Текст книги "We're all on fire (СИ)"

Автор книги: Эмили Стаффорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 49 страниц)

– Ну, эм… Знаешь, меня тут Тайлер зовёт, – откашлялся Луи. Гарри представил, как он ерошит волосы, чтобы чёлка упала на глаза. Он делал так всегда, когда смущался. От этого Гарри не смог не улыбнуться.

– Да, конечно, иди, – отозвался Стайлс, понимая, что Тайлера там сейчас нет даже близко. – До скорого, – сказал он. Луи какое-то время молчал, Гарри тоже. Всегда после таких слов обычно следовало признание. Они не говорили его уже две недели. Ни слова о том, что они до сих пор чувствуют.

– Да, конечно. До скорого, – пробормотал Луи. Гарри вздохнул и почти коснулся пальцем кнопки сброса вызова, когда до его слуха донеслась самая последняя фраза. Фраза, ставшая опорой для всех, кто был вовлечён в это. – Я скучаю.

И после этого вызов прервался. Гарри не знал, хотел ли Луи, чтобы он это услышал, но, тем не менее, это случилось. Луи сказал. Гарри услышал. Луи всё ещё любит его. Господи, они всё ещё любят друг друга, просто один из них так сильно погряз в собственной лжи, что теперь не может выбраться. Луи бы, наверное, протянул ему руку, если бы знал хотя бы что-то. Гарри сам виноват в том, что оттолкнул его. Его вина. Ему и исправлять.

После этого что-то будто бы перемкнуло. На следующий же день Гарри сам забрал Луи из школы. И пусть они не могли избавиться от неловкой тишины на протяжении всего пути. И пусть было неловко ещё и тогда, когда близняшки, завидев Стайлса на пороге, с громкими криками выскочили из дома и повисли на нём. Пусть. Но Луи улыбался. Но они были рядом впервые за всё это время. И это стоило тех сообщений с угрозами, которые пришли на телефон Стайлса тем же вечером. Пусть угрожают. Если рядом с Гарри будет Луи, то он выдержит абсолютно всё. Жаль, что он не додумался до этого две недели назад.

На следующий день Гарри обнаглел ещё сильнее. После школы он мало того, что вновь отвёз Луи домой, он ещё и остался у него. И всё было правда как раньше. Они правда играли в приставку до самого вечера, смеялись и веселились. Им правда было комфортно рядом друг с другом.

Так продолжалось ещё два дня. Всё это время Гарри буквально преследовал Луи. Он снова писал ему сообщения каждые десять минут, снова смотрел на него через окно, снова привозил и увозил из школы, снова оставался у Томлинсона допоздна. Естественно, он приглядывал и за девочками, но с ними явно всё было хорошо – Дейзи уже три дня ходила и хвасталась тем, что ей в школе предоставили честь выступить в каком-то там глупом спектакле – который, между прочим, прописывал Луи. Актёрство у Томлинсонов в крови, судя по всему.

Всё было действительно хорошо. Это был конец недели. Этим утром Луи вновь приехал на машине Гарри, и впервые за это всё время он позволил себе поцеловать кудрявого. В щёку, конечно, но тем не менее. Ощущалось это так, как будто произошло что-то нереальное. Кажется, им предстоит многое наверстать.

– Может, вам уже стоит помириться? – спросила Дани, оторвавшись от своей книги лишь на мгновение.

– Кому? – не понял Луи. – У нас с Гарри всё налаживается, – произнёс шатен. Улыбка появилась сама собой, тут уже просто нечего было поделать.

– Да ты тут вообще не при делах, – махнула на него Дани. Луи обиженно надулся, но ничего не ответил. – Тебе и Зейну, Найл, пора помириться. Уж если эти двое разобрались в своей херне, то вам уже тем более пора, – рассудительно сказала она.

– Я работаю над этим, – уклончиво ответил блондин. Дани и Луи, переглянувшись, одновременно закатили глаза, а Найл не смог в ответ на это не заржать. Всё действительно налаживалось.

Это был предпоследний урок, химия. Всё было просто отлично. Луи и Найл, как и всегда, тихонько перешёптывались, обсуждая что-то совершенно неважное, а Дани работала за всех троих, поднимая руку чуть ли не каждые две минуты. Лучшая ученица в классе по химии, тут уж ничего не скажешь.

