Текст книги "We're all on fire (СИ)"

Автор книги: Эмили Стаффорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 49 страниц)

Гарри резко задрал голову и увидел, как из только что открывшегося окна высунулся Луи Томлинсон. Стайлсу показалось, что он разорвётся в тот же момент. Наверное, зря он пришёл. Он уже почти заставил себя забыть, каким красивым может быть шатен. Какой красивый он всегда.

И Гарри едва не ругнулся вслух, увидев всё это вновь. И по сердцу полоснуло так, что ему показалось, что он вот-вот задохнётся. Луи похудел и слегка, кажется, побледнел. Скулы стали выделяться ещё сильнее, под глазами пролегли круги. Кажется, он всё это время не спал, так как его глаза то и дело закрывались, как бы ни пытался парень держать их открытыми.

Гарри даже показалось, что у них может получиться разговор. Что, может, впервые за всё это время ему удастся нормально извиниться, показать парню, насколько он жалеет. И, когда он уже почти открыл рот, чтобы всё это сказать, эта иллюзия разбилась вдребезги.

– Ты совсем дебил или прикидываешься?

Гарри нахмурился, не ожидая подобного. Почему-то вид сонного Луи заставил его забыть обо всей сложившейся ситуации. И это было очень и очень плохо.

– Я просто хотел… Блин, я… Блять, – Гарри вдруг понял, что понятия не имеет, для чего пришёл. Кажется, поговорить. Но вот почему-то под тяжёлым взглядом Луи, который, кажется, вот-вот закроет окно, говорить не хотелось ну вот вообще. – Ты можешь спуститься? – наконец, выдавил из себя Гарри, подняв голову.

– Нет, не могу, – холодно отозвался тот, действительно отодвигаясь от окна, чтобы закрыть. – Было глупо приходить с твоей стороны.

– С моей стороны было много чего глупого, но это одна из вещей, которые хоть как-то простительны мне, – поспешно проговорил Гарри, надеясь, что это заставит Луи остаться хотя бы ненадолго. И, как ни странно, это сработало. Луи, так и не закрыв окно, остановился и одарил парня долгим тяжёлым взглядом, как бы говоря, что пока что он ещё может что-то сказать, не боясь в ответ получить дорогим ноутбуком со второго этажа. – Луи, мне очень, очень жаль, – совсем тихо проговорил Гарри, не сводя с парня взгляд. – Это самый ужасный поступок, который я совершал. Я знаю, я делал их очень много, но это – самое ужасное. И я понятия не имею, как я себе позволил. Я просто… Я правда не понимаю. Я не…

А в следующий миг Луи вдруг закрыл окно, заставляя Гарри умолкнуть, так и не договорив. Стайлс тупо моргал, наверное, секунд десять, не понимая, что произошло. Он что-то не так сказал? Может, он вообще не должен был говорить? Да должен ли он был, блять, в принципе приходить?

Гарри решил не терзать больше Луи и медленно пошёл к тротуару. Боль в груди, кажется, приумножились во много, очень много раз. И вот, когда Гарри уже почти подошёл к тротуару, позади раздалось:

– Как ты вообще смог сюда прийти?

Гарри медленно повернулся и увидел перед собой Луи, теперь уже в полный рост. Теперь уже совсем близко. И от этого стало ещё больнее.

Томлинсон действительно казался меньше. Он зачем-то нацепил явно тёплую кофту с длинным рукавом, хотя кудрявый знал, что парень всегда мучается от жары по ночам. Луи, заметив взгляд Стайлса на своих руках, зачем-то одёрнул рукава, натягивая их ещё сильнее, а затем и вовсе сложил руки на груди, пряча запястья. Гарри не стал придавать этому значение.

– Я не знаю, – совершенно честно ответил он, наконец, собравшись с силами. Луи в ответ молчал и лишь смотрел. И от этого взгляда, полного боли и горечи, Гарри становилось нечем дышать. – Луи, я не… Я не знаю. Я ничего сейчас не знаю. Всё просто в один момент пошло под откос, и я… Я не знаю, как всё исправить.

– Ты думаешь, это можно исправить? – выдохнул Луи, совсем невесело усмехаясь. – Ты думаешь, это ещё поправимо? Господи, да это… Да я… Блять, Гарри! Да как вообще ты ещё можешь говорить со мной?

