Текст книги "Тьма, такая сладкая (ЛП)"
Автор книги: Эмма Хамм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)
Глава тридцать третья
МАЙЯ
– Это дурацкая затея, – проворчал Гуннар рядом с ней.
С другой стороны от Майи шел Рагнар, и, судя по всему, он был согласен со своим братом. Оба тролля были на взводе, и она не знала, что сказать, чтобы их успокоить. По правде говоря, она и сама была не в восторге от этого плана.
Но какая-то часть ее нуждалась в доказательствах. Она видела, что люди делают с троллями, и хотя она не видела ответных действий троллей, она прекрасно понимала, что они тоже далеко не невинны. Майе нужно было увидеть, как люди этого городка отреагируют, когда их заставят взглянуть в лицо содеянному. Возможно, с ее стороны было наивно надеяться на то, что ее народ сделает правильный выбор. Но ей действительно нужно было дать им шанс не разочаровать ее.
Последний шанс. Последняя надежда на то, что, возможно, даже если короли не смогли договориться, жители этого королевства смогут сами обеспечить себе мир.
Они направлялись к деревне. Каждый тролль рядом с ней был вооружен до зубов. У Рагнара даже в волосах были спрятаны ножи, вплетенные в высокую косу, спускавшуюся по центру головы. Не говоря уже о ножах, привязанных к его рукам и бедрам, мече на бедре и более коротком клинке с другой стороны. На каждом из этих троллей было столько оружия, что угроза, исходящая от них, была очевидна.
И все же они не бежали к деревне. Они не издавали тех победных кличей, которые обычно предупреждали людей о нападении троллей. Боевой отряд шел к деревне спокойно и тихо.
Городок был обнесен высоким деревянным частоколом. Он был построен грубо – просто бревна, вкопанные в землю. Из-за неровной высоты казалось, будто деревню обхватили огромные пальцы, готовые сомкнуться на тех, кто внутри.
Входом в город служил небольшой проем, ровно такой ширины, чтобы шесть человек могли пройти плечом к плечу. По крайней мере, человеческие солдаты не могли оказаться над ними, потому что второго яруса у этой стены не было.
Тем не менее, она видела, что по ту сторону проема находится бесчисленное множество солдат. Все они ждали, их мечи блестели на солнце, готовые начать еще одну битву, из которой многие из них уже не вернутся.
Гуннар покачал головой.
– Значит, всё-таки драка.
– Ты еще этого не знаешь, – отчаянно возразила Майя. – Ты даже не пытался с ними поговорить.
– Они не хотят разговаривать, огневолосая.
Рагнар положил руку ей на плечо, заставляя замедлить шаг, так что они оказались в хвосте отряда.
– Если начнется бой, оставайся в укрытии. Я не хочу, чтобы ты вмешивалась.
– Я и не собиралась. Я понятия не имею, как драться.
– Хорошо. И не позволяй им прикасаться к себе.
Он наклонился и поцеловал ее в лоб, прежде чем переключить внимание на главу их отряда. Из безопасного укрытия уже выходили несколько человек из города – двое мужчин и женщина.
Первый мужчина, шедший впереди, судя по всему, был командиром солдат. На нем были сверкающие доспехи, искусно подогнанные по фигуре, чьи сочленения двигались беззвучно при ходьбе. Этот человек явно не вырос на задворках этой деревни. Майя видела подобные доспехи только ближе к столице и в самом замке. Развязная походка также выдавала уверенность, несвойственную для подобных мест.
Мужчина и женщина позади него двигались неуверенно. Их одежда, хоть и добротная, и близко не стояла по качеству с доспехами того человека. Они крепко держались за руки – так сильно, что даже с того расстояния, где она стояла, Майя видела их побелевшие костяшки пальцев.
– Тролли! – выкрикнул мужчина в доспехах. – Такое я вижу впервые. Никогда раньше не встречал, чтобы ваше племя пыталось вести переговоры. Вы наконец-то научились разговаривать?
