Текст книги "Острие стали (ЛП)"

Автор книги: Элизабет Дир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

– Блядь, – захныкала я. – Мне нужно… Я не могу…

Спина ударилась о диванные подушки. Прежде чем я успела вскрикнуть от неожиданности, мои ноги уже лежали на плечах Уайатта, а он вбивался в меня – жестоко, безжалостно, не похоже ни на что испытанное прежде.

Тело взорвалось на миллион осколков, и я закричала.

– Да, – зарычал Уайатт. – Блядь, да, малышка. Как же грёбано хорошо.

Я сорвалась с обрыва, напряжение покинуло тело, превратив его в мокрую лапшу. Уайатт ещё дважды жёстко толкнулся, а затем с разочарованным рёвом выдернул член. Опустился на пол перед диваном; твёрдый член сжимал кулак, костяшки побелели, а челюсть напряглась не хуже, чем у Хита в самый скверный день.

Медленно я привела себя в порядок. Села, разгладила футболку и поправила юбку, которая перекрутилась набок и задралась почти до груди. Расчесала волосы пальцами и снова завязала шнурок на развязавшемся кеде.

Зверица – одновременно к моему облегчению и вечному раздражению – мирно развалилась, насытив жажду крови и обычную похоть.

Уайатт молчал, широкая грудь вздымалась, пока он восстанавливал дыхание. Смотрел, как я поднялась и в последний раз разгладила одолженную одежду. Порочная улыбка и томный взгляд исчезли.

Теперь он был хищником.

– Я, эм… – начала я. Щёки загорелись, что было нелепо после всего произошедшего. – Спасибо, Уайатт. Мне и правда лучше.

– В любое грёбаное время, Дикая кошечка, – ответил он, и это прозвучало одновременно клятвой и угрозой. Сжал член, всё ещё твёрдый и полный обещания второго раунда, если я захочу.

Мне пора было уходить.

Решительно подойдя к двери, я повернула замок, но что-то потянуло назад. Я бросила последний взгляд на Уайатта через плечо.

– А что было самым сложным? – тихо спросила я.

Ему не пришлось уточнять. Зелёные глаза с красноватым блеском сверкнули, когда он ответил так же тихо:

– Отказаться от тебя.

Я вышла, не сказав ни слова, и плотно закрыла за собой дверь.

ГЛАВА 20

ХИТ

– На каком основании был брошен вызов?

Эйден смотрел на следователя Совета как на самое тупое сверхъестественное существо, какое ему когда-либо доводилось видеть.

– Надо было встать перед почти одичавшим волком-Альфой и вежливо попросить его обратиться и изложить свои претензии? Нам остаётся лишь делать предположения, учитывая нашу общую историю, которую мой брат уже изложил вашему коллеге.

Его коллега, одетый в такие же поло и брюки, стоял над телом мёртвого волка и фотографировал его на телефон. Как и полагалось у перевёртышей, погибших в бою в облике зверя, Махони не вернулся в человеческую форму, и похоронят его волком.

Следователь раздражённо поджал губы: снисходительный тон Эйдена ему не нравился, но возразить Блэквеллу он не мог. Ему было лет тридцать с небольшим, и аура выдавала в нём обычного волка – таких в правоохранительных органах перевёртышей было много. Он явно устал и был недоволен тем, что посреди ночи его вытащили из постели разбираться с горячими молодыми перевёртышами, убивающими друг друга на парковке бара.

– Просто изложите суть для официального протокола.

Я хрустнул шеей, и он поморщился. Парень был лет на десять старше, но Альфой всё равно оставался я.

– Как уже говорил, мой квад выпивал в баре, когда один из однокурсников сообщил, что на заднем дворе подрались боец нашего Отряда поддержки, – напоминание: я не только Блэквелл, но и Страж, – и Кейс Махони. Мы вышли и как раз увидели, как Махони обратился волком и напал на куда более слабого лиса.

Следователь нахмурился.

– Потеря контроля немыслимая для Альфы.

– Немыслимая, – согласился я. – Лис успел обратиться и сбежать, но вместо того, чтобы прекратить драку, когда она естественным образом закончилась, Махони решил напасть на Эйдена.

