязываются. Рагнар первым убил оленя, и когда отец протянул ему точно такой же нож и велел выпотрошить прекрасное создание, он заплакал.

Поначалу Рагнар стыдился своей реакции. Ни у одного настоящего охотника слёзы не катились бы по щекам, пока он потрошит животное, которое будет кормить его семью неделями напролёт.

Но слова отца останутся с ним до конца жизни: «Ты чтишь убитого зверя, проливая слёзы об его утрате. Слёзы показывают, что ты понимаешь, что отнял жизнь, и это хорошо. Мы не убиваем без причины или смысла, сын мой».

И теперь он знал свою причину. Он знал свой смысл.

Гуннар вздохнул и потёр шею сзади. Они соприкоснулись лбами – два брата, которые без сомнений знали, что снова рискуют своими жизнями.

– Убей быстро, – сказал Гуннар.

– Бей в живот, – поправил его Рагнар. – Я хочу, чтобы они умирали медленно.

Возможно, в нём говорил зверь. Возможно, он просто доказывал, что его род не так уж далеко ушёл от меха и чешуи. Но в этот момент ему было всё равно. Он хотел возмездия, и хотел его прямо сейчас.

Его брат кивнул. Они будут сражаться вместе. Рагнар будет держаться немного позади остальных, но ни один тролль не оспорит его право сражаться вместе с ними. Ни один тролль не откажет его желанию крови и жажде услышать, как в его ушах звенят крики человека.

Вместе они двинулись как единое целое. Он чувствовал, как его кровь закипает от жажды охоты, даже если это означало, что позже его новая троллья жена может возненавидеть его за это.