Текст книги "Острие стали (ЛП)"
Автор книги: Элизабет Дир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)
Он просиял, глядя на тигрицу.
– Ну конечно.
– Папа. – С моего лица исчезли все следы веселья. – Ты должен кое-что понять. Мать Эйвери тоже была серебряной тигрицей, и её убили.
Он встревоженно взглянул на меня. – Что?
Я рассказал то немногое, что мы знали о матери Эйвери – в основном со слов Иэна, – а сама Эйвери не стала обращаться обратно, чтобы дополнить рассказ.
Она расскажет нам, когда будет готова.
– Теперь понимаешь? – спросил я. – Понимаешь, почему мы не могли отпустить Махони? Понимаешь, почему она должна стать Стражем?
Он торжественно кивнул.
– Она им станет, Уайатт. И все Стражи будут её защищать, особенно когда увидят, на что она по-настоящему способна. Ей нужно лишь выжить там, и я не сомневаюсь, что с вашим квадом за спиной она справится.
Видимо, мою Дикую кошечку это устроило, потому что она решила закончить маленькое представление. Тигрица рысцой ушла за деревья, а через минуту оттуда вышла Эйвери, снова полностью одетая. Подойдя к нам, она завязала волосы в хвост.
– Спасибо, Уорд. Я благодарна за вашу осмотрительность и поддержку во… всём этом.
– Ты получила бы их, даже если бы не была Предназначенной моего сына, Эйвери. Ты чертовски хороший боец и ценный актив для нашего дела.
От его похвалы она буквально засияла. За то, что отец сказал именно то, что нужно было моей паре, он заслуживал десять бутылок своего любимого дорогого скотча.
Потом заставлю Хита потратить на них часть денег из трастового фонда Блэквеллов.
По пути из леса я до боли хотел взять Эйвери за руку, но сумел сдержаться. Не хотел злоупотреблять удачей после всех ласк, которые она позволила моему медведю.
Когда мы вернулись к столу, где ждали парни, Хит поднялся и поприветствовал моего отца.
– Я удовлетворён. – Отец пожал Хиту руку. – Отныне я сам займусь следователями Совета. А вы, мальчики, просто продолжайте хорошо заботиться об Эйвери – и проблем между нами не будет.
– Спасибо, Уорд, – ответил Хит, с облегчением выдохнул и улыбнулся нашей девочке. – И конечно, мы будем.
Эйвери закатила глаза, но не стала возражать.
– Кстати, папа. – Я устроился задницей на столе и бросил на него раздражённый взгляд. – Уиллоу и Уинона тоже знают то, что Эйвери только что тебе раскрыла: они были в баре в ту ночь и всё видели. Они совсем отбились от рук, а вы им всё спускаете.
Отец нахмурился и наставил на меня строгий палец. – Твои сёстры, как и твоя мать, идеальны.
Я вздохнул, снова побеждённый.
Эйвери прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
Отец окинул нас ещё одним предупреждающим взглядом и зашагал прочь.
ГЛАВА 24
ЭЙВЕРИ
Я несколько раз резко встряхнула меч, и оставшаяся на клинке кровь забрызгала траву рядом.
Члены довольно способного квада в золотых футболках, ругаясь и препираясь друг с другом, заковыляли прочь: двое в человеческом облике, остальные – пантера и весьма устрашающая горилла. Откуда-то издалека, скрытый густой листвой, отдавал приказы командир Мосс. Он бродил по лесу, наблюдая за сегодняшней тренировкой по боевой тактике. Нам поручили игру в «Захват флага», чёрные против золотых, и мой квинтет уже больше часа пробирался по вражеской территории.
– Отличная работа, Убийца, – сказал Хит, убирая саблю в ножны за спиной. – Эта горилла недооценила твою силу и дальность удара твоего маленького клинка.
– Да, – согласилась я. – Казалось бы, больше чем за месяц они уже должны были научиться.
– Научатся, милая, – сказал Эйден и одарил меня снисходительной улыбкой, от которой моя тигрица дёрнула хвостом, а потом повернулся к Хиту и нахмурился. – Но мы всё ещё действуем неуклюже. Мы должны были разделаться с этой группой вдвое быстрее.
Уайатт в облике медведя согласно хмыкнул.
