Текст книги "We're all on fire (СИ)"
Автор книги: Эмили Стаффорд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 45 (всего у книги 49 страниц)
– Значит, ты едешь со мной на моей машине, – абсолютно серьёзно произнёс Уолтер, разворачивая Стайлса лицом к себе. – Либо так, либо я тебя не пущу, Гарри.
– Ты будешь ждать меня в машине? Это может занять много времени, – протянул Гарри, зная, что выведет этим Митча из себя. Ну и пусть.
– Нет, я пойду туда с тобой, – понизив голос, сказал он, а затем прошёл мимо Стайлса к двери, на ходу подхватывая ключи от машины. Гарри оставалось двинуться следом.
При виде дома Томлинсонов сердце Гарри сжалось, заставляя хозяина на пару мгновений прикрыть глаза. Он старался забыть, а в итоге оказался в его доме. Да, что-то определённо всегда должно идти не так.
Гарри не совсем понимал, чего добивается Митч, но Уолтер действительно пошёл прямо за ним к самому дому, оглядывая всё с совершенно невозмутимым видом. Стайлсу было неуютно. Если бы он был один, он бы мог хоть как-то сориентироваться в этом доме. Может, даже попытаться попросить у Луи прощения. С Митчем же у него не было и шанса. Хотя, может, такова его тактика и была?
В любом случае, Гарри был очень рад, что дверь ему открыла именно Физзи. Наверное, Стайлс бы не выдержал криков с порога. Он ещё не подготовился к ним, и лицо Физзи, явно не выражающее враждебности, принесло хоть какое-то облегчение.
– Гарри! – воскликнула она, обвивая шею парня руками и крепко-крепко обнимая. Стайлс, ответив на объятие, почувствовал, что она, кажется, дрожит.
– Физзи, что случилось? – отстранившись, спросил он, ловя испуганный взгляд девушки.
– Он твой друг? – вместо ответа произнесла она, явно имея в виду стоящего в шаге от Гарри Митча. Вот блять.
– Там просто были проблемы… – пробормотал Гарри, кидая на Митча хмурый взгляд. – Я не мог приехать один.
– Да без проблем, – выдохнула Физзи. Она явно была очень обеспокоена. – Может, с ещё одной головой мы хоть что-то придумаем.
Гарри прекрасно знал, куда идти. Все всегда собирались в гостиной, чтобы что-то обсудить. И сейчас ему было странно идти за Физзи, не имея права выйти вперёд и прийти туда первее. Просто потому, что ему теперь тут было не место.
В гостиной было действительно много народу. И взгляд абсолютно каждого присутствующего тут же обратился к арке, когда через неё вошли Гарри и Митч. И вряд ли Стайлс мог назвать добрыми хотя бы половину из них.
– Физзи, я сказал, – прорычал Луи. Гарри тут же посмотрел на него и даже приоткрыл от удивления рот.
Оказывается, ему в тот раз не показалось. Томлинсон правда исхудал и побледнел. Он будто бы подхватил какую-то болезнь, которую всё никак не мог излечить. И, к сожалению, Гарри знал, что болезнь эта носит его имя.
– Ты много чего говоришь, а по делу – чёрта с два, – тут же ответила Физзи в том же тоне, очень хмуро глядя на брата. – Гарри сможет придумать что-нибудь и разобраться в ситуации, ты – нет. И было бы прекрасно, если бы ты сумел засунуть свою гордость в зад как можно скорее, а то, кажется, скоро уже будет поздно, – процедила она.
Гарри нахмурился. Физзи была очень зла на… самого Луи? Или на кого-то ещё? Что-то? Гарри посмотрел на шатена, но тот лишь почти по-детски насупился и сложил руки на груди. В глаза Стайлса вновь бросилась одежда. Это был явно не стиль Луи. Не того Луи, которого он знал. Кофта была размера на три больше, а рукава свисали настолько, что кончиков пальцев было и не видно за ними. И всё бы ничего, если бы он ещё не одёрнул их. Гарри решил вновь не обратить на это внимания.
– Объясните мне ситуацию, – попросил он, скользнув взглядом по остальным и заметив сидящих в комнате друзей. Ну или людей, которые считались таковыми ещё месяц назад.
– Если бы мы её сами знали, – произнёс Зейн. Гарри взглянул на друга и кивнул ему в знак приветствия. Малик осмелился ему в ответ даже чуть улыбнуться.