Стайлс молчал, так как понимал смысл слов шатена. Как же он говорит с ним? Да если бы я знал, родной. Если бы я хоть что-то сейчас знал.

– Мне правда жаль, – выдавил он, тяжело дыша. – Мне очень жаль, что я смог всё вот так испортить. И я не понимаю, как так вышло. Я виноват, я просто чертовски виноват. Я, никто больше. Но если у меня есть ещё хотя бы какая-то вероятность получить твоё прощение, то, прошу, скажи, что мне сделать. Я сделаю всё, я клянусь. Просто…

– Неужели ты действительно не понимаешь? – покачал головой Луи, опустив взгляд и слабо улыбнувшись. Кажется, по одной его щеке скатилась слеза. Гарри очень надеялся, что ему показалось. – Гарри, я… Да даже если бы я хотел тебя простить, я бы не мог, – он поднял взгляд на Гарри, и тот понял, что шатен действительно плачет. Стайлс едва сдержал раздосадованный стон. – Такое не прощается, ты понимаешь? Никогда и никому. И ты.. Прямо в тот день, когда я тебе показал свою ревность, просто как она есть. Прямо тогда, когда ты осознал моё отношение. Ты… Блять, да как ты мог вообще? – крикнул Луи.

Гарри молчал. Не потому, что боялся сказать что-то не то. Ему просто было нечего сказать. Он просто не знал, как он так мог. Он не знал, почему до сих пор стоял здесь. Он ничего не знал.

От алкоголя в крови, кажется, уже давно ничего не осталось. Почему-то пьянеть в последнее время просто не получалось. В последний момент просто перед глазами возникал Луи, а потом… А потом всё глушила боль. И Гарри понятия не имел, что с ней делать.

– Могу я задать тебе вопрос? – тихо проговорил Гарри, поднимая на шатена взгляд.

Тот, взглянув на парня в ответ, долго молчал, а затем едва заметно дёрнул плечом. Гарри слишком любил эту привычку. И слишком много боли приносила она сейчас.

– Могу я коснуться тебя сейчас? – спросил Стайлс, не обращая внимания на то, как тихо звучит голос. – Только один раз. Последний.

Взгляд Луи не менялся всё это время, но сейчас показалось, будто бы ему стало очень и очень больно. Как будто бы это было чем-то вроде последней капли.

Луи молчал. Он очень долго не говорил вообще ничего, а затем просто плавно поднял вверх правую руку и протянул её вперёд, не сводя взгляда со Стайлса.

– У меня тоже есть к тебе одна просьба, – проговорил он, когда Гарри, прикрыв глаза, осторожно провёл по его пальцами своими, даже не думая задерживать касание.

– Что угодно, – убрав руку уже через секунду, проговорил Гарри, открывая глаза.

Луи молча несколько секунд, будто бы сканируя лицо напротив взглядом, вспоминая. Или же запоминая?

А затем он сделал судорожный вздох, и… И затем пришёл конец.

– Я просто прошу тебя, Гарри. Очень сильно прошу. Не подходи ко мне больше. Никогда.

И вот, теперь был четверг, а ситуация совершенно не изменилась. Гарри выполнил просьбу Луи. Он не подошёл к нему за всё это время ни разу. Ни в коридоре, ни где-либо ещё. Уроки Томлинсона всё ещё были тем, что Стайлс прогуливал каждый день, уже даже не задумываясь. Просто потому, что по-другому теперь, кажется, быть и не могло.

Прямо сейчас Гарри сидел в кафетерии, тупо пялясь в стол, который с ним делили Митч, Крис и Зейн – Лиам всегда садился за обедом к Дани, извиняющимся взглядом провожая друзей. Но Стайлс не обижался и даже не думал злиться. Он всё ещё был очень благодарен Зейну за то, что он, несмотря на недовольство Найла, продолжал говорить с ним, приходить к нему каждый день. Меньше всего на свете Гарри сейчас хотелось загубить отношения ещё и своих друзей.

Гарри, как и всегда за обедом, ушёл в свои мысли и думал о том, как бы раздобыть сегодня чего-нибудь выпить, как раздался шум. Все вокруг обернулись на источник звука, оживились, заговорили. Гарри вздрогнул, приходя в себя, и повернулся следом за всеми. И а в следующий же миг понял, что лучше бы ему уже привыкнуть к тому, что поворачиваться на каждый громкий звук просто нельзя. В последнее время от этого возникает слишком много проблем.