– Тогда предлагаю придумать новый план, – крикнул нам сверху Элайджа. Ловкий, как обезьяна, он забрался на самое высокое дерево поблизости, чтобы разведать оставшийся путь к вражескому флагу. – Потому что флаг развевается над старой охотничьей хижиной в сотне ярдов впереди, и охраняет его последний квад.
– Это Кримсон? – крикнул ему Хит.
– Нет, Янг. Кримсон, наверное, отправили атаковать нашу базу, как нас назначили атаковать их.
Квад Янга целиком состоял из леопардов-Праймов. Не самых больших кошек в лагере – ими были Эйден, Кэш и, без ведома остальных, я, – но дрались они свирепо и были слегка безумными.
– Они все в зверином облике? – крикнул Эйден в крону.
– Да.
Хит выругался.
– Золотая команда не так глупа, как мы надеялись.
Элайджа спустился со своего насеста, раскачиваясь на ветках и перепрыгивая с одной на другую, а потом соскочил и мягко приземлился. Он мне подмигнул, и я подавила улыбку.
Сегодня мне было… весело.
Нельзя сказать, что с приезда в лагерь я совсем не веселилась. Было немало приятных моментов с Иэном и парнями из Отряда поддержки, да и размахивать мечами в пылу боя, пусть даже учебного, мне всегда нравилось.
Но всякий раз я резко возвращалась на землю, когда вмешивалась реальность. Большую часть времени здесь я боролась со своей тигрицей и запирала под замок каждую непрошеную эмоцию, которая меня терзала.
Сегодня я перестала бороться.
И пока что день выдался хорошим.
Хит оглядел нас, скрестив рельефные руки на груди и нахмурив светлые брови.
– Дело в нашем построении, – сказал он спустя мгновение.
– Что? – спросил Эйден.
– В нашем построении, – повторил он. – Когда Уорд назначил Эйвери к нам, мы решили сохранить обычный квадрат боевого звена и просто поставить её в середину. Я не видел смысла резко менять то, что десятилетиями работало для Стражей, и нам всем казалось логичным, чтобы четверо из нас, кто сможет обращаться по желанию, находились по краям, а тот, кто постоянно сражается клинками, – в центре.
Эйден поджал губы.
– Ты хочешь убрать Эйвери из центра.
Медведь Уайатта несогласно зарычал.
Элайджа лишь изучал Хита с тихой, тревожащей пристальностью.
Я пожала плечами.
– Мне без разницы, куда ты меня поставишь, Хит. Тогда это казалось разумным.
– В том-то и дело, Убийца. Это могло бы иметь смысл с любым другим стажёром, которого назначили к нам с указанием научиться работать квинтетом. Но никто другой не является нашей Предназначенной. – Он покачал головой, и по его хмурому лицу было видно, как неохотно он признаёт то, что сказал дальше. – Думаю, мы тебе мешаем.
– Правда?
И тебя это волнует?
– Да. Не намеренно, но для нас естественно хотеть защитить свою пару со всех сторон. Поэтому мы и действуем медленно. Весь последний месяц мы изо всех сил старались относиться к тебе как к ещё одному солдату рядом с нами, но реальность не такова. Мы тебя сковываем, а этого нельзя допускать.
– Хит, – прорычал Эйден. – Мне это не нравится.
Медведь Уайатта согласно хмыкнул.
– Мне тоже не нравится, – огрызнулся Хит на брата. – Думаешь, мой волк хочет чего-то, кроме как встать между своей парой и всем, что хотя бы отдалённо пахнет опасностью? – Он посмотрел на меня, и под его оценивающим взглядом мои щёки запылали. В нём каким-то образом одновременно читался взгляд командира на своего солдата и Альфы на свою пару. – Но я не могу так поступать. Эйвери сражается не хуже любого в нашем кваде, и однажды – надеюсь, очень скоро – она будет обращаться в своего зверя так же свободно, как остальные из нас.
Сердце забилось о рёбра, а моя тигрица издала внутри меня свирепый торжествующий рык. Это было моей мечтой – обращаться без страха, – и Хит о ней не забыл.
Эйден вздохнул.
– Ты прав. Её зверь станет таким ценным приобретением в бою. Меня просто до усрачки бесит, что мы не можем натравить её на Янгов и посмотреть, как они лишатся рассудка.