Со стороны деревни раздался смешок. Она могла лишь догадываться, что это были солдаты, ожидающие момента, чтобы хлынуть из ложного укрытия за древесными стволами.
Гуннар вышел вперед, отодвинув некоторых троллей, чтобы заговорить первым.
– Мы пришли предупредить вас, что гора теперь закрыта. Любой человек, ступивший на нашу землю, будет убит. Мы забираем свой дом обратно.
– И как же вы собираетесь это сделать? У нас больше солдат, чем у вас, а гора принадлежит нашему королю.
– Ваш король не имеет никаких прав на нашу родину. – Гуннар положил руку на эфес меча на бедре. – Сегодня больше не должно пролиться ни капли крови. Мы понимаем, что вы охотно сражались с нашим народом и что вы жаждете видеть больше наших смертей. Но я могу пообещать, что вы понесете гораздо более тяжелые потери.
– С нашим новым оружием, я думаю, вы обнаружите, что битва закончится так, как вы даже представить себе не могли. – Солдат ухмыльнулся, и по ее спине пробежал ледяной холодок.
Майя встречала таких людей раньше. Они приходили поговорить с ее отцом, но никогда не о цветах. Они торговали информацией. Контроль был их наркотиком, и любая возможность проявить власть над другими была для них питательной средой.
Этот солдат хотел, чтобы тролли напали. Ему нужен был еще один повод сразиться с ними, потому что у него был припрятан какой-то козырь.
Тролли вокруг нее зашевелились. Она чувствовала, как напряжение внезапно волной прокатилось по ним, словно слова мужчины стали гребнем этой волны. Они знали, поняла она. Они знали, что что-то не так, и все равно пришли сюда. С намерением дать людям шанс.
Возможно, она была не единственной дурочкой, надеявшейся на слишком многое.
Гуннар, однако, не подал виду, что нервничает. Даже отсюда она видела вспышку его ухмылки, когда он убрал руки от боков.
– Мы здесь только для того, чтобы поговорить, и всё. Мы не хотим убивать больше ваших людей.
– Вот как, тролль?
– Остальные ваши люди лежат там, в лесу. Мы слышали их стоны, пока исцеляли своих. Вы убили не больше трех троллей. Скольких своих людей потеряли вы, солдат?
Затем, медленно, с откровенной угрозой, Гуннар обхватил пальцами навершие своего меча.
Она видела, как сильно это подействовало на мужчину. Даже тот, что стоял позади него, вздрогнул и инстинктивно толкнул свою жену в сторону троллей. То ли в качестве подношения, то ли пытаясь спастись самому. Женщина пошатнулась и упала на четвереньки.
И это едва заметное движение повергло всех троллей в неистовство. Все вокруг нее начали пускать слюни и рычать. Звуки их ярости поднялись в воздух, наполняя пространство вокруг таким гневом и напряжением, что у нее бешено заколотилось сердце.
Солдат рассмеялся.
– Вы не хотите драться? У вас за спиной свора слюнявых животных!
– Мы так с женщинами не обращаемся, – сказал Гуннар.
– Я видел, как вы убивали женщин и детей.
– Случайно, – выплюнул Гуннар. – Мы не воюем с теми, кто не может поднять на нас меч.
Они не относились к человеческим женщинам по-доброму добровольно, Майя это знала. Но она никогда не видела, чтобы они откровенно хотели причинить кому-то вред, как это произошло только что. Ни один тролль не швырнул бы женщину на землю, и уж точно не свою собственную.
Гуннар шагнул к женщине, держа руки на виду, чтобы никто не попытался на него напасть. А затем он протянул ей руку. Какая же это была картина. Огромный тролль с зеленой, как трава вокруг, кожей, и его рука размером с голову женщины, протянутая, чтобы помочь ей.
Но затем женщина вскочила так быстро, что превратилась в размытое пятно. Рагнар схватил Майю и развернулся, закрывая ее своим телом, но прежде чем он это сделал, Майя увидела, как дротик, выпущенный из руки женщины, вонзился Гуннару в грудь. Он сделал шаг назад, прижав руку к ребрам, куда вонзилось оружие. И когда он отнял руку, она была в крови.
