Текст книги "Острие стали (ЛП)"
Автор книги: Элизабет Дир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)
ГЛАВА 3
ЭЙДЕН
– Всё та же чушь, – сказал я и захлопнул книгу.
– Даже самые сухие и аполитичные научные труды о теории связей и обмене силой считают само собой разумеющимся, что сильнее и устойчивее всего связь с латентным центральным партнёром. Ни черта нет ни о Предназначенных, ни о потенциальной мощи невероятно сильной женщины-Прайма в центре связи. – Я сердито посмотрел на книги, разбросанные по столу для чтения – величественному центру комнаты. Вчера я весь день провёл в библиотеке колледжа и не нашёл ничего полезного, поэтому опустился до того, что разорил личное собрание отцов.
Элайджа лениво пожал плечами. Он выглядел человеком, которому нет дела ни до чего на свете: развалился в кресле моего отца, задвинутом в угол библиотеки у камина. – А с чего бы им там быть? Могущественные женщины редки, как мифические оборотни, и готов поспорить: многие, подобно моей Голубке, скрывают свою сущность. Исследовать твоим собратьям-учёным было практически некого.
– А в журналах из базы колледжа изучают почти исключительно Предназначенных с небольшой силой – вроде подруги Эйвери и её волка, – продолжил я. – Все сообщают о том, что стали счастливее и спокойнее. У зверей с неконтролируемой яростью состояние действительно несколько улучшается, но такие пары не делятся силой, как квад Праймов, поэтому ни усиления, ни возросшего доминирования зверя они не отмечают.
– И всё же, – задумчиво произнёс Элайджа, – Первые Стражи были связаны с могущественной тигрицей и прославились как один из сильнейших квадов в истории. – Глаза жутко засияли жёлтым. – Но за минувшие века этот факт каким-то образом… затерялся.
Разумеется, он был прав. Элайджа давно создал себе образ беспечного парня, которому лень даже надеть целую рубашку, который постоянно прогуливает занятия и смотрит на всё в жизни с лёгкой насмешкой. Отчасти таким он и был, но ещё отличался целеустремлённостью, собранностью и беспощадным умом.
– Ты знаешь: я не верю, что Луна отвернулась от женщин со зверем, как не верю и во всю эту чушь о проклятии, – сказал я. – Удивительно, если вспомнить, в какой среде я вырос. Я верю в строгую магическую теорию, основанную на доказательствах. Скорее всего, наши предки определённым образом отреагировали на резню во время лунного затмения и на роль в ней тигрицы – было ли это настоящим предательством или просто страшной трагедией. Так родилось недоверие к обращающимся женщинам, оно привело к предвзятому отбору в пользу латентных партнёрш для связей. – Я тяжело опустился в кресло. Голова болела, а мой зверь все три дня с тех пор, как мы оставили Предназначенную в лазарете, тревожно метался внутри. – В результате исчезли генетические факторы, предрасполагающие женщину к слиянию со звериной душой. Не божественная воля.
Он ухмыльнулся.
– Именно. Предки любили драму.
Я закатил глаза.
– Да, понимаю: квады и другие сильные группы связывались с латентными женщинами потому, что уже через несколько поколений почти никого другого не осталось. И магическая теория стройная: логично, что латентная связь будет устойчивее и сильнее. Но у нас ничего – совершенно ничего – нет о том, что сама Луна благословила подобный нашему союз. Можно утверждать, что связь станет ещё сильнее, ведь она и есть подлинная божественная воля. – Я ударил кулаком по столу. К чёрту всё это. Из-за этого я мог потерять Предназначенную. – Весь корпус наших исследований и теорий – чушь!
– Да, – ответил Элайджа, всё так же раздражающе спокойно, – и твой профессорский мозг ломается от того, что у нас есть несколько тысячелетий тщательно записанной истории могущественных Праймов и их связей с латентными партнёрами – как женщинами, так и мужчинами. Эти записи подтверждают якобы идеальное соответствие: значительный рост силы, умиротворение зверей, выдающуюся плодовитость женщин…
Я поднял ладонь.