– И мы все здесь именно для того, чтобы Эйвери могла обращаться, не опасаясь за свою безопасность, разве нет? – добавил Элайджа своим шелковистым мягким тенором. – Мы станем самым сильным и внушающим страх квинтетом Стражей в истории – таким, что никто и никогда не посмеет перейти дорогу ни одному из нас, особенно нашей паре.
Я могла лишь стоять в ошеломлённом молчании.
Уайатт ткнулся в мою ладонь, и я почесала его за ухом, пытаясь собраться с мыслями и заодно не расплакаться.
Я прочистила горло.
– Я, эм… Я займу любое место в нашем построении, которое ты сочтёшь лучшим, Хит.
Он улыбнулся мне нежно и ласково.
– Как насчёт острия копья, Убийца? Давай попробуем построиться пятиугольником, с тобой впереди.
Эйден шумно выдохнул, Уайатт зарычал, и даже Элайджа повёл плечами и хрустнул шеей.
Но никто из них не возразил.
Адреналин хлынул по телу. Я двинулась вперёд, на ходу вращая клинок в руке.
– Меня устраивает.
И мы начали атаку на базу золотой команды. Уайатт и Хит выстроились за мной, а Эйден и Элайджа – за ними. Наш строй всегда оставался подвижным, но, пока мы скрытно пробирались между деревьями, я сразу поняла, что Хит был прав.
Меня действительно сковывали. Теперь я шла впереди и могла двигаться как требовалось, ощущая за спиной мощь своего квинтета. Так уже было легче.
Мы приблизились к замеченной Элайджей охотничьей хижине, стоявшей на невысоком холме; над её крышей развевался золотой флаг. Волк Хита послал команду замедлиться. Мы укрылись в густом кустарнике, а Элайджа задействовал зрение своего зверя, которое было куда мощнее обычного бинокля.
– К хижине ведёт только один свободный путь, и леопарды перекрывают его, встав вчетвером в ряд, – доложил он.
Хит кивнул.
– Атакуем в лоб. Они будут ждать, что Эйден обратится, но клинками пустить кровь проще, чем когтями. Элайджа, отделись от нас и заберись на крышу.
Я вытащила из ножен за спиной второй меч и стала ждать.
Волк Хита ударил по нам новой командой, и мы рванули из-за деревьев. Элайджа исчез, а остальные побежали прямо на леопардов.
Четыре огромные кошки зарычали в унисон. Три были светло-рыжими, как африканские леопарды, с тёмно-коричневыми розетками, а четвёртый – белым снежным барсом с более густой шерстью. Размером они лишь немного уступали ягуару Эйдена, но весили гораздо меньше.
Проблема заключалась в том, что они были безумны.
Первый леопард бросился на меня, шедшую во главе группы. Ни колебаний, ни изящества – он просто прыгнул, взмыл в воздух и оглушительно зашипел.
Вместо того чтобы ждать, пока моя команда вступит в бой, и реагировать на схватку из центра, я двинулась не раздумывая, отдав управление мышечной памяти и отточенным годами инстинктам.
Я пригнулась под летящим леопардом и вонзила оба меча снизу прямо ему в живот. Он взвизгнул и рухнул на землю.
– Один готов! – крикнула я. Таковы были правила: если противник пустил тебе кровь, ты выбываешь из игры.
Уайатт сбил второго леопарда в воздухе, когда тот тоже полетел мне в голову. Медведь прижал кошку к земле своим огромным телом и оскалил зубы в ухмылке. Я полоснула леопарда по плечу.
– Второй готов! – крикнула я.
– Третий! – отозвался Эйден, выдёргивая саблю из бока снежного барса.
Уайатт отпустил своего леопарда и помчался по траве с немыслимой для огромного медведя скоростью. Он взял курс прямо на последнего леопарда, который в двадцати пяти ярдах от нас играл в кошки-мышки с раздражённым Хитом. Рычал, прыгал, уворачивался, шипел, бил лапами – а Хит размахивал мечом и предлагал кошке прекратить страдать хернёй.
Почувствовав, что приближается, Хит ухмыльнулся, пригнулся и откатился в сторону, когда Уайатт врезался в леопарда, словно таран. Эйден подоспел и пронзил кошку прежде, чем та успела осознать, что сверху на неё рухнул медведь.
