Текст книги "Тьма, такая сладкая (ЛП)"
Автор книги: Эмма Хамм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)
Глава двадцать пятая
МАЙЯ
Майя понятия не имела, что на неё нашло. Она не была этой распутной женщиной, разлёгшейся на кухонном столе с широко раздвинутыми ногами и чудовищным существом, стоящим на коленях между ними. Но потом, когда она посмотрела на своё тело и увидела эти странные глаза и клыки, которыми он проводил по её коже, всё, о чём она могла думать, – это то, что она могла бы стать тем самым диким и порочным созданием, что жило внутри неё.
Всё, что ей нужно было сделать – это попросить его. Умолять, как он того хотел. Но дело было не только в этом.
Другие тролльи жёны внушили ей, что мужчины-тролли боготворят своих жён. Их направляла женская рука, и в этом смысле она должна была стать той женщиной, в которой он нуждался. Если она хотела, чтобы это произошло, всё, что ей нужно было сделать, – сказать об этом. А если не хотела? Она всё равно контролировала ситуацию.
Она никогда в жизни ничего не контролировала. Все смотрели на неё как на безвольную женщину, которой нужно было указывать, что делать, подталкивать к тому, чего она так не хотела, и которую должен был защищать мужчина, потому что сама она точно не справилась бы.
Тролли так не считали. Они смотрели на женщин как на способных, влиятельных и мудрых созданий, приносящих пользу обществу. Эта свобода расцвела в груди Майи. Она придала ей уверенности сказать ему, чтобы он попробовал её на вкус. Потому что именно этого она и хотела.
Глухой стон, вырвавшийся из его груди, заставил её почувствовать себя всесильной. Она держала поводья этого тролля между своими бёдрами. Ей стоило лишь потянуть за них, и он внезапно стал её. Ошеломлённым. Изнывающим от потребности. Он умолял её дать ему попробовать, и теперь, когда его язык скользнул между её бёдер, всё, о чём она могла думать, – это то, что наконец-то она получит желаемое.
Он провёл языком по её клитору, движение было таким лёгким, что она едва почувствовала его, пока он не начал кружить вокруг него лишь самым кончиком. Она не могла дышать от удовольствия, пронизывающего её тело. Его разряды бежали по её фигуре, вспыхивая в груди, когда каждая мышца сжималась от этого ощущения.
– Я ждал этого момента, – прорычал он ей в кожу, отстраняясь. Она почти возмутилась, но затем его пальцы заменили рот.
Эти широкие, тупые кончики пальцев были намного больше, чем она помнила. Словно монстр обводил её ложбинку, невесомое прикосновение двигалось вниз по её складкам, раздвигая их для его взора. Вероятно, с красным лицом и тяжело дыша, она наблюдала за ним, но Майя обнаружила, что не может оторвать глаз от того, что он с ней делает.
Когда её касались вот так? Это было больше, чем она могла пережить. Она была в этом уверена. Потому что он использовал оба больших пальца, раздвигая её всё шире и заставляя её ноги разойтись ещё дальше. Дыхания в лёгких не хватало, словно в комнате просто не было воздуха.
А затем он набросился на неё. Он пировал, его язык лакал, прежде чем внезапно погрузиться в её глубины. Она выгнулась дугой, её взгляд взметнулся к каменному потолку, словно тот мог дать какой-то ответ на то, что с ней делают. Каждое нервное окончание в её теле сжалось туже, ища чего-то невозможного и того, чего она просто не могла понять.
Одна огромная когтистая рука скользнула вверх по её телу. Его рука сжала её грудь, вминая её в ладонь, прежде чем использовать эти когти, чтобы ущипнуть её сосок до такой степени, что по её телу заплясали искры. А потом он всё прекратил и заставил её посмотреть вниз на своё тело, на него. Всё, что она могла видеть, – это её собственная вздымающаяся грудь и голод в его глазах.
– Я говорил тебе, что подожду заполнять тебя, пока ты не начнёшь умолять, – пробормотал он. – Ты заслужила это, огневолосая.
Заслужила… что?