– Остановись. От мысли, что Эйвери могла решить, будто мы отвергли её, потому что считали непригодной для размножения…
Элайджа прошипел сквозь зубы; зрачки сузились в щёлки, жёлтые глаза вспыхнули.
– Давай не будем ставить слова «Эйвери» и «размножение» в одно предложение. Мой зверь… заинтересовался.
Я приподнял бровь.
– Приятно узнать, что тебе почти так же тяжело, как остальным. Твоё самообладание начинало раздражать.
Он моргнул, и глаза вернулись к обычному виду.
– Одна из двух мучивших меня загадок раскрыта, – сказал он с ленивой ухмылкой. – Василиск вёл себя рядом с моей Голубкой как последний мудак, потому что хотел быть со своей Предназначенной. Убивать женщину, которой я одержим, он не собирается. Чудесно. Теперь осталось понять, кто убил мою мать и зачем. Жизнь налаживается.
Я вскочил и принялся мерить шагами неприлично дорогой персидский ковёр, который полгода назад выбрала для этой комнаты дизайнер моей матери во время очередного приступа страсти к переделке дома.
– Возвращаясь к твоей мысли: нашу историю и богословие записали мужчины, пережившие резню и ставшие первым Советом. Если они хотели стереть из истории обращающихся женщин – особенно Праймов, – у них были и власть, и возможность.
– Наша Предназначенная, похоже, именно так и думает, – ответил Элайджа, напоминая слова Эйвери, которыми она разгромила нас на Балу Голубой Луны.
– И почему ты считаешь, что обращающаяся женщина не подходит для связи с могущественным квадом Праймов? Потому что веришь в придуманную предками ложь, которой они очернили героиню лишь за то, что она была женщиной?
С той ночи эти слова грохотали у меня в черепе, словно эхо ада.
– Но зачем? – продолжил Элайджа. – С какой целью?
– Зачем убивать вдову погибшего воина посреди фермерского рынка в Лайон-Вэлли? – спросил я, имея в виду трагедию матери Элайджи. – И зачем убивать связанную партнёршу ничем не примечательного трио перевёртышей со смешанной силой, мать двух малышей, чьим зверем, возможно, была тигрица?
Элайджа нахмурился. Напряжение в плечах не заметил бы никто, кроме меня, Хита или Уайатта.
Или Эйвери, услужливо подсказал разум.
Никто из нас не упускал из виду, что матерей Элайджи и Эйвери убили, но связи между событиями мы не искали. С чего бы ей взяться? И всё же исключать ничего нельзя.
– Такие люди всегда жили среди нас, – продолжил я. – У моих отцов наверняка есть свои представления о месте женщин в обществе, а они, мать их, заседают в региональном Совете.
Только через мой труп они узнают что-нибудь об Эйвери раньше, чем это станет неизбежно. Хватило и того, что они были среди зрителей во время её выступления в нашем последнем испытании против СВР – Симулированного вторжения рейфов. Больше им ничего знать не следовало, пока мы не свяжемся с Эйвери, а Хит не поставит на место самого сильного моего отца, Холдена.
При этой мысли ягуар замурлыкал. Мечтать не вредно, правда, приятель?
Я подошёл к книжному шкафу за столом Холдена и начал перебирать корешки. Раньше эту полку я игнорировал: здесь хранились самые архаичные и отсталые труды, разделявшие взгляды отца. Вряд ли среди них обнаружится хоть что-нибудь похожее на прогрессивную теорию связей.
Первородный грех женщины-Прайма
Превосходящий мужчина: прославление Луны через мужское господство.
– Сделай перерыв, Эйден, – протянул Элайджа. – Мы не найдём случайно упущенную книгу, которая докажет, что вся современная теория связей неверна. Ты ничего не просмотрел, и в том, во что мы верили, нет твоей вины. Это не меняет того, что нам придётся исправить всё, что мы разрушили в отношениях с моей Голубкой.
Король джунглей: традиционные ценности перевёртышей в современном мире.
– Не говори разумных вещей, – огрызнулся я. – Может, среди чуши этих обожаемых отцом реакционных мыслителей найдётся подсказка… – Я замолчал и уставился на электронную клавиатуру, которой раньше не видел. Она скрывалась за двухтомником «Нравственность и Луна», написанным одним из любимых отцовских ведущих подкастов. – Какого чёрта?