Остальные леопарды, побеждённые, прихрамывая отошли в сторону. Они должны были переждать и исцелиться, прежде чем вернуться в человеческий облик.
Элайджа свистнул.
Я задрала голову к хижине на вершине холма. Элайджа сидел на крыше и размахивал золотым флагом.
Я рассмеялась и помахала в ответ. Мы выиграли игру для чёрной команды.
Внезапно самодовольная улыбка Элайджи исчезла, а глаза ужасённо распахнулись.
Два волка-Альфы выскочили из густой листвы у подножия холма и понеслись прямо на меня.
Остальные всё ещё стояли возле последней «жертвы» в двадцати пяти ярдах отсюда.
Я увернулась от щёлкнувших челюстей первого волка, пригнулась и откатилась прочь. Вскочила на ноги и выхватила мечи из ножен как раз вовремя, чтобы встретить обоих лоб в лоб. Я наносила удары так быстро, как только могла двигаться, крутилась на месте и раз за разом полосовала клинками один за другим, пока тигрица вливала в мои конечности скорость и силу. Я оставила глубокие порезы на головах, шеях и плечах обоих волков, но они всё равно не отступали.
Всё это время они давили на меня удушающим доминированием, пытались навязать свою волю, приказывали обратиться, съёжиться, подчиниться.
Моя тигрица бесновалась. Мы сопротивлялись, но не могли ответить тем же, иначе наша тайна раскрылась бы.
Потому что этих двух засранцев я узнала.
Это были Алекс и Джаред из квада Кэша.
В ушах зазвучали крики моего квинтета. Взревел медведь. Позади загрохотали по траве ноги.
– Эйвери, отходи!
Я подчинилась приказу Хита без раздумий. В последний раз закрутила клинки, словно лопасти блендера, а потом бросилась прочь от волков.
Я упала и перевернулась на живот как раз вовремя, чтобы увидеть, как из тела Хита вырывается огромный золотой волк. Он ударил Алекса и Джареда такой мощью доминирования, что оба волка поморщились и на кратчайшее мгновение потеряли сосредоточенность.
Они стряхнули его воздействие, но Хиту хватило и этой задержки.
Он схватил Алекса за шею и с силой по-настоящему устрашающих волчьих мышц яростно встряхнул его; треск позвоночника пронзил воздух. Хит выплюнул противника, и тот свалился на землю, словно выброшенный мешок с мусором.
Следом Хит напал на Джареда. Волки рычали, огрызались и щёлкали челюстями, гоняясь друг за другом в бешеном вихре, пока Хит не выпустил новую волну доминирования – настолько мощную, что под её напором задрожала даже моя тигрица.
Джаред взвизгнул, и в следующий миг челюсти Хита сомкнулись на его горле.
Мгновение – и шерсть втянулась, кости сжались, а из хватки Хита на землю рухнул обнажённый, истекающий кровью Джаред в человеческом облике.
– Я сдаюсь, – огрызнулся он, поднимаясь на ноги.
Уайатт, теперь тоже обнажённый мужчина, мгновенно оказался прямо перед ним.
– Какого хрена это было, засранец? Теперь наши инструкторы нападают на стажёров?
На лице Джареда вновь появилось обычное скучающее безразличие, несмотря на кровь, хлеставшую из открытой раны на челюсти. – Это было неожиданное финальное испытание. Кэш и Трент прячутся на базе чёрной команды.
Эйден встал рядом с Уайаттом и посмотрел на Джареда так, словно через две секунды собирался задушить его насмерть.
– Ты выбрал Эйвери, хотя в этой группе пятеро, и продолжил на неё нападать даже после того, как она пустила тебе кровь. Командир Мосс ни за что этого не санкционировал.
Джаред пожал плечами и ответил своим монотонным голосом: – Этой сучке неоднократно говорили: если она не справляется, ей не место среди грёбаных Стражей.
Волк Хита зарычал, в его глазах вспыхнули жидким золотом звёздные блики.
Джаред стиснул окровавленную челюсть.
– Отступи, стажёр, – приказал он Хиту.
Золотой волк презрительно фыркнул, а мы все рассмеялись.
Лицо Джареда покраснело.
