Текст книги "Острие стали (ЛП)"

Автор книги: Элизабет Дир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

ГЛАВА 35

ЭЙВЕРИ

Я проснулась и увидела добрые тёмные глаза и ангельское лицо.

– А вот и она, – проворковал доктор Ли.

Где-то надо мной раздалось сердитое шипение.

– Прекрати, Элайджа. – Это был голос Хита. – Ты же знаешь: доктор должен проверить, как она исцеляется.

Послышалось фырканье, и прохладное твёрдое тело, окружавшее меня, раздражённо шевельнулось.

– Как себя чувствуешь, Эйвери? – спросил доктор Ли. Он протянул руку через стену чешуи и мягкими пальцами надавил мне на бок чуть ниже рёбер.

Я попыталась оценить своё состояние и обстановку, что оказалось непросто из-за сильной сонливости. Я снова была в человеческом теле и каким-то образом оказалась одета в мешковатую футболку и трусики. На коже не ощущалось ни грязи, ни крови, ни внутренностей рейфов – значит, кто-то сумел меня отмыть. Я лежала на полу, закутанная в гору одеял, а под головой, кажется, была моя подушка. Вокруг свернулся василиск Элайджи. В окна лился солнечный свет.

– Эм, вроде нормально, – сказала я. – Там, куда вы нажимаете, болит. Но в основном я просто… хочу спать.

Доктор Ли задумчиво хмыкнул.

– Хорошо. Это хорошо.

Показалось лицо Хита. Он перегнулся через тело Элайджи и с любовью погладил меня по волосам.

Я улыбнулась ему.

– Привет.

Он выглядел совершенно измученным, но улыбнулся в ответ.

– Привет, Убийца.

– Мы в моей хижине?

– Да. Элайджа пронёс тебя пять миль через лес и доставил сюда. К сожалению, дверной косяк не пережил его визита.

Тёплая, покалывающая магия доктора Ли пробежала по всему правому боку. Я довольно вздохнула.

– Элайджа… свил мне гнездо?

– Именно так. Он, эм, ещё некоторое время останется василиском.

События минувшей ночи хлынули обратно в затуманенный мозг, и я ахнула. – Хит, Элайджа съел…

– Я знаю, детка. – Хит закрыл глаза и глубоко вдохнул; челюсть напряглась. – Келлан рассказал.

– А. – Я глубже погрузилась в одеяла и протянула руку над головой, чтобы погладить чешую Элайджи. – Понятно.

– Элайджа не сможет обратиться обратно, пока не закончит… переваривать.

Я сморщила нос. – А-а.

– Через шесть-восемь часов всё должно быть в порядке, – беззаботно сказал доктор Ли. Он похлопал василиска по шее, и Элайджа чопорно фыркнул. – Удивительно, правда?

Я глубокомысленно кивнула. – Очень удивительно. – Затем снова посмотрела на Хита, чьё лицо обрамляли нежные лучи утреннего солнца. Золотой летний принц, оберегающий меня. – Келлан видел моего зверя, – пробормотала я.

– Это он тоже рассказал. Но, похоже, он намерен обращаться с этими сведениями должным образом. Более того, прежде чем позвонить мне и отправить за тобой и Элайджей, он добил Трента.

– Я ничего этого не слышу, – пропел доктор Ли. – Ля-ля-ля.

– М-м, – произнесла я, гладя холодный гладкий нос Элайджи, пока тот тёрся об меня. – Хорошо.

Лицо Хита исказилось.

– Мне так жаль, Эйвери. Мы снова тебя подвели. Каким-то образом опять позволили тебе в одиночку бежать по лесу раненой, и на тебя напали люди, которых я должен был убить давным-давно.

– Эй. – Я схватила его руку и слабо сжала. – Вчера всё пошло по пизде. Мне пришлось оставить Эйдена с Уайаттом, а тебя не было рядом, потому что ты спасал жизнь моему брату, помнишь? Как он?

Хит закатил глаза.

– Закатывает истерику в лазарете, потому что доктор Ли не выпустит его до вечера.

– Он прекрасно исцеляется, Эйвери, – добавил доктор Ли. – Но ты же знаешь, я предпочитаю наблюдать за пациентами.

– А Уайатт? – спросила я. Ужасающие воспоминания выстрелами замелькали в мозгу: голый Уайатт лежит в ручье, избитый, и пытается удержать внутри собственные кишки. Меня затрясло. – Хит, он был очень тяжело ранен.