– Мы не сможем помочь, не зная ситуации, – вмешался Митч и поравнялся с Гарри.
– И ты здесь, – Тайлер возвёл взгляд к потолку, а Луи едва слышно ругнулся. Дани и Найл, кажется, сделали то же самое.
– Тоже очень рад встрече, – Митч ответил ему такой нахальной улыбочкой, на которую только был способен. И Гарри от этого становилось лишь больше не по себе.
– Девушка Коннора чисто случайно попала на каких-то парней, – наконец, заговорить решил Джош. Так рад Гарри ему не был ещё никогда. – Он, конечно, принялся её защищать. Сегодня он был здесь, а затем сказал, что отъедет “поставить точку”. Даже место сказал.
– Ну так в чём проблема? – не понял Гарри.
– Его нет уже четыре часа, вот тебе проблема, – процедил Луи. Гарри пересёкся с ним взглядом и лишь вздохнул. Нет, извиниться ему явно никто сегодня не даст.
– А почему нельзя поехать в указанное место? Типа, у вас было четыре часа, а вы до сих пор лишь додумались созвать совет старейшин и просиживать тут задницы? Прекрасный план, бесспорно, – Митч, кажется, таким образом встал на защиту Гарри, как бы указывая, что он говорит вполне здравые вещи, в отличие от других. Но Стайлсу от этого легче ничуть не стало.
– Мы пытаемся понять, что мы можем сделать, а что – нет, – Луи понизил голос и даже слегка привстал, не сводя взгляда с Уолтера. – Если ты не знал, нужно иногда думать о том, что делаешь. Поступки часто влекут последствия, если что.
– Да что ты говоришь? – улыбнулся Митч. Абсолютно все подняли на него удивлённые взгляды, не понимая причины его веселья. Луи, видимо, подобной смены настроения тоже не оценил.
– Нет, с ним мы точно ни до чего не дойдём, – шатен поднялся и вышел из-за стола, направляясь к кухне.
– Куда ты? – в один голос произнесли Тайлер и Гарри. Второй, поняв, что только что сказал, тут же опустил голову, а первый лишь тихо вздохнул, не понимая, как же всё исправлять.
– Я предлагаю разделиться, а то слишком уж большая стала у нас компания, – взмахнул руками шатен. – Девочек, – он ткнул пальцем в своих сестёр, – и вас двоих, – а затем и во всё ещё стоящих у двери Митча и Гарри, – попрошу остаться здесь. Остальных я бы хотел видеть сейчас в другой группе.
Гарри поджал губы. Это было больно. Он понял, что говорилось сейчас вовсе не об этих группах. Он хотел, чтобы Гарри и Митч ушли. Всех остальных он хочет видеть рядом с собой, а его – как можно дальше. И это было очень больно. Но, к сожалению, неудивительно.
– Я предлагаю другое, – возразил Пит, которого Гарри даже сначала не заметил. – Разделение на группы – правда хорошая идея. Но ты неверно это сделал.
– Ну кто бы сомневался, – закатил глаза Луи. Гарри едва сдержал улыбку, пообещав себе потом обязательно переговорить с Питом. Жаль, что они разошлись на столь долгий срок. Хотя ему, наверное, было чем заняться и с Патриком.
– С тобой пусть пойдут люди, которые могут разработать действительно что-то стоящее. И ты знаешь, кто это, Луи. И Гарри в этот список тоже входит, – произнёс Пит. Луи лишь недовольно взглянул на него. – Ты, Тайлер, Зейн, Крис и Гарри. Вы больше всего связаны с этим. С человеком, с образом жизни. Я, например, не знаю Коннора, как и Пат или Джош.
– Мы поняли, Пит, ты набрался с какого-то чёрта мудрости и теперь такой весь крутой и пафосный, да молодец, – перебил его Луи, махнув рукой. – Я во второй гостиной, – бросил он и вышел из помещения.
Гарри не знал, что думать и чувствовать. Он поспешно отвернулся и вышел следом, не желая ни чувствовать на себе взгляды, ни выслушивать отговорки наверняка уже злющего Митча. К чёрту это. Помочь Коннору – единственная его задача на данный момент. И если он не справится и с ней, то это уже точно конец.