После этого выбора уже не было. Ни для кого из них. Единым порывом тролли бросились вперед. Волосы Майи взметнулись перед лицом от скорости их бушующей ярости. Она осталась стоять посреди всего этого гнева, глядя, как люди бегут обратно в укрытие. Солдаты выстроились перед троллями, но это было бесполезно. Они пройдут сквозь эту стену людей, как сквозь бумагу.
Рагнар взял ее лицо в ладонь – надежная опора в безумии всего этого гнева.
– Я должен отомстить за брата, – сказал он, его взгляд испытующе смотрел в ее глаза.
И Майя знала, что он ждет, пока она велит ему идти. Ему нужно было ее позволение. Если она скажет «нет», он заберет ее отсюда и оставит остальных троллей сражаться.
Но это была и его битва тоже.
– Иди, – прошептала она. – Я буду в безопасности.
Он яростно поцеловал ее, прежде чем развернуться и броситься в гущу схватки. Она осталась одна, словно пустой сосуд, так как тролли забрали с собой всю ее ярость. Они бросились в битву, к которой она не могла присоединиться, поэтому она отправила с ними свою собственную ноющую боль.
Никогда в жизни Майя не жаждала крови. Она никогда не хотела причинить кому-то боль просто из-за того, что злилась. Она сделала все возможное, чтобы дать им шанс. Люди должны были доказать ее правоту. Они должны были доказать, что благоразумны, и что это лишь корона желает смерти троллям. Люди на окраинах королевства могли бы руководствоваться здравым смыслом и понять, что договор с троллями выгоден. Но теперь она задавалась вопросом, была ли она когда-нибудь так зла в своей жизни.
Наконец ее ноги сдвинулись с места. Она побежала по траве к Гуннару, который все еще стоял там, где и за несколько мгновений до этого. Воздух наполнился звуками битвы. Крики, лязг металла, вопли боли. Но ничто из этого не имело значения, так как паника заполнила ее вены. Он был таким бледным. В тот момент, когда она коснулась рукой его плеча, он пошатнулся.
– Гуннар, – сказала она, хватая его за руку и пытаясь потянуть в противоположном направлении. – Идем со мной.
– Где Рагнар?
Она едва могла разглядеть своего мужа. Фиолетовым пятном он прорывался сквозь ряды людей, стоявших перед ним, медленно, но верно прорубая путь в деревню.
– Сражается.
– Хорошо, – прохрипел Гуннар. – Хорошо, он должен сражаться. Возьми нож с моего бедра.
– Что?
– Возьми нож. – Его вес сместился в сторону, и она ничего не могла сделать, чтобы он не завалился.
Бросившись к ножу на его бедре, она схватила его, а затем подняла, чтобы он увидел.
– Что теперь?
Он дышал неправильно. Воздух выходил из его легких с каким-то неестественным хрипом и свистом. Но он все равно прохрипел:
– А теперь беги, огневолосая.
Бежать? Зачем ей бежать?
Она ждала слишком долго. Чьи-то руки схватили ее за волосы, вздернув вверх за длинные пряди. Брыкаясь ногами, она пыталась освободиться от хватки, от которой ее скальп горел от боли. Должно быть, она задела что-то ножом, потому что у самого уха раздалось злобное проклятие, прежде чем ее швырнули на землю.
Майя едва успела убрать нож, чтобы не напороться на него самой. Но это означало, что она сильно ударилась о землю, и воздух выбило из легких. Она не могла оставаться на месте. Ей нужно было отползти, если потребуется.
Подтягиваясь на предплечьях, она пыталась вернуть дыхание, пока двигалась. Она едва успела со свистом вдохнуть воздух, как сапог ударил ее по ребрам, перевернув на спину. Все внутри нее взвыло от боли, непохожей ни на что, испытанное ею прежде. Но затем она сосредоточилась на мужчине, стоявшем над ней, и в кровь хлынул адреналин.
