Текст книги "Острие стали (ЛП)"
Автор книги: Элизабет Дир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)
– Ну, проблема в том… Погоди, можно им рассказать, Эйвери? Про, эм, сама знаешь что?
– У меня есть зверица, – рассеянно сказала я. Всё внимание ушло на то, чтобы сдержать скверный характер тигрицы. Машина маленькая, и я не хотела пугать девушек.
– А-а, – произнесла Уиллоу. – Чёрт, Си. Надо быть добрее к брату. Он был готов отказаться от любви, чтобы Хит твёрдо стоял на ногах, когда бросит вызов твоему отцу.
– Может, они передумали? – задумалась Клара. – Может, Хит решил, что связь с Эйвери всё равно даст достаточно силы и шанс против отца? До лагеря Эйден проводил много времени в библиотеке. Наверняка исследовал теорию связей. Очень на него похоже. – Она снова развернулась на сиденье и улыбнулась мне. – А может, они просто все влюблены.
– Дело не в этом, – процедила я сквозь зубы.
Уиллоу свернула на парковку, где они меня подобрали. Машин стало намного меньше. Было поздно.
Она уже собиралась занять место, когда Броди вылетел из бара и на полной скорости понёсся через парковку прямо к моей машине.
Каждая черта красивого лица выражала панику.
– Стой! – закричала я.
Уиллоу ударила по тормозам. Я опустила окно и высунула голову. – Броди!
– О, Эйвери, слава Луне. – Он запыхался и остановился юзом перед моим окном. – Иэн затеял драку с Кейсом Махони.
Клара ахнула, мой желудок провалился сквозь днище машины.
Кейс Махони. Мудак Альфа-волк, напавший на меня на арене в прошлом семестре, хотя должен был быть товарищем по команде.
Парень, который вырвал кусок из моего плеча и оставил переживать симуляцию смерти души под пытками гигантского рейфа, созданного СВР.
Парень, чью тройку Уорд после того происшествия вышвырнул из Стражей.
Я лишь в ужасе смотрела на Броди.
– Ч-что?
Он тяжело дышал, слова хлынули изо рта.
– Мы с Иэном тайком вышли за бар на парковку для сотрудников, чтобы, эм, ну понимаешь… – Он виновато улыбнулся, а я нетерпеливо махнула рукой. – Потом Кейс и пантера из его тройки – кажется, Дрю? – вышли через заднюю дверь с девушкой, которая, видимо, работает в баре, словно собирались поехать к ней. Но Иэн подошёл к Кейсу и ударил его по лицу…
– Да чтоб всё провалилось, – простонала я.
– К счастью, Дрю лишь рассмеялся, пожелал им повеселиться и ушёл с девушкой. Думаю, Кейс не ожидал, что в человеческом облике Иэн так хорошо дерётся, и теперь там всё залито кровью. Скоро он сорвётся, Эйвери.
Сорвётся. То есть выпустит волка.
Человеком Иэн вполне мог тягаться с таким мудаком, как Кейс, но волк Кейса убьёт его, а по законам перевёртышей справедливости не будет, если Иэн начал первым.
– Где, блядь, остальные наши друзья? – прорычала я.
Он вскинул руки.
– Нико, Джун и Эш уже ушли с девушками, которых подцепили в баре. Аллен и Мэллори побежали назад, когда я отправился тебя искать, но ты же знаешь, волк Аллена ничего не сможет сделать против Альфы.
Ни черта не сможет.
– Позови Хита, – без колебаний сказала я. Гордость пошла к чёрту – ситуация была слишком грёбано опасной. – Встретимся сзади.
Повторять не пришлось. Он побежал к бару.
– Уиллоу, на заднюю парковку, и живее, – приказала я.
Она уже разворачивала машину, прежде чем я закончила. Вдавила педаль в пол, и через тридцать секунд мы объехали квартал и свернули на почти пустую парковку для сотрудников.
– Иэн – брат Эйвери, – сообщила Клара подругам таким же паническим тоном, какой испытывала я. – Он лис! О чём он думал, затевая драку с Альфой?
Грёбано хороший вопрос.
Когда Уиллоу с визгом остановилась перед мусорными контейнерами, у меня было пять секунд, чтобы охватить взглядом происходящее:
Иэн в тусклом лунном свете и слабом сиянии фонарей, установленных баром на парковке. Из носа и рассечения на виске текла кровь, один глаз заплыл. Ворот футболки был разорван, а правый бок он берёг, словно там что-то сломалось.