Она смотрела, всё ещё затаив дыхание, как он поднёс свободную руку ко рту. Резким щелчком этих челюстей, клыки которых сверкнули в свете кухни, он откусил два своих когтя. На среднем и безымянном пальцах. Ему потребовалось так мало усилий, чтобы сломать их, но звук ломающегося когтя заполнил комнату.
Не отрывая от неё взгляда, он медленно погрузил этот толстый средний палец в неё. Она не могла оторваться от этого горящего взгляда, даже когда сжалась вокруг него.
Даже его палец казался огромным. Она чувствовала, как её тело пытается приспособиться к нему, как ни странно было думать, что это всего лишь его палец. Но когда он вошёл так глубоко, как только мог, он прижал основание ладони к её клитору, и внезапно она почувствовала, как ещё одна волна страсти захлёстывает её.
– Смотри, как хорошо ты меня принимаешь, – пробормотал он, а затем его взгляд отпустил её, потому что он посмотрел вниз, туда, где они были соединены, с выражением благоговения на лице. – Такая тугая. Клянусь всеми богами, огневолосая, ты чертовски тугая.
Возможно, это было проблемой, но сейчас ей было всё равно. Всё, чего она хотела, – чтобы он двигался. Она качнула бёдрами, лёгкий, пронзительный вскрик вырвался из её горла. Майе нужно было, чтобы он двигался. Ей нужно было трение, которое подарит ей ту яркую, искрящуюся разрядку, непохожую ни на что другое в этом мире. Ей было нужно.
Он шикнул на неё, тихий смешок эхом отозвался в его груди.
– Тише. Я позабочусь о тебе.
А затем он вытащил палец, только для того, чтобы снова вонзить его в неё. Сильно. Так сильно, что она дёрнулась на столе, откинув голову назад, когда обжигающее удовольствие воспламенило её тело. Он двигался как одержимый, каждый толчок его пальца был настолько грубым, что она чуть не плакала. Всё в ней сжалось, напряглось, в уверенности, что она сейчас развалится на части.
Каждая мышца в её теле сжималась всё туже, цепенея, пока она не кончила. Она перестала дышать, не в силах делать даже этого, сосредоточившись на тугом узле своего тела и внезапном высвобождении всего этого давления. Он провёл её через это, каждое его движение вызывало новые искры удовольствия, пока не осталось ни жгучего давления, ни скольжения по столу.
Осталось лишь лёгкое касание его пальцев, снова блуждающих вокруг её клитора, пока она снова не начала тяжело дышать. Больше не вскрикивая при каждом сильном толчке, она всё ещё задыхалась от желания, пока снова не посмотрела на него.
Майя могла бы поклясться, что на его лице мелькнуло что-то похожее на жалость.
– Ты очень маленькая, огневолосая.
Она покачала головой, почти в бреду.
– И что?
– Значит, нам придётся не торопиться с этим. Член вроде моего сломает тебя.
Она позволила своим глазам скользнуть по всей его длине, её взгляд задержался на очертаниях этого бугра в его штанах, который был внушительно больше, чем она даже думала. Она знала, что он огромен. Майе пришлось бы быть слепой, чтобы думать, что тролли не огромны везде, учитывая, какими высокими они были. Какими широкими. Каждый дюйм их тела был узлом мышц, но это была не единственная причина, по которой их вид был огромен. Даже если бы он потерял все мышцы, делавшие его таким громоздким, он всё равно оставался бы массивным зверем.
Его пальцы снова пришли в движение, и она дёрнулась. Она была настолько чувствительна, что даже малейшее движение заставляло её тело реагировать.
– Что ты делаешь? – спросила она, когда он снова ввёл палец в неё, изогнув его так, что она ахнула.
– Делаю всё медленно, – ответил он. Рагнар облизал губы, глядя на её тело, а затем снова поднял глаза к её глазам. – Это удовольствие – служить тебе, троллья жена. Позволь мне заставить тебя кричать снова.
– Кричать?
Но потом она уже не могла говорить. Он вернул язык к её клитору, пока его пальцы работали внутри неё. Это было иначе. В первый раз она была так захвачена удовольствием, что ей было трудно думать, но теперь она плыла на волне оргазма, в то время как он боролся за то, чтобы довести её до следующего, и она не была уверена, что переживёт это.