– Я едва успел завершить обращение, – скучающим тоном добавил Эйден и поправил рукава. – К счастью, в машине была запасная одежда.

– И Альфа сразу бросился к горлу? – спросил следователь.

– Да, – ответил я. – Явный смертельный вызов. Можем лишь предположить, что он всё ещё таил обиду со времён нашего обучения на Стражей. Он и его тройка были бесхребетными трусами и никудышными напарниками. Мы дали им понять, что думаем.

– И сообщили об этом Уорду Гейлу, – добавил Эйден. – Как вы, возможно, помните, он не только глава программы подготовки Стражей, но и отец нашего члена квада Уайатта. Вполне вероятно, Махони винил нас в том, что его тройку отчислили из программы в прошлом семестре.

Следователь хрукнул, набирая заметки на планшете.

– И почему из всех вас он бросил вызов ягуару? – Оторвавшись от экрана, он впился в меня самым властным взглядом, на какой был способен. – Почему не главе квада, который к тому же волк-Альфа?

Эйден презрительно фыркнул, а я ответил следователю самым испепеляющим взглядом.

– Потому что не сомневался: мой волк его сокрушит. Вот и решил испытать удачу против ягуара Эйдена и проиграл. Или, по-вашему, ему логичнее было попытать счастья с василиском?

Я махнул рукой в сторону Элайджи, который стоял без рубашки, прислонившись к фонарному столбу, и непринуждённо подбрасывал в руке кинжал, убивший его мать. Он усмехнулся следователю, показав острые клыки; жёлтые глаза светились ярко и зловеще.

Следователь с трудом сглотнул и внезапно решил, что его ждут дела в другом месте.

Мы с Эйденом проводили его взглядом, когда он отошёл посовещаться с напарником.

– Мастерская работа, – пробормотал Эйден. – Правдоподобная история, изложенная с непререкаемой уверенностью.

– А его природа велит доверять мне как Альфе, – ответил я. – Тут нам повезло.

Эйден шумно выдохнул, плечи обвисли: впервые за весь вечер он позволил себе показать усталость и напряжение.

Я не мог позволить себе такой роскоши. Пока нет. Должен оставаться непоколебимой скалой, пока всё здесь не уберут, а следователи Совета не покинут территорию.

Лишь тогда Эйвери будет в безопасности.

Минувший месяц был самым долгим в моей жизни, а это многое значило, если вспомнить, каким невыносимым был конец весеннего семестра. План Уорда навязать нам Эйвери в качестве постоянного пятого члена достаточно успокоил наших зверей, чтобы мы выдерживали ежедневные занятия в лагере, больше не разрушая имущество, но каждый день оставался тихой пыткой, постепенно сводившей нас с ума.

Мы никогда не были так близки к нашей паре и одновременно не чувствовали, будто нас разделяют океаны.

Но моё личное упражнение в самоконтроле приближалось к концу. Необходимость стоять и смотреть, как дерьмовый Альфа рвёт плоть прекрасной зверицы моей пары, станет последней каплей.

Неважно, что тигрица Эйвери была одной из сильнейших кошек, каких я видел. Неважно, что, хотя Эйвери могла обращаться лишь в редких случаях, она была изящным и расчётливым бойцом, которому не было равных среди Стражей. Неважно, что я ни секунды не сомневался в её способности раздавить волка Махони.

Я достиг предела.

Когда мы вернёмся в лагерь, Эйвери повезёт, если я не ворвусь прямо в её домик, не прижму к кровати и не заявлю, что с этой ерундой насчёт личного пространства покончено. Я смогу убедить её позволить мне войти в неё, чтобы она почувствовала, как мы принадлежим друг другу.

Из мучительной фантазии меня вырвал пристальный взгляд Элайджи.

– По возвращении в лагерь мне приковать тебя наручниками к трубам в ванной, капитан?

Элайджа всегда читал меня как открытую книгу.

Я фыркнул.

– Будто это меня удержит.

– Ты привёз в лагерь наручники? – с сомнением спросил Эйден.

Элайджа игриво повёл тёмными бровями.

– Никогда не знаешь, когда они могут пригодиться.