– Как думаешь, вот это красивое? – шепнул Найл, повернув к Луи экран, чтобы тому было лучше видно. Поняв, что блондин ему показывает, Томлинсон начал громко кашлять и мотать головой.

– Мистер Томлинсон, у вас всё в порядке? – громко спросил учитель. Найл прижал ладонь ко рту, чтобы не засмеяться в голос, а Дани негодующе взглянула на них обоих, одними губами произнося обещание убить их сразу же за школой.

– Да, сэр… я в порядке, – просипел Луи. Он сам не понимал уже, смеётся он или плачет. Дождавшись, пока все вновь вернутся к уроку и минеральным солям, шатен повернулся обратно к лучшему другу. – Для чего это? – тихо спросил он.

– Для Зейна, – ответил Найл и закусил губу, чтобы не заулыбаться. Слишком уж красочной была реакция Луи.

– Ты решил на примирение подарить ему кольцо? – прошептал Луи, изгибая брови. Найл шикнул на него и принялся что-то записывать, не переставая улыбаться. – Он тебя уже простил? – не отставал Луи.

– Мы оба друг друга простили, просто мы пока ещё не знаем об этом, – шепнул в ответ Найл и вдруг опустил голову. Луи этого сделать не успел. Ну, всё как всегда.

– Мистер Томлинсон, – строго произнёс учитель. Луи мысленно выругался и поднялся на ноги, ероша волосы и стыдливо опуская взгляд. Естественно, он прекрасно расслышал смех Дани и Найла. Иногда он ненавидел своих лучших друзей, – теперь вам вдруг стало весело?

– Нет, профессор. Просто всё ещё в горле першит, – покачал головой Луи. Позади кто-то засмеялся, и парень опустил голову ещё ниже, чтобы скрыть улыбку.

– Так сходите и выпейте воды, – поморщился учитель и вновь отвернулся к доске. Луи, сочтя это за помилование, сел на место и хлопнул по плечу смеющегося Найла.

– Предупредить не мог? – шикнул он. Найл лишь неопределённо развёл руками и вновь начал смеяться, вызывая у шатена улыбку. На этого паренька нельзя было злиться в принципе.

Ещё несколько минут всё было в относительном порядке. Луи продолжал доставать Найла, учитель и Дани продолжали кидать на обоих негодующие взгляды, минеральные соли продолжали утомлять. В один момент просто вдруг почему-то началась суета.

Сначала это был обыкновенный шум с улицы. Так как близился конец учебного года и, соответственно, лето, становилось жарко. Все окна были открыты, то есть, слышимость была великолепная. И вот, почему-то в один момент к звукам машин прибавились голоса. По идее, это было нормально, так как тут находились две школы, полные подростков. Но ведь уроки ещё шли.

Через какое-то время просто громкие разговоры переросли в крики. Всё это исходило с улицы, а, значит, шум шёл от учеников государственной школы. Неужели решили массово прогулять уроки? В принципе, это было неудивительно.

Луи нахмурился и достал телефон. Быстренько написав Гарри сообщение, шатен оставил устройство на столе, готовясь в любой момент схватить его, чтобы ответить. Однако, ответа не было. Гарри никогда не игнорировал шатена, даже если был на уроках. Вот именно в этот момент сердце болезненно сжалось в первый раз.

Кабинет химии располагался с обратной от парковки стороны, то есть, государственную школу увидеть было нельзя. Все ученики уже попросту не могли сосредоточиться на занятии, так как шум с улицы становился лишь громче. Создавалось ощущение, будто бы из школы вдруг вышли абсолютно все ученики. Естественно, ребятам из Леонардо было интересно, почему.

Далее же начала шуметь уже школа Луи. Поначалу это было просто шебуршание, будто бы совершенно все ученики вмиг начали шептаться. Затем начали хлопать двери. Были слышны голоса учителей, стук каблуков. Судя по всему, учеников всё ещё не выпускали из классов, иначе всё было бы гораздо громче.

– Сэр, что происходит? – наконец, не выдержал одноклассник Луи, Марк.

– Ничего такого, что могло бы быть интереснее химии, мистер Лермак, – отрезал тот.

– Профессор, позвольте вас оторвать от занятия? – в следующий миг в кабинет вошла директриса. Суета усилилась. Все крутили головами, жалея о расположении кабинета химии в школе. Интересно-то, блин, было всем.