Её сердце грохотало. Она чувствовала, как оно бьётся о рёбра, но сейчас не могла на этом сосредоточиться. Не тогда, когда его язык вытворял с её клитором то, от чего низ живота сжимался так сильно, что почти причинял боль. Он описывал круги, затем слегка поддевал, снова описывал круги. Всего этого было слишком много. Она кончит слишком быстро. Это было слишком рано.
Майя балансировала на грани боли, или, по крайней мере, ей так казалось. Пока он не вытащил палец, и внезапно не возникло жжение.
Второй палец. Он пытался засунуть в неё оба пальца. Она напрягла живот, приподнявшись, чтобы в шоке посмотреть на него сверху вниз.
– Я не могу… – Майя выгнулась дугой, когда он засосал её клитор так сильно, что она чуть не кончила прямо там.
Всё словно замерло. Он отстранился от неё, подняв взгляд, её соки блестели на его лице, и в его взгляде было столько желания, что она сгорала. Он выглядел как хищник. Как зверь, застигнутый посреди трапезы, а она была той глупышкой, которая его побеспокоила.
Но затем его пальцы снова надавили на неё, и началось их медленное скольжение. Это жгло. Она была заполнена больше, чем когда-либо в своей жизни, но с этим пришло и чувство давления. Словно она была создана для этого. Словно она родилась, чтобы принять так много, и её телу это было нужно.
Боль была не такой уж и сильной, но вместе с ней пришла гордость за то, что она это сделала. Несмотря на то, что она боялась этого, его толстые пальцы теперь легко скользили внутри неё.
Он прижал руку к её груди, молча укладывая её обратно, прежде чем снова начать пировать. Его губы, язык и пальцы погружались в неё, вылизывали её, успокаивали, скручивая всё её тело в тугой маленький комок. Она была извивающимся созданием, сотканным из удовольствия и боли, распростёртым перед ним, чтобы он делал с ней всё, что пожелает.
Майя едва узнавала собственный голос, когда комната наполнилась тихими вскриками и всхлипами. Его рука снова потянулась к её груди, стягивая ткань платья вниз, чтобы он мог коснуться жара её плоти. Его пальцы оказались и на её соске, потягивая и дергая его, пока мир не померк перед её глазами. Мог бы случиться ещё один камнепад, и она бы даже не заметила, пока он не останавливался.
Она кончила сильнее, чем когда-либо в своей жизни. И без того такая чувствительная, но этот раз ощущался иначе. Словно всё её тело пыталось выкарабкаться из самой себя, стремясь к какой-то странной перезагрузке, которая заставила бы весь стресс всей её жизни вытечь из её формы.
Крик, сорвавшийся с её губ, был животным, неправильным, но в то же время таким правильным. Она задержала дыхание и оставалась в этом моменте как удовольствия, так и боли, пока сокрушительная волна не отступила.
Рагнар издал в ответ протяжный стон, за которым последовал удар его руки по столу рядом с ней. Он встал, нависая над ней с закрытыми глазами. Одна массивная рука дрожала, когда он опирался на неё над ней. Его вторая рука была крепко прижата к передней части штанов, где расплылось тёмное пятно.
Неужели он…
Он это сделал, поняла она. Одно лишь то, что он доставлял ей удовольствие, заставило его кончить в штаны, словно он был юнцом, а она – первой женщиной, которую он разложил перед собой, как на банкете.
По какой-то причине Майя никогда не чувствовала большей гордости. Ей следовало бы смутиться, но всё, о чём она могла думать, – это о том, что её удовольствие так его возбудило, что он не смог сдержаться.
Тяжело дыша, они оба оставались неподвижными, пока он не открыл глаза и не встретился с ней взглядом. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Она не знала, что ему сказать. Сказать ли ему, что он отлично поработал? Безусловно, это так. За то, что он сделал, должна быть какая-то похвала.
Но затем он вытер руку о штаны и взял её лицо в ладони. С лёгким смешком он покачал головой и одарил её кривой ухмылкой.
