Текст книги "We're all on fire (СИ)"

Автор книги: Эмили Стаффорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 49 страниц)

Собравшись, Гарри сделал рывок и побежал. Перед глазами потемнело, но он не стал останавливаться. Кажется, он даже неосознанно закричал что-то. Он не заметил этого. Это казалось такой мелочью, чем-то таким неважным, боже.

Он бормотал себе под нос что-то о том, что он уже близко. Он не даст этому повториться. Не снова. Не с Луи. Нет. Просто, блять, нет. Ни за что в жизни. Пусть произойдёт что угодно, но он спасёт его. Пусть сдохнут все остальные, но не Луи. Да он сам готов сдохнуть, если это спасёт Луи. Он этого просто не заслужил.

Голова взрывалась. Вспышки, голоса, крики. Новый выстрел. В голове или в реальности? Разницы никакой. Где-то внизу, на улице, послышался вой сирены. Копы едут? Или это уже просто его подсознание решило окончательно помахать ручкой? Перед глазами то темнота, то образ мёртвой сестры на земле, то точно такой же образ Луи. Они тогда сделали это. Они столкнули Джемму. Они убили её. Они его победили. Но они, блять, не посмеют победить снова.

Гарри или шёл, или бежал. Он не знал. Он не видел почти ничего, просто продолжал двигаться. Он понятия не имел, что будет делать, когда поднимется. Будет чудом, если он не отрубится где-нибудь на середине лестницы. Ну или если его не пристрелят, стоит только ему подняться на последний этаж. Что ж, Гарри всегда верил в чудеса.

Он почти поверил в них, когда оказался на середине последней лестницы. Он шептал сам себе что-то неразборчивое, сжимал ледяными, скользящими пальцами перила, едва держался на ногах, но шёл. Бежал. Он почти добрался. И плевать, что он скажет. Плевать, что сделает. Он просто дойдёт. Ему просто нужно убедиться в том, что Луи в порядке, а потом уже просто на всё похуй. Только он. Важен лишь он. Никто больше. Даже не Гарри.

Гарри закусил губу и, зажмурившись, сделал ещё один рывок, последний. Преодолев последние ступеньки, он взлетел по лестнице и оказался на седьмом этаже. Темнота перед глазами и вспышки, пятна, громкие звуки, отдающиеся эхом, голоса, крики, вопли. Слишком много всего, но всё слишком неразборчиво. Он ничего не понимал. Он не видел и не слышал. Он терял сознание.

Однако, он пришёл в себя, когда случилось самое главное. Раздался выстрел, затем ещё один, а затем ещё. Всего три. С каждым из них Гарри чувствовал, что что-то умирает. Вероятно, он сам. Это не имело никакого значения, так как он всё-таки смог открыть глаза и посмотреть. Перед глазами, как и в голове, было темно, совершенно мутно, виднелись лишь силуэты, но этого было достаточно, чтобы осознать. Чтобы увидеть. И лучше бы он действительно умер, потому что теперь он понял, что это были за выстрелы. Лучше бы он умер заместо всех людей, которым смог причинить боль.

Какие-то люди поднялись следом за ним, а он даже не посмотрел, не обернулся. Чья-то рука легла на его плечо, а он даже не почувствовал. Ему было плевать, кто это. Ему было плевать, что будет дальше. Всё, что имело значение, произошло мгновение назад, хочет он того или нет. И изменить он уже этого никогда не сможет.

Силуэтов было достаточно, чтобы осознать, что двое человек не удержались. Они стояли на краю втроём, а после выстрелов двое оступились и… это было последнее, что смог увидеть Гарри, а затем мысленно умереть. Потому что он только что увидел, как два человека упали вниз. Потому что сопровождалось падение слишком громким криком.

Потому что оно сопровождалось криком Луи.

========== 27. Когда тишина кричит ==========

Гарри застыл, понимая, что не может даже шевельнуться. Внезапно всё стало чётким, ясным, звуки перестали сливаться воедино, мозги перестали плавиться от одного единственного движения. Стайлс стал вдруг сверхчувствительным. А раньше не мог?