– Кто же это у нас здесь? – донёсся до Гарри голос его сокурсника, Эрни. Перед ним стояли два его дружка, держа под локти – блять – Луи, а позади стояли ещё трое, готовясь смеяться над каждым действием своего главного. Гарри едва сдержал рвотный позыв.

Гарри отвернулся, несмотря на то, что каждый человек в кафетерии продолжал смотреть на представшую пред ними сцену. Стайлсу было больно на это смотреть. На то, как беспомощен Луи каждый раз, когда кто-то как Эрни ловит его в коридоре или в любом другом помещении. На то, как сжимаются его кулаки, зажатые кем-то ещё, кто не даёт ему даже двинуться с места. На то, как это каждый раз оканчивается проигрышем Томлинсона. И на то, как беспомощен вдруг оказался сам Стайлс.

– Ему нужно помочь, – проговорил Крис низким голосом, уже привставая.

– Помогите, – пожал плечами Гарри, как бы показывая своё безразличие. Если бы он сейчас сказал, как сильно сам хочет броситься на помощь, было бы ничуть не лучше.

– Да ладно, давай, вставай. Сейчас не время для этой херни всей, – грубо одёрнул его Крис, хмурясь.

Гарри лишь покачал головой, получая в ответ недоумённый взгляд. Митч один сейчас не пытался вытолкнуть Стайлса за пределы стола, так как знал. Гарри ему сказал всё, от и до. Каждое слово Томлинсона он пересказал. И Митч понял. Его чувства, его мысли. Гарри даже не сказал ему, но он смог осознать и понять.

– Сидите на месте, – достаточно холодно приказал Митч и встал из-за стола, направляясь к группе парней.

Гарри не стал оборачиваться, так как просто не хотел видеть этого. Ему было достаточно того, что он вполне себе чётко сможет сейчас всё услышать.

– Эрни, отъебись, – громко сказал Митч, желая, наверное, чтобы слышали все. Гарри лишь усмехнулся – Митчи всегда отличался вежливостью и добротой к другим.

– Ой, да ладно, Митч, забей. Если хочешь, можешь даже присоединиться.

– Блять, Эрни, я сказал, сваливай отсюда. Присоединяться я ни к чему не буду, я не кретин.

– А я, то есть, кретин?

– О, ты себе не представляешь, какой.

Гарри покачал головой. Ему это уже надоело. Он действительно устал. И тогда ему было всё равно, насколько плохо это будет выглядеть. Он просто взял свою сумку и встал из-за стола, направляясь к выходу из кафетерия.

– О, а вот Гарри решил к нам присоединиться, – громко засмеялся Эрни, заставляя всех зрителей вновь оживиться. – Давай, Стайлс. Покажешь нам, как ему больше нравится. Ты-то точно знаешь, – все, включая самого Эрни, заржали. Гарри же даже не поднял на него взгляд. – Да ладно тебе, бро, чего ты. Ты ведь не против, что мы так, да?

Гарри, наконец, замер на мгновение и посмотрел на парня. В его голосе в последний миг проскочило беспокойство, и Стайлс едва не рассмеялся. Он его боялся. Все здесь его боялись. Его реакции, его действий. Ох, знали бы они, насколько он сейчас беспомощен. И всё из-за паренька, который не мог даже руки вырвать. Вот херня-то.

– Эрни, просто иди нахер, хорошо? Ты мне не бро, ты мудак. И половина находящихся в этом зале людей. А теперь, уж прости, меня ждут гораздо более важные дела, – и, не дав сказать ни слова даже явно удивлённому Митчу, парень оттолкнул Эрни плечом и вышел из кафетерия, оставляя позади себя всех. И, кажется, всё.

Конечно, Гарри не подумал тогда о том, как ужасно прозвучала эта фраза и как можно её растолковать. Фактически, он сказал, что у него есть дела гораздо более важные, нежели спасение или защита Луи. И, кажется, именно так все его слова и восприняли, так как на следующем же уроке одноклассники начали ему подмигивать, улыбаться, а ученики Леонардо коситься с ещё большим испугом и неприязнью.

– Ну, ты всегда умел правильно выражать свои мысли, – протянул Митч, встретившись с парнем после уроков.