– Вы парням писали? – спросил Луи. Его сердце отчего-то билось быстрее обычного, но он не мог сказать, отчего именно. Просто предчувствие. Хорошо, что его интуиция развита не так, как у Тайлера.

– Лиам сказал, что ответит через две минуты, – кивнула Дани. Она пялилась в экран и хмурилась. Тоже волновалась.

– А Зейн? – Луи повернулся к Найлу. Тот мотнул головой, как бы говоря, что не писал. Луи лишь цокнул языком. Дети.

– Всем оставаться на своих местах. Если я приду и увижу, что кто-то покинул кабинет, я не допущу вас всех до экзамена, – строго произнёс профессор и вышел из кабинета вместе с директором.

– Ну да, ведь вы совершенно не заинтересовали нас своими действиями, – бросил ему вслед Марк.

– Блять, что-то не так, – прошептал Луи. Он отправил Гарри уже три сообщения, а ответа всё ещё не было.

– Что ты предлагаешь? – нахмурилась Дани. Ребята внимательно смотрели друг на друга, а потом в класс вошёл Майки, ещё один паренёк из смежного с ними класса. Он как раз отлучался в уборную минут пять назад, когда всё и началось. Вот так удача. Да вот удача ли?

– Ребята, лучше вам не выходить, – произнёс он и, дойдя до своего места, устало упал на стул, ероша волосы.

– Что там происходит? – тут же спросил Найл. Очевидно, он тоже волновался. Тройное предчувствие? Спасибо, не стоит.

– Говорят, кто-то спрыгнул с крыши государственной, – пожал плечами Майки.

Луи даже не понял, как так вышло, что он уже через полминуты бежал по коридорам своей школы. Кто-то его, кажется, останавливал, крича вслед что-то о том, что их не допустят до экзаменов. Кого-то это действительно волновало? Тогда, когда чья-то жизнь оборвалась? Тогда, когда это мог быть кто-то из самых дорогих для Луи людей?

Он бежал так, как никогда раньше. Его как-то не засекли учителя, поэтому он вылетел из школы лишь под крики охранника. Не останавливаясь, продолжая сжимать всё ещё молчащий айфон в руках, он бежал через парковку. С каждым шагом сердце сжималось сильнее.

– Почему же ты не отвечаешь мне? Почему же ты мне не отвечаешь? – шептал он, постоянно кидая взгляды на телефон. Он молчал.

Через несколько мгновений Луи перебежал дорогу и остановился просто потому, что был вынужден. Пройдя через ворота, шатен сбросил темп, так как перед ним стояла настоящая толпа. Ученики, профессора. Позади послышалась сирена.

– Кто там? Кто же это?

– Я не слышал. А ты?

– Насмерть?

– Ты кретин? А можно спрыгнуть с пятого этажа не насмерть?

Луи расталкивал людей, боясь увидеть впереди кого-то из своих друзей. Слишком была свежа картина окровавленного Зейна, лежащего на земле без сознания. Тайлер с перебинтованной грудью. Гарри с разбитой губой и костяшками. Почему он влез это? Зачем он познакомился с этими людьми? За что? У него ещё остались вообще здоровые нервные клетки, интересно?

Казалось, толпа была бесконечна. Люди пихались, толкались, что-то кричали, перешёптывались, а Луи просто продолжал идти. Он уже давно забил на телефон, понимая, что, наверное, в таком столпотворении Гарри бы просто не услышал его. Конечно. Ведь там точно не он. Ну точно. Он бы не спрыгнул. Только не Гарри. Кто угодно, но не он. Конечно, он просто не может ответить. И точно не потому, что лежит сейчас в собственной луже крови на земле.

Почему тогда Лиам смог ответить? Почему тогда он сейчас точно в порядке? Почему, господи? Просто почему?

Луи сморгнул непрошеные слёзы. Он уже представлял, как вцепится в Гарри, когда найдёт его. Живым. Невредимым. Его это не тронет. Это не он. Это не их близкие. Пожалуйста, только не их близкие.

Он знал, что где-то рядом должен быть Найл. Он бросился следом за ним, Луи знал это. Наверное, он где-то позади сейчас. Идёт по следам и тоже боится, так как не знает, в порядке ли Зейн. Тоже влез в чужую жизнь. Тоже любит слишком сильно.