Время для Гарри будто бы замедлилось. Он смотрел вперёд, но не видел ничего, кроме тёмного силуэта. Не мог понять, кто же стоит там, у самого края. Кто смотрит вниз? Кто остался жив? Кто так сильно дрожит, понимая, что мог сейчас быть внизу вместе с двумя другими парнями?

Гарри шумно выдохнул и зажал рот обеими ладонями. Он разглядел человека, стоявшего у края. Хотя, уже не стоявшего, уже сидевшего на коленях. Он понял, кто это был, и почувствовал, что, наверное, его сердце только что остановилось навсегда. Осталось в этом моменте. Ну и чёрт с ним.

– Господи, блять, – прошептал Гарри и совершенно автоматически пошёл вперёд.

Он до сих пор не знал, кто с такой силой сжимал его плечо, он просто пошёл вперёд, по инерции скинув руку этого человека. Если это какой-то коп или кто-то ещё, то вообще похуй. Переживут. Если же это вдруг кто-то из близких подоспел, то они просто поймут. Близкие знают, что всё, что ему нужно – это Луи. И так было, оказывается, почти всегда.

Гарри каким-то образом оказался у края уже через несколько секунд. Он по пути замечал, что, оказывается, в комнате было очень много людей. Человек семь подростков, четверо из которых держали в руках пистолеты. Они были направлены на него буквально десять секунд назад. Его хотели убить. Его хотели отправить туда, где была теперь Джемма. Туда, где был теперь их главный.

– Родной, – выдохнул Гарри, опустившись на колени у края.

Луи мёртвой хваткой держался за один из каменных блоков. Он был бледен, словно смерть. Он был будто бы не человек. Просто ходячий мертвец. Белая кожа, бледные губы, холодные руки. Он выглядел как давно потерявшийся в самом себе человек. Он выглядел как зомби. Казалось, что он буквально простое изваяние, ничего более. Напоминали о его человеческом происхождении лишь его глаза.

Они были переполнены. Казалось, будто бы это просто уже невозможный взгляд. Человек не может чувствовать столько всего. Но Луи мог. Его синие глаза были полны такого ужаса, что Гарри даже не был уверен, станет ли спрашивать, что именно происходило здесь, пока он не поднялся. В них был невероятнейший страх, какой бывает у людей, когда они на грани. Именно на ней он и был теперь. Грань, которую он почти перешагнул. Его почти заставили это сделать.

Но он остался. Гарри смотрел на него, сидящего рядом, и тоже мог дышать. Они оба в порядке. Они оба остались живы. Они оба теперь будут нетронуты. Но какой же в итоге ценой они этого достигли?

– Оба, поднимайтесь. Вас сейчас завалят вопросами, если вы не встанете и молча не пойдёте за мной, – раздалось прямо у них за спинами. Гарри почувствовал, как кто-то крепко сжимает его плечо, и заметил, что то же самое сделали и с Луи. Зейн всегда умел привлекать внимание.

– Я не пойду. Я не могу. Он… он оттолкнул меня… он сорвался… – Луи шептал это и даже не дышал. Он продолжал огромными глазами смотреть вниз, и Гарри прекрасно знал, на что именно он смотрит. На кого именно.

– Родной, пойдём, – тихо сказал Гарри и поднялся сам, подавая Луи руку. Тот не шевельнулся.

– Извините, – донеслось до подростков откуда-то с центра комнаты. Зейн и Гарри тут же повернули головы и посмотрели друг на друга. У обоих во взглядах было одно и то же. Осознание того, что будет дальше.

– Нам пиздец, – одними губами произнёс Малик.

Гарри ничего не ответил, так как в этот момент к ним подошёл следователь, и Зейн, понимая, вероятно, что он сейчас из них троих является самым адекватным, тут же вышел вперёд, привлекая внимание. Стайлс протянул руку вбок и сжал плечо Луи, как бы говоря, что всё равно он от него не отойдёт. Никогда больше.

Гарри не стал поворачиваться и попросту не захотел смотреть вниз. Он знал, что там. Не было нужды смотреть в очередной раз на что-то, что будет являться к нему во снах каждую ночь ещё несколько лет. У него таких вещей и без того навалом.