Хит погладил меня по щеке.

– Мы успели, детка. Он восстанавливается – спит под седативными и исцеляется. Эйден за ним присматривает. Ты спасла ему жизнь, и я знаю: он не подведёт тебя и обязательно выкарабкается.

Я кивнула, шмыгая носом и смаргивая слёзы.

– Хорошо. Хотела бы я его увидеть.

– Скоро, Убийца. Но тебе самой нужно восстановиться, хорошо?

– Ага. – Веки задрожали. – В голове туман, и я устала.

Хит кивнул с болезненным выражением лица.

– Твоя тигрица истощила себя до опасного предела, Эйвери. Я её почти не чувствую. Ей нужно набраться сил, а лучший способ – дать тебе поспать.

Доктор Ли встал и перекинул медицинскую сумку через плечо.

– Как и твоему василиску, тебе и твоему зверю хватит ещё шести-восьми часов отдыха, чтобы снова встать на ноги. Природа твоего зверя мне теперь известна, но я никогда никому её не раскрою. Близость твоей чешуйчатой пары очень поможет.

Он подмигнул и ушёл через дыру в стене, где раньше была дверь.

Я закрыла глаза и вцепилась в руку Хита.

– Мне нужно рассказать тебе кое-что ещё, – прошептала я. – То, что сказал Кэш.

Тяжесть волка Хита заполнила гнездо и окружила меня не менее надёжно, чем тело Элайджи. М-м.

– Расскажешь, когда тебе станет лучше, детка. Сейчас я хочу только этого. Чтобы ты поправилась.

– Хорошо, – пробормотала я и снова провалилась во тьму.

Некоторое время спустя я снова открыла глаза. Солнце пылало высоко в небе, а через сетчатые окна внутрь проникал тёплый ветерок. Элайджа положил огромную звериную голову рядом со мной в наше гнездо и крепко спал, медленно выдыхая воздух через щелевидные ноздри.

Я потянулась к тигрице. Она тоже спала, но тихий гул её магии стал немного сильнее, чем когда я просыпалась раньше и разговаривала с Хитом.

Хит…

Послышались осторожные шаги – кто-то вошёл в мою хижину.

Элайджа открыл один жёлтый глаз и осмотрел посетителя. Фыркнул и снова уснул.

Эйден опустился рядом с нами на колени и заглянул в гнездо. – Привет, – тихо сказал он. – Ты проснулась.

Я улыбнулась ему. – М-м. Возможно, на минутку. Всё ещё ужасно хочется спать.

Его ягуар приласкал меня, и я позволила энергии просочиться в моё средоточие. – Твоя тигрица ощущается гораздо сильнее, чем несколько часов назад, когда я заходил тебя проверить. – Он положил ладонь мне на щёку и попытался улыбнуться, но в карих с зеленью глазах стояла боль. – Медведь Уайатта тоже окреп. Доктор Ли считает, что выпишет его завтра – как раз к тому времени, когда мы соберём вещи и отправимся домой.

Я облегчённо вздохнула.

– Хвала Луне.

– А Иэн уже встал на ноги и возмущается, летний это лагерь или тюрьма. Я оставил с ним Джорджа.

– Отлично. Он проследит, чтобы Иэн никуда не ушёл.

Эйден ухмыльнулся.

– Именно. А тебе, думаю, нужно поспать ещё несколько часов. Мы с Хитом вернёмся перед ужином.

– М-м, хорошо, – пробормотала я. – В дни патрулирования нас всегда хорошо кормят.

Лицо Эйдена ожесточилось. – Сегодня мы не пойдём в последнее патрулирование. Я сказал командиру Моссу, что мы уйдём, если он попытается нас заставить.

Пустой желудок болезненно сжался.

– Он, эм… знает, что произошло? Эйден, я убила Алекса и Джареда. И почти убила Трента.

– Да, знает, и да, убила. На рассвете Келлан отвёл туда Уорда, командира Мосса и меня. Мы увидели последствия. Мягко говоря, Уорд и командир в ярости. Если бы могли, собственными руками убили бы всех четверых ещё раз.

Ох.

– Вы нашли мои мечи?

– Нашёл, милая. Почистил и заточил их для тебя. – Он ухмыльнулся, и на этот раз улыбка была искренней и свирепой. – Ты выпотрошила этих тупых грёбаных волков, да? И тебе даже не пришлось обращаться.