– Ты сведёшь меня в могилу, огневолосая.
Прикусив губу, Майя попыталась скрыть собственную улыбку.
– Ну, не я всё это начала.
– Абсолютно точно ты. Ты стояла посреди моей кухни и пекла хлеб для моего народа, нуждавшегося в твоей помощи. Что остаётся мужчине, кроме как предложить удовольствие?
Это было уже просто смешно. Народу нужна была помощь, и многие тролли были к ней добры до сих пор. Конечно, были и те, кто всё ещё с опаской относился к её присутствию, но по большей части они хотя бы попытались принять то, что она здесь.
Она закатила глаза на его выходки.
– Рагнар, это нелепо. Я рада помочь там, где могу. Ты привёл меня сюда. Я хочу сделать это место своим домом, если смогу.
– И это заслуживает похвалы. – Он наклонился, прижался губами к её лбу и подарил ей лёгкий поцелуй.
Было странно чувствовать, как эти гладкие клыки прижимаются к её коже. Возможно, она никогда не привыкнет к этой странности. Но с его поцелуем она почувствовала, что сделала что-то правильно. Словно она доказала, что достойна находиться здесь.
В конце концов, теперь она троллья жена. Не человек, и уж точно не тролль. Но где-то между тем и другим должна быть золотая середина.
Майя умела выживать. И когда-нибудь она докажет им всем, что может жить здесь.
Рагнар натянул лиф её платья обратно, а затем разгладил юбки на её ногах.
– Я иду мыться. Продолжай печь, огневолосая. Будем надеяться, твой хлеб не будет на вкус как пепел.
– С чего бы ему… – Запах дыма ударил ей в нос. – Чёрт возьми! Ты мог бы предупредить меня, что он горит!
Он рассмеялся, скрываясь в коридоре, но звук его радости наполнил её надеждой. Может быть, в конце концов, находиться здесь не так уж и плохо.
Глава двадцать шестая
РАГНАР
– Нужно что-то делать! – Массивный генерал троллей ударил кулаком по столу, и этот звук эхом разнесся по залу. Горм был генералом уже много лет и считался одним из величайших их воинов. Его и без того красноватая кожа пылала от гнева, когда он смотрел на остальных троллей за столом. – Мы не можем позволить им убивать наш народ безнаказанно. Это был акт войны.
Гуннар, ссутулившись рядом с Рагнаром, потирал переносицу. Им обоим были совершенно неинтересны обвинения и нелепые попытки нагнать страху. Весь военный совет был полон пустых угроз и гнева, но никаких реальных решений не предлагалось.
Они торчали здесь уже который час. Даже король выглядел измученным. Цвета кожи у всех становились слишком яркими, а у каждого, в ком была хоть капля животной крови, шла пена изо рта. Рагнар видел, как слишком многие тролли за столом вытирали со своих клыков эту пенистую субстанцию – верный признак того, что слишком многие из них жаждали битвы.
Если их скоро не отпустят, они вцепятся друг другу в глотки.
Рагнар подался вперед, стараясь говорить спокойно и разумно.
– Мы выследили тот отряд людей, который на нас напал. Все они страдали перед смертью. Этого должно быть достаточно, чтобы послать людям предупреждение: мы нанесем ответный удар, если они продолжат обрушивать наши туннели.
– Люди глупы, – выплюнул Горм. – Они не знают собственных пределов. Они сражаются с нами так, будто верят в свою победу, а это значит, что они не остановятся.
Бодил, еще один генерал, всю жизнь сражавшаяся с людьми, откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.
– Это правда. До нас уже дошли слухи, что люди собираются напасть снова. Мои разведчики видели, как многие из них, словно муравьи, ползают по нашей горе. Они ищут проход внутрь.
Его брат тяжело вздохнул.
– А если им и удастся пробраться внутрь, они заблудятся во тьме. Им понадобятся месяцы, чтобы найти дорогу к нашему городу, и даже если они ее найдут, их останется так мало, что мы перебьем их поодиночке.
