Текст книги "We're all on fire (СИ)"

Автор книги: Эмили Стаффорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 49 страниц)

– Без заёбов никуда, – выдохнул Луи, задыхаясь. Господи, он возведёт Тайлеру алтарь, когда только сможет снова нормально дышать.

– Скажи это, – вдруг тихо попросил Гарри, останавливаясь в миллиметре от лица Луи. Их взгляды пересеклись. В тот момент у них даже воздух был один на двоих, не говоря уже о чувствах.

– Сказать что? – так же тихо спросил Луи, глядя помутневшим взглядом на кудрявого.

– Что ты готов, – ответил Гарри. И Луи понял. И, блять, пошло всё нахуй, он это скажет. И плевать, что будет дальше.

– Я тебя люблю, – шепнул Луи.

И в следующий миг он почувствовал, что сделал что-то очень важное. Шагнул куда-то. Во что-то тёмное, манящее, мрачное. Кажется, он шагнул куда-то, куда хотел шагнуть уже давно. И вот, когда Гарри вновь накрыл его губы своими, он, наконец, понял.

Он шагнул к Гарри, как и давно хотел, и тот, наконец, сделал ответный шаг. И плевать им было сейчас, куда идти – хоть в огонь, хоть в эту херову тьму. Сейчас они шли рука об руку, и на остальное было просто похуй.

========== 19. Мой ==========

Комментарий к 19. Мой

Вот вам моя первая в жизни нц-а. Наслаждайтесь, если такое вообще возможно

Луи летел. Луи падал. Луи тонул. Луи горел. Кажется, он умер где-то там, на улице, когда после его не совсем удачного признания Гарри выбежал и прижал его к себе. Тогда ему хотелось умереть от стыда и разрывающего грудную клетку разочарования. Сейчас ему хочется умереть от неверия. Он просто не мог поверить, что это правда. Что то, что сейчас Гарри был над ним, не переставая целовать, обнимать, прижимать к себе… блять… Просто, сука, блять, всё!

– Мне стоит спрашивать, уверен ли ты? – прошептал Гарри, ведя приоткрытыми губами от шеи к груди шатена, вызывая судорожный вздох и едва заметную дрожь.

– Не думаю, – выдохнул Луи. Он просто не мог сказать громче.

– Так вот, как заставить тебя перестать язвить, – улыбнулся Гарри. Луи приподнял голову, чтобы прожечь его взглядом, но Стайлс вдруг вновь материализовался где-то над шатеном и опустился, накрывая губами один из сосков Томлинсона, вызывая короткий стон.

– Заткнись, господи, заткнись, – прошипел Луи и опустил голову, жмурясь.

Гарри сейчас не делал, по сути, ничего. Наверное, подумал Луи, это так на него действовало осознание того, что он, наконец, добился своего. Господи, как же долго он пытался. Полгода? Больше? Наверняка больше, потому что казалось, что прошло уже много лет с момента их знакомства. Именно поэтому сейчас Луи начинал дрожать от малейшего соприкосновения губ кудрявого со ставшей вдруг слишком чувствительной кожей. Господи, он умрёт, сегодня всё точно закончится его смертью.

Гарри буквально не замирал ни на секунду. Он нежно целовал шею Луи, и тот знал, что останутся отметины. Он хотел, чтобы они остались, потому что, ну… блять… ну потому что Луи теперь принадлежал Гарри. Потому что они теперь принадлежали друг другу целиком и полностью. Потому что Луи хотел, чтобы люди знали, что он занят. Что он влюблён.

Гарри не давал ему даже думать. Он приподнялся и мазанул, даже не поцеловал, своими губами по губам Луи, в следующий миг опускаясь и накрывая губами другой сосок, вызывая тихую ругань и улыбаясь. Едва касаясь разгорячённой кожи, он провёл кончиками пальцев вниз по животу Луи и, коснувшись пряжки ремня, открыл глаза. То же самое сделал и шатен. Парни смотрели друг другу в глаза и видели самих себя.

У обоих огромные зрачки, почти скрывающие цветные радужки, взъерошенные волосы, нервная, но совершенно счастливые улыбка. А ещё у обоих стоящий колом член где-то внизу, и воспоминание об этом заставило Гарри наклониться к Луи и вовлечь того в грубый поцелуй.