Лицо вспыхнуло от сияющей гордости его ягуара.

– Мне пришлось действовать быстро. Нельзя было позволить им победить, Эйден. Я должна была вернуться к вам.

Его лицо смягчилось, большой палец легко скользнул по моей скуле.

– Я преклоняюсь перед тобой, Эйвери. Ты самая невероятная женщина из всех, кого я встречал. – Боль омрачила его лицо. Он закрыл глаза и опустил голову. – И всё же я снова это сделал. Отправил тебя одну и допустил, чтобы на тебя жестоко напали. Опять. Я просто… – Он поднял на меня наполненные слезами глаза. – Как я вообще могу рассчитывать на твоё прощение?

– Эй, – прошептала я, поглаживая тыльную сторону его ладони, лежавшей на моей щеке. – Я прощаю тебя, Эйден. Ты никогда не подверг бы меня опасности намеренно – даже тогда. Теперь я это знаю.

– Никогда, – свирепо подтвердил он. – Более того, я подумываю больше вообще не отходить от тебя.

Я растаяла в одеялах, чувствуя лёгкость и умиротворение.

– Хотела бы я, чтобы ты лёг со мной в гнездо. Но Элайджа почти не оставил места.

Он усмехнулся.

– Не оставил. Он очень жадничает, но, вероятно, заслужил.

– Хорошо, что он съел Кэша, – прошептала я. – Из-за этого ему пришлось вяло и лениво лежать здесь со мной вместо того, чтобы бесчинствовать снаружи.

Элайджа фыркнул и глубже зарылся огромной головой мне под бок.

– Это правда. – Эйден наклонился и поцеловал меня в лоб. – Отдыхай, милая. Тебе нужно поправиться.

Когда я погружалась в сон, он прошептал так тихо, что я едва расслышала: – Без тебя мы не выживем.

В следующий раз, когда я проснулась, солнце уже садилось, а тигрица в моей груди оглушительно урчала.

Чешуйчатый кокон исчез.

Вместо него я обнаружила себя погребённой под одеялами и обнимающей тёплого голого мужчину.

Элайджа крепко спал. Я лежала у него на груди; ровное биение сердца под щекой и мягкие подъёмы и опускания от дыхания грозили снова меня убаюкать. Сильные руки крепко обнимали, голые ноги переплелись.

Я подняла голову и стала изучать его лицо. Моё чудовище – такое умиротворённое.

Сон смягчил острые черты, сделав их почти милыми. Непокорные тёмные волосы веером разметались по подушке, густые ресницы касались верхушек скул. Подушечкой пальца я легко обвела эти скулы, прошлась по жёсткой щетине и добралась до уха. Погладила ушную раковину и прикоснулась к каждому тонкому золотому кольцу в мочках, поражаясь тому, как они – и кольцо в перегородке носа – переживали его обращения, тогда как остальные могли сохранить лишь серьги-гвоздики.

Я перешла к татуировке змеи вокруг его шеи и провела пальцем по замысловатым линиям головы, устроившейся прямо над крепкой грудью. Он был тёплым – не настолько, как остальные, но в самый раз, чтобы мне было уютно прижиматься к нему. Самые интимные места отделяла от мышц его бедра лишь тонкая ткань моих трусиков.

Тело исцелялось. Я всё ещё чувствовала боль, особенно там, где Кэш пронзил меня моим же грёбаным мечом, но не помнила, когда в последний раз удавалось так долго и полноценно отдыхать – даже после патруля. Мой зверь снова был в строю, наслаждался совершёнными убийствами и прикосновением нашей пары; всё это пробудило во мне глубокую ноющую потребность.

Такую сильную, что я могла лишь теснее прижиматься к Элайдже, словно ещё большее соприкосновение кожи способно меня исцелить.

Он зашевелился в моих объятиях. Веки задрожали, а затем глаза резко распахнулись.

Он смотрел на меня круглыми зрачками в море жидкого золота. На мгновение они сузились в вертикальные щели его зверя, а затем снова стали круглыми. Элайджа судорожно вдохнул, облизнул губы и издал мучительный стон.

Я открыла рот, чтобы сказать хоть что-нибудь – сама не знала что, – но прежде чем успела издать звук, Элайджа перевернул меня на спину и накрыл своим телом.

Тлеющие глаза с отчаянным голодом изучали моё лицо. Тёплая кожа восхитительно контрастировала с прохладным покалыванием василиска, который теперь лизал меня вдоль всего тела. Между моих бёдер тяжело прижимался его твёрдый член, лежавший на нижней части живота и влажнеющих трусиках.