Вместо этого Гарри начал постепенно приходить в себя и оглядываться. Чёрт, комната действительно была полна людей, а он этого сначала даже не заметил. Шесть – или около того – подростков лежали на земле. Над ними стояли люди в полицейской форме с оружием в руках, держа детей под прицелом. Полицейских было действительно много. Кто сумел их сюда привести? Кто сумел убедить их в том, что это серьёзно? Кто же их снова спас?

– Простите, сэр, боюсь, у этих двоих парней сейчас шок. Я бы на вашем месте не ожидал от них потока информации в ближайшее время, – донеслось до Гарри.

Чуть нахмурившись, Стайлс повернул голову и вздохнул чуть глубже. Конечно же, это Зейн. Он и спас, и привёл, и позвонил. Всё как всегда на нём. Наверное, Гарри когда-нибудь серьёзно поплатится за такого человека в жизни, но ему было плевать. За такого друга не жалко было сделать что угодно.

– Вы же понимаете, что допрос просто должен состояться? Тем более, эти молодые люди также являются и подозреваемыми, так что…

Гарри отвернулся. Ему было плевать, кем там ещё он является. Он всё ещё был не в себе, Зейн был прав. Он просто ещё не осознавал. Он не мог понять и принять. Он смог лишь повернуть голову вбок и посмотреть вниз. И сердце лишь остановилось в очередной раз.

Луи был будто не собой. Это был просто маленький, испуганный, совершенно уничтоженный мальчик. Духовно, физически. Он был убит всеми возможными способами. И Гарри с горечью осознал, что есть вероятность того, что его уже никто не вытащит. Даже он сам.

Луи почти не двигался и не дышал. Он, кажется, даже не моргнул ни разу за всё это время. Он был весь сжат, съёжен. Его будто бы кто-то уменьшил одним движением руки, а теперь он не мог выпрямиться. Не мог нормально вздохнуть. И Гарри понимал, почему.

Луи был на грани в буквальном смысле. Он был на ней три минуты назад. Его должны были столкнуть с неё, он должен был лежать внизу. Он должен был быть мёртв. Но он остался. Смог каким-то образом удержаться на этой херовой грани. И теперь он упал с неё ментально. Мысленно, эмоционально. Он полетел с неё с высоты далеко не в семь этажей. Он упал, там никто не смог его удержать. Там он лежит сейчас на земле. Там он сейчас не дышит. Там он сейчас мёртв.

Луи даже сам не понимал, что чувствует, о чём думает. Он не делал ни того, ни другого. Он правда не чувствовал. Он просто не мог понять. Как же так произошло? Что же случилось?

– Как же так случилось? – прошептал он совершенно неосознанно, едва размыкая губы.

Он не знал, услышал его Гарри или нет. Он даже не знал, есть ли Гарри сейчас рядом. Он не мог чувствовать, видеть или слышать. Он видел одно единственное. Одного единственного. Он будет видеть его теперь, наверное, всю жизнь.

Потому что это его вина.

– Извините, – услышал Луи будто бы сквозь вату. Но он услышал. Он всё-таки смог. Ну, или же кто-то всё-таки смог до него достучаться. Радовало и то, и другое. Наверное?

Он не стал оборачиваться. Он не мог отвернуться просто потому, что не мог перестать смотреть. Было темно, он находился очень высоко, но всё равно видел. Всё равно в его сознании навсегда отпечаталось красивое, изящное лицо в обрамлении светлых волос. На нём навсегда теперь останется кровь. На нём больше никогда не появится улыбка. Голубые светлые глаза больше никогда не поделятся ни с кем теплом. Они теперь закрылись навсегда.

Луи почувствовал, что начинает плакать. Ещё он понял, что дрожит. Из-за этого ему пришлось ещё сильнее вцепиться в каменный блок. Он даже не думал о том, чтобы уйти с края. Он ведь может сейчас взять и упасть следом. Просто оказаться рядом с Адамом. Просто потому что, возможно, он не сможет остаться без него наверху.

Луи краем сознания слышал, как кто-то говорил, что он не в состоянии для вопросов. Кажется, это был голос Гарри. Или Зейна? Или вообще Тайлера? Для Луи сейчас все голоса звучали как один, принадлежащий некогда очень милому улыбчивому блондину по имени Адам.