– Я добьюсь, чтобы тебя вышвырнули, Блэквелл…
Воздух заледенел. С гор спускалась июльская метель, неся с собой лавину.
Элайджа зашагал вниз по склону. По его шее и рукам призрачной рябью проступили зелёно-серые чешуйки. Светящиеся глаза со щелевидными зрачками его зверя остановились на Джареде.
– Ещё раз приблизишься к Эйвери – умрёшь, – произнёс он со змеиным шипением в голосе. – Я понятно выразился?
Джаред побледнел, но не ответил. Он зашагал прочь, забрал припрятанную за кустом одежду и торопливо оделся. По-прежнему ни на кого из нас не глядя, он подошёл к Алексу, который лежал и восстанавливался после того, как Хит переломил ему позвоночник пополам. Джаред раздражённо его пнул, и тёмно-серый волк медленно поднялся на лапы.
Холодные пальцы Элайджи погладили меня по шее сзади, и я вздрогнула.
Алекс и Джаред поплелись прочь. Мы впятером вместе с четырьмя ранеными леопардами смотрели им вслед.
Мы шли через лес обратно в лагерь уже около пятнадцати минут, когда я решила, что достаточно переваривала сегодняшние события и разговор в домике парней и больше не могу терпеть.
Раздражение моей тигрицы сочилось из каждой поры, когда я схватила Хита за шорты – они пережили его незапланированное обращение – и потащила к ближайшему дереву.
– Убийца, что…
Я положила обе ладони ему на голую грудь, прямо поверх татуировки волка, и толкнула спиной к стволу.
– Ты не слабый, Хит Блэквелл, – прорычала я ему в лицо. – Я больше никогда не хочу слышать, чтобы ты так о себе говорил. Понял?
Он ровно секунду потрясённо моргал, потом схватил меня за талию, развернул и прижался всем телом, зажав между горячей твёрдой грудью и деревом. Рыкнув, он обхватил моё лицо и впился губами в мои.
Раздражение моей тигрицы мгновенно сменилось довольным мурлыканьем, и я застонала ему в губы.
Он держал моё лицо в неумолимой хватке и брал желаемое. Не был ни нежным, ни мягким. Требовательным и твёрдым – словно я принадлежала ему, он принадлежал мне и имел полное право прижиматься своим твёрдым членом между моих бёдер, лаская языком мой язык.
В животе – и ниже – разлился жар, и я судорожно вдохнула, когда он оторвался от моего рта.
– Я соглашусь, детка, – тихо сказал он, прислонившись лбом к моему. – Никогда больше так о себе не скажу, но взамен ты должна кое-что для меня сделать.
– Что? – спросила я, запыхавшись.
– Расскажи, что произошло до твоего приезда в школу, – бархатным голосом сказал он. – Я тебя знаю, Убийца. Ты с радостью осталась бы дома в городе и истребляла рейфов вместе с семьёй, вместо того чтобы терпеть всю эту херню, которая выпадает таким, как ты, в школе перевёртышей и в этой программе. – Он взял меня за подбородок и наклонил моё лицо, вынуждая смотреть прямо в его сияющие ореховые глаза. – Расскажи, что напугало тебя настолько, что ты сбежала и вступила в ряды Стражей?
Я закрыла глаза и наслаждалась его прикосновениями. Я теряла себя. Я его не простила, пока нет, но решила прекратить непрерывную войну, которую вела против них, своей тигрицы и самой себя.
Я хотела доверять Хиту. И доверилась.
– Прямо перед Рождеством в прошлом году несколько Потрошителей и Гигант проникли в наш район.
Хит резко вдохнул. Остальные находились рядом и слушали; в окружающем нас воздухе смешивались феромоны ягуара, медведя и василиска.
Я рассказала им о рейфах: как они застали меня врасплох, как сильно изранили, так что мне пришлось обратиться, чтобы спасти себе жизнь, и как мою тигрицу увидела пара соседей-перевёртышей.
– И как их зовут? – невинно спросил Хит, глядя на меня сверху; наши носы почти соприкасались.
Я прищурилась. – Тебе нельзя их убивать. Они слабые перевёртыши и живут как люди. Они безобидны.
– Уверен, так и есть, детка. Но если твой отец говорит, что у них есть родственники в Холмах, и если существует хоть малейшая вероятность, что по нашему сообществу расползаются слухи о тигрице, я хочу об этом знать.