Я сжал переносицу, почувствовав приближение головной боли. Элайджа неизвестным мне способом раздобыл серебряные наручники и использовал их, допрашивая игроков, которые могли быть связаны с убийством его матери. Длительный контакт с серебром отрезал доступ к зверю у всех, кроме самых сильных.

К несчастью, Элайджи, восстановление наших отношений с Эйвери было не единственным застоявшимся за последний месяц делом. Нам не удалось добиться никакого настоящего прорыва и в расследовании убийства его матери – времени на него почти не оставалось.

– Привет, старшие братики, – прощебетала Клара, подкравшись к нам. – Всё будет хорошо?

Головная боль усилилась. – Да, Клара. Честно говоря, тебе повезло, что эта ситуация отнимает все мои силы. Их не осталось, чтобы устроить тебе разнос за то, что вы с сёстрами Гейл сегодня устроили.

– Мы договорились делиться с тобой местоположением не для этого, – добавил Эйден. – А ради твоей безопасности.

Она с демонстративным фырканьем откинула тёмные волосы за плечо.

– Ой, да ладно. Вы ведёте себя так подозрительно. Естественно, мы с Уиллоу захотели выяснить почему. И то, что вы ни с кем не встречаетесь, как бы имеет ко мне отношение, знаете ли.

Я взял её за руку.

– Клара, клянусь, твоя безопасность и благополучие никогда не переставали быть нашим приоритетом. Просто наш план стал… более гибким. Брошу я вызов отцу или нет, мы не позволим этим мелким ублюдкам Нельсонам связать тебя узами.

Эйден кивнул и похлопал её по плечу.

– Мы обо всём позаботимся. Обещаю.

Она расплылась в улыбке. – Вы изменили планы из-за Эйвери.

Ни один из нас не открыл рта, чтобы отрицать.

– Я так и знала! – Она запрыгала на носочках. – Она такая крутая. Но не думаю, что она готова стать вашей центральной. Вообще-то, кажется, она на вас злится.

– Мягко сказано, – пробормотал Эйден.

Элайджа облизнулся, затем прищурился на мою сестру.

– Милая Клара, вы с девушками обсуждали сегодня с Эйвери что-то конкретное?

По её лицу мелькнуло чувство вины.

– Возможно. Что сказано в «бэхе», остаётся в «бэхе». – Она вскинула подбородок, снова отбросила волосы и развернулась, чтобы уйти. – Вам четверым нужно исправить всё, что вы с ней сломали. Я не стану вам помогать.

В висках запульсировало.

– Спасибо за совет, – выдавил я со скованной челюстью. – Пожалуйста, забери Уиллоу и Уинону и езжайте домой. Уиллоу всё ещё без проклятой футболки; ей повезло, что Уайатт внутри разбирается с хозяином бара.

Она уже уходила.

– Ладно, пока-а-а-а!

Девушки сели обратно в машину. Уиллоу показала нам средний палец, а затем с визгом шин сорвалась с парковки, нанеся последний удар по моей больной голове.

– У меня вдруг выросла седина? – спросил Эйден, провожая их взглядом. – По ощущениям – да.

– У меня тоже. – Я выпрямился, когда на парковку въехал гладкий чёрный фургон с эмблемой Юго-Восточного совета. Он остановился, и из него вышли двое крепких мужчин в тёмных комбинезонах.

Они приехали за телом.

Пока следователи присоединялись к команде из фургона, из теней возле здания вышли Иэн и Броди. Иэн успел снова одеться, и они держались за руки. Возможно, всё было прощено – по крайней мере, что касалось Броди.

Если я знал свою пару, брата она заставит понервничать ещё немного.

Иэн мельком взглянул на команду, грузившую волка Махони в фургон, словно это едва заслуживало его интереса. Броди толкнул его локтем, и после нарочито тяжёлого вздоха Иэн повернулся ко мне.

– Спасибо, Блэквелл. Разумеется, я не хотел, чтобы сестра вмешивалась, и не жалею, что сломал этому ублюдку лицо в четырёх местах, прежде чем он психанул… – Броди прочистил горло. – …но задним числом поступок был опрометчивым. Ценю, что ты всё уладил и её прикрыл. – Он посмотрел на Эйдена. – И ценю, что ты взял на себя бремя убийства.