Солдат. Тот, кто когда-то мог показаться знакомым. Он был похож на многих мужчин, которых она знала в своей жизни. Русые волосы, выгоревшие на солнце за многие годы. Обгоревшая кожа на носу и темно-карие глаза, которые были почти красивыми. Квадратная челюсть, которую она когда-то сочла бы привлекательной, и это наверняка заставило бы ее покраснеть, если бы он с ней заигрывал.
Но сейчас? Сейчас он смотрел на нее так, словно она была самой омерзительной вещью, которую он когда-либо видел в своей жизни.
– Троллья подстилка, – рявкнул он и плюнул ей на грудь.
Как он только что ее назвал?
Он вытащил меч из-за пояса, и у нее не было времени на раздумья. Майя издала испуганный вопль, заставивший его замереть на долю секунды, прежде чем она вонзила нож в его бедро. Она не знала, сильно ли ранила его, или вообще попала ли во что-то важное. Все, что она знала, – это то, что она не собиралась умирать от рук этого человека.
– Ах ты ж сука! – закричал он, хватаясь за нож и вырывая его из ноги.
Но этого времени ей хватило, чтобы перекатиться и вскочить на ноги. Она побежала. Края юбки были обрезаны, поэтому она могла бежать быстрее, чем в своей старой одежде. Дыхание со свистом вырывалось из легких, сердце бешено колотилось в груди.
Троллья подстилка.
Он назвал ее подстилкой, а она ею не была. Она была тролльей женой, и как он посмел называть ее как-то иначе?
С этой мыслью она бежала быстрее, чем когда-либо в своей жизни. И все же этого оказалось недостаточно.
Мужчина набросился на нее сзади. Воздух во второй раз выбило из ее легких, и теперь она видела звезды. Мелкие точки мешали ей сосредоточиться на драке, когда она даже не была уверена, что сможет оставаться в сознании. Но если она потеряет сознание сейчас, она не знала, что он с ней сделает. Он уже боролся с ее телом, переворачивая на спину. Оседлав ее и зажав ее ноги между своими, ей не нужно было гадать, что он может сделать.
Всем этим мужчинам нужно было одно и то же. Контроль. Она видела это бесчисленное количество раз, когда жила под крышей отца. Тогда он защищал ее, говоря, что хочет, чтобы его дочь была чиста, как первый снег. Но выражения на лицах тех мужчин были такими же, как и у того, что нависал над ней сейчас.
Все они хотели чувствовать свою власть, пусть даже на несколько мгновений.
– О, не смотри на меня так, – прошипел он, потянувшись к своему ремню. – Ты троллья подстилка. С тобой все будет в порядке.
В центре его горла блеснул металл. Он выглядел немного потрясенным этим, даже потянулся вверх, чтобы коснуться острого кончика лезвия, пронзившего его насквозь. Рубиново-красная капля крови скатилась по сильным мышцам его шеи, исчезая под доспехами.
А затем еще больше этой красной крови хлынуло ему в рот, когда он издал сдавленный звук. Его отшвырнуло от нее, а острие меча, приставленное к горлу, с силой приподняло его тело. Она видела, как тяжесть его тела исказила рану, растянув ее в широкую зияющую пасть, когда меч выскользнул, а его тело рухнуло на землю, прежде чем ее взгляд привлекла фигура тролля, возвышавшегося над ней.
Рагнар смотрел на нее сверху вниз, его грудь тяжело вздымалась, блестя от пота. Все его тело было забрызгано кровью, вперемешку с грязью и пятнами того, о чем она не хотела даже думать.
– Троллья жена, – сказал он. – Ты в порядке?
Нет. Она не была уверена в том, что только что произошло, но она не была в порядке. Она не знала, будет ли когда-нибудь снова в порядке.
Но она прочистила горло и ответила:
– Я жива.
Уголок его губы дернулся над клыком, выражение лица стало похоже на оскал.
– Мне следовало заставить его страдать подольше.
– Я бы не возражала.
Его взгляд метнулся к мужчине, все еще захлебывающемуся в собственной крови, прежде чем он сплюнул на тело. Плевок выделился на блестящих доспехах, теперь залитых кровью.