Я уступила и назвала фамилию Мартинов. Хит многозначительно посмотрел через плечо на Элайджу, а тот ответил едва заметным кивком.
– Хорошо, Убийца, договорились, – сказал Хит и победно мне улыбнулся. Он подарил мне ещё один медленный, чувственный поцелуй, после чего отпустил от дерева.
Уайатт и Элайджа поднялись со ствола поваленного дерева, на котором сидели, и оба понимающе ухмылялись. Неподалёку стоял Эйден; его глаза горели, а взгляд был укоризненным, будто я провинилась, возбудив его.
Я пришла в себя, загнала похотливую тигрицу обратно в клетку и продолжила путь к лагерю. Парни без единого слова пошли следом.
На моём лице медленно расплылась улыбка.
Это был хороший день.
ГЛАВА 25
ЭЙВЕРИ
Всю оставшуюся неделю я не видела ни Кэша, ни кого-либо из его квада. Большинство наших тренировок проводили командир Мосс или лично Уорд Гейл, а несколько утренних пробежек даже поручили вести Киту.
Летом нашим инструкторам полагался отпуск, но момент был подозрительным. Квад Блэквеллов обычно не использовал родство с Уордом, чтобы добиться поблажек в программе: они хотели быть лучшими, потому что заслужили это сами, и я знала о них это с самого начала. Но когда дело касалось меня, я не сомневалась, что они опустились до жалобы Уорду на выходку Алекса и Джареда.
Когда я спросила об этом Хита, он лишь невинно улыбнулся, поцеловал меня в макушку и снова принялся мастерски рубить саблей стоявший перед ним пелл.
Мы также продолжали экспериментировать с построением квинтета. Хит следил, чтобы при любой форме я находилась с краю – возглавляла атаку или работала с внешнего угла. Мы даже попробовали наш старый прямоугольник, но вместо меня Хит поставил в середину Элайджу, где тот в основном просто красиво выглядел и время от времени метал кинжал. Если бы его зверь вырвался наружу из центра нашей группы, это означало бы, что всё уже полетело к чертям и о построении можно забыть. Для всех участников это стало бы занятным сюрпризом.
Всё начинало складываться. Хит старался не выглядеть самодовольным, а я старалась позволить себе искренне радоваться тому, что стала частью именно этого квинтета, без вины и обиды.
Уорд практически гарантировал мне место среди Стражей после выпуска из «Протея». Мне оставалось лишь, как он сказал, выжить, а рядом с Хитом, Эйденом, Уайаттом и Элайджей мои шансы были астрономически выше.
Они с огромным отрывом были лучшими в нашем классе, и им было далеко не всё равно, выживу я или умру.
Стоило мне отпустить злость, и смотреть на всё прагматично стало проще.
Пока я размышляла обо всём этом, моя тигрица дёрнула хвостом, источая довольно противное «я же говорила». Я нашла тихое место на маленьком пляже у озера и раскладывала принадлежности для лунного благословения. Июльское полнолуние пришлось на вторник, поэтому проводить ритуал нужно было в лагере, а не в уютной обстановке дома.
Уорд выдал мне особое разрешение не ложиться после отбоя. Этот мужчина занёс меня в категорию «женщины, которым он не отказывает», и жаловаться я не собиралась.
Сегодня Луна была большой и прекрасной; её сияние отражалось в тёмной стеклянной глади озера, словно наша небесная богиня одаривала меня двойной любовью. Я сидела в позе для медитации на пляжном полотенце, разложив перед собой оба меча и катану Иэна, и на мгновение погрузилась в бурлящий поток магии.
В десяти футах справа Иэн устроился в похожей позе, разбросав вокруг полотенца свои аптекарские принадлежности. Понятия не имею, что он затевал, но с собой он принёс керамическую миску для смешивания, ступку с пестиком, мешочки с травами и порошками и бог знает что ещё. Броуди сидел на соседнем камне и с обожающей улыбкой наблюдал за работой Иэна.
Я убрала волосы с лица, закрыла глаза и тихо замычала, вращая между пальцами иглу для гравировки. Рядом с душой зверя внутри меня ярко струилась магия Луны. Мысленно я погрузила пальцы в поток и приготовилась направить эту силу на благословение клинков для убийства рейфов.