– Родной, нам нужно уйти. Иначе нас сейчас начнут допрашивать. Я прошу тебя, услышь меня, – Гарри опустился рядом с Луи на пол. Шатен не слышал это, просто чувствовал. Он буквально ощущал слова Гарри, но не слышал. Чувствовал кожей, воспринимал на каком-то несуществующем уровне. Наверное, сейчас только так он и мог кого-либо услышать.

– Он целился в меня, – прошептал Луи вместо того, чтобы послушаться. Гарри лишь поджал губы. Нет, он просто не может сейчас влиять на Томлинсона. Сейчас на него не сможет повлиять просто никто. – Картер в меня целился. Из пистолета. Он сказал, что твоё время вышло. Вернее, наше с тобой. Он сказал, что скоро придёшь ты, но я уже буду внизу. И тогда ты отправишься следом. Он сказал, что ему надоело то, что мы его не слушаем. И он начал оттеснять меня.

Гарри не переставал смотреть на Луи, но всё равно боковым зрением смог заметить, как Зейн махнул кому-то рукой. Чуть повернувшись, кудрявый увидел, что Малик, приказав всем следователям молчать, движением руки велел им подойти ближе. Очень умно, Зейни. Информация из первых рук, можно сказать. Раз уж Луи не может ответить на вопросы, он просто выдаст всю информацию, а они это услышат. Очень, очень умно.

– Я подходил к краю и понимал, что уже никто ничего не успеет. Они все целились в меня, лишь пара человек направили оружие на лестницу. Они знали, наверное, что никто уже ничего не сделает. Никто из нас. Картер улыбался и продолжал наступать, а я даже ничего не делал. Я не мог ничего сделать. Я почти дошёл до самого края, когда он громко засмеялся и снял оружие с предохранителя. Тогда он поднял пистолет и выстрелил вверх. Просто чтобы испугать меня ещё сильнее. Я тогда уже стоял почти на самом краю. Я просто понимал, что совсем скоро я полечу вниз.

Луи не переставал смотреть вниз, рассказывая об этом. Его взгляд постепенно прояснялся, и Гарри понимал, что он приходит в себя. Постепенно, по крупице он собирается воедино. Чтобы выпрямиться и продолжить путь? Или же чтобы разорваться на кусочки, только теперь уже окончательно? Для чего, родной? Для чего ты снова приходишь в себя? Для чего?

– Когда он направил пистолет на меня и уже хотел выстрелить, внезапно по лестнице кто-то поднялся. Все повернулись туда. Все улыбались, даже Картер. Они все думали, что это пришёл ты. Я тоже так думал, но там был Адам. Он даже не дал никому опомниться, просто подлетел к краю и закрыл меня. Он встал передо мной и поднял руки, прикрывая. Он также отходил от края, чтобы не дать мне упасть просто по инерции. Картер быстро пришёл в себя. Он был зол. Что-то снова пошло не по его плану, поэтому он приходил в ярость. Он выстрелил несколько раз, но специально промахнулся. Он специально хотел напугать и Адама, чтобы тот, вероятно, не стоял на пути. Но Адам продолжал. Он не двигался, просто закрывал меня. И тогда Картер подошёл к нам. Он оттолкнул Адама. Он стоял в двух метрах от меня. Я бы точно не выжил, Гарри. Если бы он попал, я бы просто полетел вниз. С двух метров выстрел бы просто снёс меня с края, я бы точно не удержался.

Гарри поджал губы. Он не стал оборачиваться, надеясь, что кто-то из этих полицейских додумался достать диктофон. Скорее всего, повторить это всё Луи уже не сможет. Никогда.

– Он прицелился и действительно собирался стрелять. Остальные держали под прицелом Адама, пока он поднимался с пола. Они оба кричали что-то, я даже не понимал, что. Мне было очень страшно. Я понимал, что опять стою в шаге от края, и теперь даже Адам не может меня оттуда оттащить, так как в двух метрах от меня находится Картер. И когда я об этом подумал, он что-то сказал. Кажется, что-то о тебе или обо мне. Я не разобрал, слишком было шумно. И он выстрелил. Он нажал на курок. Он действительно выстрелил в меня, понимаешь? Я должен быть внизу. Я должен был упасть. Он должен был выстрелить именно в меня.