Это кардинально отличалось ото всего другого, что делал Стайлс, просто потому что он в тот же момент даже ремень шатена расстёгивал с такой осторожностью, будто тот мог рассыпаться. И это сводило с ума. Луи казалось, что он уже давно не самый адекватный человек на земле, но в тот момент он просто взрывался. Сочетание грубости, с которой Гарри целовал его, и совершенно искренней нежности, с которой всё тот же человек водил ладонями по его груди, расстегивал джинсы, освобождал от одежды… Ох, господи, блять, помоги, а.

Луи не было страшно. Он прекрасно знал, что в ближайшее время ощутит не самые приятные ощущения, но совершенно не боялся. Наверное, потому что Гарри слишком осторожно снимал с него джинсы, боясь принести неудобства. Потому что он остановился, когда смятая чёрная ткань упала на пол, и Луи машинально сжался, судорожно вздыхая. Потому что тут же наклонился и поцеловал шатена так нежно, что тот просто сдох. И, блять, пускай дальше Стайлс занимается некрофилией. Сам виноват.

– Привстань, – сказал Гарри. Его голос звучал совершенно не так, как обычно. Он был хриплым, низким, и таким… ох, мама, спасибо, что родила геем.

Луи беспрекословно повиновался. Вообще, он неверно понял Стайлса, так как хотел сесть, но тот обнял его одной рукой и приподнялся сам, поднимая за собой и Луи. Затем шатен услышал какой-то шорох, а после Гарри осторожно опустил его на подложенные под поясницу Томлинсона подушки.

– Скажи мне что-нибудь, – тихо попросил Гарри, чуть отстраняясь от Томлинсона, ведя ладонями по его бокам и останавливаясь на бёдрах.

– Не думаю, что смогу, – рвано выдохнул Луи, чувствуя, как пальцы Стайлса пробираются под кромку боксёров. Страх потихоньку появлялся, как бы шатен не пытался его подавить.

– Расскажи мне что-нибудь, – попросил Стайлс, мягко целуя Луи в плечо, вызывая мурашки и улыбаясь этому милому проявлению чувств.

– Эм, ну, – пробормотал Луи, изгибаясь навстречу касаниям парня. – Что тебе рассказать? Я сегодня признался одному парню, что люблю его, знаешь?

– М, и как он отреагировал? – с лёгкой улыбкой спросил Гарри, спускаясь поцелуями к своей цели.

– Кажется, вполне положительно, – прошептал Луи и громко застонал, когда Гарри вновь коснулся губами одного соска. – Однозначно положительно, – выдохнул Томлинсон, жмурясь и вызывая у Гарри тихий смешок.

Стайлсу облегчало задачу то, что Луи не открывал глаз. Он бы не мог пересечься с ним взглядом сейчас. Было бы тяжелее. Он боялся причинить ему боль, а так ему было хотя бы легче держать себя в руках. Господи, не будь это Луи, он бы давно уже на всё наплевал и трахал. Но, как говорится, влюбился – терпи и жертвуй. Охуенно.

– Малыш, – тихо позвал Гарри. Удивились этому прозвищу оба, но ничего не сказали. Луи в ответ издал нечто нечленораздельное, как бы прося продолжать. – Обещай, что скажешь, если тебе станет неприятно.

– Обещаю, – тут же ответил Луи. Гарри поднял голову и улыбнулся. Ему открывался неплохой такой вид.

Томлинсон лежал на кровати, совершенно уже ничего не стесняясь – хотя, он всё ещё был, можно сказать, одет, так что это и неудивительно. Его глаза были закрыты, губы постоянно сжимались в нетерпении, пальцы комкали чёрную простынь. Грудь вздымалась и опускалась, дыхание становилось тяжелее с каждым мгновением. Если не сейчас – то никогда. Если сейчас Гарри ничего не сделает, Луи ему просто не простит. Его парень ему не простит.

Гарри одним резким движением снял с Луи боксёры и тут же, предотвращая какую-либо отрицательную реакцию, прижался губами ко внутренней стороне бёдер шатена, оставляя на нежной коже лёгкий поцелуй-укус. Ещё один засос. Нужно будет потом подсчитать, а то уже даже становилось интересно.

– Гарри, – прошептал Луи, жмурясь до цветных бликов перед глазами.

