Текст книги "Призрак Гренделя (СИ)"

Автор книги: Эльхан Аскеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 6

* * *

Взрывная волна бросила их на колени, упругим кулаком ударив в спины. Поднявшись, Морган потряс головой, пытаясь унять звон в ушах. Оглянувшись, он попытался фонарём осветить место взрыва, но так ничего и не увидел. В воздухе висела мельчайшая ледяная пыль, и дым от сгоревшей взрывчатки. Сделав минёру знак следовать дальше, он достал из сумки сканер, и попытался проверить результаты своих стараний. Но как оказалось, висевшая в коридоре взвесь, почти полностью блокировала сигнал прибора.

Убедившись, что самая современная электроника оказалась бессильной перед законами природы, Смит сунул прибор обратно в сумку и, перехватив винтовку, кинулся догонять группу. Минут через десять, поравнявшись с профессором, он бросил быстрый взгляд на лицо Солсбери и, не удержавшись, тихо спросил:

– Джек, не хотите сделать остановку? Вам нужно отдышаться.

– Не сейчас, Смит, – отдуваясь, пропыхтел Солсбери. – Давайте уберёмся подальше от места взрыва.

– Вы чего-то боитесь?– насторожился Морган.

– Грендели должны хорошо чувствовать сейсмическую активность, в силу своих способностей. А значит, мы только что сообщили всей стае, где находимся.

– А раньше вы мне это сказать не могли?– возмутился Морган.

– Мне и в голову не приходило, что вы используете, заряд такой мощности, – виновато развёл руками Солсбери, едва не сбросив на лёд свою поклажу.

Раненый застонал, и Морган, скрипнув зубами, по рации приказал всем остановиться. Бойцы помогли профессору положить раненного на лёд, и морпех, исполнявший обязанности санитара, принялся проводить диагностику. Минут через пять, выпрямившись, он нашёл взглядом командира, и чуть скривившись, отрицательно покачал головой. Прикрыв глаза, Морган глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Даже на его, дилетантский взгляд, скорость, с которой началось отравление организма, была слишком велика. Подумав, он решил проверить свою догадку, посоветовавшись с профессором.

Отведя Солсбери в сторону, он глазами указал на раненого бойца, и понизив голос до шёпота, спросил:

– Это абсцесс, верно?

– Да.

– И вас ничего не удивляет?

– О чём вы?-не понял профессор.

– Подумайте. Вы лучше меня знаете симптомы, степень опасности и сроки течения этой болезни. Вас ничего не настораживает во всей этой ситуации?– слегка подтолкнул его в нужном направлении Морган.

– Пожалуй, – протянул Солсбери, задумчиво теребя бороду. – В обычных условиях, для отравления такой силы, требуется не меньше суток. К тому же, его организм почти не реагирует на антибиотики. Такое впечатление, что это не просто абсцесс, а отравление каким-то биологическим ядом.

– Только этого не хватало, – охнул Морган, едва не схватившись за голову. – А яд-то откуда взялся?

– Скорее всего, это остатки пищи, застрявшие в когтях и перегнившие в период их активности, – пояснил профессор.

– Трупный яд?– уточнил Морган.

– Именно.

– Выходит, мой парень умирает не от раны, а от яда, которым его отравил грендель?– перефразировал вопрос Морган, всё ещё не веря собственным ушам.

– Всё верно, Смит, – кивнул профессор.

– Но как такое может быть? Как пища может загнить в его когтях, если здесь круглый год холод? Я чего-то не знаю, или как? Если память мне не изменяет, гниение происходит в тепле, а не при минусовых температурах.

– Всё верно. Но вы забываете, что в период активности, температура тел гренделей, значительно выше, даже чем у человека, – вздохнул профессор.

– Бред какой-то, – фыркнул Морган. – Вы сами говорили, что это морские животные, а значит, температура их тел ниже человеческой. У тех же дельфинов, при касании, ощущается прохлада, а не тепло.

– Это внешнее ощущение, – кивнул Солсбери.

– Не понял, – растерялся Смит.

