Текст книги "We're all on fire (СИ)"

Автор книги: Эмили Стаффорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 49 страниц)

– Лучше, чем я, – честно отвечает Стайлс. Луи переводит на него взгляд и долго не отворачивается, будто бы пытаясь собраться с мыслями. Гарри лишь смотрит в ответ, пытаясь вспомнить, когда в последний раз они могли сидеть так близко друг к другу.

– Ты замёрз, – наконец, произносит Томлинсон. Гарри не сдерживается и усмехается, а Луи лишь пожимает плечами.

– Удивительно, правда? – саркастично спрашивает Стайлс. Луи лишь улыбается и качает головой.

– Почему ты пришёл? – в следующий миг оба серьёзнеют и смотрят друг на друга уже иначе. Гарри невольно отмечает, что взгляд шатена повзрослел. И он не знает, нравится ему это или нет.

– Я был на вечеринке, – зачем-то Гарри решил начать издалека, сам себя не понимая. Свалил бы – дело с концом. Чего сидеть? – Там было скучно, поэтому мы с парням ушли. Помотались, а потом я ушёл один. Шёл, шёл. Пришёл.

– Восхитительный рассказ, – фыркнул Луи, закатывая глаза. Гарри лишь пожимает плечами.

– А почему ты сидишь здесь? – почти скучающим тоном спросил Стайлс, пытаясь сфокусировать взгляд на стоящем вдали фонаре. – Чёрт, пизда зрению…

– День не слишком хороший выдался, – выдохнул Томлинсон, потирая ладони друг о друга. Гарри резко переводит на них взгляд и чувствует, как щемит сердце. Слишком привычный жест. Слишком частый и до сих пор, чтоб его, родной.

– Да, у меня тоже, – пробормотал Гарри, поднимая взгляд от рук Томлинсона к его лицу.

Шатен смотрел прямо на него, не смущаясь. Гарри смотрел в ответ. Они не знали, почему это происходит. Почему они сидят на морозе посреди ночи, когда позади есть тёплый дом. Почему вообще они позволили самим себе сесть рядом. Почему всё это происходило раз за разом?

– У тебя день рождения, – зачем-то прошептал Гарри через несколько мгновений. Сам он удивлённо поднимает брови, а Луи лишь грустно улыбается, пожимая плечами.

– Вроде того, – безразлично бросает он. – Я сначала подумал, ты пришёл меня поздравить, – признался он, глядя куда-то вперёд.

– Я сам не знаю, для чего я сюда пришёл, – пробормотал Стайлс, тоже поднимая голову вверх и глядя перед собой. – И явно не чтобы поздравить тебя.

– Я и не сомневался, – шепнул Луи.

– Я хочу, чтобы всё было нормально, – наконец, произносит Гарри фразу, вертящуюся на языке всё это время. – Чтобы всё стало просто и нормально. Почему всё должно быть сложно? Для чего? Кому от этого лучше?

– Не знаю, – пожимает плечами Луи, усмехнувшись. – Кому-то, кто любит чужие страдания, вероятно.

– В конце концов мы всё равно возвращаемся, Луи, – продолжил Гарри, переводя на парня ясный взгляд. – Мы возвращаемся друг к другу. Сквозь время, да, причём долгое. Но я здесь. И ты тоже. Мы оба сейчас сидим рядом. И я просто не понимаю, почему так выходит каждый раз?

– Потому что наши страдания кому-то нравятся чуть больше? – пожал плечами Луи. Гарри лишь цокнул языком на подобную несерьёзность. – Я не знаю, – выдохнул через мгновение шатен, хмурясь. – Мы просто здесь. Просто вот так вот. Судьба нас разводит, а мы снова здесь. Забавно, правда?

– Да как-то не особо, – пробормотал Гарри.

– Ты так и не поздравил меня с днём рождения, – заметил Луи, метнув в парня мимолётный взгляд.

– С Рождеством, Луи.

– Кретин.

Гарри не сдерживается и улыбается. Опускает взгляд и скользит им от лица парня вниз. Он лишь сейчас замечает, что на Луи лишь свитер. Сколько, он сказал, он уже здесь сидит? В одном свитере не так уж сложно подхватить что-нибудь.