Луи старался не слушать, просто идти. Казалось, он делал это уже целую вечность. Просто шёл. Сквозь толпу, сквозь людей. И ни одного знакомого лица. Где же все? Наверное, впереди. Конечно. Как и всегда, вызвались помогать. Безусловно. Гарри просто помогает, поэтому не отвечает. А Лиам от помощи, выходит, отказался?

Луи так больше не мог. Его сердце стучало так, что казалось, будто бы скоро оно пробьёт собой рёбра. Слишком больно и слишком страшно. Луи не был готов к такому. Остановившись, он сжал плечо какого-то случайного парня, привлекая внимание.

– Кто там? – сорвавшимся голосом спросил он. Парень отшатнулся, и Луи его понимал. Наверное, его глаза были сейчас ужасными. Он сам был сейчас ужасным. Но какая, блять, разница?

– Кажется, Стайлс. Если не ошибаюсь.

Сердце пропустило удар. Луи будто оглушило. Он сначала медленно разжал пальцы, а затем отступил назад. Он бы упал, если бы не толпа, это точно. В голове билась одна мысль. “Ты ошибаешься”.

Голова Луи кружилась. Он продолжал идти и даже не замечал этого. Всё вокруг вдруг начало давить. Звуки, голоса, лица, взгляды.

– Стайлс?

– Да ну, я Стайлса недавно совсем видел, в порядке он.

– Да я говорю тебе, Стайлс.

Стайлс, Стайлс, Стайлс. Ничего больше. Одна фамилия. Одна. Никто больше. Почти точно он. Стайлс. Блять, не дай, сука…

Мимо пронёсся кто-то, очень сильно толкнув Луи в плечо. Почти в трансе шатен поднял голову и понял, что это был Найл. Блондин влетел в кого-то и заключил в крепкое объятие, громко крича что-то матерное. Он плакал и сжимал Зейна так, будто это его фамилия звучала сейчас вокруг.

Луи не заметил, как дошёл до конца. Перед ним стояли лишь несколько человек, а он не мог сделать шага. Стайлс. Все твердили. Стайлс. Там лежит Стайлс. Там лежит его любимый человек. Он, скорее всего, мёртв. Он совершил самоубийство. Его больше нет.

Луи пошатнулся, но его, наоборот, толкнули в спину, отчего парень почти упал лицом на землю. Оказавшись вдруг вне толпы, на свежем воздухе, шатен смог сделать глубокий вдох, а потом согнулся пополам, понимая, что дышать-то, блять, нечем.

Слёзы застилали глаза, а Луи не мог ничего сделать. Стайлс. Мёртв. Он мёртв. Нет.

– Сука, блять, нет! – кажется, он это закричал так громко, что слышно было даже из его школы. И плевать, что вышел лишь хриплый шёпот.

Но он заставил себя. Он заставил себя выпрямиться. Он заставил себя посмотреть. Послушать. Вслушаться и увидеть. И тогда сердце оборвалось. Нет, оно остановилось окончательно, потому что…

На земле действительно был Стайлс.

На земле действительно лежала молодая девушка с ярко-голубыми волосами.

Комментарий к 23. Умирай за меня

Мне очень жаль.

========== 24. Разные пути, в конце которых всё равно лишь боль и… ты ==========

Тьма и тишина. Компаньоны на всю оставшуюся жизнь. Разве нужно что-то ещё? Пожалуй, только одно.

Боль.

Хочется просто попросить кого-нибудь. Сказать что-то вроде: “Пожалуйста, приноси мне боль всегда. Только прошу, не останавливайся. Никогда больше”. Она должна быть всегда рядом. Только она, никто больше. Отрезвляющая, проясняющая. Только она. Пожалуйста.

– Гарри, прошу тебя, остановись, – голос какого-то очередного дебила доносится будто бы сквозь пелену.

Пошёл нахуй.

Удар. Ещё удар. Покалывание в сбитых ещё два дня назад костяшках. Но боли нет. Значит, нужно бить ещё.

– Эта стена ни в чём перед тобой не виновата, – вновь говорит следователь.

– Пошёл нахуй, – на этот раз чисто случайно произносится вслух. И как-то вообще плевать.

Гарри чувствует на себе тяжёлый взгляд, но даже не собирается поворачиваться или извиняться. Просто удар. До тех пор, пока не появится боль. Он должен чувствовать её каждую секунду. Чувствовать её столько, сколько чувствовала она.

Её боль должна принадлежать ему. Если перед ним не виновата стена, то перед кем же виновата его сестра?