– А может, мне следовало оставить тебя в живых, солдат. Я бы вернул тебя к твоим людям без всех конечностей, чтобы ты мог рассказать им, что будет, если кто-то из вас снова посмеет прикоснуться к моей жене.
Он поднял меч в воздух, и она отвернулась, когда Рагнар начал рубить тело. Звуков было достаточно. Но вскоре шум стих, остался лишь ее муж, который поднял ее на руки, прижав к груди, и скрылся с ней в лесу.
Она прильнула к нему, держась за него так крепко, как только могла. Темные тени скользили сквозь деревья вместе с ними. Тролли бежали по лесу так, словно были частью этого дикого места, а один нес перекинутое через плечо безвольное тело Гуннара.
Все они были покрыты кровью.
Глава тридцать четвертая
РАГНАР
Он чуть не потерял её. Это было всё, о чём он мог думать. Он едва не потерял её, и всё потому, что потворствовал собственной жажде битвы. Жажда мести ослепила его, и он оставил её одну на слишком долгое время. Всё, чего Рагнару хотелось сейчас – это прижать её к себе и подержать так ещё немного.
Её ноги обхватили его за талию, она крепко держалась за него, пока он бежал, прижимая её к своему сердцу. И всё равно Майя была недостаточно близко. Он хотел забраться внутрь неё и никогда не отпускать. Потому что, опоздай он всего на несколько мгновений… Останься он в битве и не услышь крик Гуннара…
От одной только мысли о том, что могло бы с ней случиться, его глаза застилала кровавая пелена. Ему хотелось вернуться и убить того человека ещё раз. Изрубить его плоть на куски – недостаточное наказание, не для того, кто был готов совершить подобное. У того человека были намерения, жестокие намерения, и этот солдат собирался воплотить их в жизнь с его женой.
Кровь всё ещё кипела в его жилах, и он заставлял себя бежать быстрее. Бежать сквозь лес в надежде, что хотя бы так Рагнар сможет выплеснуть часть этих чувств. Во время бега ему не нужно было о них думать. Мысли просто не поспевали за скоростью, с которой он мчался. Но они всё равно гнались за ними. Воспоминания о том, что было сделано, и страх перед тем, что могло бы произойти, волочились за ним следом, словно волки, кусающие за пятки.
Люди оказались не такими, какими их хотела видеть Майя. Его сердце обливалось кровью за неё, но также и оттого, что он оказался достаточно глуп, чтобы поверить ей. Пусть даже на несколько мгновений. Люди никогда не изменятся. Он не был достаточно быстр, чтобы убежать от их жестокости, как бы сильно ни старался.
Вскоре они достигли поляны, где тролли могли передохнуть. Вскоре остальные его соплеменники сгрудились вместе, сжимая в руках ножи и мечи, чтобы защитить своих раненых.
Его огневолосая дрожала в его хватке, как осиновый лист. Она трепетала в его объятиях, уткнувшись лицом в его шею и вдыхая его запах. И он всё понял.
Он понял, что ей необходимо его присутствие прямо сейчас. Она нуждалась в нём больше, чем его народ, даже если некоторые из них были ранены.
Никогда ещё он не чувствовал себя таким растерзанным надвое.
Потому что он видел троллей, нуждающихся в исцелении. Он видел, что даже его собственный брат хрипел и истекал кровью, а дыхание со свистом вырывалось из его лёгких так, как не должно было.
И всё же…
Майя выдохнула ему в шею, её дыхание скользнуло по его коже, оставляя за собой мурашки.
– Ты им нужен, – прошептала она в его кожу. – И они не справятся без тебя.
Рагнару было стыдно и за облегчение, и за разочарование, которые в равной мере всколыхнулись в нём от её слов.
– Я быстро их исцелю.
– Со мной всё будет в порядке.
Она повторяла эти слова. Снова и снова. Но он видел, что это не так. Даже когда он опустил её на землю, держа руки на её плечах, она дрожала. Её руки обхватили собственную талию, она обнимала сама себя, словно нуждаясь в чём-то, что могло бы стать для неё якорем.