– Надень, – попросил Гарри, стягивая с себя джинсовку и передавая её парню. Тот не колеблется, не желая, наверное, спорить. И Гарри ему благодарен. Ровно до тех пор, пока его внимание не заостряется на растянутых рукавах.

Мозг Стайлса будто бы проясняется на мгновение. В голове всплывают картинки. Луи три месяца назад перед этим же домом, в таком же длинном свитере, оттягивающий рукава как можно ниже, прячущий руки. Луи спустя несколько дней, пытающийся что-то сказать Стайлсу и так волнительно вглядывающийся в свои руки. И его испуг, когда Гарри случайно схватил его за рукав.

Стайлс вздрагивает, будто бы очнувшись ото сна, и вперивает взгляд в запястья шатена. Они скрыты свитером, как и раньше. Гарри хмурится. В его голове начинает что-то вставать на места, и парень ахает от осознания.

– Блять, неужели… – прошептал Гарри, резко дёрнув левую руку Томлинсона к себе.

Тот даже не успеет ничего произнести. Гарри резко задирает рукав свитера и замирает.

– Что ты…

Луи внимательно смотрит на него, ожидая полноценной реакции. А Гарри просто не знает, что сказать. Он просто смотрит на забитое татуировками предплечье Томлинсона и не может произнести ни слова.

– Селфхарм, – объясняет Луи, зарабатывая в ответ непонимающий взгляд. – Необычный вид, да. Просто для меня оказался самым оптимальным.

– Как ты додумался вообще до этого? Когда…

– Когда мы поссорились в первый раз, – рассказывает шатен, позволяя Стайлсу рассмотреть и вторую его руку. – Набил первое тату. Был зол на тебя и зачем-то набил.

– Эту? – догадался Гарри, невесомо проводя пальцем по маленькому якорю на запястье.

– Её, – кивнул Томлинсон. – Мне нужен был какой-то якорь, и я нашёл этот. Потом я пытался тебе показать, но… – Луи замолчал и неловко усмехнулся, пожимая плечами.

Гарри закусил губу. Он успел подумать о том, что Луи режется. Он правда посчитал так. И вот, он вновь ошибся в шатене. Он слишком силён, чтобы делать такое. Он лишь ставит метки, но не тратит силы попусту. И как он посмел усомниться?

– Зачем ты хотел мне показать их? – спросил Гарри, оставляя в покое руки Томлинсона и поднимая на него взгляд.

– Не знаю, – честно признал тот. – Чтобы ты просто видел? Я сделал первую, злясь на тебя. Но она всё равно потом стала “тобой”. Якорь. Им был ты. И я нанёс его на себя.

– Блять, всё могло быть вообще по-другому, – прошептал Гарри, сдавив ладонями виски. Луи какое-то время наблюдал за ним, а потом положил ледяные ладони на его руки и заставил его опустить руки и взглянуть в глаза.

– Всё может пойти по-другому даже сейчас, – серьёзно проговорил он. – Зависит лишь от того, как ты поступишь.

Гарри удивлённо взглянул на него, а затем опустил взгляд, уходя в себя. Как он поступит. Как он должен? Разве не должно быть сейчас боли в груди, решающей за него всё последние месяцы? Разве не должно щемить так, что нельзя и вдох сделать безболезненно? Разве не должно сердце разрываться от обиды и тоски? От ощущения, которое он должен был забыть. Разве не должно?

Нет. Должно быть так, как оно есть. Без боли. Верно и ясно. Да, возвращаясь друг к другу через месяцы. Да, не признавая друг друга и безуспешно пытаясь отпустить. Да, пусть так. Но так оно должно быть.

И так и будет.

Гарри не успевает даже подумать, прежде чем податься вперёд и заключить Томлинсона в крепкое объятие. Луи в шоке. Это ясно по его застывшим в воздухе рукам, замершему дыханию. И Гарри думает, что он отстранится. Оттолкнёт и уйдёт. Так, как, наверное, должен поступить. И думает он так ровно до тех пор, пока маленькие ладони не ложатся на его спину, приближая к себе. И тогда слова рвутся уже сами.

– С днём рождения, родной, – прошептал Гарри, жмурясь.