– Всё просто. Находясь в воде и будучи вынужденными, добывать пищу в море, животные покрываются плотным слоем подкожного жира, который удерживает тепло внутри их тел. Таким образом, они тратят меньше энергии на обогрев самих себя. Получается, замкнутый цикл внутреннего обогрева, при котором, наружу, не выходит ни одной килокалории. Точно так же, этот механизм действует и у гренделей. Пока они активны, температура их тела приводит к гниению остатков пищи у них под когтями. Вы обратили внимание, что пальцы у них ярко выражены?

– И перепонка между ними, – кивнул Морган.

– Вот именно, и всё это, обязательно должно как следует обогреваться. В противном случае, всё закончится обморожением. К тому же, не стоит забывать, что процесс этот может длиться не один год. Пока животное активно, процесс идёт. Оно впало в анабиоз, процесс затормозился. Потом снова активность, и так, всё, то время, пока животное живо.

– И как он сам этой гадостью не отравился? – мрачно проворчал Морган, оглядываясь на раненного.

– Плотность их кожи, вы уже испытали на себе, – пожал плечами Солсбери.

– Нужно идти дальше, – помолчав, сказал Морган, и профессор, тут же кинулся к раненому.

Взвалив его на себя при помощи бойцов, Солсбери слегка пошевелил плечами, устраивая ремни поудобнее, и молча, кивнув, решительно зашагал по коридору. Сделав бойцам знак, прикрывать его, Морган снова достал сканер и, активировав экран, принялся снова сканировать галереи. На этот раз, прибор показал обрыв в чёткой линии тоннеля, несколько постепенно затухающих маркеров отметок высокой температуры и почти десяток маркеров, стремительно уходящих куда-то вглубь лабиринта галерей.

– Похоже, вам наш подарок очень понравился, – хищно усмехнулся Морган, убирая прибор и устремляясь следом за группой.

Они двигались быстрым шагом почти час, когда вдруг, в одном из боковых коридоров раздался знакомый свирепый рык. Молча шагавшие по льду бойцы, дружно вздрогнули и, вскинув стволы винтовок, приготовились к бою. Судя по силе звука и скрежету, издаваемому когтями зверей, грендели находились в нескольких минутах ходьбы от группы. Бойцы быстро проверили оружие и зарядили подствольные гранатомёты, когда раненный, которому от вколотых препаратов стало лучше, не громко сказал:

– Сэр, оставьте мне патроны и пару гранат, а сами уходите.

– Прекрати играть в героя, парень, – огрызнулся Морган, опускаясь на одно колено и готовясь к стрельбе.

– Я не герой, сэр. Но я слышал всё, что вы говорили. Я всё равно умираю. Так лучше уж в бою, с оружием, чем в кровати.

– Нас заберёт вертолёт…– начал Солсбери, но боец не дал ему договорить.

– Я не дотяну до вертолёта, – покачал он головой, перехватывая отложенную в сторону винтовку. – Я это знаю, сэр, и вы это знаете. Так что, не надо терять время. Уходите. Я солдат, и хочу умереть, как солдат.

– Ты уверен?– тихо спросил Морган, медленно подходя к нему.

– Да, сэр. Так будет лучше всего. Оставьте мне боеприпасы и уходите, – кивнул солдат, лихорадочно блеснув глазами.

Достав из подсумка две оборонительные гранаты, Морган положил их под руку бойцу. Морпехи, сложили рядом с ним каждый по магазину патронов, после чего, нагрузившись поклажей, решительно уходили в темноту коридора, всё так же молча пожав раненому руку. Последним, уходил Морган. Бросив быстрый взгляд в сторону провала, скрежет из которого раздавался всё ближе, он выпрямился во весь рост и, поднеся руку к козырьку, отдал солдату последнее воинское приветствие, в дань уважения его мужеству.

Оперевшись спиной на стену тоннеля, солдат положил оружие на колени и, приложив кончики пальцев к виску, грустно улыбнулся. Кивнув, Морган развернулся, и быстро зашагал следом за ушедшей группой. Он поравнялся с бойцом тылового прикрытия, когда за их спиной, раздались короткие очереди выстрелов и рёв ярости и боли. Солдат вступил в свой последний бой. Понимая, что должен использовать полученный шанс на всю катушку, Морган приказал перейти на бег.