Он слышал шаги позади себя. Затем кто-то нагнал его, и Стайлс подумал, что это Зейн или Крис, но, к его удивлению, это был Джозеф. И Гарри не знал, радует его это или нет.
– Привет, – буркнул Гарри, хмурясь.
– И тебе того же, – мотнул головой Тайлер, кидая короткий взгляд на уже скрывшегося в нужной комнате Луи. – Слушай, у меня к тебе просьба. Я знаю, я вряд ли имею право просить у тебя…
– Ты можешь попросить у меня всё, что угодно, – перебил его Гарри. Это была правда. – Честно, я помогу тебе всем, чем смогу. Я клянусь.
– Не клянись. У тебя с клятвами есть большие проблемы, – осадил его Тайлер, закатив глаза. – В любом случае, я попрошу. Помоги сегодня, пожалуйста, Луи.
– Ну так я для этого и…
– Не только с Коннором, – тихо произнёс Тай и скрылся в гостиной.
У Гарри не было времени, чтобы задуматься или хотя бы просто понять, что именно сказал Тайлер. Он просто вошёл в комнату. И вот после этого он уже даже не мог точно сказать, что произошло.
Они очень много говорили и думали. Тайлер и Луи объясняли, почему же не пошли за Коннором, Зейн и Крис что-то дополняли. Гарри пытался запомнить всё и при этом умудриться дополнить всё это своими идеями. Это было сложно, но он, кажется, справился, так как через несколько минут Тайлер принялся раздавать указания.
– Значит, всё же едем за ним. Ладно. Зейн, сходи обратно в гостиную и извести об этом остальных. Девочек брать с собой нельзя, только парней. Кто захочет – тот поедет, необязательно всех. Крис, я и ты пойдём смотреть машины. Если в них не будет достаточно места, будет что-то придумывать на ходу.
– Ты кого-то забыл? – Гарри почти запаниковал, понимая, что останется в одной комнатой с Луи. Но Тайлер лишь метнул в него хмурый взгляд и покинул комнату.
Гарри лишь выдохнул воздух сквозь плотно сжатые зубы. Они с Луи сидели на одном диване, и теперь это ощущалось особо остро. Он видел руку шатена, лежащую на сидении совсем рядом, но понимал, что не может её коснуться. Теперь это просто невозможно.
– Мне очень жаль, что так вышло с Коннором, – произнёс Гарри, глядя куда-то вбок. – Я не… Я знаю, что ты не хотел меня видеть, но я…
– Я сломлен, – вдруг совсем тихо произнёс Луи. Гарри резко повернул к нему голову и увидел, что шатен смотрит прямо на него, не отрываясь. – Гарри, мне так тяжело, ты не представляешь, – прошептал он, закусывая губу, чтобы, кажется, не дать волю слезам.
– Я представляю…
– Нет, – замотал головой Луи, прикладывая ладони к вискам. – Я совсем сломлен, Гарри. Совершенно. Я не.. Я не могу так. Без тебя. Но я не могу с тобой. Я разрываюсь без тебя, не могу жить или дышать, как в чёртовой мелодраме не могу есть. Но с тобой меня что-то душит. Я не могу. Находиться ни с тобой, ни без тебя. Я не… Блять, я просто не могу, – прошептал Луи и спрятал лицо в ладонях, замолкая.
Гарри смотрел на него огромными глазами и пытался понять, что же он такое сказал, чтобы вызвать подобную реакцию. На протяжении придумывания плана Луи каждый раз иначе поглядывал на кудрявого, когда тот подкидывал идеи. Но чтобы он довёл его до такого? Нет, ну так же просто нельзя.
– Я не… Я тоже не могу, Луи, – совсем тихо произнёс он. Его рука зависла в миллиметре от руки шатена. Наверное, он никогда не позволит себе больше преодолеть этот миллиметр. – Мне тоже очень тяжело. Я не знаю, как ты терпишь всё это. Тебе ведь.. гораздо сложнее, и это совершенно нечестно. Я просто не понимаю, почему…
– Всё рушится, ты знаешь? – прошептал Луи, опуская ладони и тем самым чуть касаясь руки Гарри, которую тот тут же одёрнул. – Всё. Я думал, нет. Всё это время так думал. Но это… Это так. Рушится всё. И ты был прав, мы не преодолеем всё. Никто не может преодолеть. И тем более я.