– Что было дальше, родной? – совсем тихо спросил Гарри. Нельзя было дать Луи заняться самобичеванием. В их ситуации это было ну слишком опасно.

– Он выстрелил, – повторил Луи. – Он выстрелил, а потом вдруг передо мной возник Адам. Он каким-то образом успел дёрнуть в мою сторону Картера, так что они оба подошли к краю. Он подбежал и встал между нами, наверное, и в то же мгновение Картер спустил курок. И Адам оступился. Пуля попала ему в живот, кажется, и он начал падать. Он держал Картера за плечо или просто за куртку. Он чисто случайно потянул его за собой. Я протянул им руку, Гарри, я клянусь. Я попытался удержать их обоих. Адам тоже протянул ко мне руку, но я не успел. Я не смог ухватиться за неё. Когда я оказался у самого края, они уже падали вниз. Гарри, я не успел. Он умер из-за меня. Это лишь моя вина.

Гарри прижал ладонь ко рту во второй раз за пять минут. Он просто не знал, что ему теперь говорить или делать. Судя по шепоткам сбоку, следователи действительно внимательно всё слушали и запоминали, а теперь перешли к короткому обсуждению. Гарри было на них просто плевать. Они сейчас были самыми ненужными людьми на свете. Значение имели лишь этот сломленный мальчик перед ним. Его по-настоящему сломили. И Гарри просто не знал, как теперь ему помочь.

Гарри не двигался ещё минуту или две, позволяя Зейну вновь разговаривать со следователями. Малик шокирован, наверное. Нет, точно. Гарри тоже. Он просто не знал теперь, что делать. Как же такое могло случиться? Почему именно с Луи? Разве он заслужил это? Разве он должен был видеть всё это? Разве на его плечи должно было всё это пасть?

– Он почти исполнил свою мечту, ты знаешь? – вдруг прошептал Луи. Гарри удивлённо взглянул на него и заметил, что по щекам шатена снова струятся слёзы. – Он сказал мне совсем недавно, что мечтает о таком. Он шутил, но было видно, что он действительно так считает.

– Что он сказал? – спросил Гарри осторожно, почти боясь, и мягко взял руку шатена в свою. Большего он себе не позволил.

– Он сказал, что всегда хотел погибнуть за кого-то, кого он любит. Или с тем, кого любит. Он сказал, что эти два варианта самые лучшие. Либо спасти любимого человека, либо остаться навсегда с ним. А сегодня он мне сказал, что любит меня. Выходит, он исполнил мечту, – с губ Луи сорвался короткий смешок. Шатен прикрыл глаза, его руки задрожали. Он приходил в себя. – Он умер, спасая человека, которого любит.

***

Три дня, полные того же, что и несколько недель назад. Вопросы, совершенно лишённые простейшего смысла, постоянные заёбы, полицейские машины под окнами, прописка в отделении копов на несколько ночей. Только теперь Гарри исполнял роль человека, который рядом. Тем, кому досталось больше всех, оказался, естественно, Луи. И Гарри правда не знал, как ему помочь.

Луи снимали с уроков, за ним приезжали домой, ему звонили. Гарри не отходил от него, поэтому прекрасно знал, что полицейские буквально заебали Томлинсона, иначе сказать было нельзя. Он хотел помочь, но не мог. Его там не было. Он не успел подняться, поэтому он никого не интересовал. Да и, тем более, придя в себя, Луи быстро убрал имя Стайлса из этой истории, тем самым оберегая его, на самом деле, от очень и очень больших проблем. Взрослый, серьёзный мальчик, думающий о других даже тогда, когда почти никто не думает о нём самом. Стать сильнее он уже, наверное, просто не мог.

Ещё через день Гарри стоял рядом с Луи и понимал, что ситуация слишком уж похожая. Они стоят рядом, сжимая ладони друг друга, и смотрят на гроб. Только теперь Луи не может дышать. Теперь ему больно даже поднять взгляд или повернуть голову, так как там стоят сестра и мать Адама. Так как ему стыдно. Так как он считает, что это его вина.

Гарри был в этой ситуации несколько недель назад. Он был буквально на месте Луи. Они просто вдруг поменялись ролями. И именно поэтому Гарри знал, что необходимо Луи. Ему просто необходимо вечное присутствие. Напоминание о том, что он не один. О том, что его никогда не оставят. Ему просто нужно, чтобы никто не дал ему даже подумать о том, что там, в этом деревянном, холодном гробе должен был оказаться именно он.