После этого повисла звенящая тишина. Все они знали, что это правда. Их гора была лабиринтом для любого, кто не знал здесь дороги. Тролли построили ее так специально. На случай, если какой-нибудь случайный человек забредет в их дом. Рагнар находил много тел в темных извилистых туннелях, обычно уже в виде высохших оболочек, потому что даже тролли замечали их лишь спустя долгое время после того, как те впервые вошли в гору.
Но тут Горм покачал головой.
– Мы не можем рисковать. Если они пошлют слишком много людей, то смогут найти нас. Что мы будем делать, если человек наткнется на кого-то из наших детей раньше, чем мы найдем их? Вы же знаете, малыши играют в ручьях на опушке леса. Если человек найдет их первым, что, по-вашему, сделает их род? Должны ли мы учить наших детей бояться в их собственном доме?
Все замерли, когда их король прочистил горло. Когти короля Эгиля царапали стол, оставляя глубокие борозды в задумчивости. Остальные хранили молчание, чтобы не прерывать размышления короля. В конце концов, он защищал их всех уже много лет.
– Мы могли бы с легкостью ввести правило для троллей убивать любого человека при встрече, – задумчиво произнес король.
Рагнар отреагировал так, словно его ударило молнией.
– Моя жена – человек. Вы не можете просить наших троллей делать это. Многие еще с ней не знакомы.
Гуннар поспешил добавить:
– Если мы хотим и дальше укреплять нашу родословную, мы должны позволять брать в тролльи жены больше людей. Им должно быть здесь комфортно, так как все мы знаем: невесты, выданные замуж против воли, разбавляют ту кровь, которую они несут в себе. Магия заслуживается в деторождении и должна отдаваться добровольно.
Это было отрезвляющим напоминанием об их ошибках. Люди с эльфийской кровью всегда были частью того процесса, который вытащил троллей из грязи и скверны, в которых они когда-то жили. Их народ похищал женщин ради своей родословной, и ни одна из них не делала этого добровольно.
На данный момент его собственная жена не брыкалась, не кричала и не умоляла его вернуть ее домой к людям. Он хотел, чтобы это продолжалось как можно дольше, потому что не был уверен, что его сердце это выдержит. Она была такой милой, когда пыталась быть счастливой. Он легко мог представить, как другие женщины могли бы делать то же самое. Возможно, они просто брали не тех человеческих женщин.
Но тут Бодил усмехнулась, и ее мрачный смех наполнил комнату угрозой.
– Тогда держи свою жену взаперти, Рагнар. Скажи ей, чтобы была хорошей домашней зверушкой, пока все это не уляжется.
– На это могут уйти годы.
– Да, вполне возможно. Но с ней ничего не случится в темноте за это время. А если случится? – Бодил вскинула руки вверх. – Я слышала, она всё равно не лучшая пара. Я-то думала, мы получим величайшего целителя всех времен, когда тебя свели с принцессой, но вместо этого мы получили все того же целителя и бесполезного червяка, способного заставить растения расти, если она их хорошенько попросит.
За ее словами последовало ошеломленное молчание. До сих пор большинство троллей принимали его троллью жену. Были, конечно, некоторые сочувствующие взгляды, но никто не был настолько бесцеремонен, чтобы прямо заявить ему, что она недостаточно хороша. Но Бодил всегда была остра на язык. Она всегда слишком охотно делилась своими мыслями.
Теперь же, глядя на остальных троллей, сидящих за столом, он понял, что многие разделяют те же мысли. Они отводили глаза от его пристального взгляда, игнорируя сказанные слова. Возможно, кто-то из них изо всех сил пытался придумать, как бы сменить тему, но слова уже были брошены.
– Так вы все об этом думаете? – спросил он, внезапно возмутившись тем, что его собственный народ может быть столь бессердечным.
Никто за столом не смотрел на него. Ни король, ни Горм, и уж точно не его родной брат, что почему-то взбесило его еще больше.
– Гуннар? – спросил он, делая акцент на собственной родне. – Ты думаешь так же?
– Это не навсегда, Рагнар.