Эйден кивнул.

– Я готов убить необычайно много людей, чтобы Эйвери была в безопасности, и не потеряю из-за этого ни минуты сна.

Иэн моргнул, глядя на него.

– Что ж, если это не самое романтичное, что я когда-либо слышал, – со вздохом сказал Броди. И снова толкнул парня локтем. – Правда же, Иэн?

Двери фургона захлопнулись, и двигатель ожил. Мы все на мгновение замолчали, глядя, как он медленно выезжает с парковки.

– Ну да, – ответил Иэн. – Но знаете, что было бы ещё романтичнее? Если бы так называемые пары моей сестры разобрались с Махони в ту самую секунду, когда он вошёл в бар.

– Думаешь, нам не хотелось? – прорычал я. – Понадобилась вся сила моего волка и семь порций виски, чтобы зверь Элайджи не вырвался наружу прямо в баре. В отличие от тебя, нам приходится действовать в таких делах осмотрительнее.

– А к тому моменту, когда Махони появился, моя Голубка уже ушла, – сказал Элайджа и снова подбросил в руке кинжал. – Мы бы никогда не позволили тому волку дышать её воздухом.

– Как благородно, – сухо ответил Иэн.

К нам подошёл прежний следователь, закрывая чехол планшета и засовывая его под руку.

– Думаю, Совет быстро закроет это дело. Похоже на обычный вызов между Праймами. В любом случае перевёртыш, который решилит бросить вызов кваду с двумя Блэквеллами и василиском, получит по заслугам.

– В этом мы согласны. – Я протянул руку. Он пожал её с чересчур большой силой.

Когда они с напарником сели в свой неприметный внедорожник и уехали, я наконец позволил себе согнуться под тяжестью событий этой ночи. Дрожащей рукой провёл по волосам и выпустил из лёгких весь воздух. – Блядь.

Я не хотел находиться на этой парковке.

Смотреть на размазанную по асфальту лужу крови.

Не замечать осуждающего взгляда Иэна.

Переживать, так ли хорошо мой брат держится после того, как ему пришлось убить нашего ровесника.

Гадать, какого чёрта Уайатт так долго возится.

И при этом противостоять холоду, который всё ещё исходил от Элайджи.

Единственное, чего я, блядь, хотел, – оказаться в тихом безопасном месте и обнимать Эйвери.

Сегодня я этого не получу. Возможно, не получу никогда. При этой мысли мой волк завыл от муки.

– Ладно, – хрипло сказал я. – Давайте уже уберёмся отсюда…

Перед въездом на парковку остановился маленький синий седан. Из пассажирской двери выбрался Дрю – долговязый перевёртыш-пантера из тройки Махони. Подмигнул девушке за рулём, помахал ей, захлопнул дверь и развязно направился к нам, а машина уехала.

Дойдя до лужи крови, он внезапно замер. Ноздри раздулись, глаза расширились. Он лихорадочно огляделся и быстро сфокусировался на Иэне. Зелёные глаза вспыхнули неоном, на шее проросла чёрная шерсть.

– Ты! – взревел он. – Что ты, блядь, натворил?

Не успел он броситься на Иэна, как из его живота вырос кинжал с витиеватой цветочной рукоятью. Дрю пошатнулся и рухнул на колени посреди парковки.

Я устало вздохнул. Эта адская ночь ещё не закончилась.

Перевод выполнен каналом http://t.me/mousebookagency

ГЛАВА 21

ЭЛАЙДЖА

После того как мне пришлось сидеть сложа руки, пока теперь уже мёртвый мужчина нападал на мою пару, мне доставило огромное удовольствие воздать за неё жестоким возмездием.

Красивая пара. Свирепая пара.

Да, она идеальна, не правда ли?

– Какого хрена! – заорал Дрю. Его колени ударились о землю, а ладони обхватили замысловатую рукоять кинжала, убившего мою мать.

Из раны сочилась кровь, но ничего жизненно важного я не задел. Облизнув губы, я почувствовал его ярость, щедро приправленную дрожащим страхом. Восхитительно.