Луи, закусив губу, лишь кивает, будучи не в силах ответить. Они сидят так ещё слишком долго, чтобы он мог запомнить хоть что-то. Единственное, что он знает наверняка – это то, что они оба смогли искренне улыбнуться. И плевать, верно это или нет по меркам других. По меркам двоих парней из Йорка это решение – самое верное из всех когда-либо принятых ими.

И лишь это имеет значение.

========== 37. Неизвестность ==========

Луи не совсем понимал, что происходит в его жизни. Он не знал, кого из близких людей он вновь обрёл, кого совсем потерял. Не понимал, с кем в каких отношениях состоит. Всё просто происходило само по себе, а Луи ничего не делал. Хоть раз в жизни он поверил, что от его бездействия не станет хуже.

Луи лишь знал, что он вновь оказался на вечеринке спустя три месяца. Да, его пытался затащить на них Тайлер, да, предпринимали попытки Найл и Дани. За три месяца не вышло ни у одного из них. И какого же было всеобщее удивление, когда на самую громкую вечеринку года Луи всё же заявился. Вместе с Гарри, Зейном, Лиамом и Крисом. Кажется, у Тайлера и Найла в тот день точно произошёл сбой где-то в черепной коробке.

Нет, Гарри и Луи не встречались. Они сошлись на том, что пока им стоит либо вообще не вступать в те отношения, в которых они были ранее, либо хотя бы просто повременить, чтобы собраться с мыслями и точно всё осознать и проанализировать.

Луи не был против. Он сам не совсем был уверен, что смог бы вновь встречаться со Стайлсом сейчас. Не тогда, когда даже на вечеринке в доме, полном народу, рядом с кудрявым неизменно ошивается один единственный человек. Тот, из-за которого много месяцев назад всё пошло под откос. И Гарри, кажется, менять это не собирался.

Луи не совсем понимал, что происходит между ним и Гарри в данный момент. Не понимал этого он весь январь, на протяжении которого не изменилось ровным счётом ничего. Луи узнал, что парни собрали группу и теперь готовятся к выступлению на каком-то празднике в конце февраля, но ни разу не смотрел на их выступление. Там был Митч. Любая территория, на которой находился этот человек, была всё ещё под запретом для Луи.

Хотя, однажды всё же он на неё зашёл. Сразу после рождественских каникул, в первый день начала учёбы, Луи, не предупреждая никого, заехал за Стайлсом, чтобы отвезти того в школу. И, что самое интересное, тот безо всяких колебаний сел в машину и поехал именно с ним, ограничившись лишь коротким сообщением в сторону Митча.

Луи помнил то ощущение. Они подъехали к школе вместе, как месяцы назад. Как тогда, когда Луи пользовался уважением у всех учеников обеих школ. Как тогда. И как сейчас.

Луи вылез из машины первее, так как у Гарри что-то там случилось с сумкой. Томлинсон решил подождать парня на улице, и спокойно прислонился к капоту своей машины, чувствуя себя слишком счастливым.

Люди на парковке косились на него с насмешливыми выражениями лица. Кто-то вновь начал отпускать какие-то комментарии относительно того, как Луи оказался брошен, как в итоге сам изменил – шатен понятия не имел, откуда эта информация вообще появилась в школе, но, тем не менее, да, о Томлинсоне-шлюхе тоже шутили. Очень жёстко и обидно.

– Принца ждёшь, Томлинсон? – засмеялся какой-то парень из государственной, проходя мимо машины шатена в сторону своей школы. – Или клиента?

Луи нахмурился, чувствуя, как счастье тихонько пропадает. Как же он забыл, что он теперь лузер? Хотя, это было достаточно спорно. Нормальные и адекватные люди всё ещё уважали его, обращались к нему. Но, к сожалению, таковых в обеих школах оказалось слишком мало.

Луи хотел что-то ответить тому парню. Он открыл рот, чтобы уже послать его куда подальше, но не успел. Дверца его машины хлопнула, из автомобиля вышел сегодняшний неожиданный пассажир. И Луи был готов поклясться, что каждый на парковке тут же заткнулся, вперив свой взгляд в Стайлса. И он бы также соврал, если бы сказал, что это было не приятно.