Они прошли ещё четыре ответвления, а бой в коридоре всё ещё продолжался. Сверившись с картой на сканере, Морган свернул в очередной коридор и, прислушавшись к стрельбе, приказал заминировать угол. Минёр, достав из ранца всё необходимое, принялся быстро устанавливать мину. Пять минут быстрой, но осторожной работы, и Смит, увидев решительный кивок минёра, поспешил следом за группой.

Они отошли от заминированного поворота метров на триста, когда стрельба оборвалась, и в наступившей тишине звонко хлопнула граната. Спустя ещё несколько секунд, послышался отчаянный рёв, и ещё один разрыв гранаты. Всё. Раненный солдат сделал своё дело, выиграв им полчаса времени. И теперь, они должны были использовать его так, чтобы эта жертва не оказалась напрасной. Убедившись, что расстояние до точки минирования вполне безопасно для подрыва, Морган тихо окликнул минёра, жестом приказав ему взрывать.

Снова опустившись на колени и зажав уши, они приготовились, и минёр нажал на кнопку активации. Ощущение того, что его хлопнули по затылку лопатой, завёрнутой в одеяло, отрезвило Моргана. Все мысли о погибшем бойце, сходу вымело из головы, словно метлой. Боевая потеря. Ещё один солдат, отдавший свою жизнь для того, чтобы жили другие. Волевое решение, которое принял не он. Именно так определил для себя это событие Морган, быстрым шагом догоняя ушедшую вперёд группу.

Солсбери, снова нагрузившийся боеприпасами и ящиком с оборудованием, не шёл, а понуро брёл, шагая чисто автоматически. Заглянув ему в лицо, Смит с удивлением понял, что этот громадный, непомерной силы человек плачет. Тронув профессора за плечо, Морган чуть придержал его и, убедившись, что солдаты не могут услышать их разговор, тихо спросил:

– Что с вами, Джек?

– Я только сейчас понял, что являюсь отчаянным трусом, – с грустной улыбкой неожиданно признался Солсбери.

– Вы?– растерялся Морган. – Не говорите глупостей. Рисковать жизнью, это совсем не ваше дело.

– Да, но этот солдат…Он не обязан был идти на смерть только ради того, чтобы выиграть нам время. Он совершил подвиг. А я…Я способен только таскать тяжести и копаться в бумажках, – ответил профессор, доставая платок и шумно сморкаясь.

– Это был его выбор, Джек. Он слышал, о чём мы говорили, и понимал, что не дотянет до появления вертолёта. К тому же, он являлся для нас обузой. И это, он тоже понимал. Да, он совершил мужской поступок. Но он солдат, и всегда знал, что однажды, может так случиться. Иногда, во время проведения боевой операции, при отходе группы, командир вынужден оставлять прикрытие. Смертников, которые должны дать противнику бой, и задержать его, чтобы позволить остальным оторваться от преследования.

– А он избавил вас от принятия такого решения?– мрачно спросил Солсбери.

– Нет. Я не верил, что он способен в таком состоянии принять бой, – покачал головой Морган. – Но я был готов к тому, что мы оставим его, когда ему станет совсем плохо. Нести на себе обречённого и рисковать жизнью всей группы, глупо. Это тяжёлое решение, но я бы отдал такой приказ, возникни необходимость.

– Это жестоко, – прохрипел Солсбери вдруг осипшим голосом.

– Это жестокая необходимость, – вздохнул Морган. – Когда-то, во времена средневековья, бытовало такое высказывание. Жестокое милосердие. На первый взгляд, это была непростительная жестокость по отношению к своим соратникам, но при детальном рассмотрении оказывалось, что это действительно был акт милосердия.

– О чём вы?– удивлённо покосился на него профессор.

– О жестоком милосердии, когда тяжело раненного соратника добивали его же друзья. Обычай этот произошёл во времена крестовых походов, когда любая царапина приводила к нагноению, из-за отсутствия лекарств и антисанитарии. Что уж говорить о серьёзных ранах? Рыцари пришли к мнению, что добрее и проще будет прекратить мучения воина, чем смотреть и слушать, как он медленно угасает и кричит от боли.

– Но к чему вы мне всё это рассказываете?– растерялся Солсбери.

– К тому, что мне пришлось бы добить солдата, и оставить его в коридоре, когда у него началась бы агония. А до неё, было уже не далеко. Очень скоро, он начал бы бредить и привлекать к себе внимание стонами. Жар и лихорадка уже начались, когда он решил остаться. Что это значит, не мне вам объяснять.