Я неспешно подошёл и пнул его в грудь. Он с новым громким ругательством рухнул на спину.

Тяжело вздохнув, я выдернул клинок из его живота.

– Прости, не могу оставить его тебе. Он мне очень дорог.

Ко мне присоединились Хит и Эйден. Оба на мгновение задержали взгляды на незваном госте: Хит – с обычной пронизывающей череп напряжённостью, Эйден – с лёгким отвращением.

Я опустился на колено и вытер кровь с клинка о край футболки Дрю. Моя Голубка ведь унесла мою, надев вместо сексуальной мини-юбки. М-м-м.

– Ночь выдалась непростая, – сказал я ему. – Не советую испытывать моё терпение сильнее, чем уже испытали. Надеюсь, сегодня ты усвоил урок: не смей смотреть, говорить, угрожать или прикасаться хоть одной лапой к любому, кто носит фамилию Бакстер.

– Какого хрена, чувак? – застонал он, прижимая ладонь к ране. – Этот мелкий лис-мудак сам начал драку с Кейсом. А на его проклятую сестру-шлюху мне насрать.

– Что… – Я вонзил кинжал в его ладонь, лежавшую на животе, и он заревел, разразившись новой чередой ругательств. – …я только что сказал?

За моей спиной хихикнул Иэн.

Хит, видимо, дошёл до предела, потому что выплеснул целую приливную волну агрессии своего волка. Василиск ощетинился – уважительно.

– Твой друг Кейс позволил волку захватить над ним власть, – с отвращением процедил Хит. – И в итоге бросил моему брату смертельный вызов. Как ты, наверное, уже догадался, он проиграл.

Дрю попытался сформулировать ответ. На бледном лбу выступил пот – от давления волка Хита и, возможно, потери крови. Когда я вновь выдернул пронзивший его кинжал, он завизжал.

– Он бы не стал… Какого хера он это сделал?

Безразличное пожатие плеч Хита было произведением искусства.

– Потому что был слабым, блядь, Альфой. Ты и сам это знал.

Дрю закрыл глаза и застонал.

– Нож… Грёбаный перебор.

– Хочешь, пусть тобой займётся василиск? – сухо спросил Эйден. – Хватит стонать. Просто обернись зверем и всё заживёт.

Дрю прорычал что-то неразборчивое, затем замолчал, сосредоточившись на обращении. Глаза вспыхнули неоново-зелёным и снова погасли – как свеча, которая никак не загоралась.

Он попробовал снова. Результат тот же.

– Какого хрена? – взвизгнул он на октаву выше. – Почему я не чувствую зверя?

Иэн резко вдохнул.

Два фрагмента мозаики сошлись в моём сознании. Земля заколебалась под ногами, и я крепче сжал рукоять кинжала.

– Эйден, – тихо сказал я. – Попытайся, пожалуйста, исцелить эту пантеру заклинанием.

Эйден нахмурился и перевёл встревоженный взгляд с меня на Иэна, который стоял у меня за плечом. От Иэна исходил вкус ужаса и зарождающегося страха – знакомый вкус, которым я уже наслаждался, когда во время тренировки расстроил свою Голубку и оказался совершенно не готов к реакции василиска.

– Ладно, – медленно сказал Эйден. – На растущем полумесяце многого я не смогу.

– Попробуй, пожалуйста. – Я призвал на помощь всё терпение, на какое был способен. Зверь заскользил под кожей, свернувшись в тугое кольцо, встревоженный.

Эйден вытащил из кармана ручку. Опустился рядом с Дрю, который с приступом гипервентиляции продолжал безуспешно пытаться обратиться. На чистом участке его белой футболки Эйден нарисовал несколько поспешных рун и легонько прикоснулся к ним пальцами. Начал направлять скудный ручеёк магии, который сумел призвать из нашего небесного источника. В отличие от подруги Эйвери Мэллори, у Эйдена не было склонности к исцелению, и он не мог творить целительную магию по своей воле.

Через несколько секунд Эйден выругался и отдёрнул руку, словно обжёгся.

– Что за заражённая рейфами херня?