– А ты чего ждёшь, Милли? – спросил Гарри, обойдя машину и встав чуть впереди Луи, буквально в шаге, привлекая всё внимание к себе, а не к нему. – Или ты ещё хочешь ему что-то сказать? Что ж, милости прошу. Высказывайся. Я с удовольствием послушаю.

Луи правда пытался сдержать улыбку, но просто не мог. Не тогда, когда парни, пытающиеся его оскорблять и задевать всё это время, смотрели на них двоих так, будто бы их мир разрушился. И не тогда, когда в их взглядах вдруг появился страх. За то, что, если они скажут ему что-то, им будет плохо. Только не тогда.

– Мне не кажется, что у него ещё есть идеи по поводу того, что сказать, Гарри, – тихо проговорил Луи, осторожно утягивая парня за рукав, чтобы тот не разозлился по-настоящему.

– Мне тоже так не кажется, – усмехнулся Гарри, взглянув Луи прямо в глаза. – Ты ведь отвезёшь меня домой после школы, да? Мне сегодня нужно по делам, я пешком не успею… А больше ведь мне никак не добраться.

Луи знал, что Гарри прекрасно понимает, насколько ужасна была эта игра. У Гарри были тысячи способов добраться до школы, и один из них потом весь день прожигал Томлинсона злобным взглядом, но всё, что оставалось шатену, это лишь глупо улыбнуться и кивнуть, смущённо опустив взгляд и отвернувшись, чтобы кудрявый не заметил румянца. Но тот заметил, списав всё на мороз. Всего лишь мороз, не более. Всего лишь.

Луи не знал, в каких отношениях состоят они с Гарри, но что-то явно менялось. И Луи этому явно был рад.

Он чувствовал, что всё возвращается. Всё становится таким, каким и должно быть. Тайлер, Найл и Дани вновь стали спокойно тусоваться с Гарри и остальными, Зейн и Крис прекратили избегать встреч с Луи. Их компания вновь восстановилась, они снова стали ежедневно гулять вместе, просто веселиться и проводить время. Брендон приходил к ним то с Райаном, то с Далланом. Кажется, его проблемы с этими двумя парнями всё ещё не закончились. И каждый участник компании, как настоящий друг Ури, поклялся не говорить ничего ни одному, ни другому. Ну, только Вентц теперь шантажировал друга этим каждый день, а так нет, они все были прекрасными и верными друзьями.

Луи не знал, что происходит в их с Гарри отношениях, но как-то так вышло, что в конце января, на вечеринке, устроенной вообще чёрт пойми кем, они свалили ото всех и полночи шатались по ночному городу. Хрен его знает, почему после каждой ссоры они будто бы возвращаются на год назад, но сейчас происходило именно это. И, когда Стайлс проводил шатена до дома, Томлинсон с замершим сердцем целовал его на прощание, будто бы они вообще только-только познакомились и вообще им было лет по пять. Чертовщина. И да, Луи это нравилось.

На следующий день, конечно, Митч высказал ему много хорошего, включая то, что Стайлс недавно болел, а Луи, как кретин, потащил его за собой на улицу в мороз, но это компенсировал поцелуй кудрявого при встрече, когда они поехали домой. И Томлинсон не знал, почему был так счастлив, когда взглянул после этого на Уолтера. Просто, наверное, его взгляд, полный искренней злобы, был слишком приятен теперь. Наверное, Луи просто слишком сильно его ненавидел. И чёрт с ним.

Луи просто жил. Что-то происходило, а он просто жил так, как выходило. Он не пытался больше что-либо предугадать, не пытался что-либо изменить, чтобы в дальнейшем было лучше. Он просто жил моментом так, как выходило.

Время летело так, будто последние полгода в школе решили просто исчезнуть и кинуть его прямо в то время, когда ему нужно будет сдавать экзамены и выбирать колледж для поступления. Луи очень боялся этого июня. Он не хотел покидать Йорк, не хотел прощаться с друзьями. Он не хотел терять Гарри. Кретину было ясно, что они не поступят в одно заведение или не уедут в один город. Луи было тяжело думать об этом, но он понимал, что если его увезут в Кембридж или Оксфорд, то Гарри поедет в какой-нибудь Йорксий универ с самым низким проходным баллом.

