Текст книги "Тьма, такая сладкая (ЛП)"
Автор книги: Эмма Хамм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)
Глава пятая
МАЙЯ
Да что, чёрт возьми, с ней происходит?
У Майи всегда была проблема с тем, чтобы сказать «нет». Именно поэтому она вообще оказалась в этой ситуации с отцом. Он был больным человеком, умолявшим её не дать делу всей его жизни умереть, и, честно говоря, ей нравилось заниматься садоводством. Но действительно ли ей нужно было брать всё это на себя? Конечно, нет. Она могла выйти замуж. Она могла отправиться в великое приключение, не обременённая связями с больным отцом, который отнимал у неё так много времени.
Вместо этого она осталась. Она продолжила его работу даже после его смерти. Что и привело её к этому моменту: перекинутая через мускулистое плечо тролля, которое находилось от земли гораздо дальше, чем она когда-либо была раньше.
И что он ей сказал? Не облевать его.
Её мысли вертелись вокруг этого, пока внезапно он не побежал. Не просто рысью, даже не лёгким бегом трусцой, как остальные. Нет, тролли как один повернулись и рванули к лесу с неестественной скоростью.
Из положения, когда она просто неудобно висела на его плече, она перешла в состояние, при котором её живот снова и снова с силой ударялся о его мышцы. От повторяющихся толчков её скудный завтрак подступил к горлу, и ей стоило огромных усилий сосредоточиться на том, чтобы удержаться от рвоты.
Что, вероятно, было к лучшему. По крайней мере, она была сосредоточена на том, чтобы не опозориться, а не на том, как меняется мир перед её глазами. Всё привычное исчезло в одно мгновение. Она едва смогла поднять голову и посмотреть, как исчезает весь её мир.
Замок растворился вдали. Холмистые долины, которые всегда обрамляли её дом, словно изумрудные полоски ткани, исчезли. Они бежали через поля пшеницы по пояс, а ей, вероятно, до плеч. Солнечный свет жёг ей спину, пока мир не погрузился во тьму.
Резкую разницу пребывания в лесу было трудно игнорировать. Воздух стал холоднее. Ледяные тени задерживались на её позвоночнике и танцевали на ногах, пока она с трудом вспоминала, каково это – чувствовать тепло. Солнце исчезло, оставив лишь пятна света на земле, пробивающиеся сквозь листья, которые впитывали весь жар его лучей. Когда она снова подняла голову, упираясь руками в поясницу тролля, чтобы видеть, мимо чего они проходят, всё, что она могла разглядеть, – это деревья.
Майя провела всю свою жизнь, живя среди полей золотой пшеницы и зелёной травы. Она никогда не покидала безопасности тени замка и никогда не путешествовала. Она видела лес, конечно. Он окружал значительную часть её дома, но всегда был далеко.
Когда она была маленькой, другие дети часто говорили об этом лесе. Они шептались о том, насколько он опасен и как люди умирали, когда заходили в него. Среди деревьев бродили монстры. Не просто тролли, а существа, которые были гораздо старше.
Сгорбившись на плече этого тролля, она понимала, почему дети верили в эти истории. Так много этих деревьев были древними. Она не смогла бы обхватить их руками, даже если бы сильно постаралась. Кора была текстурной, некоторые деревья бледно-серебристыми, а другие почти белыми. Но чем дольше она смотрела на них, тем сильнее казалось, что кто-то смотрит в ответ.
Её разум играл с ней злую шутку. Она могла поклясться, что видела движение между стволами, в темноте, которая задерживалась между силуэтами прямых линий. Это было невозможно. Там никого не было, чтобы наблюдать, как женщину забирают из дома в худшем случае недопонимания, о котором кто-либо когда-либо слышал. Но она всё равно чувствовала их взгляды на себе.
Тяжело сглотнув, она обмякла, когда руки ослабли. Бицепсы дрожали, а живот ныл. Хуже всего было то, что она боялась, что подумают тролли, когда она расскажет им правду.