Кейс Махони стоял в нескольких метрах. Белые волосы слиплись от крови, которая стекала в глаза, одна рука висела под странным углом, джинсы были испачканы пылью и гравием. Серые глаза расплавились, обычно бледная кожа покраснела от ярости.
В стороне стояли Аллен и Мэллори, прижавшись друг к другу и бессильные вмешаться.
Иэн нырнул под удар здоровой руки Кейса и безумно рассмеялся. Выпрямился – быстрый и ловкий, несмотря на возможный перелом, – пнул Кейса между ног, а затем ударил кулаком прямо в лицо.
Кейс согнулся и яростно взревел.
– Я, блядь, убью тебя, Бакстер, как надо было убить твою сучку-сестру!
На его руках проросла белая шерсть.
Иэн пошатнулся. Последний приём всё-таки лишил его сил.
Я распахнула дверь, выпрыгнула и с разбега понеслась по асфальту.
Кейс зарычал, и из его тела вырвался крупный белый волк – пасть распахнута, огромные окровавленные клыки нацелены на шею Иэна.
Я прыгнула, перелетая через Иэна, пока тот исчезал. Его серебряный лис метнулся прочь от кучи одежды, оставшейся на земле.
Зверица, уже стоявшая у самой поверхности, с убийственным рёвом разорвала цепи.
И встретила ублюдка Махони в лоб.
ГЛАВА 18
ЭЙДЕН
Я мчался за Хитом по служебному коридору к парковке для сотрудников бара. Уайатт наступал мне на пятки, Элайджа отставал на несколько секунд: он задержался, чтобы велеть Бернарду, владельцу бара и другу его дяди, запереть дверь и никого не выпускать через задний выход.
Минуту назад мы вчетвером сидели за столом, пили алкоголь, от которого не пьянели, и угрюмо размышляли, словно кучка несчастных мудаков, потому что наша пара выбежала из бара. Прежние выходки Уайатта с Каллистой снова укусили всех нас за задницу – как, судя по всему, и короткая интрижка Элайджи с одной из девушек-птиц за несколько месяцев до того, как мы вообще познакомились с Эйвери.
Попытка Уайатта исправить ущерб прошла именно так, как можно было ожидать. Затем Эйвери вообще уехала – якобы покататься с нашими сёстрами, которым в этот час совершенно нечего было делать в данной части города.
Поэтому, когда запаниковавший Броди подбежал к нашему столику, схватил Хита за рубашку и сообщил, что Кейс Махони, вероятно, вот-вот убьёт Иэна за баром, а Броди отправил Эйвери его остановить…
Мы вскочили и без единого слова понеслись к заднему выходу.
Едва Хит распахнул тяжёлую дверь, парковку взорвал страшный тигриный рёв.
Мы прорвались через первый и единственный ряд машин как раз вовремя, чтобы увидеть, как прекрасная зверица нашей пары взмыла в воздух, а клочья одежды посыпались на землю.
У Махони – ублюдка, ранившего Эйвери прямо у нас на глазах на арене, пока мы стояли беспомощные, охваченные убийственной яростью и совершенно не понимающие, почему её боль так сильно на нас действует, – было две секунды, чтобы осознать: девушка, на которую он подло напал во время тренировки, только что обратилась в очень крупную и очень могущественную серебряную тигрицу.
И собиралась разорвать его на части.
Серые глаза волка комично расширились, прежде чем тигрица врезалась в него, сбила с воздуха и покатила по асфальту, словно мохнатое бревно.
– Периметр, – рявкнул Хит.
Мы рассредоточились, заняв позиции вокруг парковки, чтобы вместе перекрыть все входы и выходы. Подруга Эйвери Мэллори и её партнёр-волк стояли неподалёку и потрясённо смотрели, разинув рты, как наша прекрасная тигрица вырывает огромный кусок плоти из плеча Кейса. Броди подбежал к ним, на лице отразилось облегчение. Он не удивился зверице Эйвери – только восхитился, – но наверняка уже знал, кто она, иначе не отправил бы сражаться с Альфа-волком.
Двери красной BMW, кое-как брошенной перед въездом на парковку, открылись, выпустив Уиллоу, Уинону и Клару. Все трое изумлённо уставились на происходящее.