– Это не потому, что ты кретин, придурок! – воскликнул Луи во время одного из тех вечеров, когда они с Гарри готовились к экзаменам. Ну, вернее, Луи готовил Гарри, а тот просто пытался хотя бы не умереть от передозировки информацией.

– Вау, классно предложение построил, – усмехнулся Гарри, расслабленно проводя по волосам ладонью и с улыбкой глядя на парня исподлобья.

– Ты просто не хочешь ничего делать! – продолжал возмущаться шатен, взмахивая руками и учебником по ядерной физике. – Ты умный, Стайлс, чтоб тебя! Ты просто раздолбай!

– Ты знал это, – пожал плечами Гарри и улыбнулся, когда Луи взглянул на него ещё более злым взглядом. – Ты такой милый, когда так злишься, – протянул Гарри, выпятив вперёд нижнюю губу. В следующий миг Луи смачно шлёпнул его по затылку увесистым учебником.

– Почему ты не понимаешь, что это важно? – тяжело вздохнул шатен. – Тебе нужно сдать эти экзамены, чтобы поступить в хорошее заведение и уехать из Йорка.

– Почему ты думаешь, что я стремлюсь уехать из Йорка? – сощурился Гарри. Луи замялся с ответом и отвернулся, просто послав парня подальше. – Куда, ты хочешь, чтобы я уехал? – улыбнулся Гарри, медленно придвигаясь к Томлинсону на диване. – Куда-нибудь типа Лондона? Может, в Манчестер? Или куда-нибудь в пригород Оксфорда, откуда до тебя будет не более получаса езды? – прошептал он, касаясь губами виска парня.

– Езжай куда-нибудь в зад, Стайлс, – Луи оттолкнул его, пытаясь сделать вид, будто всё ещё злится. Очень хреново пытаясь сделать вид. – Тебе там самое место. Хотя, кажется, ты и так часто в этом месте бываешь.

– Смотря в каком, – задумчиво отозвался тот, насмешливо глядя на парня и перебирая его волосы. – Например, есть один, в котором я не был достаточно давно, но очень бы хотел, и…

– Да Гарри, блять!

И примерно в таком ключе и проходило каждое их занятие. И хорошо, что они всегда заканчивались лишь этими перепалками и злобно-насмешливыми поцелуями, а не чем-то большим. Хотя, раз на раз не приходится, знаете…

Февраль был неестественно тёплым в том году. Снега почти не было уже в десятых числах, ветер был средней температуры, солнце грело так, что куртки были забыты где-то в недрах шкафов уже на вторую неделю.

Луи понимал, что приближаются очень важные события. Например, день рождения Гарри, экзамены, поступление. И, тем не менее, каждую пятницу он всё равно исправно посещал вечеринки наравне со своими друзьями и чёрт-пойми-парнем-или-нет Гарри.

Митч, конечно, всё ещё не давал ему покоя. На тренировках он всячески пытался выпендриваться, показать тренеру, что всё ещё есть в команде достойная замена капитану, что он всё ещё готов занять это место. Но тренер, кажется, клал и на его выпендрёж, и вообще на всё это соревнование за место капитана. И Луи бы солгал, если бы сказал, что не был ему благодарен.

У них с Митчем было полно конфликтов и без какого-то там капитанства. На вечеринках, у Стива, в школе, просто на улице – они умудрялись спорить везде. То одному покажется, что второй его задел или толкнул, то второй что-то проронит, а первого это заденет.

Но, конечно, абсолютно все понимали, что происходит это просто из-за Гарри. У Луи со Стайлсом всё налаживалось, они уже не боялись обняться или коротко поцеловать друг друга на улице. Митч бесился по этому поводу, но не мог ничего сделать. Но Гарри и не отпускал его далеко от себя. Всё-таки не так просто отказаться от друзей, верно? И вот в итоге так и получалось.

Луи не пытался попросить Гарри разобраться с Уолтером или что-то вроде того. Он поклялся себе не вмешиваться в отношения Стайлса и Митча до тех пор, пока это не перейдёт разумные границы. И Гарри ему за это был, кажется, действительно признателен.

Время шло неумолимо быстро. Луи помнил, как совсем недавно тусовался на Рождественских вечеринках, а вот уже готовился к дню рождения Гарри вместе с остальными, продумывая вечеринку до мелочей – восемнадцатилетие бывает один раз в жизни, знаете ли.