– Что?
– Клавиатура. Я не знал, что отец установил здесь сейф…
Дверь распахнулась. У меня было две секунды, чтобы вернуть книги на место, усесться в кресло за столом и с головой уйти в журнал «Ежемесячник перевёртышей», прежде чем вошёл Холден.
Чёрт. Должно быть, он ушёл из офиса раньше и направился прямо в библиотеку. Всё ещё в классической рубашке и брюках, а грива тёмных волос переброшена через плечо.
Шагая по комнате, он оторвался от телефона и замер посреди ковра.
– Эйден? Что ты здесь делаешь?
Как всегда, его присутствие заполнило всё пространство. Ростом и шириной плеч отец ничуть не превосходил Уайатта, но носил доминирование зверя так, как тёмный колдун носил бы развевающийся плащ: тяжёлый и угрожающий.
Я указал на журнал.
– Хотел взять этот выпуск. Здесь статья о моём коллеге и его работе по внедрению технорун в домашние системы безопасности.
Отец махнул рукой.
– Бери. Я закончил.
Я встал и сунул журнал под мышку.
– Мы с Элайджей как раз уходим.
Его холодный серый взгляд скользнул к Элайдже, развалившемуся в кресле. Тот лениво забавлялся происходящим, хотя жёлтые глаза на кратчайший миг вспыхнули.
Отец опасался Элайджи, хоть никогда бы этого не признал. Глава Юго-Восточного Совета, самопровозглашённый сильнейший Прайм региона, не мог показать страх или слабость даже перед мифическим оборотнем. Если василиск Элайджи напрямую бросит вызов отцовскому льву, Элайджа, скорее всего, победит, но легко ему не будет. Столь же вероятно, что ни один из них не переживёт схватку.
Однако ещё несколько дней назад я сказал бы: у отца есть то, чего нет у Элайджи, – безраздельная власть над собственным зверем.
А теперь? Никогда прежде Элайджа и василиск не жили в такой совершенной гармонии, хотя даже не были связаны. Словно одно лишь знание, что Эйвери – его Предназначенная, переключило неведомый рычаг.
– А-а. – Отец брезгливо сморщил нос. – Рад видеть вас, мистер Харроу. Я и не знал, что вы здесь: ваш отвратительный питон уже несколько недель не ползает по этому дому.
Элайджа поднялся, сохраняя расслабленную, вальяжную позу. Ухмыльнулся и беспомощно пожал плечами.
– Новообретённая привязанность Джорджа к Кларе стала неожиданностью и для меня, сэр. Он самостоятельный змей – я могу лишь вежливо просить.
Полуправда. Обычно Джордж охотно исполнял вежливые просьбы Элайджи и послушно остался в поместье присматривать за Кларой, пока остальные вернулись в колледж и запредельно всё испортили с нашей Предназначенной.
– Кстати о твоей сестре, – сказал отец и снова впился в меня проницательным взглядом. – Где она?
Теперь уже я беспомощно пожал плечами. – Они с Уиллоу сговорились и уговорили маму и миссис Гейл разрешить им пожить вместе летом. Несколько часов назад Хит отвёз её в поместье Гейлов.
Тоже полуправда. Мать Уайатта участвовала в заговоре, потому что не меньше нашего хотела убрать Клару из этого дома. Отцу знать было необязательно.
Отец прошёл мимо и занял освобождённое мной место за столом. Сел, сложил пальцы домиком и изучающе посмотрел серыми глазами, словно отмечал все возможные слабости. – Хорошо, – наконец произнёс, поджав губы. – Полагаю, раз мальчики Нельсон проводят лето в Европе, здесь у неё нет никаких обязательств. До начала занятий в сентябре она должна вернуться.
– Передам маме.
– Передай.
Мы с Элайджей переглянулись, и я кивнул на дверь. Он пошёл следом.
– И ещё, мальчики.
Я остановился в дверях.
– Да? – спросил через плечо.
– Я не успел похвалить вас за недавний героизм. – Он ухмыльнулся; во взгляде смешались гордость и насмешка – обычное выражение, когда речь шла обо мне и Хите. – Полный прорыв защитных чар колледжа, и ни одной жертвы – исключительно благодаря младшему кваду Блэквелла.