Кейс оправился от потрясения и вскочил. Яростно зарычал и бросился вперёд, целясь зубами в горло Эйвери.
Он не добивался подчинения. Пытался её убить.
Ягуар зарычал в моей груди.
Эйвери отбросила голову волка большой лапой, попутно разорвав плоть когтями. Удар хорошенько оглушил Кейса, и тот пошатнулся назад.
– Ни хрена себе, – прошипела Уиллоу.
– Что. Здесь. Происходит? – театральным шёпотом спросила Уинона. Её голубые глаза стали размером с блюдца.
– Она прекрасна, – добавила Клара.
К Кларе подбежал маленький серебряный лис. Она радостно ахнула, подняла его и прижала к груди, словно плюшевого медведя.
Значит, Иэн здесь. Лис в нескольких местах истекал кровью, но выглядел целым.
Его парень сердито смотрел на него с другого конца парковки.
Клара перевела на меня огромные глаза.
– Эйден! Так вот что вы скрывали? Посмотри на Эйвери! Она даже крупнее твоего ягуара.
К слову о ягуаре: он серьёзно испытывал мой контроль. Вражеский зверь напал на нашу пару, и всепоглощающее желание сражаться рядом с ней было невыносимым.
Судя по яростно сиявшим глазам остальных членов квада, они чувствовали то же самое.
Но мы не вмешивались. И звери, и люди знали: наша пара сама справится в этой схватке. Она имела право защитить брата и отомстить за нападение Махони на арене.
Я прочистил горло.
– По массе она тяжелее. Размеры наших зверей почти одинаковы.
Кейс снова бросился на Эйвери, на этот раз вцепился зубами в бок. Она зарычала, резко развернулась всем мощным телом и стряхнула волка. Кейс шлёпнулся на землю, перекатился и снова прыгнул, щёлкая зубами, рыча и накачивая воздух удушающими феромонами, призванными сломить более слабого перевёртыша и заставить дрожать в покорности.
Моя пара недовольно зашипела и поднялась на задние лапы, встречая атаку волка.
Она била его лапами, с каждым взмахом разрывая всё больше плоти. Глаза волка превратились в пылающее серебро; из пасти летели кровь и слюна, атаки становились исступлёнными. Он снова и снова безрассудно бросался к горлу тигрицы и щёлкал зубами.
– Он сорвался, – крикнул я Хиту.
Полностью отдался зверю. За управлением не осталось ничего человеческого.
– Знаю, – ответил Хит. Голос звучал спокойно, но плечи почти касались ушей, а челюсть была стиснута так сильно, что зубы могли раскрошиться. – Я чувствую.
На другой стороне Элайджа застыл статуей, костяшки пальцев побелели не хуже волчьего меха. Уайатт нависал рядом с сёстрами, глаза пылали красной яростью медведя.
Кейсу удалось вонзить зубы Эйвери в плечо чуть ниже горла, и она возмущённо взревела. Снова поднялась, прижала его к земле, пользуясь большей массой, и принялась полосовать когтями грудь. Получив преимущество, тигрица впилась зубами ему в горло. Сильными смертоносными челюстями и мускулистой шеей она яростно тряхнула волка.
Хруст его позвоночника эхом разнёсся по парковке.
Мы с Хитом переглянулись. Следующим мой взгляд поймал Уайатт, а затем Элайджа – в ответ смотрели вертикальные зрачки василиска.
Все думали об одном.
Волк не покинет эту парковку живым. Знание о зверице Эйвери можно было безопасно доверить лишь считаным людям на планете, и Кейс Махони к ним не относился.
Его отец, Артур Махони, постоянно вёл дела с моим отцом.
Тигрица рванула голову в сторону, вырывая огромный кусок волчьего горла. Выплюнула его на асфальт и издала рык, от которого по моему позвоночнику пробежала дрожь.
Кровь капала из пасти и пачкала прекрасный мех. Она смотрела на лежавшего Кейса. Вокруг верхней части его тела растекалась лужа крови, живот вздымался от тяжёлого дыхания.
Если оставить его надолго, зверь, возможно, исцелится. Эйвери не вырвала горло целиком – обычный смертельный удар больших кошек.
Умные голубые глаза осмотрели каждого свидетеля вокруг. Наконец остановились на Хите. В них читался вопрос, возможно, даже мольба.