Стайлс ничего не ответил, чуть смещаясь и оставляя поцелуй на коже, обтягивающей острые тазовые косточки. Гарри уже представил, как бы сжимал их, будь это другой человек. Но этот человек не другой. Он один единственный не другой, так что пошли нахуй желания, сейчас он будет доставлять удовольствие не себе.

– Сколько звёзд мы видим на небе, открывая глаза утром? – спросил Гарри, отстраняясь от Томлинсона и доставая из висящей на стуле куртки баночку и разноцветный пакетик с презервативами. Спасибо Лиаму, позаботился, как и всегда, даже не зная, что будет делать Стайлс этим вечером.

– Одну, – прошептал Луи, жмурясь. Гарри улыбнулся, так как знал, что он поймёт. Эту херню они несли, когда ночевали несколько месяцев назад вместе, когда у шатена ещё болела нога. Господи, как же давно это было.

– А сколько звёзд мы видим по ночам? – низким голосом спросил Гарри, заглушая звук открывания крышки совершенно намеренно.

– Столько, скольких людей мы любим, – тут же отозвался Томлинсон, не открывая глаза. Он боялся это сделать, и Гарри понимал его.

– И сколько звёзд увидишь сейчас ты, если откроешь глаза? – ещё тише спросил Гарри, откинув баночку и склонившись над любимым телом, протянув вперёд скользкие от лубриканта пальцы.

– Одну, – шепнул Луи и распахнул глаза. В то же мгновение Гарри осторожно ввёл в него один палец, и для шатена замерло всё. Сердце, время, сам Стайлс. Он сам замер в этот момент, не намереваясь вновь делать новый вдох.

Гарри не стал переспрашивать. Он просто вновь поцеловал парня и начал двигать рукой – мучительно медленно, но так было надо. Какое-то время Томлинсон даже на поцелуй не отвечал, совершенно сжавшись и закрывшись в себе и своих ощущениях. Затем он осторожно приоткрыл губы и судорожно вздохнул, позволяя Гарри прибавить к их поцелую свой язык и чуть ускорить движения руки внизу.

Далее парни не поняли, что произошло. Не помнили. Прошло, кажется, несколько минут – или часов? – с того момента, как они разорвали последний поцелуй и больше почти не прикасались друг к другу. Если можно было вообще сказать это, учитывая то, в каком положении они находились.

Гарри даже сам не понял, когда это Луи уже совершенно расслабился. Он пришёл в себя только тогда, когда шатен переместил одну свою руку с плеча кудрявого на шею, притягивая панка к себе и целуя. Глубоко. Почти грязно и совершенно развязно. И Гарри понял, что дальше сдерживаться уже почти не сможет.

– Господи, блять, как же… боже… – прорычал Гарри, осторожно вынимая пальцы. Луи распахнул глаза и почти испуганно взглянул на кудрявого. – Тише, малыш, – в очередной раз шепнул Гарри и потянулся за лежащим на кровати презервативом. Луи, осознав, что он делает, прикрыл глаза ладонью и нервно засмеялся. Всё ещё боялся, глупый.

Гарри тоже боялся. У него буквально подрагивали руки. Впервые в жизни, блять, он боялся кого-то – господи, спаси – попросту трахнуть. Впервые в жизни.

Луи открыл глаза. Он смотрел прямо на Гарри, как бы говоря, что всё, он здесь, с ним, целиком и полностью участвует во всём этом. Почему-то в голове было только слово “соучастник”. Чего? Преступления? Да как-то вот похуй, знаете?

– Скажешь, если… – вновь заговорил Гарри, опуская ладони на бёдра Томлинсона, который уже почти метался по постели.

– Станет больно, да, проходили, – нетерпеливо пробормотал тот, вызывая у Гарри улыбку. Луи никогда не изменится. Язвительность, сарказм и обещание измотать нервы шло с ним в комплекте. И Гарри был согласен. Просто потому, что этот Луи был уже целиком и полностью его.

И именно последняя мысль будто бы подтолкнула Гарри. Кто-то будто шепнул ему на ухо что-то о том, что пора действовать. И Гарри медленными толчками постепенно вошёл полностью, замирая и округляя глаза. Он не хотел сделать это так. Он не хотел, чтобы была возможность причинения боли. Он совсем этого не хотел.

– Малыш, – выдохнул Гарри и опустил взгляд. Луи смотрел прямо на него, закусив губу. Гарри не мог понять, больно ему или нет. По идее, не должно было быть, но всё же.