Сердце сильнее забилось о рёбра.

– Что такое?

Глаза Эйдена расширились: он пришёл к тому же выводу, что и я.

– Его тело отторгает магию. Я чувствую, как оно её отталкивает.

Иэн издал сдавленный звук.

– Что такое, милый? – мягко, но настойчиво спросил Броди. – Что не так?

Моё зрение сузилось, краски мира выцвели до монохромной дымки – зверь выдвинулся на поверхность. Я поднялся и повернулся к брату своей пары.

Бесстрашный мелкий лис вмиг оказался прямо перед моим лицом.

– Где ты, блядь, взял этот кинжал, Харроу? – прорычал он. – Что ты сделал?

Я протянул ему клинок.

– Этим кинжалом убили мою мать, маленький Бакстер.

Ярость в его теле мгновенно растаяла. Он осторожно принял клинок из моей руки.

– Твоя мать. Чьё тело отторгало магию, которой её пытались исцелить после нападения?

Значит, моя Голубка рассказала брату об этой части истории моей матери, и это подтверждало моё быстро крепнущее подозрение.

Симптом был ей знаком – вот почему она так расстроилась, когда я о нём упомянул.

– Да, – ответил я. – А теперь скажи мне, маленький Бакстер: тело твоей матери тоже сопротивлялось попыткам магического исцеления после того, что привело к её смерти?

Он продолжал изучать нож, проводя большим пальцем по цветочной резьбе на рукояти, по аметистам, вделанным в цветы-колокольчики, и крупным жемчужинам оникса, похожим на ягоды.

– Да.

– И, судя по твоей прежней реакции, она тоже не могла обратиться зверем?

– Да.

Теперь всё внимание Хита и Эйдена было приковано к нему. Дрю, не представлявший никакой важности, продолжал стонать и корчиться на земле.

– Твою мать убили кинжалом? – тихо спросил Хит.

Иэн покачал головой.

– Её застрелили охотники, когда она гуляла по лесу с моим отцом. Охотники не были перевёртышами – просто тупые людишки. Якобы целились в волка моего отца, но случайно попали в мою мать, которая была в человеческой форме. Пули даже не были серебряными, но всё равно её убили.

Я нахмурился и посмотрел на Эйдена.

– Это может быть совпадением?

Он поднялся и вытер пот со лба рукавом. Неестественная для него кроха магии потребовала определённых усилий. – Честно говоря, не знаю, – ответил он, качая головой.

– Дело не в кинжале, – внезапно сказал Иэн. – На кинжале должно быть какое-то вещество. Не могу… Почему мы не додумались до этого раньше?

– Милый, – ласково произнёс Броди. – Ты о чём?

– На рукояти вырезан цветок белладонны. Возможно… То есть я не уверен, это было бы почти невозможно…

– Что? – спросил я. – На рукояти изображена белладонна?

Иэн наградил меня насмешливым взглядом, который был настолько похож на его обычное выражение, что узел напряжения в моём теле ослаб. – Ты не знал, что вырезано на орудии, которым убили твою мать?

Я нахмурился. – С чего бы мне это знать?

– Не все обладают аптекарской склонностью, любовь моя, – добавил Броди.

Иэн шумно выдохнул и взглянул прямо в глаза моему зверю.

– Я хотел бы одолжить его, Харроу. Обещаю беречь и вернуть тебе, когда проведу исследование. Возможно, я сумею добыть ответы для нас обоих.

– Договорились. – Даже натянутая догадка была самым большим прорывом за долгое время. – Спасибо.

– Я бы предпочёл… – Он нахмурился, словно боролся с чем-то, затем поднял подбородок. – Я бы предпочёл, чтобы мы пока не говорили об этом моей сестре. Сейчас ей и без того хватает дерьма, и я не хочу бередить старые раны, если окажется, что я ошибся.

А. Никто из нас, включая Иэна, не хотел хранить секреты от моей Голубки, но его нерешительность была мне понятна.

– Даю слово.

– Спасибо. – Он осторожно засунул нож за ремень, затем взял парня за руку. – И ещё: за десятилетия, прошедшие с тех пор, как кинжалом убили твою мать, сила вещества, которое может перекрывать доступ к зверю, должна была ослабнуть. Заставьте пантеру обратиться.