Он ничего не сказал. Дикий, отчаянный взгляд говорил всё.

Спрашивал обо всём.

Я посмотрела в завораживающие глаза и прошептала ответ, словно молитву.

– Да.

ГЛАВА 36

ЭЙВЕРИ

Короткое мгновение Элайджа смотрел на меня сверху вниз с изумлением на лице, а затем впился губами в мой рот. Я запустила пальцы ему в волосы и позволила поглотить себя. Я хотела его. Нуждалась в нём. Никогда не смогу им насытиться.

Он немного сдвинул наши тела, чтобы просунуть длинные пальцы между моих ног. Провёл ими по шву трусиков, затем нырнул под ткань – и, обнаружив там влагу, снова издал мучительный стон.

Я застонала ему в губы.

– Пож…

Он сорвал с меня трусики и глубоко вогнал в меня член.

– Блядь, – прошипел он мне на ухо. – Голубка.

Я заскулила, когда он начал двигаться. Длинный, толстый – он идеально мне подходил, как и знала Луна.

– Да, Элайджа. Да.

Он прижал лоб к моему и стал трахать сильнее. Зрачки превратились в щели василиска.

– Ты моя, – прошипел он.

– Да. – Я впилась ногтями в напряжённые мышцы его спины. – Твоя.

Он проник языком мне в рот, и его длинный язык приласкал мой. Толчки стали ещё неистовее.

Жестокими.

Собственническими и отчаянными.

Он не ослаблял натиска: трахал, целовал и возносил меня всё выше и выше. Обхватив ногами его талию и подгоняя, я потеряла понимание того, где заканчивался он и начиналась я.

– Элайджа, – прохрипела я. – Я… Я сейчас…

Он прижал мои руки над головой и вдавился глубже; толчки смягчились, сменившись медленными перекатами бёдер. Твёрдые мышцы таза тёрлись о мой клитор, пока член наполнял меня до предела. Взгляд василиска впился в мой. – Теперь мы вместе, Голубка. Я говорю не о связи или о чём-либо, что касается остальных. Речь о нас с тобой. Я люблю тебя и не покину, пока мы живы.

Слёзы защипали глаза, хотя я балансировала на грани самого сильного наслаждения в жизни.

– Да, – всхлипнула я. – Я тоже тебя люблю, Элайджа.

Он закрыл глаза и издал болезненный звук, словно я ударила его ногой в живот. Когда глаза снова распахнулись, они были человеческими, а сияние – мягким и тёплым. Он наклонился и снова поцеловал меня.

– Моя, – промурлыкал он.

А затем удерживал меня на месте и снова безжалостно трахал, пока тело не разорвало добела раскалённым экстазом.

Я закричала в наш поцелуй, а он застонал, следуя за мной за грань.

Когда я вернулась на землю, он осыпал поцелуями мой лоб, щёки, нос и наконец губы. Его член размягчился внутри меня, но Элайджа не торопился его вынимать, а я не торопилась просить об этом.

Связь с ним, ощущение его как части меня – пусть лишь ещё ненадолго – дарили больше удовлетворения, чем что-либо за долгое время.

– Я никогда не перестану пытаться стать достойным твоей любви, – прошептал он, – даже если на это уйдёт вся наша жизнь.

Я покачала головой.

– Ты достоин, Элайджа. Ты превратил заботу обо мне в смысл всего существования. Оставался рядом и любил, даже когда я отчаянно пыталась тебя оттолкнуть.

– На тебя напали из засады и едва не убили, – прошипел он, и воздух вокруг заледенел. – Снова, Голубка. Если бы я не подоспел…

Я обхватила ладонями его лицо.

– Но ты подоспел. Ты подарил Кэшу заслуженный конец и даже сумел вынести меня из леса так, чтобы никто больше не увидел моего зверя.

Его лицо смягчилось. – Голубка…

– Луна подарила мне тебя, и я решила тебя оставить.

На его выразительном лице наконец появилась так любимая мной хитрая улыбка.

– Тогда я твой. Надеюсь, ты понимаешь, на что подписалась, моя милая Голубка. С той минуты, как я увидел тебя на нашем общем занятии, в моих мыслях почти не осталось места ни для чего другого.

Я убрала прядь его волос за ухо.

– Тебя тоже было трудно забыть.