– Что ты такое говоришь? – изумился Стайлс, не понимая, к чему клонит шатен.
– Гарри, можно я тебя попрошу? – спросил он, поднимая на парня измученный взгляд и тут же получая в ответ кивок. – Обними меня сейчас. Крепко-крепко. Прошу. Один раз, но очень сильно. И тогда я должен буду рассказать тебе кое-что. Такой вот обмен.
– Да я и без обмена тебя… – Гарри запнулся, не понимая, должен ли он говорить хоть что-то.
Луи не смотрел на него. Уставился в одну точку и смотрел лишь в неё, даже не шевелясь и, кажется, не моргая. И Гарри, ещё раз оглядев его взглядом, отметил, насколько хрупкой стала его фигура, какой бледной – кожа. И через мгновение, почти не думая, он подался вперёд и заключил шатена в самое крепкое в своей жизни объятие.
Это было больно. Он знал, что Луи понимал, насколько это должно быть больно. И для одного, и для другого. Но Луи так было нужно. И если это так, Гарри сделает это. Чем бы это ни было. Даже таким болезненным.
– Мне нужно тебе сказать, – прошептал Луи куда-то в плечо Стайлса, едва размыкая губы. – Точнее, показать, – затем он отстранился и сделал глубокий вдох, приподнимая пальцами одной руки рукав на другой. Но не успел он этого сделать, как из коридора раздался вскрик… радости?
– Коннор! – донеслось до них. Парни, не сговариваясь, вскочили на ноги и выскочили в коридор, каждый обещая себе поговорить сразу после.
Когда они вышли, Коннора уже облепили девочки, каждая вереща что-то своё. Найл и Дани улыбались и явно намеревались занять место девочек далее. Пит, Патрик и Джош стояли в стороне, тоже улыбаясь и явно облегчённо переговариваясь. Зейн, Крис и Тайлер расслабленно привалились к стене, потирая виски. И Гарри от этого на мгновение стало легче. И он допустил ошибку.
– Луи, в обмен на что-либо, – он повернулся к шатену и на автомате схватил его за рукав свитера, глядя прямо в глаза. – Плевать, на что. Пожалуйста, просто позволь мне вновь попросить прощения. Я не знаю, простишь ты меня или нет. Я просто знаю, что должен сказать это прямо сейчас. Потому что я тоже не могу, понимаешь? Я тоже сломлен, но я…
– Гарри, я должен сказать, – отчего-то слабым голосом произнёс Луи, не сводя взгляда с пальцев Гарри, сжимающих его рукав. – Это важно. Я тебя…
– Каково быть лицемерным, Луи? – вдруг очень громко спросил Митч.
Все в коридоре замерли. Гарри тут же повернулся ко входной двери и отметил, что Коннор вместе с девочками уже ушёл, наверное, к гостиную, где будет наверняка устроен допрос с пристрастием. Остались в коридоре лишь парни. И Митча это, видимо, устраивало.
– Прости? – не понял Луи, отвечая в точно таком же тоне.
– Какого говорить одно, а делать другое? – Митч направился к ним, склонив голову набок. Ему, кажется, льстило, что все на них смотрели. Гарри же это не нравилось.
– Митч, что ты делаешь? Нам нужно поговорить, пожалуйста, оставь свои детские попытки…
– Попытки чего, Гарри? – усмехнулся Митч, будто бы отмахнувшись от друга. – Так что, Луи? Каково оно? Клясться в том, что это ужасно, но делать это? Каково это? А?
– Да что ты несёшь, кретин? – крикнул Луи, явно разозлившись.
– Я говорю о том, что ты мудак, Луи Томлинсон, – произнёс Митч, продолжая надвигаться. Гарри заметил Тайлера, дёрнувшегося было в их сторону, но вовремя остановившегося. – Кричать налево и направо о правильности и верности, о том, что нет прощения измене, порочности.
Гарри нахмурился, а вот Луи вдруг сжал его ладонь, побелев. Стайлс перевёл на него непонимающий взгляд. Да что вообще за херня?
– О, ты меня понял, – улыбнулся Митч. Ему оставался до них один шаг. – Так вот, друг мой. Прежде чем в следующий раз будешь кричать о верности и чистоте любви, сначала подумай. Не услышит ли кто-нибудь, – он сделал последний шаг и остановился прямо между Гарри и Луи, понижая голос до шёпота, – о том, насколько непорочен ты сам?