– Ах ты ж, – пробормотал он, снова сгребая её в охапку. Он крепко обнял её. – Мы уходим. Они могут использовать остатки исцеляющих зелий.
– Нет, Рагнар.
– Ты не в том состоянии, чтобы оставаться здесь.
– Твой брат ранен, Рагнар. – Она отстранилась от него, чтобы посмотреть на него своими огромными зелёными глазами. – Ты должен их исцелить. Такова твоя суть.
Он ненавидел то, что она права, но и любил её за это. За то, что она увидела, чтó он должен сделать, и решила поставить его народ выше собственного благополучия. Но ведь Майя всегда так поступала, не так ли? Она всегда ставила всех выше себя. В данном случае он сожалел об этом, как, впрочем, сожалела и она.
Глубоко вдохнув, он кивнул, прежде чем броситься к раненым, чтобы начать процесс исцеления. Он осмотрел всех, кто нуждался в нём, пока не дошёл до Гуннара, который схватил его за руку. Его брат сидел на бревне у костра, прижимая руку к ране на груди, которая уже немного затянулась благодаря одному из зелий Рагнара. Но она всё ещё была рваной и кровоточила; красная жидкость медленно, вяло сочилась из неё.
– Уведи её, – сказал Гуннар, его голос исказился от боли.
– Она более чем заслужила наше уважение, – ответил он. – Если тролли не видят этого сейчас, то они никогда ей не доверятся.
– Нет, я говорю… – Его брат поморщился, когда Рагнар принялся за работу. Исцеляющая магия, вероятно, была слишком холодной для раны, потому что Гуннар прижал свою руку к руке Рагнара, удерживая её крепче на ране. – Уведи её, только вы двое, на какое-то время. Я видел, что этот человек собирался с ней сделать. Я пытался добраться до них, но…
Он видел Гуннара. Его брат пытался встать, его спина выгибалась, пока он полз, заставляя своё тело двигаться. Лишь на самую малость, падая лицом вниз и снова заставляя себя подняться, пока он медленно продвигался к Майе. На это было тяжело смотреть, но лишь поэтому Рагнар и понял, что что-то не так.
Обхватив Гуннара за затылок, он прижался лбом ко лбу брата.
– Ты – причина, по которой она жива, Гуннар. Я знаю это. И ты знаешь это.
– Знаю.
– Спасибо. Спасибо, что сохранил жизнь моей тролльей жене.
Гуннар протяжно, шумно выдохнул, а затем кивнул, когда исцеляющая магия укоренилась в его теле.
– Я в порядке. Остальные из нас исцелятся сами. Отведи её в светящуюся долину, брат. Там еще какое-то время никого не будет. Приведи её туда, где она вспомнит, что в этом мире всё ещё есть красота. Исцели её душу так же, как и тело.
Рагнар кивнул. Это была хорошая мысль. Приведи он её домой прямо сейчас, они оказались бы в том же положении, что и раньше. Ему нужно было побыть с ней вдали от всех, чтобы начали расходиться слухи о том, как она исцеляла остальных и как храбро сражалась с тем человеческим солдатом. Его народ оценит её мужество, и она навсегда завоюет их расположение.
Но на это потребуется время. И за это время он сможет насладиться своей невестой.
Встав, он направился к Майе. Кто-то из троллей укутал её и усадил у костра. Скорее всего, они решили, что она замерзла, но теперь он видел: некоторые начинали понимать, что дело было куда серьезнее. Как бы близко она ни сидела к огню, сколько бы слоев одежды на нее ни накидывали, ее зубы продолжали стучать, а тело сотрясала крупная дрожь.
Когда он подошел ближе, в его сторону было брошено немало беспомощных взглядов. Мало кто знал, что делать с человеком в таком состоянии.
Но рядом с ней сидела еще одна троллиха, воительница, которой он весьма восхищался. Через всё лицо Эдды проходил шрам там, где человек пытался оборвать ее жизнь, и еще несколько таких же виднелись на ее теле. Ее тихий шепот привлекал внимание Майи больше, чем огонь костра.