– Вы правы. Лихорадка уже началась. Но он сознательно пошёл на смерть, и это меня убивает. У меня не укладывается в голове, как человек, может принять такое решение, – растеряно протянул Солсбери.

– Он был солдатом, Джек. И этим всё сказано, – вздохнул Морган, доставая из сумки сканер.

Они ушли уже достаточно далеко, чтобы можно было полагаться на показания прибора. Просканировав галереи, он убедился, что коридор обвалился, а на их стороне тепловых маркеров нет. Но очень скоро, его радость сменилась настороженностью. В одном из боковых коридоров, километрах в трёх от точки их пребывания, двигалось полдюжины зверей. В том, это были именно грендели, Морган не сомневался. Никого другого в этих лабиринтах не было, и быть не могло.

Понимая, что на них идёт охота, а эти галереи грендели знают лучше, он, собственный карман, Морган принялся быстро прогонять по экрану карту тоннелей, ища выход из положения. Больше всего, его интересовал подъём на поверхность. Нора, из которой грендели выходили к поселению русской экспедиции. Но мощности сканера не хватало, чтобы пробить толщу ледника на нужное расстояние.

В том, что направление он выбрал верное, Морган даже не сомневался. Ещё перед тем, как началась эвакуация, на стадии планирования, он зафиксировал в сканере данные по расстоянию и направлению от их посёлка до поселения русских по поверхности, и теперь, используя секретную программу, накладывал эти данные на маршрут своего движения по галереям. Не смотря на все повороты и переходы с уровня на уровень, направление они держали верное. А значит, рано или поздно, до цели они доберутся. Главное теперь, было не попасть на корм зверям.

Минировать тоннель за собой, на данном этапе, было бесполезно. Слишком много было в этом лабиринте боковых ответвлений и проходов, соединявшихся между собой. Убрав сканер, Смит догнал профессора и, слегка подтолкнув его в плечо, скомандовал:

– Прибавьте ходу, Джек. У нас на хвосте ещё полдюжины эти красавчиков.

– Смит. Вы считаете, что мы сможем вырваться?– еле слышно спросил Солсбери.

– Безусловно, – решительно кивнул Морган, внимательно присматриваясь к профессору.

Судя по поникшим плечам, и низко опущенной голове, смерть солдата подействовало на него удручающе. Случись это в более привычной обстановке, или хотя бы на поверхности, профессор уже впал бы в депрессию. Здесь, он держался только на том, что группа нуждалась в его силе и том, что они находились в нескольких десятках метров под поверхностью ледника. Услышав ответ офицера, Солсбери несколько взбодрился и зашагал немного быстрее.

* * *

С рассветом, вся группа поднялась, и нещадно зевая и ёжась от холода, отправилась на гребень ближайшего холма. На ходу умывшись снегом, Руслан осторожно выглянул из-за льдины, стоявшей у гребня двухметровой стеной и, убедившись, что в зоне видимости гренделей нет, осторожно двинулся дальше. Сунувшегося за ним профессора удержали бойцы. Маячить на гребне всей толпой не было необходимости.

Выпрямившись во весь рост, Руслан приложил к глазам бинокль, и тщательно осмотрев каждый метр окружающего пространства, взялся за рацию. Ретранслятор, который подчинённые Кости установили в вездеходе, давал устойчивую связь на кротких волнах до трёхсот километров. С учётом того, что до побережья было меньше двух сотен вёрст, связь должна была быть. Так и вышло.

Едва только Руслан начал вызывать змею, как в динамике рации раздался взволнованный голос Миши:

– Рус, живой!

– Живой, живой. И все остальные живы. Застряли только здесь. Техника нагрузки не выдержала. В общем так. Мы отходим к зимовью. Продукты там есть. Вода тоже. Запрёмся, дизелёк запустим, и будем вертолёта ждать. Другого выхода я не вижу. Пешком до вас не дошлёпаешь, – ответил Руслан, чувствуя, как в груди всё буквально распирает от радости.