Она не принцесса. Очевидно, они заключили какую-то сделку с королём, но что ей делать с этим обманом? С ножом у спины и самим королём, угрожающим ей, выбора не было. Она должна была сделать то, что велел король, иначе её закололи бы на глазах у сотен людей.
Король Джеймс не хотел отдавать свою дочь, это было точно. Она могла это понять. Никто не хотел выходить замуж за тролля, и уж точно не самая красивая женщина в королевстве.
Что сделают с ней тролли, когда она расскажет им правду? Они явно думали, что она принцесса, и заключили сделку с её народом. Она ни о чём таком не думала, когда король толкнул её вперёд. Всё, о чём она думала в тот момент, – что хочет остаться в живых. А если она собиралась это сделать, то должна была выполнить всё, что сказал тот священник. Повторять слова. Поцеловать мужчину перед ней. Выйти замуж, когда она обещала себе, что не сделает этого и не поставит под удар всё, ради чего работала.
Теперь она жалела, что сделала то, что ей велели.
Собравшись с силами, как только её руки отдохнули, она выглянула из-за плеча, которое всё ещё впивалось ей в живот, и посмотрела на существо, которое теперь считало себя её мужем. Тролль. Он действительно был троллем.
Она думала, что у неё галлюцинации, когда он откинул вуаль. Как странно было осознать, без сомнений, что монстр, которого она видела, был реальным. Пятнистый солнечный свет играл на его бледно-лавандовых чертах, смешиваясь с татуировками, которые покрывали его лицо. Белая краска, нанесённая на глаза и торс, была смазана его руками, когда он протирал глаза.
У него были клыки. Острые зубы, которые загибались вверх от нижней губы и блестели в скудном солнечном свете. Это было первое, что она заметила в странном существе, которое согласилось жениться на человеке. Его рот был шире, чем у её сородичей, челюсть – больше, чтобы освободить место для таких впечатляющих зубов. Нос был также широким, более плоским, чем у человека, и скорее кошачьим. Но его глаза. Эти глаза были такими же человеческими, как её собственные.
Первое впечатление Майи было таким: возможно, он будет добрым. У него были добрые глаза, и она легко прочитала мысли, которые проносились в них. Почти казалось, что он тоже не хотел здесь находиться. Мысль о женитьбе на ней вызывала у него тошноту, и в этом они разделяли одно мнение.
Но потом он наклонился и прошептал, что никогда не будет её мужем, и Майя снова почувствовала прилив ужаса от этих слов.
Или, может быть, это была просто рвота, подступившая к горлу.
– Остановись, – прошипела она, стараясь не извергнуть всё это ему на спину.
– Нет, – прорычал монстр.
– Остановись, или меня вырвет прямо тебе на спину.
– Я сказал тебе этого не делать, женщина.
Она с силой ударила его ладонью по позвоночнику, не заботясь о том, изобьёт ли он её за это. Если он не остановится, она опозорится ещё больше. Она хотела сказать ему, что рвота – это не осознанный выбор, но всё, что вырвалось, был ужасный звук рвотного позыва.
Он немедленно остановился и сбросил её со своей спины.
Майя приземлилась кучей на землю. Местами был мягкий мох, так что колени не пострадали, когда она упала, но правое запястье треснуло о упавшее бревно. Ослепляющая боль отвлекла её лишь на мгновение, прежде чем всё из её тела вырвалось наружу в виде одного впечатляющего выброса.
Её похититель издал низкий шипящий звук, который, как она была уверена, должен был выражать отвращение. Она тоже была в отвращении от самой себя.
Но, может быть, если она возьмёт себя в руки, то сможет вернуться домой. Всё, что ей нужно было сделать – объяснить ему, что она оказалась не в том месте и не в то время. Он хотел принцессу в жёны! Она определённо ею не была.
Только посмотрите на неё. На её свадебном платье грязь. Она разбрызгалась по коленям и оставила тёмные влажные пятна на всей груди. Ей удалось не испачкать платье рвотой, но лужа в мху была достаточно унизительной.
Она посмотрела на ткань и могла лишь злиться на то, что сделали с ней король и принцесса.