– Эйден, – тихо сказал он. – Закончи.
Он ещё не успел договорить моё имя, когда я уже пошёл вперёд, на ходу стягивая рубашку, а затем очки, которые сунул в карман. Следом снял обувь и, наконец, брюки.
Тело едва заметило резкий укол обращения. Ягуар вышел из него легче, чем когда-либо прежде: присутствие тигрицы сияющим маяком звало его наружу.
С нечеловеческим рыком волк перекатился и начал подниматься. С шеи и пасти капала кровь, безумные серебряные глаза видели только Эйвери.
Он погрузился глубоко, потерявшись в звере, и собирался снова напасть.
Животный инстинкт слился с человеческой потребностью защитить Эйвери от вреда, и я рванул вперёд на могучих кошачьих лапах.
Без колебаний атаковал, впился зубами в затылок волка и раздробил череп.
Убил мгновенно.
– Во имя Луны, – прошептала Клара.
Позже меня, вероятно, ужаснёт, что я убил другого перевёртыша на глазах младшей сестры, но сейчас я видел только пару. Она стояла над телом волка и моргала на меня сияющими голубыми глазами.
Я подкрался, громко мурлыча. Она надменно вскинула подбородок и фыркнула, но не отошла. Я потёрся головой о мягкую шею, затем о щёку. Эйвери издала рокочущий звук – не совсем рык и недостаточно угрожающий, чтобы ягуар хотя бы задумался остановиться.
Я лизнул её морду.
Она щёлкнула на меня зубами.
Я потёрся о её шею и замурлыкал ещё громче.
– Так. – Хит подошёл к нам. Благодарно похлопал меня по боку, а затем усмирил тигрицу вспышкой Альфа-доминирования и несколькими ласковыми поглаживаниями мохнатого лба. – Ты была великолепна, Убийца. Защитила брата и быстро расправилась с Альфа-волком, который окончательно потерялся в звере. Причём сделала это играючи.
Она фыркнула, но не сумела скрыть, как распушилась от гордости.
С другой стороны появился Элайджа, лишь немного менее раздражённый.
– Голубка, ты яростно великолепна, – сказал он, проводя ладонью по её спине.
К нам присоединился Уайатт. Потрепал меня по голове, а затем украл у тигрицы несколько почёсываний за ушами.
– Вот это наша девочка, Дикая кошечка. Грёбаное представление.
Она позволила им гладить себя ровно три секунды, а затем стряхнула. Зарычала, обнажив острые зубы, и выбралась из окружения. Встряхнула серебряным мехом; тигрица отступила, и на её месте поднялась восхитительно обнажённая Эйвери.
Члены моего квада бесстыдно уставились на сильное голое тело нашей пары, и я, даже в зверином облике, не отличался. Длинные светлые волосы мягкими волнами падали на плечи. Мы успели увидеть упругую идеальную грудь, прежде чем она скрестила на ней руки. Мягкий свет звёзд и растущего месяца ласкал изгибы и лёгкий рельеф подтянутого живота, который переходил в аккуратный треугольник светлых волос между длинными обнажёнными ногами. Шелковистая кожа и стройные мышцы – образ навеки выжегся в моём мозгу.
Она глубоко и успокаивающе вдохнула. После такой схватки зверица сильно на неё давила.
Пришлось убрать эту мысль подальше, пока она не свела меня с ума.
– Дерьмо, – сказала она.
Эйвери оглядела небольшую группу друзей и родственников, теперь посвящённых в её величайший секрет. Девушки всё ещё изумлённо смотрели. Броди отвернулся, потому что она была ему почти сестрой; Аллен сделал то же самое, потому что не мечтал умереть.
– Дерьмо, – повторила она.
Я подошёл и снова потёрся о неё.
Она пахла кровью, жасмином, звериным насилием и первобытной потребностью.
– Проклятье, Эйден. – Она снова судорожно выдохнула и погладила меня по шее; под руками пары я замурлыкал, словно циркулярная пила. Эйвери печально покачала головой, а затем оттолкнула меня. – Так, с тебя хватит.
– Эйвери. – Обжигающий взгляд Хита пылал одержимостью, поглотившей всех нас. – Ни о чём не тревожься, хорошо? Я сообщу Совету, что Махони вызвал Эйдена из-за какой-то херни с тренировки Стражей в прошлом семестре и их звери насмерть сразились, как им дозволено законом. Раны волка соответствуют когтям кошачьего Прайма. Никто не отличит тигра от ягуара, а смертельный укус в череп, а не в шею, соответствует ягуару. Тебя здесь не было.