Один удар сердца. А потом, кажется, уже тысячный конец за всё это время. Тогда, когда появилась надежда на начало.
– Как оно было с Адамом, а, Луи?
И в тот миг мир Гарри разрушился в сотый раз за это время. Но почему-то на этот раз осколки ранили гораздо сильнее.
Комментарий к 35. Двойная непорочность
Простите снова. Моё сердце, как и сердце Гарри, тоже разбилось уже в сотый раз.
========== 36. Верность значений ==========
Гарри и Луи сидят в парке. С неба на землю летят снежинки, почти все лавочки и давно неработающие аттракционы покрыты толстым слоем снега. Два парня, прижавшись друг к другу плечами, о чём-то совсем тихо разговаривают, глядя друг на друга лишь изредка, но не переставая улыбаться.
– Не хочешь уже пойти в здание, нет? – бормочет Луи, потирая ладони друг о друга в попытке хоть немного согреться. – Как бы, достаточно прохладно на улице, не замечаешь?
– Сейчас зима, так и должно быть, – мягко проговаривает Гарри. Луи недовольно смотрит на него исподлобья, и Стайлс не сдерживает нежной улыбки.
– Вообще, – вновь протягивает Томлинсон, потирая покрасневший от мороза нос о ладонь. От этого он краснеет лишь сильнее, но Гарри предпочитает об этом не говорить, – нам было бы неплохо действительно пойти куда-нибудь и согреться, так как Стив вряд ли будет в восторге, если ты так и не придёшь. И выключи ты уже свою камеру!
– Дани попросила записать, чтобы потом она составила целый фильм о нашей прекрасной и преинтереснейшей жизни, – улыбнулся Гарри и наклонился чуть вперёд, оставляя на губах шатена почти невесомый поцелуй.
– Фильм о нас? – удивлённо взглянул на Стайлса шатен, приподнимая брови. Гарри лишь хмыкнул – ага, будто бы не Томлинсон повторил ему это сам уже раз сто пятьдесят за последние двое или трое суток.
– О нас, но мы, к сожалению, не в главной роли, – вздохнул Стайлс, смахивая с волос Томлинсона несколько снежинок.
– О, ей бы пришлось много нам заплатить, если бы мы снимались в главных ролях, – прошептал Луи, коротко целуя кудрявого.
– Знаешь, домашнее порно уже давно не так уж и пользуется популярностью. Не думаю, что мы бы смогли получить много, – почти серьёзно проговорил Гарри. Луи лишь засмеялся и втянул его в очередной поцелуй.
Луи тяжело вздыхает и прикрывает глаза, закусывая губу до боли. Камера в его руках останавливает запись, предлагая включить следующую. А он не может. Не может больше смотреть и вспоминать это. Просто потому, что, когда он видит все эти записи, он всё это чувствует. Их счастье, их тепло. Он чувствует его. Того, кого он не чувствовал уже почти три месяца.
На дворе декабрь. Вернее, первая его половина уже даже успела каким-то образом пройти, да так, что Луи этого даже и не заметил. И вот, теперь шла третья неделя его обычно самого любимого месяца в году. Вернее, так было раньше. Сейчас для Луи каждый месяц был одинаково ужасным.
Три месяца впустую. Просто в никуда. Три месяца пустых взглядов и очень горьких слёз. Три месяца очень громких криков и тихих людей. Три месяца. А для Луи всё ещё шёл сентябрь.
Луи не жил, Луи существовал. Он помнил тот день. Тогда, когда Коннор исчез. О, как хорошо он его помнил. День, который сломал всё. То, что держалось из последних сил. То, что уже и так было сломано. Просто всё. Сломал, растоптал и уничтожил. А Луи оставалось лишь смотреть.
– Ты, блять, лгал!
Луи лишь жмурится, мысленно сжимаясь всем телом. Гарри кричит на него. Он имеет право.
Но боли от этого не уменьшится.
– Ты лгал мне! – повторяет взбешённый Стайлс, борясь, кажется, с желанием убить кого-то.
И, исходя из того, что под рукой у него лишь испуганный донельзя Луи, вариантов как-то особо и не остаётся. – Ты задвигал о верности и правильности, о том, что я испортил всё!