– Ты такой красивый, – прошептал Луи. Гарри сжал пальцы на его бёдрах чуть сильнее и прикрыл глаза. Ну, что же ещё он мог сказать? Только что-то шокирующее и совсем не подходящее под ситуацию. В этом весь Луи. Его Луи.

– Блять, – едва слышно ругнулся Гарри. Теперь уже он не мог заставить себя открыть глаза, а Луи водил кончиками пальцев по его лицу, будто бы заново изучая и запоминая. Ну, в какой же позе это делать-то, если не в этой, правда?

Гарри не давало покоя это слово. Его. Его. Его. Его? Его. Разве? Да. Хуйня.

Перед глазами были образы, которые просто выводили Гарри из себя. Они менялись, раздражая парня ещё сильнее.

Джош

Гарри буквально видел всё то, что видел когда-то давно, в далёком сентябре. Испуганного, растерянного молодого паренька прижимает к себе эта тупая груда мышц, шепча на ухо какое-то дерьмо. Он хотел его, хотя не знал. Тупое мимолётное желание. Гарри тоже так делал. Но не с Луи. Не с Его Луи.

– Блять, – повторил Гарри чуть громче и толкнулся в Томлинсона чуть резче, вызывая тихий стон. Надо же, ему действительно не было больно. Плюс хорошей растяжки, друзья.

Алекс, Бен, Джош

Опять это имя в конце. Они тоже его хотели, все, по очереди. Хрен. Всем им, чёрт возьми, огромный, толстый член, который они засунут себе в зад, если ещё хоть раз посмотрят на Луи как-то не так. И теперь уже Гарри решать, какой взгляд для него “нормальный”, а какой – не такой.

И в следующее мгновение новый толчок, от которого Луи сжимает простыни сильнее и выгибается так, что спина приподнимается над постелью. Делал бы он так с кем-то из этих мразей? Едва ли.

Адам

Мразь номер один. Пусть только приблизится теперь, только взглянет на Луи. Ему та драка будет казаться сказкой. Тварь. Никто не смеет. Никто. Кроме него – никто.

Пусть хотят его, сколько им угодно, но даже не пытаются прикоснуться. Ни Джош, ни его друзья, ни чёртов Адам, ни кто-либо ещё. Пусть не смотрят, пусть не подходят, пусть просто давятся собственной слюной и слезами по поводу того, что упустили такого, как Луи. А всё потому, что…

– Мой, – выдохнул Гарри вслух, толкаясь ещё резче и не сдерживая собственный стон, которому тут же начал вторить стон Луи.

Томлинсон открыл глаза и смотрел прямо на Гарри, а тот – на него. В глазах обоих плескалось столько всего, что спёрло дыхание. У них обоих. Потому что они теперь не одиноки, они теперь вдвоём. И почему этого не случилось раньше?

– Что ты сказал? – переспросил Луи. Гарри знал, что он услышал. Нельзя было не услышать. Но какая разница?

– Ты мой, – повторил Гарри. В то же мгновение Луи вновь выгнулся и почти прижался грудью к Стайлсу, тяжело дыша и поскуливая. А затем он чуть приподнялся и протянул к кудрявому обе руки, беря его лицо в ладони и притягивая к себе, останавливаясь в миллиметре от своего собственного.

– Ты такой красивый, – прошептал Луи совершенно искренне, не собираясь отнимать ладоней от лица Стайлса, и одарил того коротким поцелуем, в следующий миг вновь отстраняясь буквально на несколько дюймов. – Такой красивый, такой сильный, такой искренний, такой нежный, такой прекрасный… Господи, Гарри! – в конце Луи просто сорвался и громко застонал во весь голос, на мгновение теряя контроль и запрокидывая голову. Стайлс тут же наклонился и впился в его шею жёстким поцелуем. Нет тут больше нежности, остались лишь наполненные ею слова и чистейшие чувства. Нет наигранности – хотя, её и не было никогда, кажется. Ни разу за столько времени, господи, ни разу.

– Малыш, – застонал Гарри, прикрывая глаза и жмурясь из-за особенно глубокого проникновения – Луи в тот же миг вскрикнул и выгнулся до хруста, сжимая пальцами ладонь Гарри, найденную в темноте почти случайно.

– Скажи мне… что-нибудь, – сбивчиво прошептал Луи, вновь прижимая свои ладони к щекам Стайлса.