– Кремовое, – пробормотала она. Они действительно ожидали, что она в это поверит, и она поверила.
В каком же она была беспорядке. Ничего этого не случилось бы, если бы она просто что-то сказала. Вся её жизнь была наполнена такими моментами, потому что она была слишком напугана или слишком пассивна, чтобы высказаться. Всё это было её виной, и, каким-то образом, от этого становилось только хуже.
– Что ты сказала? – спросил тролль, его низкий голос отличался от всего, что она когда-либо слышала.
Акцент был похож на то, как говорил другой тролль. Она никогда не забудет, как звучало то зелёное существо. Все всегда говорили о чёрном наречии и о том, как одно только его прослушивание может проклясть человека.
Но это звучало так мелодично. Как песня или гимн, который другой тролль напевал сквозь слова, и от этого она чувствовала себя абсолютной идиоткой, даже думая о нём так приятно. Потому что до сих пор всё, что она видела от этих троллей, – это жестокое обращение и рвота.
Она провела рукой под своим мокнущим носом.
– Я ничего не сказала.
– У меня слух лучше, чем у людей. – Он присел перед ней на корточки, даже не заботясь о том, что его штаны были слабо завязаны по бокам, и его движения обнажали больше кожи, чем следовало бы.
Она отвела взгляд, на случай, если смотреть на него – это грубость.
– Я знаю, что вы слышите лучше и видите лучше. Люди рассказывают много историй о вашем виде.
– Что ты знаешь о троллях? Ты даже не хочешь на меня смотреть.
Почему он хотел, чтобы она смотрела? Он не хотел находиться рядом с ней, и уж точно не хотел её в качестве невесты.
Поэтому она смотрела на всё, кроме него. Впрочем, лес был таким же безжалостным. Она всегда думала, что в скрытых деревьях и пространстве между лощинами есть что-то романтическое. Но теперь она видела лишь острые края веток и зловещую тишину, окружавшую их.
– Я мечтала ходить по этому лесу, – прошептала она. – Нам всегда запрещали сюда приходить. Но я всегда задавалась вопросом, какая магия скрыта в деревьях.
– Здесь нет никакой магии.
– Нет. – Её голос дрогнул на этом слове, и она изо всех сил старалась сдержать чувства. – Боюсь, здесь мало что есть для кого-либо, кроме троллей.
Даже камни, торчащие из мха, были твёрдыми, острыми. Запястье болело там, где она ударилась о бревно, а живот был весь в синяках. Она боялась, что он травмировал её, просто неся. Её мысли путались, правда давила на язык, даже когда накатывала безнадёжность.
Она должна рассказать ему сейчас. Всё это – ужасная ошибка. Если она скоро не скажет ему правду, он подумает, что она часть плана. Убьёт ли он её? Сделает ли то, что, как говорили другие, делали тролли? Сдерёт с неё кожу живьём, а затем повесит её тело на деревьях?
Наконец, взглянув на монстра, присевшего перед ней, она всмотрелась во все части его тела, которые могли так легко причинить ей вред.
Его когтистая рука лежала на коленях. Чёрные когти были изогнуты, как у сокола, и оставляли небольшие ямки на его коже, словно даже он не мог спастись от их остроты. Они могли разорвать ей горло, даже если бы массивный размер его рук не выдавал, что он может убить её без раздумий. Всё, что ему нужно было сделать – схватить её за голову и повернуть. Сила в размере его плеч, в его возвышающемся росте – всё это доказывало, что он ходячее оружие.
Этот тролль был чудовищным существом, тем, кто веками сражался с её народом и кто продолжит сражаться, как бы ей ни хотелось, чтобы это было неправдой. А теперь она замужем за одним из них. Связана с ним перед богами, и теперь она ничего не могла изменить.
Выдохнув, она ещё раз вытерла нос и сжала пальцы на коленях. Он посмотрел на неё с отвращением, но когда он не смотрел на неё так?
– Думаю, произошло какое-то серьёзное недоразумение, – сказала она, голос охрип от рвоты.
– В самом деле.