Она отрывисто кивнула. – Спасибо. Он действительно пытался убить Иэна, у меня не было выбора.
– Знаю, Убийца. Ты поступила правильно.
Мэллори приблизилась к ней. – Привет, моя подруга. Интересная у тебя тут ситуация. Я бы, конечно, поставила на большую кошку, особенно после того, как во время всей этой истории с прорывом защиты сила твоей девочки заставила мою кошку бежать через лес, но, чёрт. Обсудим всё позже, когда ты, эм, отойдёшь, а сейчас давай я исцелю несколько порезов?
– Сделай, – сказал Хит. Эйвери и Мэллори без всякого выражения посмотрели на него. – Пожалуйста, – добавил он.
Хит приложил телефон к уху и отошёл за пределы слышимости. Мэллори провела кончиками пальцев по ранам на плече и бедре Эйвери. Мягкое голубое сияние лунной магии, которую перевёртыши с хорошей склонностью к исцелению хранили в себе, словно аккумулятор, окутало раны моей пары, и узел в животе распустился.
Пока Мэллори работала, подбежала Клара, всё ещё держа лиса Иэна. – Ты была великолепна, Эйвери! Просто не верится: ты могла бы прикончить льва Пола Бланкеншипа двумя взмахами лапы и страшным рыком! Но вместо этого пришлось использовать мечи, и тогда ты тоже была потрясающей, не подумай ничего плохого! Я понимаю, почему ты не рассказываешь о прекрасной тигрице, правда, но это так обидно. Иногда люди бывают ужасно отсталыми и глупыми насчёт женщин.
Последним усилием воли я затолкнул ягуара внутрь, и тот был очень недоволен. Встряхнул руками и ногами и серьёзно посмотрел на сестру.
– Клара, ты понимаешь, почему никто не должен узнать о зверице Эйвери? Особенно отец?
Она побледнела. – О. Да, конечно. Ни слова от меня. Обещаю.
Неземной взгляд Эйвери на долю секунды скользнул по моему обнажённому телу, поджигая, блядь, каждый нерв, а затем твёрдо остановился на лице. Она прищурилась, несколько мгновений меня изучала, после чего перевела внимание на лиса в руках Клары.
Эйвери указала на него пальцем.
– Я тебя вижу, Иэн Бакстер. Думаешь, спрячешься за милой лисьей мордочкой и избежишь выговора от меня и своего парня, которого до полусмерти напугал? Тебя ждёт неприятное пробуждение.
Его усы дёрнулись, и он зарылся мордой в футболку Клары.
Броди подошёл к Кларе и протянул руки.
– Я его заберу, пожалуйста.
– Прости, – прошептала она лису и передала его.
Броди прижал Иэна к груди и ушёл, вероятно, чтобы поговорить наедине.
Элайджа приблизился к Эйвери, принеся с собой холод василиска. Бросил мне одежду, затем достал футболку и предложил Эйвери. – Держи, Голубка. Любезно предоставлено Уиллоу.
Уиллоу весело помахала рукой от машины. На ней остались только спортивный лифчик и джинсы. Уинона развалилась у соседней двери с видом пятнадцатилетней девчонки, только что увидевшей нечто очень впечатляющее, но не желавшей в этом признаваться.
Эйвери натянула футболку через голову, но та доходила лишь до середины живота. Хрустнула шеей, повела плечами; из каждой поры сочилось возбуждение, однако она сумела улыбнуться Уиллоу и помахать.
Элайджа стянул свою рубашку, а Эйвери попыталась, но не сумела подавить тихий стон при виде его голого торса.
– Блядь, – выругалась она, выхватив рубашку из рук Элайджи и обвязав вокруг талии. – То есть спасибо, Элайджа.
– Всегда пожалуйста, любовь моя.
– Не называй меня так.
Он ухмыльнулся.
– Хорошо.
Мэллори прочистила горло и отошла от Эйвери.
– Готово. К завтрашнему дню всё полностью заживёт, так что пока не напрягайся. – Она быстро осмотрела наряд Эйвери и сморщила нос. – У меня в машине перед баром есть одежда. Может, принесу что-нибудь и встретимся в туалете, чтобы ты выглядела не так, словно только что обратилась и подралась на парковке?