– Не уверен, что смогу, – усмехнулся Гарри, вспомнив ответ Томлинсона на его собственную просьбу, идентичную этой буквально от и до.

– Пожалуйста, – прошептал шатен, глядя прямо в глаза Стайлса. И тот утонул в синеве его собственных. И, кажется, сказал. Или нет? Сам не понял. Просто дальше произошло нечто крышесносящее, до своих собственных слов уже просто не было дело.

Луи просто вдруг особенно сильно сжал его ладонь, почти причиняя боль, но вовсе не отрезвляя, а лишь позволяя подобраться к той самой заветной черте ещё ближе. Чёрт, слишком уже близко, он просто уже не может. Томлинсон изогнулся и, зажмурившись, распахнул рот. Он сделал это тихо, что восхитило Гарри в очередной раз. Он привык к оглушающим крикам и стонам, а тут просто.. ничего. И это было просто поразительно. Поразительно красиво.

Откинутая назад голова, изгиб шеи, напрягшиеся до предела плечи и пальцы, полнейшее отсутствие дыхания. Луи буквально не дышал какое-то время, отдаваясь этому моменту целиком и полностью, без остатка. И Гарри даже двинуться в этот момент не смел, пожирая взглядом всё это. Всё это теперь принадлежало ему. Чёрт.

Гарри не знал, что сейчас швырнёт его самого за эту черту. Просто не понимал. Он сейчас не хотел даже шевелиться, но что тогда? Слепо искать? Нет, хотелось принести удовольствие Луи. И что тогда? Что? Что может помочь? Закушенная до крови губа не могла помочь в очищении мыслей. И тут, вдруг, совершенно неожиданно, абсолютно тихо, почти неслышно, так невесомо, что Гарри даже не расслышал бы, не будь он сейчас на пределе:

– Я люблю тебя.

И всё.

И, Господи, просто всё. В тот момент Гарри просто сдох. Кончился как личность, как человек, как кто-то, кого раньше звали Гарри Стайлс. Просто умер и в тот же миг возродился лишь для того, чтобы пересечься в взглядом с этими глазами и сдохнуть ещё раз. Чёрт, он не кончал, он умирал каждые несколько секунд. Это было просто… Господи, да пиздец это был. Ни разу с ним такого не было. Ни разу за его хреновы семнадцать лет жизни. Почему? Он никогда не трахался с кем-то, кого можно было хотя бы в шутку назвать бревном. Ни разу в жизни. С Зейном вообще разговор был другой, но… чёрт. Сейчас было вообще иначе. Неужели он потратил почти половину своей жизни на секс с какими-то фригидными шлюхами? Неужели, чёрт?

И тут разум сам услужливо подкинул брошенную когда-то фразу, от которой Гарри умер ещё раз. В последний раз.

С тем, кто этого достоин, я буду не трахаться, а заниматься любовью.

Гарри показалось, что он отключился на какое-то время, просто потому что он не чувствовал совершенно ничего. Возможно, прошло от силы три секунды, но, открыв глаза, он пересёкся с почти испуганным взглядом синих глаз и, кажется, воскрес. Боже, какая банальщина. Скатился, называется.

– Эй, чел, порядок? – улыбнулся Луи, осторожно убирая со лба Стайлса несколько прядей. Он знал, что это подействует. Он всё всегда знает.

– Надо тебе поменьше общаться с Тайлером и Джошем, – выдохнул Гарри, всё ещё не восстановив дыхание.

– Знаешь, их дельные советы иногда помогают, так что, пожалуй, я не соглашусь, – улыбнулся Луи.

– Заёбы вернулись, я так посмотрю, – засмеялся кудрявый и поморщился, осторожно выходя из Томлинсона и получая в ответ точно такую же реакцию.

– Они и не уходили никуда, – пробурчал Луи.

Гарри не представлял, как Луи устал. Это он трахался минимум пять раз в неделю, а Луи был девственником. Ну, уже не был, но всё же.

– Держи, – Гарри услужливо протянул парню несколько салфеток и, совершенно не стесняясь, прошествовал к своему рюкзаку, оставшемуся в другом углу комнаты.

– О, ну, теперь у нас никакой романтики, да? – усмехнулся Луи, явно имея в виду светящего перед ним голым задом Стайлса.

– Просто заткнись, – улыбнулся Гарри. Луи не смог не улыбнуться в ответ.