Он догадался сам, без того, чтобы она ему сказала? Возможно, ему стало ясно, что Майя – очевидно, не принцесса. Она тяжело сглотнула:
– Тогда, может быть, вы вернёте меня к…
– Мне обещали принцессу, гибкую фигурой и лёгкую в форме. Ту, чья родословная глубоко связана с эльфийской магией и которая одарит наших сыновей истинной силой. Ты не та, кого мне обещали, принцесса. И в этом смысле я совсем не верю, что ваш король вообще знает, как говорить правду.
Нет, нет. Он всё понял не так. Он всё ещё думал, что она королевской крови, а она совсем нет. Слова застряли в горле, слишком перемешанные со всеми её аргументами, так что они постоянно выходили неверными.
– Ну, это потому что…
Он встал, и все её слова растворились. Этот тролль действительно был массивным. Сидя на земле и глядя вверх на его тело, она была вынуждена признать реальность того, что они ещё больше отличались, чем она думала. Её глаза метались по вихрящимся татуировкам, которые змеились вниз по его бёдрам, по выпуклым икрам, вплоть до босых ступней.
Она не заметила, что он был без обуви. Но кончики этих пальцев всё ещё были испорчены когтями. Чёрные, острые и пугающие, его ступни пружинили в мягком мху, прежде чем он издал звук, похожий на рычание.
Майя моргнула, глядя на него, оторвав взгляд от вида этих странных ступней.
– У меня нет веры в людей. И у меня нет никакого уважения к вашему виду. Я должен был знать, что с эльфийской кровью или без неё, ты будешь немногим больше, чем грязным существом, которое знает только, как валяться в грязи. А теперь вставай.
Слёзы обожгли глаза Майи. Она была больше, чем это. Она была талантливой женщиной, которая знала, как заставить растения расти и как дарить людям счастье при виде ярких цветов. Но в этот момент, одетая лишь в испорченное свадебное платье и изорванные остатки своей гордости, она встала.
Он наблюдал за ней жестоким взглядом, прежде чем сомкнуть свою когтистую руку вокруг её шеи. Эта массивная, тёплая ладонь ощущалась как кандалы, сомкнувшиеся у неё на горле.
– Ты потратила моё время, – прорычал он. – Теперь мы должны разбить здесь лагерь на ночь. Это не лучшее место для сна, но твоя глупость стоила нам слишком много времени.
Это он бросил её через плечо. Это он довёл её до предела.
Но она оставалась молчаливой и кипящей от ярости, пока он вёл её через лес, словно непослушного ребёнка. В тенях появились фигуры, выходя из-за деревьев, где тролли подслушивали. Они стояли и наблюдали за ней. Их взгляды жгли, пока он проводил её сквозь толпу, пока они не вышли к небольшому ручью.
Он собирается её утопить? Она не удивилась бы такому от монстра, который сжимал её шею.
Он один раз сильно тряхнул её, так что у неё застучали зубы.
– Люди разве не моются?
– Моемся, – процедила она сквозь стиснутые зубы.
– Когда ты в последний раз мылась?
– На прошлой неделе.
Сдавленный смех раздался от троллей, которые последовали за ними. Её взгляд скользнул в сторону, видя стену разноцветной плоти и мышц. Никто здесь не даст ей даже капли жалости. Никто не вступится за неё.
Тролль, державший её за шею, отпустил её, как будто она сказала, что больна чумой.
– Тролли моются ежедневно. Иногда чаще, если работа тяжёлая.
– Вот от этого и заболевают. – Слова вырвались, слишком горькие и язвительные, чтобы быть безопасными. Она знала, что так лучше не говорить. Майя знала, что бывает, когда перечишь мужчинам. Сжавшись, она ждала пощёчины или толчка, который отправит её на колени.
Вместо этого последовала долгая пауза, а затем глубокий гортанный смех.
Они все смеялись над ней. Каждый из них.
Она сжалась ещё сильнее, округлив плечи и пытаясь стать меньше. Затем последовала рука, которая, как она знала, причинит боль. Он упёрся ладонью между её лопаток и толкнул в ручей.