Но, тем не менее, жизнь не прекращала подкидывать Томлинсону странные сюрпризы. И вот, однажды, вечером, не предупреждая, Гарри взял и привёз его в спортивный центр, отказываясь отвечать на какие-либо вопросы до прибытия.

– На кой чёрт мы здесь, Стайлс? – уже действительно закипая, спросил Луи, когда парни уже переоделись и направлялись к какому-то залу. Томлинсон бы повозмущался, если бы ситуация не была столь тупой. Или если бы столь тупым не был он сам.

– Я хочу научить тебя драться и защищать самого себя, – спокойно ответил Гарри. Луи остановился с открытым ртом, не понимая, к чему вообще всё это идёт.

– Для чего? – спросил он, наблюдая за тем, как Стайлс достаёт какие-то штанги и блины.

– Ты от меня уедешь этим летом, – всё ещё спокойно проговорил Гарри, не понимая, как задел этими словами Томлинсона в тот момент. – Ты любишь притягивать проблемы и мудаков, а меня рядом не будет, поэтому сейчас я тебя научу защищать себя. Мне так будет спокойнее.

– Да уж ты прав, одного мудака я притянул так, что, вот, до сих пор не отвяжется, – скривился Луи. Гарри лишь засмеялся, пожимая плечами.

Луи не знал, для чего это всё. Он ничего теперь не знал, буквально. Ему казалось, что чем больше времени проходит, тем больше он вновь становится несмышлёным ребёнком. И он осознавал, что большинство из его поступков вообще были бесцельны. Зачем Гарри учит его какой-то там защите? Он всё равно никогда ни к кому её не применит, неужели это неясно? Зачем Луи пытается натаскать его по предметам, в которых Гарри вообще ничего не смыслит? Смысл, если тот сам не хочет этого? Зачем Луи пытается наладить их отношения, вернуться на прежний уровень? Зачем, если через три месяца они разъедутся и вряд ли когда-нибудь станут друг другу тем, кем когда-то являлись?

Луи надевал маску утром и носил её весь день, с удовольствием и облегчением сдирая её с себя под вечер. Он не понимал, почему так хреново чувствует себя, если всё только начало налаживаться. Быть может, потому, что он понимал, что через несколько месяцев всё, что он с таким старанием возводил и возрождал, вновь покатится в Тартар? Хм, вполне вероятно.

Томлинсон посещал все вечеринки, чтобы не вызывать у друзей подозрений, усердно тренировался с командой, чтобы подготовить всех хотя бы к следующему сезону, занимался со Стайлсом в зале, до сих пор не понимая, для чего. И всё это время он чувствовал лишь тревогу. За то, что он делает не то, что должен. За то, что он тупо тратит время не на то. За то, что он понимал, что всё это лишь попытка отсрочить потерю всех близких людей.

Луи загонялся сам, утрировал, но понимал, что ходит по краю между безднами под названием “депрессия” и “апатия”, а ветер, именуемый в народе “неуверенностью”, вот-вот столкнёт его в одну из сторон, уничтожив раз и навсегда одним лишь столкновением с острыми камнями под названием “страх”. И такие мысли были просто постоянно.

Ночью было тяжелее всего. Луи мучился от бессонницы, уклончиво отвечая на все вопросы друзей и семьи, говоря, что во всём виновата подготовка к экзаменам и тому подобное. На деле виноваты были мысли. Они ломали все мечты и надежды, так как, к сожалению, Луи всегда был реалистом. Он каждую ночь переосмысливал свои поступки и понимал, что ничерта полезного он не делает. Вместо того, чтобы попытаться разобраться со своими проблемами и мыслями, чтобы избавиться от бессонницы, чтобы опробовать придумать выход из ситуации с расставанием, он не делал ни-хе-ра.

Луи смеялся с друзьями, с семьёй, с командой, с Гарри. Он шутил, он был всегда вместе с ними, всегда подключался к любому разговору. Но он не чувствовал того, что был должен. Не было радости, не было счастья от восстановления компании. Не было больше чувств абсолютно, будто бы в один момент из парня выкачали абсолютно всё, не оставив и капли. А он этому и не помешал.