– Ради этого мы и тренировались, – просто ответил я. Присутствие Эйвери в лесу осталось тайной благодаря дипломатичности Хита, смущению декана и железным правилам доктора Ли о врачебной тайне. – Даже если бы какие-то рейфы прорвались мимо нас, место эвакуации охраняли другие опытные квады и курсанты Отряда поддержки. Но нам повезло.
Отец хмыкнул.
– Верно. Что ж, тебе будет приятно узнать: родители сверстников наперебой благодарят нашу семью за спасение драгоценных детишек. Твоя мать едва справляется с потоком приглашений на поздние завтраки и чаепития.
– Как чудесно, – сухо произнёс я. – Значит, кровь мы проливали не зря.
Элайджа рассмеялся.
Ухмылка отца стала задумчивой.
– Жаль, что летом вы четверо будете заняты. Подозреваю, через этот дом прошёл бы целый парад светских матерей с дочерьми.
Никогда прежде я так не радовался перспективе провести два месяца в лесной хижине.
– Как ни тяжело разочаровывать дам, – сказал Элайджа, – от сборов не отвертеться, хотя я и пытался.
Ничего подобного он не делал, но чем менее серьёзным и опасным отец считал Элайджу, тем лучше. Его преданность роли стала легендарной.
– Кстати, пап, – сказал я, – есть новости о расследовании Совета по поводу того, что случилось с защитными чарами колледжа?
Отец, похоже, потерял интерес к разговору и снова уткнулся в телефон. Пренебрежительно махнул рукой.
– Скорее всего, ошибся тот, кому поручили этот участок при последнем обновлении. Мы опрашиваем подрядчиков и уволим виновного. Вам не о чем беспокоиться.
Я прищурился. Очень серьёзная ошибка для якобы профессионального специалиста по защитным чарам, работавшего с последовательностью рун, навечно выгравированной на чистом, мать его, серебре.
– Конечно, – сказал я. – Хорошего лета, пап.
Я собирался присоединиться к Хиту в доме Уайатта и жить там до переезда в лагерь в середине июня. Можно было вернуться в свой дом рядом с колледжем, но я не хотел в одиночестве вариться в своих ошибках и тосковать по Предназначенной. Не зря говорят: горе любит компанию.
Отец что-то невнятно буркнул, и наконец мы с Элайджей вышли.
ГЛАВА 4
ЭЛАЙДЖА
Моя Голубка жила с семьёй в старом доме в ремесленном стиле на тихой, но пёстрой улице в северо-западной части Фултон-Сити. Дом Бакстеров был ухоженным: скромное двухэтажное здание тёмно-красного цвета, с большими окнами и опоясывающей верандой, чья свежая ярко-белая отделка оттеняла красные стены. Маленький двор представлял собой аккуратную смесь цветников, кустарников и других растений, распустившихся красными и розовыми красками. Неровный тротуар был вымощен коричневой брусчаткой, а вдоль улицы над дворами поднимались взрослые деревья.
Соседний дом был вдвое больше и наверняка стоил больше миллиона долларов, зато здание через два участка пришло в упадок: облупившаяся краска и просевшая веранда слегка портили очарование района. Большой угловой участок в конце улицы занимал стареющий трёхквартирный дом. Во дворах играли дети. Пожилая человеческая женщина через дорогу поливала растения.
Вдали едва слышно грохотали по рельсам поезда городского транспорта, напоминая, что мы находимся в городе. Я облизнул губы и различил привкус горячего асфальта, дыма из барбекю-ресторана дальше по улице и бензина.
Совсем не похоже на одинаковые пригороды и закрытые посёлки, которые наши собратья-перевёртыши выстроили среди сотни миль лесов и гор, протянувшихся от севера города до границы Теннесси.
Я оставил «Бронко» в нескольких кварталах отсюда. Закат и прекрасные деревья давали достаточно теней, чтобы проскользнуть незамеченным, а на большой магнолии соседей хватало ветвей, способных выдержать мой вес.