Потом время снова пошло быстрее, и все вдруг вспомнили о совершенно не вписывающихся в их жизни вещах. Экзамены. Учёба. Школа. Общение. Им нужно было хорошо сдать все предметы, чтобы перейти на следующий год. Да разве они вообще могли об этом думать?

Гарри и Луи почти не заметили, как написали все экзамены. Их попросили сделать это просто для галочки. Все понимали, что результаты учитываться не будут, это просто было необходимо для какой-то там учебной статистики. Наверное, Гарри никогда ещё не ненавидел людей так сильно.

Ещё несколько дней. Один сумбур, ни единой здравой или чёткой мысли. Всё размыто, несвязно, некрасиво. Единственное, что они осознают ясно – они рядом. Они всегда идут рука об руку. Они не могут отойти друг от друга, иначе сломаются оба. Теперь эта система нерушима, неизменна. Теперь иначе просто нельзя.

Проходят ещё дни, наступает выпускной. Луи идёт туда как будущая замена Эштона на посту какой-то там важной шишки, а Гарри идёт туда как парень будущей важной шишки. На самом деле, ему просто необходимо там быть. Просто чтобы была возможность представить то, где бы стояла она. Как бы смотрела на Эштона, говорящего свою несуразную и слишком громкую речь, как бы улыбалась, как бы говорила. Он просто стоял там как Стайлс. Потому что хотя бы один Стайлс на этом выпускном быть должен. Хотя бы один.

После этого ещё больше сумбура. Почему-то следователи сильнее заинтересовались делом, дёргать на допросы стали уже их обоих. Гарри почти спокоен, а вот Луи только-только начинает приходить в себя. Его взгляд только-только начинает проясняться, его губы едва ли начинают растягиваться в слабой, почти незаметной улыбке.

– Сломленным людям всегда тяжело починиться самим. Им всегда нужен кто-то ещё, – сказал как-то Луи, когда они с Гарри возвращались из отделения полиции домой пешком.

Свой джип, заляпанный кровью – по “счастливой” случайности Стайлс припарковал свою машину почти там, куда в итоге упали Картер и Адам – двоих молодых парней, кудрявый бросил прямо там, на парковке. Наверное, его увезли на свалку на следующий день. Наверное. Ему было всё равно. Он никогда больше не заберёт эту машину. На ней было слишком много крови. Прямо как на его руках.

– Кто это сказал? – почти автоматически спросил Гарри. Луи повернул голову и посмотрел на него, а затем тяжело вздохнул и прижался к Стайлсу так сильно, как только было возможно. Так, будто бы он был его единственным спасением.

– Он, – шепнул Луи, и Гарри почувствовал, как из его глаз снова катятся слёзы. Всё, что он смог сделать, это просто обнять шатена в ответ.

***

Одна суета сменяла другую. Как-то совершенно неожиданно на Луи навалилось слишком много всего относительно школы. Эш уезжал в институт в Лондоне, поэтому все вдруг решили, что Томлинсон обязан перенять у своего старшего друга всё именно до лета, а не во время. И в итоге вышло так, что за три дня шатен должен был вызубрить какой-то непонятный и никому ненужный список, разузнать больше о своих обязанностях, познакомиться чуть ли не лично с каждым новеньким учеником и просмотреть составы всех школьных кружков на следующий год.

– Я хочу повеситься, – почти серьёзно заявил Луи через два дня, зарывшись в каких-то бумагах. – Это же просто школьная должность, почему тут так много всего?

– Босс-Томмо, – засмеялся Найл и дал Тайлеру “пять”.

– Обхохочешься, – скривился Луи, попутно кинув в друзей бумажный самолётик – и откуда только взялся? Гарри смог лишь усмехнуться и коротко поцеловать парня в щёку.

Всё налаживалось.

Постепенно, иногда рывками, но всё налаживалось. После суда через две недели всех подростков, находившихся в тот вечер на стороне Картера, посадили, а их родителей оштрафовали. Те были невероятно удивлены, так как, вероятно, привыкли избегать наказаний откупом. Зря они связались с родственником главного прокурора города.