– Это навсегда, и ты это знаешь. Люди не перестанут с нами воевать. Их король обманул нас, использовал, чтобы послать сигнал: он никогда не позволит животным осквернить свою дочь или ее магию. Вы все знаете это не хуже меня! – Он поймал взгляд каждого из них. – Она – моя троллья жена. Вы все знаете, что я обязан делать всё возможное, чтобы заботиться о ней, чтобы она жила полной жизнью. А вы просите меня запереть ее в склепе.
Бодил фыркнула.
– Наш дом – это не склеп. Можешь водить ее по улицам на поводке, если тебе так хочется. – Она повернулась к королю. – Мы должны запереть и наш народ тоже. Люди становятся всё наглее, и позволять троллям свободно выходить наружу будет только опасно. По крайней мере, пока перевалы не будут охраняться и не будут перекрыты.
Неужели они собирались продолжать так, будто его проблемы вообще не существует? Рагнар вмешался в разговор.
– У меня нет никакого желания держать мою женщину на привязи. Кроме того, вы не хуже меня знаете: ей нужно выходить на солнце.
У остальных хватило наглости посмотреть на него так, словно его вмешательство их раздражало. Горм ответил первым, его низкий рокочущий голос произнес:
– Почему это должно быть нашей проблемой? Если умрет – значит умрет.
– Что, прости? – прорычал Рагнар.
Король вздохнул.
– Рагнар, мы все надеялись на лучшую партию для тебя. Мы видели, как тяжело тебе приходится с человеческой женщиной. Если бы она умерла, это не означало бы конец твоего рода. Появилась бы другая, и я не позволил бы тебе долго оставаться без жены.
Его глаза застлала кровавая пелена. Все эти люди видели в ней лишь расходный материал. Или, что еще хуже, они считали ее существом настолько низшим, что ее смерть не стала бы для них потерей. Они бы просто подобрали ему другую, даже не спросив, чего хочет он сам.
По крайней мере, его брат тоже казался встревоженным. Гуннар неловко поерзал.
– Мой король, я с радостью буду выводить ее на солнце, если Рагнар не сможет этого сделать. Ей не обязательно умирать, чтобы этот план сработал.
– Это создание было ошибкой, – сказал король, его голос был низким и ворчливым. – Ее вообще не следовало сюда приводить. Я не заинтересован в том, чтобы пестовать или кормить ошибки. Избавьтесь от нее любым удобным для вас способом, но я подумал, что медленная смерть будет милосерднее, чем просить кого-то из наших убить ее.
Рагнар встал. Его стул с визгом проехался по полу – это прозвучало как своеобразный боевой клич, когда каждый тролль за столом в шоке уставился на него.
– Если вы попытаетесь тронуть её хоть одним когтем, я заберу её и уйду. Можете сами исцелять своих троллей. Она моя троллья жена, и одна лишь угроза причинить ей вред – это уже акт войны. Вы знаете это так же хорошо, как и я, верховный король.
Король даже не дрогнул. Он лишь усмехнулся, зная, что Рагнар никогда не приведет эту угрозу в исполнение.
– Ты этого не сделаешь. Если мне придется связать тебя и заставить использовать твою магию, я это сделаю. Но мы оба знаем, что твоя сила привязывает тебя к нам так же, как твоя честь привязывает её к тебе.
– Значит, вот она, доброта троллей? – прошипел Рагнар. – В таком случае мы недалеко ушли от наших предков.
Остальные уставились на него, но Горм рассмеялся.
– Животные? Думаешь, ты так далеко ушел от тигра, мальчик? Посмотри на себя, весь разъярился и готов броситься в драку ради неё.
Рагнар одарил его холодным взглядом.
– Я говорю об эльфах, генерал. Бессердечных монстрах, которые ни перед чем не остановятся, лишь бы обрести еще больше власти. Очевидно, их кровь все еще сильна в нас. Мы пали очень низко, раз так охотно идем по их стопам.
Рыкнув, он покинул военный совет. Ему здесь не место, если они собираются обсуждать его будущее и его троллью жену так, словно он не имеет права голоса. Он также не мог выносить, когда они говорили о ней, как о существе низшего сорта.