Эйвери прикусила губу и переступила с ноги на ногу. Я подавил рык при виде её босых ступней на грязном асфальте.
– Иди, Голубка, – сказал Элайджа. – Уайатт зашёл внутрь, чтобы рассказать Бернарду о ситуации. Он никого не выпустит на заднюю парковку.
Она вздохнула. – Хорошо. Мэл, встречаемся там.
Мэллори убежала, уведя всё ещё потрясённого партнёра, а Элайджа отправился помогать Хиту.
Эйвери ещё раз посмотрела на меня, зверица по-прежнему выглядывала из глаз. – Спасибо, Эйден, – мягко сказала она. – Я бы сделала это сама, но рада, что не пришлось.
Она была такой сильной, такой грёбано прекрасной, и это причиняло невероятную боль.
– Пожалуйста, милая. Я повторю это ещё тысячу раз, лишь бы защитить тебя.
Она сумела кивнуть, а затем поспешила прочь и скрылась внутри.
И мой мир снова погрузился во тьму.
ГЛАВА 19
ЭЙВЕРИ
Я наклонилась над раковиной в туалете для сотрудников бара и в четвёртый раз плеснула водой в лицо. Тигрица расхаживала по клетке, испытывая мой контроль. Сколько бы я ни обливалась, агрессия, необузданная энергия и потребность ничуть не ослабевали.
Зверица смотрела на меня из зеркала – светящимися глазами и раскрасневшимся лицом. Даже волосы словно стояли дыбом, дикими волнами падая на спину поверх одолженной футболки.
В машине Мэллори нашла чёрную хлопковую юбку до середины бедра и кеды Converse на полразмера меньше. Ни трусиков, ни лифчика на мне не было, но это наименьшая из проблем. Нужно тайком пройти через бар – надеюсь, там намного меньше народу, чем несколько часов назад, – и добраться до машины у главного входа, где Мэллори ждала с моей сумочкой и, хочется верить, братом. Иэну лучше быть человеком, полностью одетым и готовым извиняться за безрассудное поведение.
А потом мне нужно убраться отсюда к чёрту. Сорок пять минут за рулём – и я окажусь в собственной постели на одну блаженную ночь, прежде чем завтра вечером придётся вернуться в лагерь. Если повезёт, у папы Джозефа найдётся свежая порция домашнего сонного тоника, потому что мне необходимо было вырубиться нахрен.
За последний час произошло слишком многое. Слишком много мыслей, слишком много запутанных чувств. Я хотела сойти с этих эмоциональных американских горок.
Сначала откровения о плане Хита спасти Клару.
Затем я выпустила зверицу, причём на грёбаной публике, и убила другого Прайма. Не я нанесла смертельный удар, но всё равно вынесла ему приговор.
А теперь я была так заведена, что решала: прикоснуться к себе прямо в туалете, чтобы сбросить напряжение, или ехать домой с Иэном, источая запах насилия и плотской похоти. Всё тело превратилось в оголённый провод. Я слышала, что такое бывает, но никогда не испытывала сама.
Я много дралась. Много раз убивала. Но схватка с Кейсом отличалась от сражений с рейфами. Те были искривлёнными отвратительными чудовищами, которых ради общей безопасности требовалось уничтожать. Это не походило и на контролируемые боевые упражнения или случаи, когда приходилось с мечами выступать против обратившихся зверей.
Там была моя тигрица, выпущенная в истинном облике, и она сражалась зверь против зверя с другим животным-Праймом. Убить или быть убитой. Первобытный, низменный инстинкт, укоренённый в каждом, кто носил в теле душу зверя.
В последний раз взглянув на раскрасневшееся отражение, я выскользнула из туалета в коридор. Было тихо; одинокая голая лампочка под потолком освещала дверь туалета с одной стороны и то, что выглядело кабинетом и кладовой, – с другой. В одном конце коридора находился выход на служебную парковку, где Хит и Эйден сочиняли историю гибели Кейса Махони и продавали её Совету. Дверь в другом конце вела в главный зал бара.
Я разгладила юбку и направилась к двери бара. Снова видеть побоище сзади не хотелось, как и находиться рядом с кем-либо из недопар в нынешнем состоянии.
Тем более что, несмотря на сделанное ими сегодня – а я была искренне благодарна, – снова грёбано на них злилась.