Эйвери стояла у кухонной раковины и мыла посуду после ужина. Рядом её папа-лис Джозеф вытирал тарелки; золотистые волосы были собраны в пучок у основания шеи. Они весело болтали, и я сомневался, что когда-нибудь видел отца, настолько преисполненного любви и гордости за дочь.
Зверь зашевелился, приятно наслаждаясь спокойствием, которое окутало нас, едва я забрался на дерево. Да, отцы нашей Предназначенной достойны её, сказал я ему. Убивать их не придётся.
Красивая Предназначенная. Идеальная Предназначенная.
Слова не звучали у меня в голове, но смысл я всё равно понимал. Новое и вполне приятное развитие событий – только случилось оно до обидного поздно. Умей я так легко общаться с василиском три месяца назад, возможно, понял бы, что в нашей великолепной новой студентке он узнал скрывающуюся Предназначенную.
И уберёг бы всех нас от худшей ошибки в жизни.
Лишь поэтому я не забрался в окно её спальни на втором этаже и не устроился поудобнее в постели, ожидая, пока она закончит. Даже зверь понимал: нашей Голубке нужно пространство. Нужно время, чтобы оправиться от того, что мы натворили. И мы ей его дадим.
Пока что.
Эйвери отошла от раковины и начала убирать стаканы в шкаф. Я жадно впитывал взглядом её прекрасный профиль. Как зависимый, слишком давно не получавший очередную дозу.
Голубка выглядела здоровой и в целом пребывала в хорошем настроении, но меня не обмануть. В конце концов, я был одержим ею целый семестр.
Обычно быстрые и грациозные движения стали медленнее, словно её всё ещё мучила боль. Под прекрасными голубыми глазами залегли тёмные тени – в самих глазах по-прежнему таилась тяжесть пережитого. Она изображала веселье ради семьи, но меня провести не могла.
Она оставалась непреклонной. И всё же грустила.
Зверь туго свернулся внутри, недовольно зашипев. Мы ей нужны.
Нужны, согласился я. Придётся показать, насколько.
Эйвери замерла с поднятой рукой, всё ещё сжимая стакан, который только что поставила на верхнюю полку. Медленно повернулась и, прищурившись, посмотрела через плечо в кухонное окно – прямо на моё дерево.
Пора.
– Скоро твоё время выйдет, Голубка, – пробормотал я. – До встречи.
Я соскользнул с дерева и направился к машине. Сегодня вечером меня ждала ещё одна встреча.
Хит забрался в машину и захлопнул дверь.
– Ты опоздал.
Сегодня вечером кто-то был в прекрасном настроении.
– Прошу прощения, – невозмутимо ответил я и улыбнулся при мысли об Эйвери. – Пришлось ненадолго заехать в Верхний город.
Он резко повернул голову, словно разъярённый доберман.
– Ты что сделал?
– Расслабься. Она меня не видела.
Он провёл рукой по густым светлым волосам и застонал.
– Нельзя красться по её грёбаным кустам, приятель. Положение и без того шаткое. Не зли её ещё сильнее.
Моя улыбка стала шире.
– Ты просто завидуешь.
Он шумно выдохнул и сполз ниже в кресле.
Я ждал.
Через мгновение Хит сдался и вздохнул.
– Как она выглядела?
– Как богиня, посланная Луной разбивать сердца и убивать рейфов.
В глазах мелькнуло золото. Он зажмурился, словно от боли.
– Это я и так знал, придурок. – Открыл глаза и свирепо посмотрел на меня. – С ней всё хорошо? Видно, что ей больно? Может, отправить к ней доктора Ли – или, желательно, кого-нибудь из его столь же талантливых, но менее привлекательных коллег?
Я рассмеялся, вырулил на дорогу и оставил позади место встречи – супермаркет Walmart на юге Фултон-Сити. Хит припарковал свой внедорожник Cadillac на самом ярко освещённом участке, всего в нескольких метрах от двух камер наблюдения, словно параноидальный богатенький мальчик.
– Советую сосредоточиться на предстоящем деле, капитан, – ответил я. – Ты ведь согласился на эту небольшую поездку, чтобы отвлечься? Чтобы перестать топать по коридорам поместья Гейлов, как разъярённый огр?