– Умерла на месте.

Чувств нет. Дыхания нет. Боли нет. Ничего нет. А ещё больше нет её. Его глупой старшей сестры, которую без проблем можно было счесть за младшую. А он чувствует что-нибудь? Нет. Ничего. Пусто. А должно быть что-то? Наверное. Он всегда был ненормальным.

Гарри прикрывает глаза и до крови закусывает губу, изо всех сил упираясь костяшками в холодную стену. Следователь молчит. Ну, хоть догадался своим недоразвитым мозгом, что лучше сейчас не лезть. Крови уже достаточно.

– Гарри, тебе нужно ответить на несколько вопросов, – произносит какая-то женщина в полицейской форме. У Гарри нет возражений. У него ничего больше нет.

Всё, что он может, это просто коротко кивнуть, даже не понимая смысла её слов.

– У твоей сестры когда-нибудь были какие-нибудь маниакальные наклонности?

Всё, что он может сделать, это тупо мотнуть головой. Говорить не выходит, будто бы он вдруг совсем разучился делать абсолютно всё. Интересно, а он сейчас вообще дышит?

– А суицидальные? – вновь спрашивает она. Гарри она бесит. Слишком спокойная.

Слишком безразличная к тому, что несколько часов назад умерла молодая девушка.

– Вам совсем поебать? – тут же спрашивает кудрявый, поднимая на женщину взгляд.

Наверное, он сейчас пустой. Его хозяин тоже.

Женщина внимательно смотрит на него и, кажется, усмехается. Почему у кого-то ещё есть сейчас силы на улыбки? Почему вся вселенная не плачет по его сестре?

Почему?

– Это моя работа, Гарри, – почти ласково говорит она и вновь опускает взгляд. – Итак, продолжим. Пыталась ли твоя сестра когда-нибудь покончить с собой?

Гарри бьёт в стену ещё и ещё, и останавливается лишь тогда, когда его плечо вдруг крепко сжимают. Это заставляет его остановиться на мгновение. Подняв голову, кудрявый замечает, что по стене стекают капли крови. Его крови, не её. Хотя, она же у них одна. Так пусть этот мир подавится кровью Стайлсов. Ему же, блять, вдруг стало мало.

– Гарри, нам нужно повторить всё ещё раз, – терпеливо говорит полицейский.

Парень молчит, но не двигается с места. Что ему сейчас вообще сказали? Он опять не услышал. В голове снова плотно засела та самая картина. Как будто она исчезала хоть на мгновение.

Следователь просто отводит Гарри в сторону и усаживает в кресло, явно радуясь тому, что стены в его кабинете больше не страдают. Усевшись на своё место, он спокойно начинает просматривать бумаги, будто бы не замечая, что подросток перед ним прямо сейчас взорвётся снова. Ему тоже похуй. Им всем похуй. А разве должно быть иначе?

– Повтори ещё раз всё, что ты знаешь, Гарри, – спокойно проговаривает следователь. Гарри молчит. Он в себе. Он никого не слышит. Он слышит лишь её. Громкий крик, молящий, просящий. Хотя, она разве кричала?

Суета, студенты, учителя. Гарри идёт спокойно, хотя все остальные толкаются и кричат. Всем интересно, какой слабак не выдержал на этот раз. Гарри того же мнения, вот только ему похуй. Слабак, не больше. Очередной. Просто не выдержал и спрыгнул. Нашёл лёгкий путь. Ну и пускай.

На улице целая толпа. Ясно, что в центре находится кто-то или что-то, к чему никто не хочет подходить. Может, и Гарри не стоит? Да вот только Крис, посмеиваясь, всё равно тащит всех вперёд, желая, всё-таки, узнать, кто же сдался теперь. В этом году это пока первое самоубийство. Почти рекорд.

Люди почему-то вдруг становятся слишком серьёзными. Крис всё ещё шутит, но почему-то больше никто его юмора не оценивает. Гарри начинает хмуриться. Были случаи, когда спрыгнувшие выживали. Может, человек выжил? И эти бездушные мрази этим недовольны? Ничего удивительного.

У самого центра будто бы какой-то барьер. Гарри останавливается, так как его кто-то дёргает за руку. Какая-то девушка, совсем бледная. Он её не помнит, но она говорит что-то. Кажется, что-то важное. Но он не слышит, потому что он замечает человека, лежащего на земле. Он ничего больше не слышит. А ещё он вдруг начинает надеяться, что скоро он окажется рядом с ней.