Когда я приблизилась, дверь приоткрылась, пустив в коридор полоску оранжевого света из бара.
Уайатт проскользнул в щель и закрыл дверь. Убрал со лба несколько прядей тёмно-рыжих волос, выдохнул, а затем его изумрудный взгляд остановился на мне.
Он застыл, удивлённо вскинув брови, словно не ожидал встретить меня в полутёмном коридоре, в чужой одежде, с бушующей под кожей зверицей.
А потом настроение мгновенно изменилось.
Ноздри Уайатта раздулись, веки опустились.
– Дикая кошечка, – промурлыкал он, сделав один маленький шаг ко мне. – Тебе что-то нужно, верно?
Я вскинула подбородок и стиснула челюсть, сопротивляясь ласке его зверя и запаху самого Уайатта – лесной сосны, свежего дождя, корицы, мужчины.
– Не от тебя, – процедила я.
Он медленно и осторожно приближался, обращаясь со мной как с диким животным, которым я и была.
– Малышка, – мягко сказал он и поднял руку, чтобы нежно погладить мою щёку. – Твоя зверица только что почти насмерть сражалась с другим перевёртышем. Сейчас она сильно на тебя давит, я вижу. Больше драться не с кем, значит, тебе нужно трахаться. – Он ухмыльнулся, показав идеальные белые зубы, а затем голос опустился до нечеловеческой глубины. – Используй меня.
Я отбила его руку.
– Нет. Ты этого не заслуживаешь.
– Ты права, не заслуживаю. – Он наклонился почти вплотную, нос к носу, а затем очень тихо прошептал: – Но ты заслуживаешь.
Я резко вдохнула.
– Ты столько пережила, малышка. Не только сегодня – весь грёбаный год. Вся херня в колледже, то, что заставило тебя вообще туда поступить, нападение в лесу, мы… – Он нежно провёл пальцами по моим волосам. – Когда в последний раз кто-то по-настоящему о тебе заботился? Ты заслуживаешь удовольствия.
Он был прав.
Я это заслужила.
Раздражённо вскрикнув, я толкнула его к стене и прижала предплечье к горлу, словно клинок. – Ладно, – прорычала ему в лицо. – Но ты не кончишь. Только я.
– Блядь. – Он прохрипел, глаза засияли, словно Рождество. – Всё, что захочешь, Дикая кошечка. Всё, блядь, что захочешь.
Я наклонилась и сильнее надавила рукой на горло, прижимаясь остальным телом. Подо мной он пылал, мышцы напряглись, каменно-твёрдый член упирался в вершину моих бёдер – предвкушение ожидавшего лакомства.
– Я серьёзно, Уайатт. Это не ради тебя.
Он ответил горячей порочной ухмылкой.
– Знаю, малышка. Я буду хорошим.
Со стоном я отпустила его, схватила за руку и потащила в пустой кабинет дальше по коридору. Комната была маленькой и тёмной; единственный свет проникал сквозь окно от уличных фонарей.
Уайатт захлопнул дверь и повернул замок, а я усадила его на потёртый кожаный диван. Кроме него в комнате стоял лишь аккуратный деревянный стол.
Зверица, больше не охваченная яростью, счастливо замурлыкала, когда я забралась на Уайатта и оседлала его мощные бёдра, изо всех сил стараясь не запоминать каждую линию красивого лица, различимую в полумраке.
Он едва касался ладонями задней поверхности моих ног, подбираясь под юбку.
– Ради любви грёбаной Луны, Эйвери, – прорычал он, грубо сжимая полушария задницы. – Без трусиков? Ты издеваешься?
Я расстегнула ремень и занялась молнией.
– Уничтожила их обращением на парковке. Ты был там.
– М-м-м, был. Моему медведю нравится смотреть, как его пара рвёт Альф на части, словно папиросную бумагу.
– Не твоя пара, – проворчала я. – Что за грёбаная пуговица на джинсах? Новый пояс верности? Поздновато, Гейл.
Он усмехнулся, и звук потёк по позвоночнику, словно мёд.
– Позволь мне, малышка.
Сильные пальцы быстро справились с пуговицей, а затем рванули ширинку. Он освободил огромную эрекцию из боксёров и медленно провёл по ней рукой, не отрывая от моего лица горячего взгляда.