Им удалось. Получилось. Они сумели вывести всех людей из опасной зоны, опираясь только на то немногое, что у них было. Больше того. Им удалось даже вывезти все полученные в ходе работ образцы и материалы, а значит, никто и никогда не сможет сказать, что вся их работа была бессмысленной. А раз так. Раз у них всё получилось, и оглядываться на самого слабого больше нет необходимости, группа может действовать по своему усмотрению, занимаясь только собственным спасением. Тем временем, Миша, обдумав всё сказанное парнем, ответил:

– Значит так, Рус. Мы тут с начальством пообщались, и оно приняло удивительное решение.

– Только не говори мне, что за нами целый линкор пришлют, – хохотнул Руслан, навострив уши.

– Что именно пришлют, я понятия не имею. А вот вертушка за вами точно будет. Ориентировочное время прибытия коробки, трое суток. Они где-то у Австралии ошиваются, так что, команда уже получена, но время дойти, нужно. Плюс, время на перелёт. От побережья, с подвесными, один борт как раз до вас и обратно дойдёт. Обратно, что называется, на аварийном запасе, но дойдёт.

– Погоди. У вас в ангаре, у «деда» в заначке десяток бочек керосина стоит. Я сам видел. Прилетят, и мы их тут дозаправим, – сходу вспомнив о наличии топлива, предложил Руслан.

– Глазастый, блин, – с ноткой восхищения усмехнулся Михаил. – Недаром «дед» приказывал тебя на склады не пускать. Понимает мужик, что солдата на склад пускать без присмотра, себе убыток. Верно. Есть там топливо. НЗ. Но раз такая пьянка пошла, чёрт с тобой, золотая рыбка. Выкатывайте две бочки. Синоптики ухудшение погоды обещают, так что, топливо потребуется.

– Вот видишь, можешь ведь, когда хочешь, – рассмеялся Руслан, припомнив старый анекдот. – Сами-то как добрались?

– Не добрались ещё, но почти на месте. Звери отстали, техника работает без нареканий, так что, часа через три, четыре, будем на месте. За нас не волнуйся, о себе сейчас думай.

– А чего мне о себе думать? Сам сказал, там начальство уже всё придумало, а моё дело телячье, обгадился, и стой, – продолжал смеяться Руслан.

– Ладно. До связи. «Северок» в режиме сканера будет постоянно. Так что, если чего, можешь кричать, – продолжал веселиться Миша.

– А смысл? Пешком нас выручать побежишь?– не остался в долгу Руслан. – Всё, дружище. До связи.

Убрав рацию, он снова поднял бинокль, и в свете поднимающегося солнца вдруг увидел знакомый провал, напротив которого всё ещё можно было рассмотреть спущенный самострел. Вот теперь, Руслан точно знал, где оказался и куда нужно идти. Развернувшись, он легко сбежал обратно к группе и, улыбаясь во все сорок четыре зуба, объявил:

– Есть две новости. Хорошая, и хорошая. С какой начать?

– А в глаз?– не удержавшись, спросил Вадим.

– Вот что вы за народ, военные? Ну, никакого обхождения. Водка вёдрами, бабы толпами, а чуть чего, так сразу в морду, – продолжал издеваться Руслан.

– В зеркало глянь, гражданский, блин, – фыркнул Вадим и, не удержавшись, в голос заржал.

От этого заразительного смеха улыбнулся даже Васенков, который вообще плохо понимал причину веселья парня. Наконец, успокоившись, Руслан ткнул пальцем себе за спину и, поправив автоматный ремень, сказал:

– Нам повезло. Сломались рядом со звериной норой.

– И что в этом хорошего?– удивился профессор. – Сегодня они притихли, а завтра, снова вылезут на охоту и наткнутся на наши следы. В итоге, мы снова окажемся в осаде.

– Я ещё не всё сказал, – остановил его пессимистический напор Руслан. – Миша связался со своим командованием и там принято решение, прислать за нами военный корабль. Нам нужно срочно вернуться в зимовье и выкатить из ангара две бочки с авиационным топливом из НЗ. Снимать нас будут вертолётом.

– А зачем ему топливо?– не понял Васенков. – Нас ведь сюда тоже вертолётом закидывали, и ему топлива на перелёт в два конца хватало.