– Я ничего не видел, – проговаривает Гарри. Он почти не понимает, что говорит. Заученная за два дня фраза. Пустая. Лживая. Прямо как он.

– Гарри, я прошу тебя, не смотри. Гарри, не смотри! – Луи кричал слишком громко, но Гарри всё равно не слышал. Он смотрел. Это не может быть она. Только не она. Только не она, ну пожалуйста.

– Расступитесь! – закричал кто-то.

На плечи Гарри опустились чьи-то руки, и только тогда он пришёл в себя. Не особо-то хорошо, но всё же.

Луи стоял прямо перед ним, положив обе ладони на его щёки. Старался закрыть её собой. Не давал взглянуть. Пытался отвлечь. Блять, серьёзно?

Руки на плечах сжались сильнее и попытались отвернуть. Гарри просто вывернулся.

Даже не понял точно, как, но он это сделал. Руки оказались позади, а вот Луи всё равно не отошёл. Отпрыгнул прямо следом, вновь закрывая собой совершенно всё.

Он что, не понимает? Он не видит? Он не осознаёт причины случившегося? Он правда верит, что это…

– Где ты был, когда было совершено самоубийство? – задаёт очередной вопрос следователь.

Гарри не слушает совершенно. На этот раз он точно не ответит. Просто потому, что ему не до того. Он снова в себе. Он снова там. Наверное, он остался там навсегда. Прямо вместе с ней.

Его дёргают со всех сторон. Кажется, делают это все сразу. Профессора, медики, полицейские, друзья. Особенно друзья. Крис тянет его назад, Зейн и Лиам помогают ему, Найл просто огромными глазами смотрит вокруг. Луи стоит перед всеми. Луи стоит перед ним. Луи стоит перед ней. Он стоит между ними. И Гарри осознаёт.

Перед ним стоит не просто Луи. Перед ним стоит причина. А позади него – следствие. Вот и всё. Вот и его фатальная ошибка. Самая грандиозная и ужасная.

– Гарри, пожалуйста, пойдём со мной. Я прошу тебя, – Луи или шепчет, или кричит.

Не разобрать. Удивительно даже, что Гарри вообще может его понять. Он его больше не хочет понимать.

Вот оно. Он не уловил, так как отвлёкся. Он не обратил внимания. “На одну сестру в этом мире станет меньше”. А он, блять, не додумался. Он просто слишком кретин для этого. Не понял, не осознал. Забыл про свою маленькую глупую Джемму, так как думал не о том.

Влез в дерьмо, осознавая, что это опасность для близких. А что в итоге? В итоге его мир замкнулся на абсолютно другом человеке. На Луи. На этом парне, который стоял прямо сейчас в шаге впереди. Мысли только о нём. Слова только о нём. Поступки только для него.

О чьих сёстрах волновался Гарри, когда получит то сообщение? О сёстрах Луи. О ком Гарри думал каждый раз, когда приходило сообщение с угрозой? О Луи. С кем Гарри пытался наладить контакт последние две недели, забив на безопасность остальных? С Луи.

О ком Гарри думал каждые несколько минут? О ком заботился? О ком беспокоился? О ком боялся?

Луи. Только он. Не Джемма. Ни разу о Джемме. Не о ней. Не она. С ней ведь всё будет хорошо. Она же справится. Она же сильная. Луи слабый, а она – нет. Она справится, он – нет.

Но в итоге на земле лежит она. В итоге биться перестало её сердце. В итоге виноват он в её смерти.

– Ладно, – вздохнул следователь, понимая, что ответа на вопрос так и не получит. – Тогда, может, объяснишь своё поведение после случившегося?

Если бы я мог.

– Это твоя вина! – он заорал это так, что на него все обернулись. Как будто бы,

блять, до этого на него не пялились абсолютно все.

Луи делает шаг назад и глупо моргает. Он не понимает.

Я тоже не понимаю, родной, просто прости меня и, пожалуйста, съебись из моей жизни. Я умоляю тебя. Я так сильно тебя об этом прошу.

– Извини? – сорвавшимся голосом произнёс Луи.

Гарри закрыл лицо ладонями и согнулся, сдавливая виски изо всех сил. Глупо винить его. Это не он. Не он влез во всё. Не он забыл о своей сестре. Не его мир замкнулся на другом человеке. Это всё не он. Однако ж…

– Убирайся, – выпрямившись, совершенно твёрдо произнёс Гарри.