***

Гарри лежал у себя в комнате и скользил взглядом по уже давно изученному лицу. Он уже делал так, охраняя сон шатена, когда они ночевали вместе, но тогда они приходились друг другу далеко не любимыми людьми.

Луи был слишком милым, когда спал. Подложенная под щёку ладонь, из-за которой губы сами собой приоткрывались, едва подрагивающие во сне ресницы, размеренное дыхание. Он был таким тихим и спокойным. Таким… родным.

Гарри вздохнул и сел, протягивая руку и нашаривая на тумбочке свой телефон. Три часа ночи. Он очень надеялся, что Джоанна догадается, куда мог уйти её сын. Хотя, вряд ли она хотя бы подумает о том, что они делали на самом деле.

Этот вечер слегка не вписывался в график этой недели Стайлса. Он хотел огородить Луи от этого всего, а он сам всё разузнал, да и ещё вот этим вот всё закончил. Ну, как бы там ни было, Гарри было всё равно. Он действительно любил Луи, это не было притворство или глупо брошенная фраза в угоду желаниям парня. Это было сказано искренне, причём абсолютно. И, несмотря на то, что сейчас вокруг Гарри и его друзей вдруг начал назревать пиздец, он знал, что не позволит никому и коснуться Луи. Он уже думал об этом тогда, несколько часов назад, буквально присвоив Томлинсона себе без его согласия. А он разве не дал его, придя сюда?

Он сам сделал это. Сам пришёл. Сам сказал. Как же он, наверное, испугался, когда Гарри промолчал. А ведь он просто поверить не мог, что Томлинсон действительно решился. У него и в мыслях не было отказывать. Никогда бы не было.

Телефон вдруг зажужжал, оповещая о новом сообщении, и Гарри, повинуясь неясному порыву, поспешил зажать кнопку блокировки, чтобы не разбудить – смешно даже, Господи – Луи громким звуком. Медленно повернув голову, кудрявый увидел просто смешно причмокивающего губами шатена и успокоился, лишь сейчас позволяя себе взглянуть на сообщение.

Оно было от Лиама, что заставило Гарри напрячься. Ох, боже, никто даже и не подозревал, в какое дерьмо влезли конкретно он, Лиам и Крис. Иногда Гарри был рад, что Зейн в больнице. Он хотя бы не подвергал себя опасности.

В любом случае, Гарри боялся, что сейчас в сообщении говорится о том, что что-то случилось с Лиамом или Крисом, что кто-то пострадал, что их снова вынудили выехать куда-то “поговорить”, что Гарри прямо сейчас придётся рвануть куда-то и оставить Луи здесь в одиночестве. Он даже подумал на какое-то мгновение, что он бы не смог. Не тогда, когда ладонь Томлинсона так идеально покоится в его собственной.

“Сегодня всё в норме. Позвони мне завтра днём, нужно разобраться кое-в-чём. Пока что будь спокоен.”

И всё. Ничего такого, что могло бы заставить Гарри уйти от Луи. Ничего.

– Пока что будь спокоен, – беззвучно прошептал Гарри, чуть улыбнувшись. Скосив взгляд на морщившегося во сне парня, он улыбнулся шире и лёг рядом с ним. – Пока что будь спокоен, малыш, – шепнул он и прижал Томлинсона к себе, невесомо целуя в плечо.

Наверное, ему показалось, что ответом Луи стал судорожный вздох. Конечно, это был смешок. Ведь им не о чем беспокоиться. Гарри никогда не допустит, чтобы кто-нибудь тронул Луи. Так что всё в порядке. Сейчас никому не нужно ни о чём беспокоиться.

Ведь не нужно?

========== 20. По разным сторонам ==========

– И как? А сверху кто был? А как это было? А через сколько вы…

– Найл, прошу, заткнись, – взмолилась Дани, морщась и пытаясь заглушить громкий искренний смех Луи.

Они сидели в одном из коридоров, прямо перед кабинетом английского. Луи светился. Ему каждый второй сегодня говорил об этом, а он просто прекрасно понимал причину своего счастья. У неё были зелёные глаза, кудрявые волосы, а ещё она училась в школе напротив. Луи любил эту причину.

– Ну, вы теперь вместе? – сумев, наконец, заткнуть неугомонного ирландца, спросила Дани, привлекая внимание Луи к себе.