Подойдя еще немного ближе, он услышал, о чем говорила воительница-тролль. – Это долгий путь, который нужно преодолеть с боем, но ты даешь ему еще больше власти, если позволяешь ему жить внутри себя. Ты сражалась. Ты победила. Это битвы, которыми нужно гордиться.
При его приближении воительница прервала свою речь и встала. Резко кивнув, она оставила их одних.
Рагнар, на виду у всех окружающих его троллей, опустился перед ней на колени. На колени перед своей тролльей женой.
Как и должно было быть всегда.
Он взял ее руки в свои, сжимая эти дрожащие пальцы.
– Ты пойдешь со мной кое-куда, Майя? Или хочешь вернуться домой?
Она посмотрела на него с такой надеждой в глазах, что у него заныло всё тело. Она доверяла ему безмерно, эта женщина. Даже если и не должна была.
– Я пойду с тобой куда угодно, – прошептала она.
Если это не заставило его сердце петь, то он не знал, что вообще могло бы.
Подхватив ее на руки, он прижал ее к груди и зашагал в лес. Остальные члены боевого отряда провожали его взглядом, и он видел облегчение в их позах. Рагнар уносил ее куда-то, чтобы собрать по кусочкам, и они могли спать спокойно, зная, что ей больше не будет так больно. Очень скоро он позаботится о том, чтобы его невесте стало лучше.
По дороге он разговаривал с ней, чтобы отвлечь. И отчасти для того, чтобы обнажить ту часть своей души, которая всё ещё болела.
– Когда я был молод, Гуннар не был мне самым близким человеком. Им был другой тролль.
Голова Майи, лежавшая на его плече, наклонилась, чтобы она могла посмотреть на него снизу вверх.
– Кажется, Гуннар как-то упоминал о нём. О том, что ты раньше пережил потерю.
– Бьорн был хорошим мужчиной, – ответил он, пробираясь сквозь лес в поисках входа в гору, которым редко пользовались. Однако он не сводил глаз с деревьев и прислушивался, нет ли поблизости людей, достаточно глупых, чтобы погнаться за ними. – Он тоже был воином, как и я. В юности мы тренировались вместе. Воин, который был нашим наставником, заставлял нас драться, потому что мы ненавидели друг друга. С ним было тяжело сражаться, потому что он дрался так же, как и я. Мы мыслили одинаково, строили одинаковые планы. Победить такого же воина трудно: я знал, что он собирается сделать, но и он знал, что собираюсь сделать я.
Перед ними выросла скала, скрывающая вход в гору. Он выбрал ближайший, понимая, что ей принесёт бóльшее облегчение, если они скользнут меж камней подальше от её собственного народа.
Скалы выглядели как любое другое нагромождение валунов, разбросанных по всей этой горе. Но за ними скрывалась узкая расщелина, в которую он осторожно протиснулся вместе с ней. Ему пришлось повернуться боком, чтобы только пролезть туда, но прежде чем сделать шаг, он убедился, что ноги и руки Майи аккуратно прижаты к нему.
Оказавшись внутри, он продолжил свой рассказ.
– Бьорн стал первым из нас, кого приняли в боевой отряд. Он был одним из самых талантливых бойцов, которых я когда-либо встречал, поэтому для нас это не стало сюрпризом. Он быстро вступал в бой, но и быстро его заканчивал. Он не был из тех воинов, кто стал бы затягивать схватку ради своей гордости или гордости другого. В мгновение ока он мог прижать человека к земле и убить его, пустив в ход одни лишь зубы. Но помимо всей этой боевой мощи, он был еще и добрым. И очень талантливым ювелиром, если ты можешь в это поверить.
Что-то в последней фразе привлекло ее внимание, потому что она внезапно посмотрела на него сузившимися глазами.
– Полагаю, у всех воинов есть нечто, что делает их более человечными.
– Это так. – Он зашагал с ней в темноту. – Ты всё ещё боишься темноты?
– Нет. Я уже не так сильно ее боюсь, как в тот первый раз, когда мы пришли сюда.