Луи не понимает. Никто вокруг не понимает. На него смотрят так, будто бы он свихнулся. А разве, блять, нет?

– Убирайся! – рявкнул он.

Луи дёрнулся, как и все остальные. Все, кроме Зейна. Только он смотрел с пониманием. С осуждением, но пониманием.

Да, дружище, ты всегда всё знал. Ты всегда понимал. Так пойми же сейчас. Помоги же мне. Я не могу сказать ему это, понимаешь?

– Гарри, пожалуйста, успокойся. Прошу, пойдём со… – Луи замолкает, так как Гарри поднимает вверх правую руку. Она сжата в кулак. Сейчас Гарри его ударит. Впервые в жизни. Впервые в жизни он поднимет на него руку. Впервые.

– Я тебя просто прошу, уйди, – прошептал Гарри, прикрыв глаза. Его рука всё ещё была в воздухе, он не шевелился. – Просто уйди. От меня. Навсегда. Пожалуйста.

Гарри не помнил, что было дальше. Кажется, прямо в этот момент кто-то сказал следователям о том, что у Джеммы тут есть брат, и его нашли следователи. Какой-то высокий мужчина приобнял его за плечи и повёл в сторону полицейской машины. Допрос? Он ничего не скажет. Он не знает, что сказать. Он ничего не знает.

– Я не знаю, – тихо отвечает Гарри. Следователь вздыхает. Один ответ на все вопросы. Как удобно.

– Он не виноват, – рассудительно замечает Зейн, слегка взмахивая рукой.

Гарри открывает рот, чтобы что-то ответить, но его хватает лишь на слабый хрип. Последняя бутылка виски была лишней.

– Тем более, ты не можешь быть уверен, что это сделали они, – добавляет Зейн.

Это придаёт Гарри сил и трезвости. Их хватает на то, чтобы подняться и посмотреть на лучшего друга, а затем даже заговорить. Чудеса.

– Это они, – тихо сказал кудрявый. Зейн ничего не сказал, дожидаясь продолжения. В его карих глазах столько всего, в отличие от тех, что напротив. Зелёных и пустых. – Это они, Зейн. Предупреждение. Нет, знак. Они сказали, что всё серьёзно. Что это не игра больше.

– Для них – очень даже, – возразил Зейн.

Гарри понимает, почему он такой безразличный, поэтому зла не держит. Да и не смог бы. Не после того, как собственными глазами увидел практически рыдающего в коридоре больницы Малика. Он тоже был там. Он тоже слышал. Он тоже там, наверное, и остался.

– Зейн, я не знаю, что делать. Я просто не осознаю. Я не понимаю… Она правда мертва? – вдруг спрашивает он, поднимая на Зейна взгляд. Тот смотрит в ответ, но молчит. Не может сказать, так как в глазах Гарри впервые за весь день появляются эмоции. Вернее, появляется одна единственная. Надежда. И он просто не может сказать. Просто мотает головой, и через секунду взгляд тухнет. Только бы не навсегда.

– С этим нужно разобраться. Тебе нужно сказать полицейским. Уж теперь-то ты с ними точно будешь часто…

– Нет, – отрезал Гарри. В голосе сталь, в глазах – тьма. Опасная смесь, даже очень. Но только не для Зейна. – Нет, нельзя. Они узнают. У них есть там люди. За это я могу лишиться кого-то ещё.

Зейн промолчал, поэтому Гарри решил продолжить.

– Это был мне дан знак. Типа, если ослушаюсь – получу наказание. Меня просто предупредили.

– Ебать предупреждение, – пробормотал Зейн.

– Но её больше нет, – прошептал он.

– Почему ты не ночуешь больше дома? Да и где ты теперь, собственно, ночуешь? – очередной вопрос. Как же заебали.

– Тебе всё равно нужно разобраться с Луи, – продолжает Зейн. Он всё ещё лежит на кровати и смотрит в потолок. Лунный свет позволяет разглядеть его лицо.

Сосредоточенное, серьёзное. Он думает.

О чём, Зейни? О чём теперь думать? Мы всё потеряли. Конец. Проигрыш однозначный.

– Не говори о нём. Никогда больше, – резко проговорил Гарри. Зейн поднимается и внимательно на него смотрит, одним только взглядом обещая ну очень долгий разговор.