Я подвёл тебя, нас обоих, да? Да, блять? – Луи лишь продолжает жмуриться и сжимать ладонями свой свитер, будто бы хоть что-то из этого могло ему помочь. – А что тогда сделал ты? – понижение тона настолько неожиданно, что Луи случайно открывает глаза и поднимает взгляд на Стайлса, который, оказывается, стоял от силы в полуметре. И когда успел так подойти? – Что ты сделал, Луи? – почти шёпотом спрашивает кудрявый, глядя прямо в глаза. А Луи просто не знает, что ответить.
– Мы были в ссоре, – на выдохе произносит он. И через секунду понимает, что это была самая грубейшая ошибка, какую он только мог совершить.
– И ты тут же помчался к нему, – сощурился Гарри, сжимая челюсти. – Так, получается? Меня послал, за ним – вперёд. Мы, блять, в ссоре были, не расстались.
– Я провёл с ним день потому, что погибла его племянница, – процедил Луи. Гарри, не ожидавший от шатена злости, нахмурился, а через мгновение совсем выпрямился, приходя в совершенный гнев.
– Да ты даже сейчас пытаешься его защитить! – кричит он, даже не думая остановиться. Пусть все слышат. Пусть знают. Пусть. – Он, блядь…
– Да чем Митч от него отличается? – не выдержав, закричал Луи, сильно толкая Стайлса в грудь. – Чем? Тем, что он сука, коей Адам не был? Да блять, только этим и отличаются!
– Митч не сука, – понизил голос Гарри, закипая. Луи на секунду не выдержал и прикрыл ладонью рот, сдерживая крик бессилия. Ну неужели он не видит?
– Ты права не имеешь выставлять меня виноватым, – гораздо тише проговорил Луи. – Не имеешь, понимаешь? Ты поступил не лучше, чем я. Просто Адам оказался человеком, умеющим молчать.
– Луи, я клянусь, – кажется, с каждым словом Гарри лишь зверел сильнее. А Луи даже и не заметил. А зря, – ещё слово – я тебя ударю.
Луи дёрнулся так, будто бы Стайлс не произнёс это, а всерьёз сделал. Нанёс самый болезненный удар на свете. Родным человеком – в душу. Рана, которая не затягивается годами.
– Тогда пошёл ты, – ослепнув от слёз, прошептал Луи.
Шатен прикрыл глаза и до боли вонзил зубы в давно кровоточащую губу. Грудную клетку сдавило с такой силой, будто бы все его внутренности вдруг решили покончить жизнь самоубийством. Хотя, лучше бы они это сделали. Может, хоть тогда шатен бы смог, наконец, перестать включать раз за разом камеру и смотреть очередное видео. Может быть.
Кнопка щёлкает, маленький треугольник появляется в центре экрана, а затем тут же исчезает, заменяясь красивой картинкой предзакатного неба и капота старенького измотанного жизнью пикапа, на котором, подобрав под себя ноги, сидят два молодых паренька, держась за руки и глядя на то самое небо.
– На Рождество съездим сюда. Наверное, зимой тут красиво, – проговаривает Луи в видео, сжимая ладонь парня чуть крепче. Тот, улыбнувшись, кивает и оставляет на его виске нежный поцелуй.
Луи в настоящем лишь сдавленно стонет и прикрывает рот ладонью. Так, как и всегда.
***
Гарри идёт по улице с сигаретой в зубах и разглядывает стоящие в ряд дома. Каждый, как на подбор, огромный и просторный. Идеальный для вечеринки.
Впрочем, именно на неё Стайлс и направляется. Просто позже остальных. Потому, что в последнее время он всегда так делает. На него в последнее время обращают слишком много внимания, и приходить с самого начала больше смахивает на попытку самоубийства.
И Гарри, вроде как, волнует, что на его телефон пришло уже по три сообщения от Митча, Зейна и Криса. Но, с другой стороны, ему как-то абсолютно всё равно. Ему в последнее время на всё стало всё равно. Он, наконец, научился, кажется, вновь управлять собой и своими эмоциями. Вернее, он научился их “запирать”. Вновь стал “холодным мудаком”, как сказал недавно Крис. И это, вроде как, было хорошо. Даже очень.
Гарри вернулся к прежнему себе и был этим доволен. Он вновь живёт той жизнью, которой должен – вечеринки до раннего утра, а затем едва ли возможный подъём куда-либо помимо туалета. Каждый вечер пятницы – святейшее на свете время.