– Хорошо. – Он глубоко вздохнул, переходя к болезненной части истории, которая до сих пор не давала ему покоя. – В одном из набегов Бьорн был ранен. Я был там вместе с ним. Люди установили ловушку, в которую попала его нога. В одно мгновение он стоял, а в следующее медвежий капкан почти оторвал ему икру. Я тогда еще только учился пользоваться своей силой, но был так уверен, что смогу исцелить его. К сожалению, это породило еще больше проблем. Я исцелил его слишком быстро, и он остался хромым на всю жизнь.
– Ты не мог знать, что так случится, – сказала она голосом, который был немногим громче шепота. – Ты пытался ему помочь.
– Но я потерпел неудачу. И он больше не мог быть таким воином, каким был раньше. – Он тяжело сглотнул, наконец достигнув конца темного туннеля и ступив на узкую тропинку, уводящую их глубже в гору. По крайней мере, теперь их путь освещали блуждающие огоньки. – Если бы я исцелил его лучше, он был бы сейчас здесь.
– Рагнар…
– Нет, милая. Тебе не нужно оправдывать меня. Я знаю правду о том, что я сделал и как я ограничил его. Он пошел в другой набег вопреки воле многих троллей. Они не хотели говорить ему, на что он способен, но он и сам знал свои пределы. Как следствие, его схватили солдаты. Они забрали его, и мы не знаем, что с ним стало. Но мы достаточно хорошо знаем людей. Он мертв, и они убили его самым ужасным образом. Все это – моя вина.
И это было самым тяжелым в этом воспоминании. Все несчастья Бьорна сводились к Рагнару. Именно поэтому они не разговаривали несколько месяцев до того, как тот исчез.
Майя смотрела на него с внимательным выражением лица, словно пыталась уловить суть этой истории, в то время как ее сердце разрывалось от его потери.
– Рагнар? – спросила она, и ее голос прозвучал как тихая мелодия. – Зачем ты мне все это рассказываешь?
– Я знаю, каково это – когда воспоминание впивается в тебя зубами. Это волк, схвативший тебя за шкирку, который треплет тебя каждый раз, когда ты думаешь, что смог от него вырваться. Для тебя все это очень в новинку, огневолосая. Я знаю. Если заставлять тебя торопить события, это воспоминание лишь глубже вонзит в тебя свои клыки. – Он прижал ее к себе немного крепче, чтобы напомнить себе, что она жива. – А еще, возможно, чтобы напомнить себе, что, в отличие от Бьорна, я не потерял тебя.
Она улыбнулась, но даже эта улыбка была для нее немного слабой.
– Со мной всё будет в порядке.
– Ты всё твердишь эти проклятые слова, но я боюсь, что ты сама в них не веришь.
– Я буду в порядке. Просто на это потребуется немного времени. Времени, которого у нас, возможно, нет. – Но затем одна из её крошечных ручек поднялась и легла на его щеку. Он прижался лицом к теплу её прикосновения, наслаждаясь ощущением того, как её пальцы обводят контур его губ. – То, что я с тобой, мне помогает. Знаю, ты, возможно, в это не поверишь, но это правда. Просто находясь здесь, в твоих объятиях, я прогоняю плохие мысли.
– Хорошо. – Он наклонился, его губы оказались так близко к её, что он чувствовал их жар. – Я не хочу давить на тебя.
– Я хочу помнить, что я жива, – ответила она, прежде чем поцеловать его.
От одних лишь этих слов в нём всё заныло. Каждой клеточкой своего существа он хотел прижать её ближе, вонзиться в её тело и поклоняться земле, по которой она ступала. Но сначала он хотел подарить ей одно последнее отвлечение. Один последний подарок.
Он оторвался от её губ, дыша чуть тяжелее, чем прежде.
– Я хочу дать тебе возможность забыть обо всём этом. Хотя бы ненадолго. Как думаешь, мы сможем это сделать? Вместе?
Она содрогнулась от его губ.
– Я бы ничего не хотела больше, Рагнар.