– Ну да, – смущённо ответил Луи и опустил взгляд. Он просто не мог перестать улыбаться. То утро стало для него лучшим, просто без шуток. Господи, да весь день тогда был для него лучшим, и продолжался он, кажется, до сих пор.

– Ты реально светишься весь, – засмеялась Дани и взъерошила волосы друга, уходя в кабинет. Луи показал ей язык и спрыгнул с подоконника, пытаясь стереть с лица улыбку. Не смог.

С того вечера прошла уже неделя, и Луи с чистой совестью мог назвать её самой лучшей в своей жизни. Он был влюблён. Он был так сильно влюблён, господи, просто не хватало слов, чтобы описать это всё.

Мистер Кей что-то бормотал о величии английской литературы, о её великолепии, о главных произведениях… А Луи не слушал. Он сидел на своём самом любимом уроке и даже не пытался слушать. А всё лишь потому, что на этом уроке он сидел у окна, которое выходило на государственную школу. То ли это магия, то ли ещё что-то, но Гарри сидел у окна в кабинете в своей школе. И они видели друг друга. Они смотрели друг на друга и не могли перестать улыбаться. Господи, они с ума сошли уже, наверное.

– Ой, – нахмурился Луи, когда его телефон завибрировал. Томлинсон кинул вопросительный взгляд на Стайлса, но тот уже отвернулся к доске. Впрочем, это не помешало ему как бы невзначай поднять руку с зажатым в ней айфоном. – Кретин, – улыбнулся Луи и открыл меню сообщений.

“От кого: Хазза

Хочу сказать всего лишь три вещи, но только ты пообещай, что это останется между нами”

Томлинсон закусил губу и прикрыл рот ладонью, сдерживая смешок. Господи, нельзя быть таким счастливым, это просто запрещено. Но не для него. Не для него и не для Гарри. Для них сейчас было всё в этом мире.

“Кому: Хазза

Не переживай, я обещаю, что об этом никто не узнает”

Луи чуть повернул голову и взглянул через окно на Гарри. Тот, изобразив задумчивость, незаметно прочёл сообщение и улыбнулся. Господи, он тоже улыбался весь день. Луи не сумасшедший. Ну, или они вместе сумасшедшие. Хорошо и то, и то.

“От кого: Хазза

1. Ты очень красивый сегодня. 2. Ты очень красивый всегда. 3. Я тебя люблю.”

Луи закусил губу почти до боли и сполз на стуле вниз так, что парта оказалась практически на уровне его глаз. Дани и Найл, наблюдавшие за этим, лишь улыбнулись и покачали головами, поэтому никто не успел предупредить Томлинсона о надвигающейся опасности. Очень жаль.

– Мистер Томлинсон, – достаточно громко сказал мистер Кей, заставляя Луи почти подпрыгнуть на месте. По классу прошлись смешки, но они быстро стихли под тяжёлым взглядом учителя, – вы в порядке? Вы как-то не в форме сегодня, не замечаете?

– Да, сэр, у меня такое состояние уже примерно неделю, – кивнул Луи, зная, что Найл и Дани сейчас улыбаются как кретины. Он и сам кретин, что тут ещё сказать.

– Не сходить ли вам в медпункт, мистер Томлинсон? – вскинул брови учитель и улыбнулся. Луи понял, что он уже не злится на него. В принципе, шатен был его любимым учеником, это было неудивительно, но, всё же, переписываться на уроке действительно было наглостью. Луи бы не сказал, что ему жаль, но тем не менее.

– Боюсь, мне там не помогут, сэр, это довольно тяжёлый недуг, – вздохнул Луи, поворачиваясь и кидая взгляд на Стайлса. Тот смотрел прямо на него и улыбался. Зараза, понял всё. Или уже написали Найл или Дани? Предатели.

– Что ж, тогда, если вы не против, мистер Томлинсон, я сам постараюсь излечить вас, – сказал учитель и направился к своему столу.

– Извините? – не понял Луи. Его телефон зажужжал, но шатен не смог бы сейчас позволить себе взглянуть на сообщение, это действительно уже вышло бы за рамки приличия.

– Великая английская литература, мистер Томлинсон, является отличным средством от недугов, – со смешком отозвался учитель. Луи повернулся и понял, что все ученики смеются над сложившейся ситуацией, и не смог не улыбнуться сам. Телефон оповестил его о новом сообщении. Гарри что, совсем уже с ума сошёл?