– Я ночую у своего друга, – расплывчато отвечает Гарри. Это правда. Он действительно ночует у Зейна прямо с того дня. Он не может вернуться домой. Не тогда, когда прекрасно знает, что теперь соседняя комната не наполнена странной смесью запаха духов и пива. Только не теперь.

– Как скоро ты собираешься вернуться домой? – спокойно спрашивает следователь. Гарри уже плевать, зачем ему эта информация. Пусть спрашивают. Пусть узнают. Всё равно скоро спрашивать уже будет некого.

– Скоро, – тихо ответил Гарри.

– Гарри, выслушай меня внимательно, – прошло, кажется, часа два. Или пять минут? Да к херам. Зейн просто слишком долго говорит. Естественно, Гарри не услышал ни слова.

– Ага, – отозвался Стайлс. Наверное, со стороны казалось, что он спокоен. Пьян.

Расслаблен. Так и было. Только перед глазами всё ещё стояло лицо Джеммы в крови. Нет больше улыбки. Нет, да и никогда уже не будет.

– У тебя сейчас несколько путей, – начал Зейн. – Я понимаю твою злость на Луи. Серьёзно, я знаю, откуда она взялась. Но я не одобряю этого. Как сказал днём Тайлер, он не виноват.

– Виноват я, я в курсе, – холодно произнёс Гарри. Ну, зато правдиво.

– Не о том речь, – отрезал Зейн. – Суть в том, что твоя злость, в принципе, имеет место быть. Вопрос только в том, сколько она может существовать. Если по-хорошему, то было бы неплохо, если бы ты это прекратил.

– Смысл? Я никогда больше не пересекусь с ним. Я не хочу через несколько дней найти лежащим на дороге тебя.

– Заткнись, говорю я, – прервал его Зейн, которому уже просто надоело. Гарри замолчал. – Первый путь состоит в том, что ты продолжишь борьбу. Станешь снова сражаться за то, что тебе дорого. За него.

– Зейн, я…

– Второй путь состоит в том, что ты им сдашься, – Зейн не дал ему сказать ни слова. Всё как всегда. Сама прямолинейность. – Ты отдашься им, буквально. Опустишь руки. Повинуешься. Они просто добьются своего. Сломают тебя. И сейчас ты именно на грани, Гарри. Шаг влево, шаг вправо – решение. И ты сделаешь шаг либо туда, где сможешь найти выход, либо в пропасть, где переломаешь себе всё.

– Много аллегорий, – фыркнул Гарри.

– Прежде чем употреблять какие-то слова, узнай сначала их значение, – скривился Зейн.

– Знаете, пожалуй, я пойду домой прямо сейчас, – произнёс Гарри, вставая на ноги. Следователь поднимает на него удивлённый взгляд, но Стайлс не даёт ему ничего сказать. Не даёт ему себя остановить. Его уже никто не остановит. Всё-таки, наверное, ему ближе второй путь.

Выйдя из участка, Гарри даже не осматривается. Он помнит, что бросил свой джип на парковке два дня назад. Он не смог его забрать. Он тогда ничего не смог забрать. Он весь остался там. Он умер вместе с ней.

Дорога занимает много времени, и это помогает. Мысли одолевают. Голоса в голове. Слова становятся тяжелее и мрачнее, но вот зато шаг лишь ускоряется. В какой-то миг он понимает, что бежит, но даже не собирается останавливаться. Он теперь знает, куда идти. Теперь он знает, что делать. И пускай с этим разбираются остальные, сегодня Гарри позволит себе стать эгоистичным. В последний раз.

Знакомое здание появляется примерно через час пути, и от этого становится легче. Он почти дошёл до своего решения. Это его решение проблемы. Странное, но зато такое простое. Раз – и всё закончится. Для всех сразу. И для него, и для его друзей. Ведь если не будет его, некого будет и шантажировать. Значит, смертей не будет. И почему он раньше не понял, что сам является причиной проблем для всех вокруг?

Притон наркоманов. Вернее, раньше это был уютный ресторан, но уже вот лет десять это простое каменное здание, которое должны были снести ещё в прошлом году. Естественно, внутри царит хаос. Всё в пыли и грязи, дышать трудно, на полу лежат шприцы, жгуты и прочая херня. Именно здесь и должен быть Гарри. И как он не понял раньше?