Позади по песку прошелестели мягкие шаги. Лёгкий ветерок коснулся лица, и я приоткрыла глаз: Эйден расстилал своё полотенце рядом с моим.
Он ухмыльнулся; неоново-бирюзовые кольца вокруг радужек коротко вспыхнули, прежде чем его зверь отступил. Эйден сел на полотенце и положил перед собой на песок саблю. – Привет, – прошептал он.
– Привет, – глупо ответила я. На Эйдене были тёмные джоггеры и белая футболка с длинными рукавами, закатанными до локтей, а значит, во время работы мне предстояло приложить дополнительные усилия, чтобы не отвлекаться на его жилистые, обвитые венами предплечья. – Что ты делаешь?
– Присоединяюсь к тебе, если ты не против. Несколько месяцев назад я взял на себя благословение клинков нашего квада.
Следом пришли босые Хит и Уайатт, с гораздо меньшей скрытностью, чем крадущийся по-кошачьи Эйден, прокладывая себе путь по песку. Хит достал саблю и положил рядом с саблей Эйдена, затем вытащил из рюкзака три разных кинжала и тоже разложил их. Клинки Элайджи, хотя сам Элайджа явно отсутствовал.
Уайатт вращал свой огромный боевой топор, словно жезл, и прошёлся по моему телу горячим зелёным взглядом. На нём были только тесные плавки; под татуировками его бледная кожа переливалась, а тело ласкал лунный свет. Наша небесная богиня наверняка гордилась своим творением.
Или мучила меня. В конце концов, отказываясь от своих Предназначенных, я шла против её воли, так что с неё станется.
– Привет, Дикая кошечка, – промурлыкал он. – Я разочарован, что ты не воспользовалась дополнительным временем на пляже, чтобы надеть своё сексуальное маленькое бикини.
Я прищурилась. – Почему вы все бродите после отбоя? Тоже получили разрешение Уорда?
Уайатт усмехнулся. – Я предпочитаю потом просить прощения. Всё будет хорошо, детка. Папа знает, что теперь Эйден делает это для нас.
В длинных пальцах Эйдена была зажата игла для гравировки, подозрительно похожая на точную копию моей, а кинжалы Элайджи он раскладывал в безупречном порядке. – Я стал увереннее после того, как мы успешно убили моей саблей Л4, прорвавшихся за стены школы, – тихо сказал он.
В его глазах блеснула вина, и от напоминания о той ужасной ночи у меня скрутило живот.
Я позволила этому чувству пройти. Спустя мгновение протянула руку Уайатту. – Давай я благословлю твой, раз у Эйдена уже пять клинков.
Он перестал вращать топор, и его сексуальная улыбка смягчилась, став такой обожающей, что у меня заныло в груди. Уайатт осторожно положил топор рядом со мной, устроив лезвие на песке возле моих мечей. – Спасибо, Дикая кошечка. Для меня будет честью носить оружие с твоим благословением.
– Может, вы четверо будете потише? – сухо спросил Иэн. Он надел перчатки и медленно, осторожно перемешивал что-то в миске по кругу. – Некоторые здесь вообще-то пытаются творить магию.
– Прости, – ответил Хит, и в его голосе действительно звучало раскаяние. – Дадим Эйвери и Эйдену начать.
Эйден тихо рассмеялся, затем снял что-то с запястья и протянул мне. – Вот, милая.
Я взяла вещицу. Резинка для волос – крепкая фиолетовая, как те, которыми я собирала волосы.
– Не то чтобы с распущенными волосами ты не была охренительно прекрасна, – сказал он, и бирюзовые кольца за его очками искристо вспыхнули, – но благословить четыре клинка нелегко, а я знаю, что во время работы ты любишь убирать волосы с лица.
Он был прав, но я вышла из домика без привычного хвоста или косы, потому что после душа волосы оставались влажными и я дала им высохнуть на воздухе.
Я сглотнула ком в горле и собрала волосы. – Спасибо, – прошептала я.
Он выглядел таким довольным. – Пожалуйста. А теперь покажи, почему ты лучшая ученица по Рунам за всю мою недолгую преподавательскую карьеру.