Но были моменты, в которые Луи оживал. Когда с него срывали маску, когда заставляли растянуть губы в давно забытой искренней улыбке. Когда сердцем завладевала не тревога, а радость, пусть и не такая сильная, но настоящая.

– Что ты делаешь? – тихо спросил Луи, непонятливо глядя на Стайлса. Они были в зале и, по идее, должны были уже заканчивать, но кудрявый зачем-то сначала с громким шлепком бросил на пол мат, а затем указал на него шатену, чего-то прося.

– Ляг на него, – сказал Стайлс. Луи лишь нахмурился и повиновался, не желая спорить. Сил на это не было уже несколько месяцев.

Луи лёг на спину и хотел было приподняться на локтях, чтобы понять, что задумал Стайлс, но тот лёгким движением ладоней повалил его обратно на спину, а затем уселся сверху ему на бёдра, при этом сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица.

– Прости? – изогнул брови Луи, наблюдая за тем, как Гарри зубами – показушник – стягивает с себя две перчатки.

– Не шевелись, – просто произнёс Стайлс и, откинув перчатки, поставил руки по обе стороны от головы Томлинсона.

Луи понятия не имел, что происходит. Он нахмурился, когда Гарри, судя по исчезновению тяжести в области бёдер, поднялся, но не отстранился, а, кажется, выпрямил ноги и упёрся носками кроссовок куда-то в стену. Когда он чуть согнул руки в локтях и в первый раз едва заметно коснулся губ Луи своими, тот громко засмеялся, наконец, поняв, для чего была вся эта суматоха.

– Сам додумался или кто подсказал? – не переставая улыбаться, спросил Луи, коротко чмокая парня в губы после следующего отжимания.

– Нет, ты с готовностью можешь гордиться лишь мной, – улыбнулся Гарри в ответ и вновь согнул руки, целуя парня куда-то в уголок губ.

Луи лишь улыбнулся и блаженно прикрыл глаза, позволяя себе забыть обо всех тяжёлых мыслях на пару минут. Он гордился Гарри, безусловно. Очень и очень сильно. И эта гордость была всепоглощающей, необъятной. Он гордился им, но при этом очень расстраивался, когда Стайлс не делал что-то, на что был способен.

В такие моменты Луи заставлял себя не думать о таких вещах. Он знал, что Гарри просто пытается вывести его из раздумий. Томлинсон знал, что Стайлс видит, как он исчезает в собственных мыслях, пытаясь отзываться на каждую фразу и улыбаться каждой шутке. Гарри бы не смог не заметить, Луи знает это. И он ещё знает, что кудрявый пытается ему помочь. Без вопросов, без бесящих разговоров. Он просто осознаёт причину его состояния безо всяких обсуждений, а потому пытается помочь самостоятельно, используя свои методы. И у него правда получается, но, к сожалению, ненадолго.

Луи отдавал всего себя, погружаясь с головой в заботы, пытаясь избавиться от тревоги и непреодолимого страха. К счастью, забот было полно: подготовка вечеринки в честь дня рождения Стайлса, экзамены, школьные обязанности главного старосты. Но, конечно, первое волновало его гораздо сильнее.

Луи несколько раз пересекался с Зейном и Крисом, чтобы обсудить все детали. Они продумали всё до мелочей. Они нашли домик у озера под аренду, чтобы случайно не разнести такой же семьи Луи, уже заказали кучу еды и алкоголя, продумали все сюрпризы, накупили подарков, растратили кучу как денег, так и сил. И Луи правда хотел этого. Вечеринка была одной из немногих вещей, о которой Луи искренне беспокоился, действительно хотел, чтобы всё прошло хорошо.

И через какое-то время, за пару дней до вечеринки, Луи подумал, что, кажется, просто всё заключается в наличии у него якоря. Не того, что теперь красуется на запястье, напоминая о достаточно тяжёлых временах в жизни, а того, первоначального, появившегося в жизни парня более года назад. Гарри был его якорем. Он был его спасением ото всего. От времени, от страха. Боже, он спасал его от собственных мыслей.

И Луи понимал, почему Гарри устроил всю эту непонятную задачу с залом, почему так часто проводил время с шатеном, а не с кем-либо ещё. Он пытался его удержать, уберечь. Не знал, от чего, но пытался. Разве Луи заслужил такое в принципе?