– И как же она излечит меня, сэр? – вскинул брови Луи и вновь услышал жужжание. Чертыхнувшись, шатен незаметно для остальных разблокировал телефон, но пока не читал сообщения, боясь попасться.

– Думаю, цитирование одной из глав “Ромео и Джульетты” вам вполне поможет, мистер Томлинсон, – ответил учитель. Ученики откровенно засмеялись, а Луи вздохнул. Все знали, что это его любимая книга, он выучил её наизусть – не специально, конечно.

– Какую именно, сэр? – вздохнул Луи и привстал, чтобы занять своё место у доски.

– Вашу любимую, мистер Томлинсон, – улыбнулся учитель и откинулся на своём стуле назад. Он знал, что Луи сейчас займёт всё оставшееся время от урока. Удобно иметь в классе способного ученика.

– Конечно, сэр, – вздохнул Луи, понимая, что сейчас придётся цитировать одну из самых эмоциональных глав. Ну, ничего. Вставая, шатен кинул взгляд на дисплей и бегло просмотрел сообщения. Господи, лучше бы он этого не делал.

“От кого:Хазза

Ты такой красивый, когда смущаешься”

От кого: Хазза

А ещё ты очень мило краснеешь

От кого: Хазза

А ещё это очень возбуждает”

Отодвинув с грохотом стул, Луи опустил голову и вышел из-за своего стола, останавливаясь перед ним. Вот чудеса – и никакой главы в голове нет. Чёртов Стайлс.

– Эм, – пробормотал Луи, тяжело сглатывая и поворачивая голову.

Он знал, что нельзя. Найл и Дани откровенно ржали над ним, даже не сдерживаясь, но он ничего не мог поделать. Он просто слегка повернул голову и посмотрел в окно. Гарри смотрел на него тёмным взглядом. Это было видно даже с такого расстояния. А затем он чуть приподнял брови и упёрся языком в щёку изнутри. Найл и Дани засмеялись почти в голос, Луи действительно слышал их, но сам он покраснел и опустил голову, пытаясь скрыть улыбку. Кажется, это уже клиника, друзья.

***

Гарри и Луи были дома у Томлинсонов. Сразу после школы они пошли туда, потому что вечером Гарри, как и всегда, нужно было идти к Стиву – шатен был просто счастлив этим возобновлённым концертам, надеясь, что хотя бы они заставят панка забыть об этой чертовщине со школой Сантьяго. Гарри слишком сильно волновался об этом, уходя в свои мысли, и Луи не мог не замечать, как иногда его парень впадал в некую задумчивость.

Такое происходило везде, где только они были: на парковке, дома, у Стива, на прогулке, просто на улице. Гарри просто вдруг начинал думать о чём-то и совсем закрывался ото всех, даже от Луи. Конечно, тому было неприятно, но он не собирался давить на Стайлса. Если он захочет – он расскажет.

– Эй, ты в порядке? – тихо спросил Луи, когда взгляд Гарри снова стал стеклянным. Осторожно взяв левую ладонь парня в свои, Томлинсон поднёс её к губам и нежно поцеловал, не сводя со Стайлса взволнованного взгляда. – Родной, что случилось? – спросил Томлинсон. Ну и, конечно, ожидаемая реакция не заставила себя ждать – взгляд Гарри тут же сфокусировался на шатене, а сам кудрявый мгновенно начал лыбиться, закусывая губу.

– Я всё ещё не могу привыкнуть к тому, что ты так меня зовёшь, – признал Гарри. Наклонившись к Томлинсону, он мягко поцеловал его в губы, тут же отстраняясь. Они всё ещё не рассказали об отношениях родителям Луи, хоть и понимали, что вряд ли получат в ответ отрицательную реакцию. Всё равно было страшно.

– Эй, Лу! – вдруг в комнату влетели близняшки, радостно крича и смеясь. Следом вошла Лотти. – Что у тебя с коленями? – спросила Дейзи, счастливо улыбаясь чему-то.

Гарри зажал рот ладонью и тихо засмеялся, глядя на вмиг покрасневшего Луи. Они знали, что у Томлинсона с коленями. А ещё они навсегда запомнили, что лучше не стоять на жёстком ворсе слишком долго, делая минет другому человеку. Это не слишком комфортно, да и последствия не очень хорошие.