Моя тигрица самодовольно приосанилась, словно имела хоть какое-то отношение к моей способности работать со вторичной склонностью. Я мысленно щёлкнула её по носу и вернулась к мощному магическому потоку, струившемуся по телу, пока не сделала чего-нибудь опрометчивого – например, не принялась тереться об Эйдена всем телом, как хотела огромная кошка, которую я носила в душе.
Я позволила дару Луны наполнить меня и приступила к работе: заново прочерчивала руны на каждом клинке и шептала молитву.
Эйден тихо работал рядом. Его ровный глубокий голос успокаивал, как мягкий плеск воды о песчаный берег. В воздухе между нами смешивалась наша магия. Меня поразила эта гармония – гораздо сильнее, чем когда мы благословляли клинки вместе в школе, до того как всё полетело к чертям. Словно Луна сочла эти части нас столь же совместимыми, как наших зверей.
Ну конечно, подумала я, глядя на прекрасный жёлтый шар в небе. Ты и правда меня мучаешь.
Хит и Уайатт молча сидели неподалёку и наблюдали. На лице Уайатта застыло тихое изумление, а во взгляде Хита вспыхивали звёздные блики; уверенное присутствие его волка лежало собственнической ладонью у меня на затылке.
Когда я закончила последнюю руну на топоре Уайатта – перевёрнутую «Жизненную силу», как на моих клинках, потому что при первоначальной гравировке топора Эйден в точности скопировал мою любимую последовательность, – по пляжу неспешно подошёл Элайджа.
В отличие от остальных, одетых в ту или иную спортивную одежду или купальник, на Элайдже были тесные рваные джинсы и одна из его льняных рубашек, застёгнутая лишь до нижнего края грудины; полы рубашки трепетали на ветру. В одной руке он держал пластиковую бутылку, в другой – фруктовый лёд. Приближаясь, он непристойно лизнул мороженое длинным языком, не отрывая от меня взгляда.
Мне потребовалась вся выдержка, чтобы не заёрзать на полотенце.
– Вот, Голубка, – сказал он, протягивая бутылку. Это был синий «Гаторейд», который после приезда в лагерь я пила почти за каждой едой. – Пришлось обыскать несколько холодильников в столовой, чтобы найти холодный.
– О, эм. – Я осознала, что и правда очень хочу пить. Я привыкла благословлять два клинка, а не четыре, к тому же топор Уайатта был огромен и потребовал больше сил. Я взяла напиток, открутила крышку и сделала большой глоток. – Спасибо, Элайджа.
– В любое время, любовь моя.
Я перестала пытаться отучить его так меня называть. По крайней мере, теперь эти слова уже не напоминали раскалённую кочергу, пронзившую рёбра. В последнее время они задевали мягче – скорее как ледяная ласка василиска.
Эйден закончил благословлять оружие и стёр со лба каплю пота. – Раз уж грабил кухню, мог бы принести что-нибудь и остальным.
Элайджа пожал плечами.
– Я быстро забежал и выбежал, а Эйвери, как всегда, для меня на первом месте.
Я сжалилась над Эйденом и передала ему открытую бутылку. Он благодарно улыбнулся, а затем мне пришлось наблюдать за непристойным движением его кадыка, пока он делал несколько больших глотков.
– Кроме того, – продолжил Элайджа, – я не хотел слишком задерживаться во время кражи. Решил, что вы все захотите поскорее услышать новости о моей небольшой поездке в Фултон-Сити.
Я резко повернула к нему голову, словно доберман.
– О чём ты?
Моя злость лишь его возбудила. Он широко мне улыбнулся, затем отодвинул рукоять топора Уайатта и плюхнулся рядом на песок, вытянув перед собой длинные ноги.
– Я отправил Элайджу навестить Мартинов, – сообщил Хит будничным тоном лидера квада, не терпящим возражений.
– Что ты сделал?
– Не волнуйся, Голубка, – плавно произнёс Элайджа. – С твоими соседями всё в порядке. Слабые перевёртыши невероятно восприимчивы к гипнозу василиска. Хватило лёгчайшего прикосновения, чтобы они забыли, как в декабре прекрасная серебряная тигрица разрывала на части рейфа-Гиганта.
– Скорее он разрывал на части меня, – пробормотала я, и Эйден издал болезненный звук. – Погоди, твой зверь умеет гипнотизировать?