– Я совсем всё испортил, да? Окончательно? – вздохнул Стайлс. Митч лишь слабо ему улыбнулся и неопределённо пожал плечами. И Гарри отвернулся, в итоге так и не услышав его ответ:

– Нет, Хазза. Ты ничего не испортил. Не для нас.

***

Гарри до последнего момента не хотел идти в субботу на вечеринку, так как просто не видел в этом смысла. Он придёт туда, а там будут лишь ученики Леонардо, которые его либо боялись, либо тайно – идиоты – боготворили, и его однокурсники, которые почему-то вознесли его почти что до небес. И Гарри это уже порядком подзаебало.

А ещё он не хотел идти туда потому, что Митч был как-то слишком уж серьёзно настроен. Он тактично напоминал ему каждый день о том, что туда нужно идти со своей парой, а затем резко переводил тему на что-то, не давая кудрявому даже ответить. И как-то в итоге в пятницу вечером у Гарри на диване оказался недавно купленный явно недешёвый костюм, оставленный с маленькой запиской вроде: “Хочу, чтобы завтра моя не-пара выглядела хорошо”.

И в итоге у Гарри не осталось выбора. Вечером в субботу Митч заехал за ним, даже не удосужившись ни разу ответить на телефон (наверное, он знал, что Гарри будет пытаться отказать). И, кстати, не послушал Стайлса парень даже в машине, просто впихнув ему в руку какую-то таблетку.

– Это что? Экстази? – удивился Гарри, крутя в руках маленькую таблетку.

– Как ты любишь, – улыбнулся Митч, поправляя свой галстук.

Ну и в итоге Гарри так и не придумал, как можно отвертеться, и поэтому всё-таки попал на злополучную вечеринку. Хорошо хоть, что они приехали позже положенного, а то бы совсем тоска была.

На самом деле, Митч не прогадал. После – хоть и малой – дозы экстази мысль о небольшой негромкой вечеринке стала казаться Гарри не такой уж плохой. Но в итоге выяснилось, что сначала это будет действительно “праздничный вечер” в здании школы, а уже потом вечеринка в доме какого-то ученика Леонардо.

Первый час, проведённый на том самом “вечере” в школе, показался Гарри вечностью. Всё было тихо, учителя с улыбкой поглядывали на своих студентов, иногда что-то говоря. Стайлс там чуть не откинулся, выслушивая, какие же студенты Леонардо молодцы.

А вот потом стало гораздо лучше. Митч, до сих пор не принявший и не выпивший ничего крепче воды, отвёз его в дом, кажется, Джонни, который устраивал вечеринку. И вот тогда Гарри, кажется, вспомнил, за что именно так любил такие шумные и суматошные вещи.

В итоге Стайлс напился уже через час. Митч всё это время был с ним, не отходя ни на шаг. И Гарри действительно было приятно, что парень так сильно о нём заботился. Хотя, теперь они оба знали, что бывает, когда Стайлс пьян. Ну и, наверное, просто ни одному из них не хотелось повторения этой истории.

– Митчи, принеси мне ещё выпить, а? – протянул Гарри. Его галстук и пиджак давно валялись в коридоре, скинутые хозяином ещё по дороге, и Митч, стоявший рядом с другом, не смог не окинуть его взглядом, тяжело вздыхая.

– Может, тебе уже хватит? – громко спросил Митч, стараясь перекричать музыку.

– Ну Митчи, – захныкал кудрявый, дёргая Митча за руку. – Ну чуть-чуть, ну пожалуйста.

– Блять, ладно, только перестань меня дёргать, у меня пиво в руках, – недовольно прошипел Митч.

Конечно, ему не было тяжело сходить за выпивкой или чем-либо ещё. Митч, ровно как и Гарри, знал всё о вечеринках, поэтому прекрасно понимал стандартное расположение алкоголя на кухне, аптечки в ванной или подобных вещей. И теперь парню понадобилось лишь полминуты, чтобы обнаружить переполненную народом кухню и главный стол, на котором стояли все напитки.

– Когда-нибудь надо будет его отучить от выпивки, а то умрёт ещё раньше тридцати, – пробормотал Митч себе под нос, выискивая взглядом пиво.

– Тай, и я просто не знаю, имею ли я вообще право на такую реакцию, – донеслось до Митча. Застыв, парень обернулся и увидел в шаге от себя Тайлера и Луи, занявших немногочисленные барные стулья.