– Лучшее, что дало нам человечество, – сказал как-то Митчи. И, между прочим, был абсолютно прав.
Гарри похуй сейчас на всё. Так думают остальные. На него смотрят и понимают, что он именно Гарри Стайлс. Это именно он, теперь уже никто другой. Холодный и грубый. Скажешь слово – копай могилу. И так должно было быть. И хер знает, как Гарри допустил это недо-изменение.
Тем не менее, близкие люди понимали, что это маска. Гарри не похуй. О нет. Ему никогда не было. Ему херово. Спустя три месяца ему всё ещё больно. И боль свою он заливает излишне большой дозой алкоголя каждый вечер, даже не думая останавливаться. Потому что так будет ещё хуже. Он знает. Уже успел проверить.
Естественно, все пытались это как-то исправить. Зейн, Лиам и Крис тоже втянулись следом за Стайлсом в “прежнюю жизнь”, и теперь наравне с Митчем и Гарри исправно посещали вечеринки. Парни тусовались и предлагали разные вещи, от которых, если честно, кудрявый если бы и хотел отказаться, то не смог. Ну просто потому что так было нужно.
А ещё одна вещь потрясла его примерно месяц назад. Они с Митчи тогда “отыгрывали” у Стива в последний раз в том месяце, и, как и всегда, тот обещал устроить некий сюрприз. Но Гарри даже не подозревал, что на этот раз сюрприз будет принадлежать не ему, а Митчу.
– Мы собираем группу, – заявил ему сходу Уолтер, хлопая глазами. – Я, ты, парни. Не знаю, кого хочешь, того бери. Если за год неплохо справимся, возьмут в Оксфордский институт искусств на музыкальный факультет. Парням, конечно, что-то другое можно, но нам с тобой – в самый раз.
– Прости? – выдохнул Гарри, не улавливая смысл слов друга и вызывая у того широкую ухмылку. – В Оксфордский универ? Ты совсем поехал, Митчи, или как?
– Это подарок тебе на все пропущенные мною дни рождения, Хазза. Рад, что он тебе понравился, – и в итоге Уолтер лишь улыбнулся в ответ, так ничего толком и не ответив.
И Гарри просто в итоге принял это как есть. Сбор группы – ладно. Поступление в Оксфорд – это уже вряд ли. Он едва ли из школы выпустится, какой ему Оксфорд? Да и на какие деньги ему там учиться?
Стайлс вздыхает, когда понимает, что прибыл на место. Это ясно по доносящейся из дома музыке и громким голосам. Ну и, конечно, учитывая, что завтра уже Рождество, всё вокруг обвешено тупыми гирляндами и огнями. Парень, раздражённо матерясь, сворачивает к нужному зданию и нехотя тушит окурок, вспоминая, что нужно ещё купить новую пачку сигарет по дороге домой. Если он, конечно, домой сегодня вообще пойдёт.
Дом встречает с порога оглушающими басами и толпой народа, которые уже достаточно пьяны, чтобы не обратить внимания на того, кто вошёл. И Гарри действительно рад этому, так как желания говорить как-то нет ну вот совсем. И зачем только он сегодня пришёл?
– Ну и зачем ты сегодня пришёл? – перекричав музыку, спросил его Митч часа через три, глядя чуть расфокусированным взглядом вокруг.
– Пятница, – пожал плечами Гарри, выражая безразличие. Митч лишь хмыкает и понимающе кивает, в следующий миг вновь наклоняясь к другу.
– Слушай, вечеринка – фуфло полнейшее, – заявил Митч, совсем чуть-чуть пошатываясь. – Я понятия не имею, что за кретин устраивал.
– Что ты предлагаешь? – спокойно спросил Гарри, улыбаясь вмиг загоревшимся глазам друга.
– Съебаться и устроить собственную! – воскликнул тот, от излишнего энтузиазма почти попав проходящей мимо девушке по лицу.
– Надо забрать парней, – кивнул Гарри, разминая шею. Митч лишь кивнул и удалился, действительно почти не шатаясь. Гарри проводил друга взглядом и улыбнулся.
В итоге через двадцать минут – слишком много времени было потрачено на нахождения Криса, который решил уединиться с какой-то девушкой наверху – пять парней, сжимая в руках по бутылке, шли по улице, громко смеясь над тупейшими шутками друг друга. Они были слишком молоды и пьяны. И именно это им и нравилось.