– То гражданский вертолёт с дополнительными топливными баками. А нас будет снимать военный. Там и оружие, и броня кое-какая, и дополнительные баки поменьше. В общем, одной заправки ему не хватит. Да ещё и синоптики порадовали, что погода ухудшится. Так что, если ветер встречный будет, керосин вертушка жрать начнёт, как не в себя, – пояснил Руслан, не вдаваясь в подробности, которых и сам толком не знал.

– Так что делать будем?– спросил молчавший до этого момента боец, которого Миша представлял как Диму.

– Как, что делать?– удивился Руслан. – Сейчас осторожно выдвигаемся к зимовью, разведываем его, и если всё в порядке, пробираемся в ангар с топливом. Выкатываем бочки, чтобы под рукой в нужный момент были, а потом, займёмся обустройством временного бункера. Из столовой натаскаем продуктов, воды, и закроемся в дизельной. Там рядом, небольшая кандейка есть. Не «Хилтон» конечно, но пару тройку дней прожить там можно. А если потребуется, то и больше.

– А почему именно дизельная?– снова вмешался профессор.

– Само зимовье, уже обесточено, вода со всех резервуаров слита, а отопление отключено. Поэтому, запустив вспомогательный дизель, мы сможем не устраивать полноценную расконсервацию зимовья. Обойдёмся самой генераторной и вспомогательными помещениями в ней. Там вообще всё автономно, включая отопление.

– Как это?– не понял Васенков, который не вдавался в подробности устройства зимовья, которое строили за долго до его прохода в науку.

– Это специально сделано, – пояснил Вадим. – Генераторная, это точка обеспечения всего зимовья светом и теплом. А значит, она сама, и все её вспомогательные помещения сделаны автономными, чтобы в случае необходимости, можно было укрыть весь личный состав экспедиции в ней. До тех пор, пока дизеля работают, генераторная будет тёплой и светлой.

– Как-то всё это, запутано, – подумав, проворчал Васенков.

– Это только так кажется, – отмахнулся Руслан. – На самом деле, всё очень толково придумано. Движок запустил, и весь отсек освещён и отоплен, независимо от остального зимовья. Можно и ремонт спокойно делать и за людей не беспокоиться. Есть где обогреться. Ладно, хорош воздух сотрясать. Выдвигаемся.

Бойцы привычными жестами проверили экипировку и оружие, проверились на «погремушку» и, выстроившись в колонну, двинулись в сторону зимовья. Васенков, как самый не подготовленный, оказался в середине колонны. Первым, как человек лучше всех знающий окрестности зимовья и маршрут движения, шёл Руслан. Его прикрывал Вадим, за которым насторожено, двигался профессор. Замыкающим поставили Диму, как самого опытного. Выяснилось, что его и ещё двух парней направили в это путешествие для силового прикрытия, тогда как остальные, являлись технарями.

Зачем было военным отправлять в экспедицию столько технического персонала, Руслан не понял, но вдаваться в подробности не стал. Для него, главным было то, что этих технарей не нужно было водить за руку и постоянно прикрывать. Они и сами способны были прикрыть кого угодно, в случае необходимости. Двигаясь между снежными барханами, колонна дошла то холма, с которого Руслан не так давно наблюдал за стаей гренделей.

Чуть приподнявшись над гребнем, парень достал бинокль и принялся внимательно осматривать окрестности вокруг зимовья. Уже через минуту, он опустил бинокль и выругался так, что под ним снег начал таять. Услышав такую экспрессию, бойцы осторожно подтянулись к наблюдателю и, отобрав у него бинокль, поочерёдно осмотрели зимовье. Очень скоро, все трое ругались так, что профессор сначала заслушался, а потом даже слегка покраснел.

Семиэтажные конструкции господа офицеры слагали мастерски. Наконец, отведя душу, они уселись прямо в снег и мрачно переглянувшись, задумались. Васенков, которому никто не удосужился ничего объяснить, не выдержав неизвестности, и потянулся за биноклем, но Руслан, убрав его в сумку, тихо сказал:

– Не высовывайтесь, Егор Михайлович. Звери там. Я насчитал четыре тройки. Прямо усиленный патруль на режимном объекте.

– И не говори, – мрачно кивнул Дима.

– Что делать будем, господа офицеры? Перестрелять их быстро и незаметно, у нас не получится. К тому же, пальба приманит всю стаю. А их, слишком много для нас четверых, – озвучил проблему Руслан.