– Так-так, – прошептал Митч, сощурившись.

– Почему ты можешь не иметь на неё права? – переспросил Джозеф, хмурясь. Судя по его слегка резким движениям, он был пьян. Какая прелесть. – Слушай, тогда, с Адамом, было случайно, ладно? Конечно, это твой косяк, причём большой, и я достаточно сильно расстроен тем, что сказал ты мне только сейчас, но, тем не менее, тогда ситуация была другой.

– То есть? – вздохнул Луи, потирая переносицу.

– Вы тогда расстались. Вы не были вместе, это не являлось настоящей изменой.

– Мы тогда просто поссорились, а не расстались, Тай. И я не понимаю, я могу вообще злиться на него? Задвигать про разные такие моральные ценности, когда сам…

– Изменил, – выдохнул Митч, прижимая ко рту ладонь. – Ты прав, дорогуша. Ты не можешь злиться на него. Так пускай же он позлится на тебя.

========== 35. Двойная непорочность ==========

Октябрь начался неожиданно и очень холодно. Гарри не был готов к тому, что в первый же день температура упадёт сразу на несколько градусов, и, собственно, поэтому через пару суток осознал, что, кажется, заболел.

– Я не пущу тебя в школу сегодня, – заявил Митч, стоя на пороге его дома с крайне грозным видом.

– А я просил у тебя разрешения? – вскинул брови Гарри, продолжая спокойно застёгивать рубашку.

– Вот я тоже удивлён тем, что нет, – произнёс Митч. Затем, поняв, что Гарри явно отступить не собирается, парень пересёк гостиную и взял в руки рюкзак Стайлса, затем удаляясь в спальню.

– Верни мне рюкзак, – крикнул Гарри, качая головой из-за глупости ситуации. Митч не ответил, но в следующий миг вышел из комнаты – уже без рюкзака в руках.

– Ты не пойдёшь сегодня в школу, – серьёзно произнёс он и подошёл к Стайлсу вплотную, кладя прохладную ладонь ему на лоб. – Какая у тебя температура? – нахмурился он, явно не собираясь пока отстраняться.

– Тридцать девять? – пожал плечами Стайлс и отвернулся, направляясь за курткой.

– Я спрятал твой рюкзак, в котором у тебя сигареты, и телефон, поэтому ты сегодня никуда не идёшь, – Митч кинул взгляд на часы и, ругнувшись, уверенно направился к Стайлсу, видимо, опаздывая. – Пожалуйста, послушай меня, – протянул он, останавливаясь в шаге от друга и хмурясь. – Я обещаю, вечером или даже днём я заберу тебя из дома к Стиву или ещё куда, но сейчас, пожалуйста, останься дома.

– В чём хоть проблема? – насупился Гарри, принимая своё поражение. – В школе, конечно, не идеальная чистота, но за пару уроков я там от болезни не умру.

– Я просто тебя прошу, – бросил Митч, уже подходя ко входной двери с курткой в руках. Гарри оставалось лишь показать другу фак вслед.

Конечно, никто не был удивлён, когда вечером того же дня Гарри стало так плохо, что он на полном серьёзе свалился, не имея сил даже выйти за пределы дома. Митч ходил насупившийся, будто курица-наседка, постоянно бубнил о том, что недоглядел и позволил Стайлсу заболеть. Что самое интересное, Энн его лишь поддерживала.

– Мам, ну хоть ты скажи ему, что он не обязан приходить к нам каждый день до и после школы, – протянул Гарри, лёжа в кровати в восемь утра и глядя исподлобья на стоявшего рядом хмурого Митча.

– Не скажу, а то ты совсем не будешь лечиться, пока я на работе, – крикнула из гостиной Энн.

– Спасибо, миссис Стайлс, хоть вы меня поддерживаете, – усмехнулся Митч и присел на краешек кровати Гарри, выглядя действительно испуганно. – Ты как сегодня?

– Было бы лучше, если бы ты не припёрся ко мне в половине восьмого утра, – прошипел Гарри, пытаясь отвернуться к стене. Безуспешно.

– Может, мне с тобой остаться? – обеспокоенно спросил Митч, прикладывая ладонь ко лбу Гарри. Стайлс не хотел признавать, но прикосновение всегда холодной руки Уолтера к разгорячённой коже стало действительно нравиться ему. Но нет, он никогда об этом не скажет.