– Предлагаю вам, джентльмены, – заплетающимся языком произнёс Крис, едва не поскальзываясь и не устраивая лицу встречу с асфальтом, – пойти на мост.
– Чтобы ты с него свалился? Тогда я за, – скривился Митч. Остальные засмеялись в ответ, но Крис лишь беззлобно улыбнулся и показал всем фак.
Парни идут просто туда, куда идётся. Оно так и есть, потому что особого маршрута у них нет, но они всё равно куда-то направляются. Сначала это была какая-то кофейня, хозяин которой слишком подозрительно на них косился и в итоге ничего не продал, затем пустеющий парк, после – аллея с прудом, а за ней и сам мост.
Гарри понятия не имел, сколько времени они провели на улице, но успел знатно замёрзнуть. Хотя, исходя из того, что он выпил меньше всех, это было неудивительно. И угораздило же именно сегодня влить в себя так мало, а! Самое настоящее разочарование.
И в итоге Гарри первый пошёл домой. Ну, он так сказал друзьям, потому что, на самом деле, просто хотел остаться один. Слишком много мыслей было у него сегодня. И всё потому, что это ночь двадцать четвёртого декабря. День перед Рождеством. Гарри похуй. Один из последних дней в этом году. Вообще не ебёт. День рождения Луи Томлинсона. И вот это крах.
Гарри не знает, куда деться от мыслей и ощущений. Ему больно весь день. Потому что накрывают воспоминания. Того, что делал он год назад. Где и с кем был. Кажется, они тогда мирились. И это воспоминание почти заставляет его улыбнуться. Почти.
Гарри Стайлс теперь не улыбается?
Парень выдавливает из себя короткое ругательство и продолжает путь, прикладывая к губам уже давно заледеневшую бутылку. Напиток обжигает горло и заставляет поморщиться от слишком резких ощущений. Почти боль. Почти то, что нужно. Но всё ещё не то.
Гарри идёт и смотрит под ноги, никуда больше. Он знает, что ему нужно. Отрезвление. Болезненное возвращение с небес на землю. Хотя, кажется, он уже давно втоптан в ту самую землю. И вытаскивать его никто не собирается.
Стайлс хочет перестать чувствовать. Хотя бы сегодня. Потому что он знает, что сегодня будет много мыслей. Потому что знает, что будет больно. И знает, что это совершенно не то, что ему, блять, на самом деле нужно.
Зато, кажется, это прекрасно знает его организм, так как через час или около того Гарри понимает, что идёт по уже какому-то слишком знакомому району. Вдоль ровной дороги наставлены дорогущие большие дома с верандами и бассейнами. И Стайлс готов проклясть всё на свете. Просто за то, что он снова стоит перед этим большим и когда-то уютным для него домом. За то, что понимает, что теперь вряд ли сможет легко уйти. И за то, что видит на крыльце согнувшуюся хрупкую фигуру. И он знает, кому она принадлежит.
Даже в темноте Гарри видит его глаза. Луи заметил его. Заметил и смотрит, не отрываясь. И Гарри делает то же самое. Потому что не видел его три месяца. Не видел и не думал. Запрещал себе и то, и другое. И что же в итоге? А в итоге всё, как и всегда, пошло к чертям. Неужели никто не удивлён?
– Привет, – Луи нарушает тишину первым. По его голосу Гарри понимает, что шатен пьян. Удивлён? Нисколько. Просто, кажется, не только он решил залить свои чувства. И не только у него всё вышло из-под контроля.
– Это же один из тех моментов, о котором я пожалею буквально через десять минут, но всё равно позволю ему случиться, верно? – вместо приветствия произносит Стайлс, медленно направляясь к Томлинсону.
– Это один из тех моментов, который почему-то случается, как бы сильно ты ни пытался его избежать, – неопределённо взмахивает руками Луи.
Гарри не отвечает. Лишь проходит вперёд и садится рядом на обледеневший порог. Обоим плевать на то, что конец декабря и поздняя ночь. У обоих в зубах зажата сигарета. Оба держат в руках почти пустые бутылки. И оба понятия не имеют, что им делать.
– Как поживает Митч? – вновь первый спрашивает Луи, едко усмехаясь. Гарри плевать. Он не замечает.