Спустя ещё пару дней дело было официально закрыто, а парни, наконец, смогли вздохнуть спокойно. Теперь уже точно всё это осталось позади, бояться стало нечего. Только вот последствия всё равно оставались.

– Лу, Джош и Тайлер звонили, сказали, что хотят наведаться к Стиву. Я иду с ними. Ты? – Гарри зашёл в свою комнату, в которой Томлинсон крутился перед зеркалом, и привалился к дверному косяку, оглядывая парня оценивающим взглядом. – Красивый, не волнуйся, – прокомментировал он.

– Спасибо, – фыркнул Луи, отвернувшись от зеркала и наклонившись за своим рюкзаком. Пройдя мимо Гарри, он вышел из коридора и направился к двери. – Прости, но я не пойду. Я пойду в другое место, – произнёс он.

– Стоит ли мне спрашивать, куда? – изогнул бровь Гарри. Когда Луи повернулся, его взгляд вполне ответил на все заданные и нет вопросы. Стайлс поджал губы и просто кивнул. – Позвони мне вечером, я тебя заберу.

– Спасибо, – шепнул Луи и вышел из дома, тихо прикрыв за собой дверь.

Он решил пойти пешком, как и всегда. Идти было не так уж далеко, а ему нужно было проветриться. Подумать. Это был один из тех вечеров, когда он возвращался в тот день. Это всё ещё было очень больно и страшно. И тогда никто не мог разделить с ним этого, даже Гарри или Тайлер, как бы они ни старались. Их там не было, они всё равно не понимают его до конца. И, наверное, слава богу. Луи бы меньше всего хотел, чтобы кто-то ещё чувствовал то, что чувствовал он. Это слишком тяжело.

Вместо этого Луи шёл туда, где его точно поймут. Где выслушают и дадут высказаться. К тому, кто был там. К тому, кто всегда был рядом с ним. Только вот он не успел оказаться рядом, когда должен был.

Луи перешагнул ограду, не утруждая себя отворением калитки, и остановился, покачиваясь с пятки на носок. Он уже не боялся поднимать взгляд, оказавшись здесь, не чувствовал дрожи, взглянув вперёд, не терял контроль. Теперь он просто поднимал голову и смотрел. Думал. Осознавал.

– Ну привет, – выдохнул он. Это всегда было первым, что приходило ему в голову. Глупо, нелепо, но это так. Как и всегда. – Я решил сегодня придти. Я знаю, что был у тебя позавчера, но я подумал, что неплохо будет составить тебе компанию, – пробормотал Луи и улыбнулся нелепости собственных слов. Наверное, со стороны он выглядел как сумасшедший. Хотя, теперь это в какой-то степени так и было.

Затем Луи прошёл немного вперёд и сделал глубокий вздох, прикрывая глаза. Слёз больше не было. По крайней мере, пока. Он не мог себя сдерживать, ещё не научился, но хотя бы перестал быть вечным солёным фонтаном на ножках. Достижение не очень.

– Мне тяжело, – тихо сказал Луи, наплевав на всё и опустившись на колени перед могильной плитой, с которой на него смотрел улыбчивый молодой паренёк.

Молодой. Он умер молодым. Почему так несправедливо, когда он мог и должен был жить чуть ли не вечно? Он это заслужил. Почему?

– Мне очень тяжело без тебя, – продолжил Луи после некоторой паузы. Он смотрел перед собой, автоматически делая что-то пальцами и даже не замечая этого. – Я каждую ночь думаю о том вечере… и… я должен был оказаться там, а ты – нет. Я должен был подать тебе руку, а тебя там быть в принципе не должно было. Я не знаю, зачем ты туда пришёл, но ты спас мне жизнь. На полном серьёзе. И я не знаю, рад я этому или нет.

Луи закусил губу и скривил губы в улыбке. Ну, вот и она. Первая слеза. Интересно, как скоро он начнёт реветь так, что тяжело будет даже сделать вдох? Скоро, наверное.

– Это полнейшее неуважение с моей стороны, и от этого мне становится только хуже. Я должен быть благодарен тебе, я должен принять это, но я не могу. Мне так тяжело без тебя, Адам, – прошептал Луи, уткнувшись носом в ладони.