– А теперь, когда ты у меня есть? – Он склонил голову и провёл языком по моей шее. – Теперь, когда я могу пробовать тебя на вкус, обнимать и трахать сколько душе угодно? – Язык добрался до ушной раковины, и Элайджа хрипло произнёс: – Я буду лишь глубже влюбляться, Голубка. Моя одержимость будет только расти.

Тело содрогнулось.

– Да, – прошептала я.

Он поцеловал меня вдоль линии челюсти.

– Если кто-нибудь хотя бы неправильно вдохнёт в твою сторону, я его сожру и превращу в ничто.

– Элайджа, – ахнула я.

Он греховно усмехнулся. – Я хочу всегда быть там, где ты. Если бы мог, забрался бы под твою кожу и поселился там.

Только Элайджа мог сделать эти слова настолько романтичными. Я ухмыльнулась и покачала бёдрами.

– Кажется, ты по-прежнему внутри меня.

– Действительно. – Он шутливо толкнулся бёдрами, и от ощущения в моей сверхчувствительной киске я прикусила губу. – И прости, любовь моя, что не спросил разрешения, прежде чем кончить внутрь, но мне известно, что у тебя стоит противозачаточный имплантат.

– Да, – медленно произнесла я, прищурившись. – Откуда ты знаешь?

Он ухмыльнулся, показав острые клыки.

– Хит учуял.

– А. – И, очевидно, доложил группе.

Элайджа принялся спускаться поцелуями по моей шее, растягивая ворот огромной футболки, чтобы добраться до груди. – Как думаешь, сколько остальные позволят нам наслаждаться друг другом, прежде чем явятся сюда и примутся над тобой хлопотать?

– Ровно до этого момента, – хрипло сказал Хит.

Лёгок на помине.

Элайджа обречённо выдохнул и обмяк в моих объятиях, заставив меня рассмеяться. Когда он наконец скатился в сторону, оставленное им между моих бёдер месиво потекло на одеяла. Он в последний раз покружил пальцами у моего входа и довольно замычал.

Я подавила стон и уютно устроилась у него под боком.

Хит стоял в проёме, где раньше была дверь, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. На нём были тесная белая футболка и спортивные штаны, облегавшие мощные бёдра; он выглядел как мужчина, которого всё забавляло, но который изо всех сил пытался казаться суровым.

Рядом стоял Эйден, одетый похоже и пахнувший грозой; волнистые шоколадные волосы были влажными. Он поймал мой оценивающий взгляд и вскинул брови, тоже пытаясь выглядеть сурово – успешнее брата.

– Как лидер квинтета, я пришёл хлопотать над вами обоими, – объявил Хит и широкими шагами подошёл ближе. Опустился рядом со мной на колени и провёл рукой по всё ещё заживавшему после ранения боку: от места, где задравшаяся футболка обнажала грудь, до открытой кожи бедра. Завёрнутое вокруг меня одеяло едва прикрывало голую задницу. Его ноздри раздулись, и он тихо простонал. – Элайджа хорошо о тебе позаботился, Убийца? Твоя тигрица сейчас очень довольна.

Ещё бы – хотя, по-видимому, не до конца удовлетворена. Она лизнула коготь и дёрнула хвостом в сторону волка Хита.

Я мечтательно улыбнулась нашему лидеру.

– Теперь мы с Элайджей вместе.

Его лицо озарила улыбка.

– Правда?

Элайджа поцеловал меня в макушку.

– Это правда. И всё же подозреваю, вы двое пришли прервать наш медовый месяц.

Эйден стоял у наших ног, скрестив руки, и критически осматривал Элайджу.

– Как ты себя чувствуешь после… ну, ты знаешь, – спросил он.

Тот пожал плечами.

– На удивление хорошо, хотя я предпочёл бы вообще об этом не думать. – Он театрально содрогнулся. – Мясо.

Я похлопала его по груди. Моё бедное чудовище-веган.

Хит подхватил меня на руки. Я удивлённо пискнула и обняла его за шею, когда он поднял меня из гнезда.

– Одевайся и отправляйся в лазарет, – сказал он Элайдже и подтолкнул того ногой, пока Элайджа недовольно ворчал. – Доктор Ли хочет тебя осмотреть и убедиться, что не осталось никаких… последствий.

– И мы будем признательны, если ты проведаешь Уайатта, – добавил Эйден.

Я ахнула.

– Почему? Что-то случилось? С ним всё хорошо?