Её ноги поскользнулись на покрытых водорослями камнях, и она снова упала на руки и колени. Не так больно, как в прошлый раз, но запястье снова отозвалось криком боли.
Но она стиснула зубы и не дала им понять, что ей больно. Она никогда не позволяла никому узнать, что ей больно.
Смех её мужа сменился рычанием.
– Помойся, троллья жена. И сними эти лохмотья. Я вернусь с одеждой, более подходящей для тебя.
Он повернулся, чтобы уйти, пробираясь сквозь деревья вместе с другими троллями. Они почти не издавали звуков, двигаясь и оставляя её наедине с её безрадостными мыслями.
Глава шестая
РАГНАР
Он не любил быть жестоким, но она должна была стать жёстче, чтобы быть тролльей женой. Это создание едва продержалось несколько часов у него на плече, прежде чем её вырвало.
Люди были хрупкими. Ему нужно было убедиться, что во время их путешествия она ест и пьёт достаточно воды, чтобы остаться в живых, но он не знал, сколько нужно того и другого. Очевидно, у неё будут другие потребности, нежели у его сородичей. Её народ был более хрупким, мягче, чем тролли. Он не был уверен, сможет ли она прожить целый день без еды, не говоря уже о неделе, как его собственные соплеменники.
В любом случае, она должна была быть способна на гораздо большее, чем то, что он видел до сих пор.
Он… волновался. И это чувство ему не нравилось. Он не хотел жену, о которой нужно беспокоиться. Он хотел крепкую женщину, которая знала, как охотиться и ловить рыбу, и всё то, что ей нужно было делать, пока он был в военных отрядах в качестве их целителя. Ей нужно было уметь заботиться о себе, пока его нет. А это маленькое существо?
Он сомневался, что она вообще может регулярно мыться. Она думала, что от этого заболеет.
Шагая сквозь деревья к близлежащей поляне, он был рад увидеть, что остальные тролли уже начали разбивать лагерь. Чёрные окрашенные шкуры были вручную прошиты золотыми нитями с рунами для защиты, хорошего отдыха и предупреждения на случай, если кто-то подкрадётся к ним, пока они спят. Среди этих рунических границ были отметки для каждой семьи. У них с Гуннаром на шкурах была одинаковая вышивка. Медведи-близнецы, сражающиеся друг с другом в великой битве до скончания времён.
Их отец гордился бы тем, что история их семьи до сих пор на военных шатрах. В конце концов, это их прапрадед нашёл тех двух медведей много лет назад. Их родословная вела от укротителя медведей, тролля, который находил медведей и приводил их к себе домой.
Гуннар ждал его у их шатров, сидя снаружи одного из них с уже разведенным костром.
– Ты оставил её в ручье?
– Ты видел?
Брат ухмыльнулся и покачал головой.
– Весь лагерь говорит о тролле, который запихнул свою жену в воду. Мы делаем ставки на то, что она сделает в отместку. Твой член или твои уши. Я поставил на член.
Если бы только. Тролли ценили женщину, которая умела драться, и тролльи жёны слыли самыми свирепыми среди них.
– Моя троллья жена кроткая, – пробормотал он, прежде чем нырнуть в шатёр, который брат установил для него.
– Что? – возглас брата эхом отозвался прежде, чем Гуннар ворвался в шатёр следом за ним. – Что значит, она кроткая?
– Я имею в виду, что она немногим больше земляной мыши, спрятавшейся в норе. Я отчитал её, командовал ею, запихнул в ручей, и ни слова в ответ. Она хрупкая, нежная, всё то, чем быть не должна. – И этот ужас уже поглощал его.
Брат мало что сделал для обустройства интерьера шатра. Обычно к этому времени вечера он уже расстелил бы внутри мягкие ковры. Они согрели бы её ноги в ледяном ветре, который всегда прокрадывался через лес в это время года. Ему придётся достать их из ящиков вместе с одеждой, которую он хотел ей принести.
Но вся свадебная одежда, которую он для неё сделал, не подошла бы. Он потратил всю жизнь, учась кроить, шить и создавать одежду, которая подошла бы тролльей жене, но всё это было сделано для гораздо более крупной невесты. Существа, которое, без сомнения, было бы ему под стать во всех отношениях.