Время шло. За день до дня рождения Гарри решил, что лучше им пропустить занятие в зале и провести вечер вдвоём за просмотром фильма. Вернее, так он сказал Томлинсону, заманивая того к себе. Но если бы Луи знал, чего именно хочет Стайлс, он бы точно отказался. Он не был готов к такому. Только не сейчас.

– Что смотреть будем? – спросил Луи, когда Гарри, всучив ему коробку с дисками, направился на кухню за чаем и едой.

– Что найдёшь, – крикнул ему оттуда кудрявый.

Шатен вздохнул и принялся перебирать пластмассовые коробочки, намереваясь найти что-то, на чём нельзя будет отключиться. Он не спал уже очень давно. Бессонницы уже стала чем-то обычным, так что Томлинсон уже даже перестал злиться на себя и весь окружающий мир каждый раз, когда веки не хотели смыкаться. Разве они были виноваты, что их хозяин никак не может совладать с самим собой?

Луи видел, что выглядит ужасно. Он знал, что побледнел, знал, что синяки под глазами уже настолько тёмные, что их видно даже на расстоянии. Он знал, но всё равно каждую ночь позволял мыслям-разрушителям завладевать мозгом, рисуя страшные образы и не давая уснуть.

Луи тяжело вздохнул и продолжил искать диск. Достав один наугад, он сощурился, пытаясь прочитать название. Перед глазами плыло от недосыпа, от него же крутило желудок, но Луи стоически щурился, пытаясь сконцентрироваться на буквах.

У него создавалось ощущение, будто бы у него резко развилась дислексия. Маленькие чёрные значки путались, размывались, улетали в разных направлениях, а взгляд Луи не успевал за ними. Томлинсон сощурился, от злости сжимая коробочку в руках, но не успел предпринять новую попытку, так как сбоку раздался резкий стук, и парень, вздрогнув, выпустил вещицу из рук.

– Нам нужно поговорить, – произнёс Гарри, поймав коробочку в полёте. Его взгляд кричал о том, что выхода из этой ситуации у Луи нет. А хотел ли тот его искать?

– О чём? – преувеличенно весело спросил шатен, протягивая руку за своей кружкой и едва не смахивая со стола вторую. – Извини, – тихо буркнул Томлинсон, вцепляясь в свою фарфоровую посуду как в спасательный круг. Гарри лишь нахмурился и смерил его скептичным взглядом.

– Я долго молчал, но это уже невозможно, – абсолютно серьёзно проговорил Стайлс, заставляя шатена смотреть ему прямо в глаза. – Луи, у тебя бессонница. Не пытайся спорить, это так. Я видел, как ты шатался по дому неделю назад, когда все уже отрубились после вечеринки. Луи, что с тобой происходит? Почему ты не спишь? Почему ты постоянно закрываешься? – Гарри спрашивал, не останавливаясь, раскрывая Луи всё своё беспокойство. А затем, замолчав на мгновение, он добавил гораздо тише. – Родной, что не так?

Луи с шипением выпустил воздух из лёгких и отвернул голову. Он не мог смотреть на Гарри. Все его проблемы были выдуманными, но от этого, блять, легче не становилось нихрена. Ну что он может сказать? Что боится? Все боятся. Все и всегда. Человек существует, живёт на страхе, дышит тревогой, движется из-за нервозности. Ужас толкает нас на изменения, на действия. Страх движет миром, управляет людьми, странами, континентами. Луи просто один из. Из системы, из мира. Он не достоин помощи. Он один из.

– Я в порядке, – сухо отозвался в итоге он, сжав кружку слегка сильнее.

Он не хочет этого разговора. Он не хочет, чтобы о нём переживали. Он в порядке? Нет. Ему нужна помощь? Да к чёрту. Проблемы есть у всех. Он не какой-то там особенный, чтобы ему помогали, а кому-то ещё, кому действительно нужна помощь – нет. Он – часть системы. Так быть должно.

– Ты особенный, – вдруг произнёс Гарри. Луи едва сдержался, чтобы не застонать от досады.

– Блять, ну конечно, я сказал это вслух, – прошипел Томлинсон.