С этими словами они ушли.

Как самая сильная из присутствующих кошек, Эйден поступил по совету Иэна. Вложив в силу звериного доминирования всё, что у него осталось, он приказал Дрю обратиться. Вокруг его радужек засияли бирюзовые кольца, мышцы бугрились под мятой классической рубашкой.

Дрю взревел от боли, голос сорвался от напряжения. На лице и шее проросла чёрная шерсть.

– Обратись, – прорычал Эйден.

С последним хриплым криком появилась пантера. Обращение было медленнее обычного и выглядело адски болезненным, но он сумел его завершить и не стал терять время.

Пантера понеслась с парковки так быстро, как только могла.

Хит с безнадёжным видом проводил её взглядом.

– Попрошу кого-нибудь прослушивать его телефон. На всякий случай.

– Хорошо. – Я покачался на носках, чувствуя себя легче, чем за многие месяцы. Отдать проблему материной смерти другому – тому, кто, возможно, был заинтересован в поисках истины не меньше меня, – означало освобождение, пусть и ненадолго. – Найдём нашего заблудшего медведя и убедимся, что наша пара благополучно отсюда выбралась.

– Проклятие, где, блядь, Уайатт? – Хит опять раздражённо провёл рукой по волосам. – Неужели Бернард устроил ему проблемы из-за случившегося здесь?

– Вряд ли, – согласился я. Хозяин бара был хорошим другом моего дяди, а как владелец заведения для перевёртышей в городе перевёртышей привык к подобным происшествиям на своей территории. Не зря здесь не было камер.

Мы зашли внутрь. Едва дверь за нами захлопнулась и мы шагнули в полутёмный служебный коридор, как нас накрыло.

Хит издал угрожающее рычание.

Эйден издал звук, будто подавился.

А я ощутил самый сочный, греховный, изысканный вкус, какой когда-либо касался моих губ.

Моя Голубка. Её похоть. Её удовольствие.

Хит рванулся вперёд и ворвался в кабинет Бернарда. Мы с Эйденом, толкаясь, бросились за ним.

Там, в одиночестве и темноте, сидел на полу наш павший брат, прислонившись спиной к старому кожаному дивану. Он выглядел ошалевшим, словно не понимал, где находится, и сжимал сквозь джинсы то, что, по-видимому, было его эрекцией.

Я снова облизнулся. Возбуждающе сладкие феромоны Эйвери густо насыщали воздух, а землистая медвежья похоть Уайатта переплеталась с ними так гармонично, что я мог лишь решить: таков замысел Луны.

Я опустился рядом с ним на колено. – Привет, дружище. Ты как?

Он лениво улыбнулся. – Заебись.

– Это правда? – спросил Хит с сорвавшимся голосом и раздувшимися, словно у быка, ноздрями. – Она позволила тебе…

– Ага. – Он мечтательно вздохнул. – Были условия.

Он рассказал, что произошло и чего именно потребовала от него Эйвери.

Я мог лишь моргать, глядя на него. Эйден хватал ртом воздух, словно рыба, а Хит выглядел так, будто его ударили в живот.

Наконец я громко рассмеялся.

– Это наша девочка. Другого я и не ожидал.

– Я просто… – Хит шумно выдохнул. – Блядь, я так счастлив, что она позволила тебе о ней позаботиться, дружище. В глубине души она знает: её тело и зверица будут удовлетворены, только если это будет один из нас. Начало положено.

Я поднялся и протянул Уайатту руку. Он неохотно схватился за неё и раздражённо заворчал, когда я поднял его на ноги.

Я закинул руку на его широкие плечи, сжал их и повёл его к двери.

– Идём, Казанова. Нам многое нужно обсудить. У тебя есть время до возвращения в поместье Гейлов, чтобы успокоить свой член силой воли.

Он самодовольно ухмыльнулся.

– Больше никогда не буду мыться.

По пути к машине Хита все звери нашего квада гудели от предвкушения, жажда азарта охоты.

Там есть ещё, Голубка. Подожди – и сама увидишь.