Два ящика в углу содержали всё его походное снаряжение, и он направился к ним и открыл тот, что справа. Там были меха для постели, которую он в конечном итоге сделает, и свадебная одежда, которую он взял с собой.
Ярко-голубая кожа заставила бы любую троллью жену издать довольное шипение. Он потратил время, чтобы научиться вплетать чистое серебро в нить, которой он их прошил. Платье было разработано так, чтобы ниспадать с плеч жены, открывая изящные линии её шеи, которые были его любимой частью в женщинах. Сильные линии её плеч остались бы обнажёнными, чтобы он мог задержаться на них и поцеловать, провести клыками по мышцам. Но платье было слишком большим, и фасон ей не подошёл бы.
Его троллья жена не захотела бы носить то, что рассказывало историю троллей. Её бы не заботило время, которое он потратил на то, чтобы тщательно вышить, строчка за строчкой, как его народ родился из грязи, меха и чешуи. Как эльфы создали их и как тролли освободили себя.
К тому же позволить ей носить такое одеяние казалось отказом от той невесты, которая должна была быть. Вздохнув, он потянулся мимо красивой синей ткани, чтобы схватить одну из своих собственных рубашек. Она была из простого хлопка, но на данный момент придётся обойтись этим.
Встав, он повернулся к хмурому взгляду брата.
– Что теперь? – рыкнул Рагнар.
– Ты дашь ей это носить?
– Что ещё я должен ей дать? У меня не было достаточно времени, чтобы сшить ей что-то другое. Свадебный наряд был сделан для тролля, брат. Она едва ли размером с наших детей, не говоря уже о взрослой тролльей жене.
Вот опять это. Больше тревоги. Больше нервов, бурлящих в животе, потому что она была намного меньше, чем он ожидал. Сможет ли она вообще поспевать за ними? Придётся ли ему таскать её на себе остаток их дней? Что он будет делать, когда станет старше и не сможет нести её на такое большое расстояние?
Гуннар хлопнул его по плечу, слегка встряхнув Рагнара.
– Она заслуживает чести любой тролльей жены. Я знаю, тебе с этим тяжело, брат. Но это будет плохо выглядеть в глазах нашего народа.
Чтобы она была одета едва ли не в один хлопок? Конечно, будет. Весь лагерь подумает, что он её стыдится, но что ещё он мог сделать?
– Мне нечего больше ей дать, – проворчал Рагнар.
Гуннар несколько мгновений изучал его взгляд, прежде чем кивнуть.
– Конечно, нет. Не знаю, почему я решил, что будет что-то ещё. Позволь мне обустроить твой шатёр, пока ты пойдёшь и заберёшь её. Убедись, что она сухая.
Беспомощно он стоял там, лицом к лицу с разочарованием брата. Всё, что он мог сказать, было:
– Она думает, что от мытья заболеет.
Брат удивлённо моргнул.
– Она?
Медленными шагами Рагнар отступил к сундукам и тяжело сел на один из них. Он скомкал рубашку в руках, выжимая её, словно в ткани были ответы.
– Что мне делать с существом, которое верит, что один лишь акт чистоты повредит ей? Я знал, что люди отсталые и знают гораздо меньше, чем наш вид, но я не осознавал, что привезу животное в свой дом. Какую болезнь она уже носит в себе? Что ещё она может знать?
– Я не понимал, что люди такие…
Они уставились друг на друга, не в силах подобрать слова. У Рагнара не было шансов почувствовать себя лучше. Эта его троллья жена была больше чем разочарованием. Она была пустой тратой времени.
Гуннар вздохнул и провёл рукой по голове.
– Что ж, не знаю, что тебе сказать. Теперь она твоя жена.
– Ещё нет. Есть ещё один шаг.
– Будет, – настаивал Гуннар. – Чтица Костей видела это, как и провидец короля. Ты будешь её мужем, а она будет принадлежать тебе. Ты можешь бороться с этим сколько хочешь, или можешь принять это и научиться…
– Не говори этого.