Майя доказала ему, что у нее доброе сердце. Она ни разу не пожаловалась, даже когда рассказывала о своем доме и о том, как сильно по нему скучает. Когда она умоляла его вернуть ее обратно, и когда он отказал ей в этом праве, она приняла это с достоинством и пошла дальше.
Она была таким же воином, как любой из них, и заслуживала соответствующего к себе отношения.
– Рагнар! – Голос его брата эхом разнесся по коридору. – Стой!
– У меня нет никакого желания разговаривать ни с ними, ни с тобой, брат.
– Я вправлю им мозги. Они злятся и страдают. Ты не можешь винить их за это.
– Могу и буду, – прорычал он. – Им плевать на меня и на мою семью. Почему я должен терпеть их мнения, когда мы оба знаем: дай им только шанс, и они бы задушили ее во сне?
Гуннар бросился наперерез, с силой ударил Рагнара обеими руками в грудь и отшвырнул назад. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Грубости в прикосновении Гуннара было достаточно, чтобы они оба сорвались, но Рагнар боялся того, что произойдет, если он вступит в драку с братом. Он не был уверен, что они когда-нибудь смогут оправиться от этого.
А затем они оба бросились вперед. Сцепившись клыками, они схватились в борьбе. Но они были братьями и дрались так уже много раз. Если и был кто-то, кто мог бы его одолеть, то это Гуннар. Но то же самое можно было сказать и о Рагнаре. Они знали слабые места друг друга. И пока они толкались, пихались и били друг друга по ребрам, они знали, как уклониться от каждой атаки или как причинить боль, если кто-то из них совершит ошибку.
Гуннару удалось нанести удар в грудь Рагнара с такой силой, что у того выбило воздух из легких. Это заглушило рычание в его горле ровно на столько, чтобы Гуннар успел крикнуть:
– Еще недавно тебе было на нее плевать! Что изменилось?
– Она моя троллья жена. Моя. Мы обязаны защищать друг друга до самого конца.
– Это не магия привязывает тебя к ней. – Гуннар крякнул, когда кулак Рагнара врезался ему в живот. – Это нечто большее. Слепая преданность на тебя не похожа.
– Она заслуживает мою преданность.
– Тогда так им и скажи!
Рагнар вырвался из хватки брата, выскользнув из его мускулистых рук и расцепив клыки с резким щелчком, от которого заломило череп, когда кончики их клыков скрежетнули друг о друга. Тряся головой, чтобы прогнать боль, он, пошатываясь, отступил от брата.
– Они не станут слушать. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.
Они снова уставились друг на друга. Их плечи тяжело вздымались от прерывистого дыхания, а глаза были широко раскрыты от шока. Рагнар не знал, что сказать брату. А Гуннар, вероятно, не понимал перемены, произошедшей с его братом, который ненавидел людей так же сильно, как и любой другой тролль.
Рагнар протянул дрожащие руки, пытаясь заставить брата понять.
– Она больше не человек, – сказал он умоляющим тоном. – Она троллья жена. В тот момент, когда я принял ее, в тот момент, когда наша кровь смешалась, она стала тролльей женой.
Гуннар покачал головой.
– Они никогда не увидят ее такой.
– Другие видят.
– Более мягкосердечные тролли. Тролли, которые никогда не находили тело под завалами и не видели останков ребенка после того, как люди наткнулись на него в лесу. Они никогда не видели страданий, которые причинил ее народ.
Его разум был так изломан, всё казалось таким неправильным теперь, когда он узнал её, потому что первая же его мысль сорвалась с губ: – Но моя жена никогда не видела тел, которые мы оставили в лесу. Она никогда не видела, как мы вешали их на деревьях, сдирая с трупов кожу так, чтобы она напоминала крылья. Должны ли мы считать, что она возненавидела бы нас, узнай она эту правду?
У Гуннара отвисла челюсть, но он тут же захлопнул ее.
– Ты хоть слышишь себя? Мы воздали им по заслугам за то, что они совершили.
И все же…
И все же.
Рагнар отвернулся от брата, его разум метался между пониманием неправильного и правильного. Но в глубине души он знал, что его слова были правдой. Он просто не знал, как дальше жить с этими мыслями.