Ему надоело, что каждый раз он говорит одно и то же, ведёт себя одинаково, но он ничего не мог поделать. Он просто приходил сюда и плакал. Ему так хотелось оказаться рядом с этим парнем ещё хоть раз. Обнять его. Взглянуть на него. Заработать его улыбку. Но больше никогда.

– Прости меня, прошу, – прошептал Луи. Одна его рука покоилась теперь на холодном камне, а вторая продолжала прикрывать глаза, стирать льющиеся слёзы. – Хотя, разве тебе это уже нужно? – зажмурился Луи.

Томлинсон закусил губу и сжал пальцами камень. Нет, это слишком для него. Слишком больно и тяжело. Наверное, поэтому он не перестанет просить прощения уже никогда. И никогда не перестанет сюда приходить. Потому что будет знать, что тут всегда будет кто-то, кто его выслушает. Кто-то, кому никогда не было плевать на него и его слова. Кто-то слишком дорогой, но слишком быстро ушедший.

Он спускается по лестнице, думая, куда же дальше идти. Не успевает он спуститься, как уже в кого-то влетает. Какая неожиданность.

– Господи, прости меня. Я такой неуклюжий.

– Это я не посмотрел, куда иду, прости. Меня просто отправила моя сестра проверить, всё ли в порядке у парня. У него просто девушка заснула, и я хотел пойти глянуть, всё ли нормально.

– Оу. Ну, у меня всё в порядке, можешь не проверять

Тогда Луи поразил его смех. Он тогда его впервые услышал. Он это запомнил.

Он говорит какую-то ахинею и осознаёт, что сам не понял, что только что произнёс. Он не понял, но зато…

– Я понял тебя, – заверил его Адам.

– Даже я сам себя не понял, – усмехнулся Луи.

– У меня такая способность. Знаешь, есть супергерои, Бэтмены. А у меня способность понимать, что говорят люди с кашей в голове.

– Боже, ты так точно меня описал прямо сейчас.

– Мне так нужно, чтобы ты понял меня и сейчас, Адам, – зажмурившись сильнее, прошептал Луи. Эти ситуации крутились в его голове каждую секунду, не переставая. И это ломало его окончательно каждый раз так, что казалось, что уже просто всё. – Мне так нужно, чтобы ты снова что-то сказал. Улыбнулся мне. Сказал, что вся херня вокруг меня исчезнет, что всё станет хорошо. А потом ты бы обнял меня. Ты так всегда делал. Мне это так нужно прямо сейчас, – прошептал шатен.

Ты получаешь слишком много ненужной тебе информации, наверное.

– Мне интересно. Ну, слушать о тебе.

Ему всегда было интересно. Он всегда всех слушал. Он всегда был готов послушать, и это было самым главным. Только вот в итоге никто не смог выслушать его самого.

Что ж, ладно, я не привык отказывать таким милым парням.

Наверное, Луи должен был понять что-то ещё после этой фразы. Это было ещё до Рождества, с ума сойти. Более полугода назад. Почему же я не понял, Адам? Почему же ты не настоял? Да потому что ты видел, что я и так разрывался между двумя людьми. Ты не хотел причинять мне боль. Никогда не хотел. Но что же теперь?

– Я должен перестать приходить сюда, – тихо проговорил Луи, делая глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. – Хотя бы на время. Иначе я просто не смогу. Я виню себя во всём этом и знаю, что тебе бы это не понравилось. Я хочу сделать так, чтобы ты был доволен мной. Горд мной. Поэтому мне нужна чья-то помощь. И либо твоя, либо времени. Но только не всего сразу. Это лишь путает. Поэтому, прошу, пойми меня. Меня, мои мысли. Ты же всегда меня понимал, – Луи слабо улыбнулся. – Я никогда не мог, а вот ты – всегда. Даже истолковывал мне мои же мысли. Поэтому я просто прошу тебя понять меня сейчас. Мне слишком тяжело теперь. Без тебя. Поэтому я, наверное, куда-нибудь уеду. Только бы вот возможность подвернулась. Я не могу находиться в этом городе, понимая, что здесь всё ещё есть и ты, но я тебя никогда больше не встречу. Только здесь. Только я и твоё изображение в холодном камне.