– И что? Сваришь мне куриный супчик и будешь кормить с ложечки? Нет уж, мам, сходи на работу, – фыркнул Гарри, с сожалением смахнув руку друга. Митч лишь продолжил сканировать его обеспокоенным взглядом.

– Может, я отвезу тебя к врачу? – пробормотал Митч, склоняясь над Стайлсом и касаясь губами виска.

– Митч, личное пространство, – пробормотал Гарри, попытавшись вывернуться. – Тем более, врач мне ничего нового не скажет. И таблетки я все те пью… Господи, Митчи, да отстань ты уже, – Стайлс не выдержал и отодвинулся, поднимая на друга недовольный взгляд. – Мне семнадцать лет, перестань так опекать меня. Даже Зейн уже забил. Даже Лиам! А уж он точно папочка – всем папочкам папочка, чтоб его.

– Я не Зейн, – сощурился Митч. На секунду Гарри показалось, что его взгляд изменился. И, к счастью (наверное), он его разобрал.

– Митч, – Гарри тут же посерьёзнел и сел, складывая руки на груди. – Ты снова начинаешь?

– Я не знаю, о чём ты говоришь, – бросил тот и встал на ноги, уходя в угол комнаты за рюкзаком.

Единственный способ заставить тебя ретироваться, Митчи?

– Ты мне так и не сказал, что случилось в школе, – специально громко произнёс Гарри. В следующий миг раздался хлопок входной двери – Энн ушла на работу. Дом погрузился в тишину. И Митч, кажется, понял, что загнан в угол.

– В школе что-то случилось? – Митч повернулся к нему лицом и изогнул брови. Гарри сощурился. Митч врал очень умело, он это знал. Но не в этот раз.

– Ты сказал, что что-то случилось в понедельник с Луи, – Гарри понизил голос и нахмурился, показывая Митчу свою серьёзность относительно этой темы. – Ты мне не сказал, что, и не пустил в школу. Митч, что там произошло?

– Могу я сказать тебе это после обеда? Я опаздываю в школу, – а затем, не дав Стайлсу сказать ни слова, он вышел из комнаты.

– Митч! – крикнул Гарри, через секунду начиная кашлять. Нагрузку его горло всё ещё не переносило. Блять, как же в тему .

– Не напрягай связки, а то правда наварю кастрюлю куриного супа, а ты потом будешь есть. За раз! – угрожающим тоном произнёс Митч.

А затем он ушёл, оставляя Гарри наедине со своими мыслями. Стайлс был этому рад. Ему было необходимо думать о происходящем, чтобы хотя бы не сойти с ума. Просто потому, что мыслей было слишком много.

Его почти не покидали мысли о Митче. Вернее, он постоянно думал о том, что же с ними происходит. Гарри с каждым днём всё яснее видел отношение друга к себе, но не мог ничего поделать. Кажется, Митчи его любил, причём всерьёз, по-настоящему. А Гарри просто не мог ничего с этим делать.

Он понимал, что он ведёт себя как последний мудак. Он снова держит Митча возле себя, но не подпускает ближе “положенного”. Он позволяет Уолтеру проявлять свою заботу, не останавливая, но даже и не пытается дать намёк на большее. Просто потому, что не может. Не хочет. А Митч не понимает.

Митч признался ему в своих чувствах. Гарри знал об этом, как и сам Уолтер. Они оба осознавали неоднозначность своих отношений, и если Митчу это играло на руку, то Гарри – наоборот. Но вот только именно Стайлс не пытался абсолютно ничего сделать.

Гарри напрягали изменения в школе. Он каждый раз от Зейна слышал, как там всё ломается и, как говорил Малик, “деградирует с пиздецки опасной скоростью”. И Гарри его понимал. Школьная система действительно рушилась. Вместо самого главного, золотого правила “каждый – личность” пришло новое правило “личность – тот, кто возле главного”. И, судя по рассказам парней, главным постепенно становится сам Гарри.

В Леонардо по какой-то причине происходило то же самое. Конечно, там никогда не было такой независимости, как в школе Гарри, но там тоже все всегда были, вроде как, “за себя”, ну или хотя бы не пытались слепо подражать и благоговеть. А сейчас такое было. И, что самое жуткое, это происходило с Митчем. Гарри видел это. Перед ним правда расступались, перед ним извинялись, на него не смотрели. И Гарри просто не понимал, почему такое происходило.