– Я не собирался говорить «полюби её», брат. Я просто собирался сказать «узнай её». – Гуннар обвёл руками воздух. – Её. Узнай. Всё это. Есть различия, которые ты, возможно, не понимаешь, но это выбор. Это первый раз, когда тролль спаривается с человеком, но это для блага всего нашего народа. Ты положишь начало новой эре эльфийской крови.
Положит ли? Рагнар потянулся к кончикам своих ушей, медленно проводя пальцами по пирсингу на них.
– У неё нет заострённых ушей, Гуннар.
– Может, у людей их нет.
– Даже с эльфийской кровью?
Здесь что-то было не так. Он чувствовал это. Возможно, он не был таким воином, как его брат, или стратегом, каким был их отец, но Рагнар всегда доверял своей интуиции. А прямо сейчас его интуиция говорила, что что-то ужасно не так.
Возможно, Гуннар чувствовал то же самое. Взгляд его брата сузился, прежде чем он сказал:
– Нет способа узнать, пока ты не спросишь её. Иди, забирай свою троллью жену, Рагнар. У тебя много причин поговорить.
Он полагал, что причин много. Но ему нравилось проводить время вдали от неё. В шатре в одиночестве он не боялся того, что она скажет дальше, или чего не скажет. Было что-то странное в том, как она воспринимала всё, о чём он кричал ей. Казалось, ей было всё равно, когда он был груб или откровенно неприятен. Она просто сворачивалась калачиком, даже когда другие смеялись над её страхами перед водой.
Троллья жена должна спорить. Она должна драться. Она должна кричать на всех остальных, чтобы они не смеялись над ней из-за того, что она чего-то не знает. Затем она должна потребовать, чтобы кто-то научил её.
Возможно, ему придётся сделать это за неё. От одной этой мысли сердце пропустило удар. Если он будет сражаться во всех её битвах за неё, то, когда его не станет, некому будет сражаться на её стороне. Все остальные тролли будут задирать её. Она будет самой слабой среди них.
Выйдя из шатра, Рагнар прошагал через лес и сказал себе, что его страхи беспочвенны. Она может позаботиться о себе. Он вернётся к ручью и увидит, что она уже попыталась сбежать. Он легко выследит её в лесу, потому что нет человека, который мог бы спрятаться от тролля в его собственном доме, но это успокоило бы его, что у неё хотя бы есть хоть какой-то здравый смысл. Охота вроде этой пойдёт им обоим на пользу.
Он сможет выследить её и унять часть гнева в груди. Она сможет выплеснуть часть собственного гнева, пытаясь обмануть его с помощью всех своих навыков следопыта. И как только он наконец найдёт её, возможно, их страхи друг перед другом уменьшатся.
Когда он прибыл к ручью, уже готовый к охоте, он не нашёл остывающего следа и отпечатков ног, спрятанных в листьях. Вместо этого его грязное маленькое создание сидело на краю ручья в жиже. Она вычерпывала пригоршни песка из воды и тёрла кожу почти до крови. В каком-то смысле он понимал, почему она так моется, но теперь песок был повсюду в её одежде.
Одежде, которая всё ещё была на ней.
Зачем она моется в одежде? Свадебное платье было испорчено, когда она упала с его плеч, перепачканное грязью и брызгами рвоты. Ткань не была предназначена для намокания. Он уже видел, как часть её распадается и уплывает по мелкому течению.
Он присел, наблюдая, как она подняла руки к волосам и… Она что, втирает песок и в волосы тоже? На то, чтобы вымыть его, уйдёт целая вечность.
Она принесёт песок в его постель сегодня вечером. Абсолютный кошмар.
Не говоря уже о том, что она всё ещё не поняла, что он стоит прямо позади неё. Где у этого существа чувство самосохранения? По крайней мере, она должна была почувствовать его взгляд на себе. Волоски на её руках должны были встать дыбом от страха, но нет. Она лишь хрюкала и ворчала себе под нос, пока мылась. Ни единого осознания того, что охотник наблюдает за каждым её движением.