– Я не топал.
– Ну конечно. – Я обвёл рукой его общее состояние. Напряжённые мышцы, агрессия пульсирует вокруг, словно электрический забор. В последнее время зверь постоянно держался у поверхности, готовый вырваться и пробежать весь путь от поместья Уайатта до дома Эйвери. Я вздохнул, сжалившись над ним. – Она хорошо выглядит, – тихо сказал я. – Но немного угасла. И, полагаю, виноваты мы.
Он тяжело сглотнул и сжал кулаки так сильно, что удивительно, как не переломал себе пальцы.
– Знаю.
Остаток двадцатиминутной поездки мы молчали. Нас ждали промышленные пустоши к югу от города, где устроил логово мотоклуб «Короли Лоукантри».
Пародия на мотоклуб, полный слабых перевёртышей под началом мужчин, чьи звери лишь ненамного превосходили по силе обычных.
Мелкие преступники с маленькими членами и большими амбициями.
И, по всей вероятности, наёмники, которые двадцать лет назад убили мою мать.
Мы ехали не к их полуразвалившемуся клубу, как бы мне ни хотелось там порыться. В прошлом семестре я потратил немало времени на наблюдение и выяснил: в здании в любое время суток находятся и бодрствуют хотя бы двое членов клуба. Не лучшие условия для взлома.
Вместо этого мы с Хитом направлялись в соседний район. Там в доме, который когда-то делила с ныне покойным мужем, всё ещё жила вдова бывшего президента клуба. Следователь, нанятый моим дядей Горацио, нашёл её несколько месяцев назад, а я уже однажды проник в пустой дом и всё обыскал.
Так у меня оказался старый мобильный телефон из пыльного ящика ещё более пыльного маленького кабинета. В журнале звонков за дни до и после убийства матери обнаружились входящие и исходящие вызовы на ныне отключённый номер, записанный в контактах просто как «Архпрайм».
Добавьте другой предмет в моём распоряжении – странный кинжал с рукоятью, вырезанной в форме цветущего растения с трубчатыми фиолетовыми цветами и ониксовыми ягодами, в точности совпадающий с описанием орудия убийства, – и получите весь мой скромный запас доказательств.
Сегодня вечером мы с вдовой немного побеседуем, и, если повезёт, к нему что-нибудь добавится.
– Бренда, хватит, мать твою, болтать с этим мудаком!
Хит всадил кулак в живот крикливого джентльмена, когда тот второй раз за вечер бросился на меня. На кожаной жилетке было написано, что его зовут Бритва, однако Бренда несколько раз назвала его Карлом.
– Заткнись, – прорычал Хит. Он отбил руку Карла, потянувшуюся под жилетку, сам сунул туда ладонь и ловко извлёк спрятанный кинжал. Потом толкнул Карла на пол, и незадачливый мужчина с унизительным воплем рухнул прямо сквозь шаткий журнальный столик. Хит придавил ему горло ботинком и с невозмутимым видом поднял маленький нож. – Серьёзно? Что ты собирался с ним делать? Тыкать Элайджу, пока ему не надоест и он не уйдёт?
Карл невнятно забулькал.
Я снова посмотрел на Бренду, сидевшую напротив за маленьким кухонным столом. Она выглядела на десять лет моложе своих пятидесяти и поверх потрёпанных джинсовых шорт надела тесную майку. Огромная грудь едва помещалась под тканью, а платиновый блонд был свежим – если судить по привкусу аммиака на губах.
В молодости Бренда наверняка была красоткой, да и сейчас оставалась привлекательной. Этим и объяснялся молодой спутник, которому вряд ли исполнилось больше двадцати пяти.
Она нахмурилась при виде Карла, словно не понимала, почему тот валяется на полу среди щепок дешёвой древесины, а затем снова безмятежно улыбнулась мне.
– Простите его. Мы только начали встречаться, а мужчины-перевёртыши бывают собственниками, правда?
– Разумеется, – мягко ответил я. – У нас с Хитом есть собственная Предназначенная, так что никаких непристойных намерений у нас нет. Когда Карл придёт в себя, то поймёт: вы просто помогаете мальчику выяснить, что случилось с его матерью.