Но, тем не менее, мысли о школе ушли на второй план, когда Гарри оказался заперт дома. В здании, где ещё год назад было не два жителя, а три. И третий должен был прямо сейчас подскочить с кровати и с криками об опоздании кинуться собираться, взмахивая своими ярко-синими волосами.

Гарри был по-настоящему окружён мыслями. Образ Джеммы давил. Ему казалось, что в доме слишком пусто. Он старался забыть об этом всё это время. Но такое не забывается. Такое оставляет шрамы, такие глубокие, что они вряд ли когда-либо вообще заживут. У Гарри вот не заживал. И вряд ли когда-нибудь сможет.

Но больше всего он думал, конечно же, о Луи. Это имя прокручивалось в голове Стайлса несколько миллиардов раз в день, хотя позволял он себе произнести его от силы один разок, вскользь, совсем тихо. Потому что он пытался забыть. Он правда очень сильно пытался. Луи дал ему понять, что хочет забыть. Хочет, чтобы его отпустили. И Гарри правда пытался это сделать, но… Но блять не отпускается такое, ну вот никак.

Гарри ещё неделю назад попытался впервые удалить все фото Луи со своего телефона. Он насчитал их около пятисот. Их общие, один Луи, Луи и кто-то из друзей. Гарри помнил все эмоции, которые испытывал тогда, когда фотография была сделана, и тогда, когда он их просматривал неделю назад. Они были слишком разными. Это было слишком больно.

Гарри помнил фото, где он и Брендон, обсыпанные – из-за неуклюжести Ури, конечно же – попкорном, просто шокировано смотрят друг на друга, а сбоку Луи и Тайлер умирают от смеха, прикрывая лица ладонями. Ещё было фото, где были лишь Гарри и Луи. Снимал тогда, кажется, Найл. Томлинсон положил голову на плечо Стайлса и уснул, совсем забыв, что смотрели они, вообще-то, его любимую “Реальную любовь”, от которой Гарри уже начало в то Рождество тошнить. Было фото Луи на фоне заката на окраине города, которое Гарри заснял ещё летом, а ещё, примерно тогда же появившееся, было у него фото Джозефа и Томлинсона, развалившихся на заднем сидении фургончика, в котором они ездили в “путешествие” тогда. И Гарри даже сейчас помнил, что громче всех кричали о том, что “фургона будет очень много, идиоты!”, именно эти двое.

И в итоге Гарри просто не смог. Он не сумел взять и удалить это. Да, он сможет стереть это из памяти своего телефона, но вот самого себя – очень и очень маловероятно. Слишком свежи были эти воспоминания. И слишком сильна была теперь боль от них. И Гарри не мог ничего сделать.

Его разрывало. Каждый день, час, минуту. Он не мог без Луи. Он ещё в конце того года сказал, что, кажется, судьба просто кидает им испытания. Пройдут – смогут быть вместе. Не пройдут – ну, скатертью дорожка. Луи тогда улыбнулся и сказал, что они пройдут всё. И Гарри не мог поверить, что Томлинсон тогда ошибся.

Гарри не мог. Он думал о парне каждые несколько минут. Как бы он ни презирал раньше все эти ванильные слова о “невозможности нахождения порознь”, сейчас он это понимал. Ему был похуй на остальное. Он начал пить и колоться снова, курил вдвое больше, нежели всё минувшее лето. Луи отучал его несколько месяцев, и у него вышло. А теперь – всё насмарку. Абсолютно всё.

Гарри не мог поверить, что на его – да, блять, он всё ещё его – родного человека столько всего обрушилось. К нему изменилось отношение. Всё для него рушилось. А виноват, блять, был Гарри. И это разъедало. Уничтожало, сжимало и просто убивало.

Гарри просто понимал, что уничтожил любимого человека. Луи всё ещё был его любимым. Он будет, блять, ещё слишком долго, чтобы можно было так просто перестать думать об этом.