Эйден успокаивающе провёл ладонью по моей руке.

– С Уайаттом всё прекрасно, милая. Мы только что встретили Уорда, и он сказал, что Уайатт хорошо исцеляется, а его медведь силён. Скоро он должен проснуться.

Элайджа вытянул длинные конечности; одеяла сползли, обнажая жилистое тело и оливковую кожу с головы до ног. Он поднялся из гнезда – совершенно и беззастенчиво голый. Бросил на меня жаркий взгляд, затем повернулся к Хиту.

– Хорошо. Проведаю нашего медведя и позволю доктору Ли меня потыкать. – Он наклонился и надолго прижался к моим губам. – Веди себя хорошо с нашими мальчиками, любовь моя.

– Я собирался отнести тебя в душ и отмыть всё, что осталось после нашей ночи из ада, – сказал Хит, затем прищурился на Элайджу. – А теперь мне ещё придётся смыть с неё всю твою сперму, прежде чем мы проведём её через столовую, полную самцов-перевёртышей.

– Зелёный идёт нашему лидеру, правда? – промурлыкал Элайджа, подмигнув мне. Он натянул шорты и самодовольно двинулся к дверному проёму – без футболки и босиком. – Увидимся за ужином, Голубка, – бросил он через плечо и нырнул наружу.

Эйден вздохнул и прищурился на проём.

– Немного пройду за ним и проверю, действительно ли он направился к лазарету. – Он украл короткий поцелуй и прошептал мне в губы: – Встретимся у душевых, и я прослежу, чтобы вам никто не мешал, хорошо, милая?

– Хорошо, – прошептала я в ответ, хотя не хотела отпускать его даже на несколько минут.

Хит крепче сжал меня, по-прежнему удерживая на руках, как невесту. Я была почти уверена, что достаточно оправилась от ран – и от того, как Элайджа трахал меня, пока я не превратилась в бескостную липкую лужицу, – чтобы ходить самой. Но после событий последних суток решила ненадолго уйти в отпуск от роли хладнокровной, сертифицированной крутой сучки. В руках Хита было безопасно и уютно, как до этого – в руках и кольцах Элайджи.

Так что я побуду здесь ещё немного.

Хит вынес меня к небольшому бетонному зданию за хижиной, где находились туалеты и душевые, которыми я делилась с немногочисленными сотрудницами. В этот час Аиша должна была быть в лазарете, а остальные, вероятно, готовили ужин на кухне.

Мой Альфа был настроен по-деловому. Он отнёс меня прямо в самую большую душевую кабинку в углу и отдёрнул занавеску. Осторожно усадил на скамью в просторной раздевалке перед душем, затем включил воду. Когда кабинку начал наполнять пар, он откинул занавеску и широкими шагами вышел.

Через несколько секунд он вернулся с чистым полотенцем из корзины и душевой корзинкой, которую я хранила в выделенной мне ячейке.

Я не стала спрашивать, откуда он знал, какая из них моя.

Я запрокинула голову, опёрлась о стену и наблюдала за ним, ощущая прилив нежности. Хит был истинным Альфой – благородным, непоколебимым и впечатляюще сильным, и вся эта сила служила заботе о его стае. Было очевидно, что он почти не спал с той ночи, которую его волк провёл в моей хижине. Он носился вокруг, тушил пожары и сохранял жизнь каждому члену нашей семьи, включая моего брата.

Желудок ухнул вниз, когда я вспомнила: мне предстоит добавить ещё кое-что к ноше моего Альфы.

Поставив корзинку на цементный пол душевой, он опустился на колени у моих ног, и наши глаза оказались на одном уровне. Его тёплая ладонь скользнула вверх по моей ноге. – Готова, Убийца? Физически я сейчас не способен тебя покинуть, но могу отвернуться, если хочешь.

Я обхватила его покрытую щетиной щёку.

– Хочу, чтобы ты остался, и отворачиваться не нужно. Но сначала мне надо с тобой поговорить.

Он вздохнул и нахмурился.

– О том, что сказал Кэш, прежде чем стать кормом для василиска?

Я кивнула.

– Сначала он немного на меня поорал и, разумеется, не удержался от победного ликования по поводу моей неминуемой смерти. – Лицо Хита стало грозовым, и я успокаивающе провела пальцами по его волосам. Услышать остальное ему будет ещё труднее. – Он не назвал имён, но… я почти уверена, что к этому причастен твой отец.