Я оттолкнула его ладонь и опустила совершенно голую, невероятно мокрую киску прямо на член, прижимая его к животу. Начала медленно двигаться, наслаждаясь лёгким скольжением и восхитительным трением. Главной задачей было подготовиться к тому, чтобы вместить это чудовище.
– Дикая кошечка, – простонал Уайатт. Он всё ещё держал меня за задницу, помогая тереться о него. – Ни хрена себе, как хорошо. Позволь мне вылизать твою киску.
Я замерла, стиснула его бёдрами и схватила за горло.
– Нет, – прошипела в лицо. – Тебе это слишком понравится.
Он резко расхохотался, светящиеся глаза горели безумием. Грубо схватил меня за затылок и рванул губы к своим.
Целовал так, словно владел мной, получая желаемое каждым нажатием губ и каждым умелым движением языка. Крепко удерживал голову и поворачивал, как ему нравилось, сохраняя контроль, хотя это я прижимала его под собой.
Я позволила ему это несколько великолепных секунд, потому что всё тело грёбано пело, а я так устала бороться.
Со всем и постоянно.
С рейфами, другими перевёртышами, ожиданиями общества, неугомонной зверицей, притяжением к мужчинам, которые причинили мне боль.
В руках Уайатта мне не приходилось бороться – хотя бы несколько минут.
И лишь несколько минут я себе позволю. Это не стирало его поступка.
После последнего неистового поцелуя я прикусила его губу.
– Блядь. – Он выругался и отпустил меня. Глаза так затуманила похоть, что Уайатт выглядел совершенно обдолбанным. По опухшим от поцелуев губам расползлась понимающая ухмылка. – Тебе это слишком нравилось, малышка? Было правильно, да? Словно я целую тебя уже много лет.
– Заткнись. – Я схватила член и приставила к ноющей перегретой сердцевине. Войти будет непросто, но за последний час мне встречались задачи и потруднее. Укрепившись вдохом, я начала медленно опускаться, и от сильного растяжения вырвался мучительный стон. Я ахнула и впилась ногтями в его плечи. – Блядь.
Он застонал не менее мучительно, схватил меня за бёдра и медленно двинулся навстречу, помогая. – Ты справишься, Дикая кошечка. Этот член твой. Бери у него всё, блядь, что захочешь.
Я начала медленно вращать бёдрами, с каждым движением опускаясь всё ниже, пока он полностью не оказался внутри. Он был таким огромным, но зверица разогнала каждый гормон, и те трудились изо всех сил, делая меня влажной, податливой и готовой.
Я откинулась назад, перебросила волосы через плечо и задвигалась жёстче.
– Да, – выдохнула я. Член задевал каждую чувствительную точку, с каждым движением бёдер всё туже затягивая узел удовольствия в центре. – Я уже близко.
Уайатт застонал, словно умирал, а затем воспользовался новым положением, задрал край чужой футболки к ключицам и зарылся лицом в грудь.
– Такая идеальная, Дикая кошечка. Я скучал по этим сиськам. – Обхватил губами сосок и уделил ему столько же внимания, сколько моему рту, затем перешёл к другому. – Отпусти себя, малышка, – сказал он между движениями языка и губ. – Ты заслужила.
Я заслужила и собиралась кончить сильнее, чем когда-либо в жизни.
Я снова изменила положение, ухватилась за спинку дивана по обе стороны от его головы и ускорилась.
– Не. Смей. Кончать, – прорычала между рваными вдохами; наши носы разделяло несколько сантиметров.
Он прикусил мою губу и натянуто улыбнулся, но даже так выглядел греховнее всего, что я когда-либо видела.
– Это будет вторым по сложности поступком в моей жизни, потому что твоя киска – грёбаная нирвана. Но вбей в свою прекрасную упрямую голову: я сделаю для тебя всё. Всегда, блядь, и навечно.
Грудь внезапно заныла, глаза защипало.
Нет. Только не сейчас.
– Уф, – простонала я. – Хватит говорить.
Он усмехнулся и принялся целовать горячую кожу – вниз по шее, через ключицу; ладони стальными тисками обхватили бёдра. Я гналась за оргазмом, пытаясь сбросить давление, которое накапливалось внутри уже одной Луне известно сколько – часы, дни, месяцы. Сейчас мне это было нужнее всего на свете. Я натянулась как пружина, перед глазами появились пятна, но бёдра горели, усталость наконец брала верх.