Я снова позволил василиску выглянуть наружу и опутать её. Воздействовал как можно осторожнее: не хотел, чтобы Бренда погрузилась в почти бессознательное оцепенение, которое зверь мог наслать на любого, кроме сильнейших перевёртышей. Для сегодняшнего дела хватит крохотной щепотки гипноза и огромной дозы моего природного обаяния.
Она мечтательно вздохнула.
– Да. Жаль, что я не могу помочь тебе больше, Элайджа.
За спиной забился Карл. Послышался глухой удар ноги Хита, а следом болезненный стон.
Мы не ожидали встретить нового ухажёра Бренды. Парень оказался бойким, но Хиту неровня. Феромоны отдавали слабым собачьим зверем, да и визжал он как чихуахуа. Хит мог удержать его на месте одной лишь силой волчьего доминирования, но ему требовалась разминка.
– Значит, покойный муж никогда не говорил, на кого работал в те времена, когда у вас внезапно появлялись лишние деньги? – спросил я.
Она покачала головой.
– Всё держал в тайне. Клубные дела, понимаешь? – Бренда поджала губы; лицо выражало искреннее сожаление. – Простите. Если бы я знала, что однажды понадобится помочь такому очаровательному молодому человеку, обращала бы больше внимания.
Хит фыркнул.
– А имя «Архпрайм» вам ни о чём не говорит?
– Нет… – Она нахмурилась ещё сильнее. Я позволил ей отвести взгляд, пока она задумчиво перебирала воспоминания. – Хотя однажды я всё-таки видела банковскую выписку, – сказала она через мгновение и смущённо улыбнулась. – Просто стало любопытно. Обычно деньги из клуба он приносил наличными, а тут вдруг на счёт начали поступать переводы, словно с нормальной работы. Дуг оставил выписку на столе и вышел ответить на звонок. Вернувшись, сразу пропустил её через шредер.
Я просиял, словно передо мной сидела умнейшая женщина на свете.
– Но до этого вы успели одним глазком заглянуть, правда?
Она захлопала длинными ресницами.
– Да. В основном списания по счетам и всё такое, но был крупный перевод от чего-то под названием «Лунное наследие». Никакого Архпрайма я, правда, не помню, – добавила Бренда и снова нахмурилась.
Есть. Я записал название в заметки на телефоне. Будем надеяться, следователь Горацио справится и с этим.
– Ничего страшного, Бренда, – проворковал я. – Поищу сведения о «Лунном наследии». Уверен, оно выведет меня в нужном направлении. Огромное спасибо.
Жёлтый свет единственной лампы над кухонным столом ложился тусклым пятном на её раскрасневшиеся щёки.
– Пожалуйста. Точно не хотите остаться и выпить? Вы, мальчики, уже совершеннолетние? Хотя я бы не выдала, даже если нет, – добавила она и соблазнительно подмигнула.
– Бренда, какого хрена? – слабо возмутился Карл.
Я встал и отряхнул джинсы.
– Спасибо за приглашение, но нам пора. Прошу прощения, что прервали ваше свидание с Карлом.
Она небрежно махнула рукой и игриво шевельнула светлыми бровями. – На свидание ещё полно времени.
– Слышал, Карл? – спросил Хит мужчину на полу. – Не шевелись, пока мы не выйдем за дверь, иначе сломаю твой член пополам. Будет обидно: похоже, он тебе сегодня ещё понадобится.
Я рассмеялся.
– Он не шутит. У нас с Хитом сейчас вынужденное воздержание, и обоим будет приятно помешать кому-нибудь другому перепихнуться.
– Ладно, – пробулькал Карл. – Просто валите нахрен.
Я освободил Бренду из-под своего влияния. Она медленно покачала головой, ресницы затрепетали.
К тому времени, когда она поняла, что парочка студентов обманом вытянула из неё тайны и пропустила её парня сквозь журнальный столик, мы с Хитом уже сидели в машине и стремительно уезжали из района.
Оставалось надеяться, что выманенный у Бренды обрывок информации принесёт плоды. Нам с василиском требовалась цель, иначе притяжение к Голубке станет слишком сильным, чтобы ему сопротивляться.