У Рагнара терпение было небезграничным. Он поднял камень рядом с собой и бросил его в ручей. Тяжёлый всплеск привлёк её внимание, прежде чем она оглянулась через плечо и поняла, что он присел там.
Затем произошло множество событий, следующих быстро друг за другом. Она издала пронзительный визг, попыталась встать, поскользнулась на камнях, а затем упала назад в ручей. Впечатляющая волна плеснула вокруг неё, едва достигнув его пальцев ног, прежде чем хлынула обратно ей в лицо, когда она попыталась сесть. Это толкнуло её обратно под воду, и несколько мгновений он видел только её барахтающиеся конечности.
Она что, собирается утонуть в воде по колено?
Он не был до конца уверен, что делать, учитывая, что именно он был катализатором всего этого, поэтому оставался там, где был. Наблюдал, пока её голова наконец не показалась над водой, очистившись от песка теперь, когда она так отчаянно барахталась. Отплёвываясь, она откинула все эти рыжие волосы с лица и уставилась на него. Широко раскрытыми глазами. Слишком обеспокоенная, на его вкус. Чёрные полосы стекали по её щекам, вероятно, от макияжа, который они на неё нанесли. Красное пятно также тянулось от её губ по щеке.
– Что ты делаешь? – выдохнула она, её дыхание звучало немного хрипло в лёгких. Вероятно, от вдыхания слишком большого количества воды.
– Я принёс тебе одежду, – сказал он, поднимая рубашку в руке. – Разве тебе не нужно снять платье, чтобы помыться?
– Нет.
– Как ты чистишь всё под ним?
Она смотрела на него ещё немного, прежде чем прохрипеть:
– Ты просто просовываешь руку под него и моешь.
Возможно, она считала, что это здравая логика, но он так не думал. Один только корсет закрывал слишком большую часть её грудной клетки, чтобы она могла должным образом очистить туловище. Не говоря уже о том, что тяжёлые юбки затруднили бы ей обзор, если бы осталось что-то, что она пропустила, протирая все остальные места. Их виды не были настолько разными, чтобы он не мог представить, везде ли ей нужно позаботиться о чистоте.
Это платье станет её смертью, а не ручей. Она была так убеждена, что именно чистота станет её падением, но это было просто неправдой. Длительное пребывание в мокрой одежде на теле действительно могло заставить человека заболеть. Ей нужно было вытереться. А он, как идиот, не принёс ей одеяло, чтобы сделать это.
Его рубашка должна подойти. Она достаточно толстая, чтобы впитать большую часть воды, и у него, вероятно, где-то завалялась ещё одна. Впрочем, он не любил носить много рубашек.
Его живот скрутило, и грудь снова сжалась от той же тревоги. Он не хотел прослыть троллем, который потерял свою жену из-за чего-то такого глупого, как простуда.
– Мы не заберём платье обратно, – заявил он.
– Прошу прощения?
– Сними его. Мы не вернёмся в лагерь в таком виде.
Её рот приоткрылся, эти ягодного цвета губы дрогнули.
– Платье останется.
– Оно будет снято.
– Я не хочу носить рубашку, которая у тебя в руках. Это не платье и едва ли хватит ткани, чтобы прикрыть меня. – Она скрестила руки на груди, как будто этих жалких бицепсов было достаточно, чтобы защитить себя от его взора. – Просто не принято ходить вокруг мужчин, которых я не знаю, с оголёнными ногами.
– Ты больше не с людьми. – Он встал, позволяя ей взглядом пройтись по его гораздо более крупной фигуре. Ей нужно было понять, что если он говорит ей что-то сделать, то это не потому, что это выбор. Он хотел сохранить её в безопасности. – Сними платье, или я сниму его за тебя.
Её черты побледнели от его приказа. Но она кивнула, хотя мышцы челюсти слегка дёрнулись.
– Хорошо. Раз так.
Рагнар протянул ей рубашку.
– Хорошо. Рад, что ты наконец одумалась.
Но она всё ещё смотрела на него, сидя в воде, пока её губы не начали синеть.