Гарри не знал, что сделать. Он пытался отпустить, честно. Забыть, отстраниться. И для этого он прибегал к алкоголю, да, но он иначе не мог. Он пытался дать Луи волю. Свободу, чтобы тот мог вздохнуть и пойти дальше. И пусть Гарри останется на месте, позади. Пусть так. Главное было лишь дать Луи шагнуть вперёд, не более того. И быть растоптанным самому.

Гарри понимал, что Луи нужна помощь. И он понимал, что мог бы её предоставить. Но проблема состояла в том, что Томлинсон её не примет. Никогда больше. И Гарри знал, почему. Потому что он предал его. Их любовь, на самом деле поразительно чистую, если оглянуться на мир, в котором они живут. Луи всегда думал о нём. Всегда на первом месте – Гарри, затем мысли. Он не подумал о своей безопасности, когда узнал, во что влез Гарри. Не бросил, когда погибла Джемма. Принял всё, как есть. Стал помогать. Доверился целиком и полностью. Он помог ему встать на ноги и стать собой, позволил просто не сойти с ума. Ну а потом..

А потом Гарри его сломил.

Совсем просто и быстро. Даже не подумав ни о чём.

Я всегда теряю близких тогда, когда не думаю, родной. Прости.

***

Как ни старался Гарри, Митч отказывался ему рассказывать что-либо. И Стайлс в итоге просто понял, что нет смысла настаивать.

Возможно, если он оградится от Луи, от связей с ним, от мыслей и вопросов о нём, то он сможет быстрее забыть? Зажить? Ой, да хер там.

Это случилось спустя практически неделю. Гарри находился дома, но уже в гораздо менее ужасном состоянии, нежели раньше. Он поклялся матери и Митчу, что максимум в понедельник уже будет в школе. Те на его слова, кажется, не обратили совершенно никакого внимания.

Гарри сидел в постели и устало следил за спокойным Митчем, крутящимся возле стола в комнате Стайлса, делая что-то там в ноутбуке. Кудрявый не вникал. Ему было всё равно, что там делает Митчи, он уже устал от однообразия. Ему хотелось чего-то… Того, что было раньше?

Внезапно, когда Митч уже собирался возвращаться к Стайлсу, телефон кудрявого зазвонил. Оба парня вздрогнули от неожиданности и обратили к айфону хмурые взгляды. Впрочем, уже через секунду Гарри был настолько в шоке от высветившегося на дисплее имени, что уже и думать забыл о нахождении в комнате кого-либо ещё.

– Фелисити?

– Гарри, у нас огромные проблемы, – голос девушки заставил Стайлса на мгновение прикрыть глаза от нарастающей боли в груди. Ох, что-то будет.

– Что случилось?

– На самом деле, я не должна была тебе звонить. Луи запретил нам всем, но иначе никак.

– Да что случилось, Физзи? – воскликнул Гарри, почти подскакивая на кровати. Митч приблизился к нему, внимательно наблюдая за другом.

– Проблемы с Коннором. Он сцепился с какими-то очень плохими людьми, а мы ничего не можем сделать. Найл приехал, Зейн, Лиам. Но ничего не будет. Гарри, прошу. Приезжай.

– Но Луи…

– Луи не спасёт Коннора, если что-то будет совсем плохо. Гарри, пожалуйста. Прошу.

Гарри стиснул челюсти и тихо ругнулся, сжимая айфон. В груди клокотало, а желудок сжимался. Предчувствие. Неужели хорошее?

– Буду через пятнадцать минут, – произнёс он и скинул, поднимаясь на ноги.

– Далеко собрался? – в следующий миг перед ним вырос Митч, грозно глядя на друга исподлобья.

– Да, к Томлинсонам, – честно ответил Стайлс, быстро надевая рубашку.

– Ты с ума сошёл? Совсем уже, да? Горячка? – Митч лишь замер на месте и взмахнул руками, явно не ожидая подобного.

– Им очень нужна помощь. Луи не хочет меня видеть, но я должен. Это не для него, а для Коннора, – пробубнил Гарри, натягивая джинсы почти на ходу.

– Куда ты пойдёшь? Ты болен, Стайлс! Я не пущу тебя! На улице холодно, а у тебя даже машины нет! – настаивал Митч, следуя за другом по пятам.

– Ничего, если я умру от переохлаждения, то уже точно по пути домой, – отмахнулся Гарри, натягивая куртку. Митча такой подход явно не устраивал. Ох, лучше бы Гарри задумался в тот момент. Ох, лучше бы.