– Отвлечь бы как-нибудь, – вздохнул Вадим.

– Хорошая идея, но не выполнимая, – кивнул парень. – Ещё мысли есть?

– Кроме мата, никаких, – честно признался Дима.

– Присоединяюсь к предыдущему оратору, – кивнул Вадим.

– Значит так. Нам нужно что-то, что способно ездить по снегу быстрее, чем эти крокодилы бегают. То есть, снегоход, – попытался озвучить задачу Вадим.

– Гениально! И где его взять?– не удержался от сарказма Вадим.

– У нас их два. И оба, в неисправном состоянии, – помолчав, усмехнулся Руслан.

– И…– подтолкнул его Васенков.

– А то, что нам нужно собрать из двух машин одну, и потихоньку двигаться к побережью. Топливо можно с разобранной машины слить.

– Опять вчетвером на одном седле?– скривился Дима.

– А есть варианты?– повернулся к нему Руслан.

– Если машину починим, варианты будут, – кивнул Вадим. – Можно самим к побережью пилить, а можно одной парой устроить новое выступление, и увести стаю в сторону, пока вторая пара будет топливо готовить и генератор запускать.

– Логично. Но тогда, мы точно окажемся в настоящей осаде, – кивнул парень.

– Это, да. Не оговаривается. Звери будут кружить вокруг зимовья до тех пор, пока или не добьются своего, или их не перестреляют.

– Я бы не стал надеяться на вертушку и попробовал дойти до побережья самостоятельно, – задумчиво проговорил Руслан.

– Обоснуй, – потребовал Дима.

– Сейчас, звери контролируют только окрестности зимовья. Судя по всему, думают, что там ещё кто-то остался. У снегоходов, никого нет. И мы это знаем точно. Сами только что оттуда пришли. Если без шума починим машину, сможем так же незаметно уйти. Даже со скоростью полсотни км в час, до побережья доберёмся часов за пять, шесть. Гнать, смысла не будет, так что, можно будет ехать аккуратно.

– А если засядем в зимовье?

– А если засядем в зимовье, устанем отбиваться. К тому же, технику придётся на коленке ремонтировать, и как она себя поведёт на скорости и виражах, одному Аллаху известно. И вытаскивать разведку будет некому. И не на чем.

– Логично, – помолчав, кивнул Вадим.

– Так что? Возвращаемся?– спросил Васенков, внимательно слушавший их разговор.

– Да. Придётся, – обдумав сказанное, кивнул Вадим.

Бойцы поднялись, снова выстроившись в колонну, отправились обратно по своим же следам. Спустя два часа, они, пыхтя и ругаясь, перевернули сломанную машину на бок и, достав мультитулы, принялись скручивать лыжи управления. Остатки бензина уже слили в канистры, которые брали с собой ночью. Благо, дозаправка на ходу позволила использовать их сейчас. Красные пластиковые ёмкости с лейкой на горловине позволяли проделывать подобное без особых проблем. Главное было выбрать ровный участок езды.

Быстро справившись с разборкой, бойцы, после не долгих, но горячих споров решили снять ещё и гусеницу. На всякий случай. Аргумент, что звери в ярости начинают крушить технику, победил. Сняли заодно и длинное седло. Когда Васенков, не выдержав, спросил, зачем это, ответ был простой и понятный. Бойцы собирались прикрутить его поперёк седла другого снегохода и таким образом обеспечить себе хоть какое-то посадочное место. Ехать несколько часов, стоя на узкой подножке, это не поездка, а настоящая акробатика.

Убедившись, что смогли взять всё, что только можно было предусмотреть в такой ситуации, включая болты и гайки, группа снова отправилась в путь. Теперь, им предстояло найти брошенный снегоход со сломанной лыжей и закончить ремонт до темноты, чтобы с первыми лучами солнца отправиться в путь. Ко всем прошлым неприятностям, ещё и погода начала портиться. Поднялся резкий, порывистый ветер и над землёй закружила позёмка. Похоже, военные синоптики свой хлеб ели не зря.

В такой ситуации, мимо искомой машины можно было пройти в двух шагах, не заметив её. Бойцы это отлично понимали, и прибавили шагу, внимательно оглядываясь вокруг. У каждого в автомате переводчик огня стоял в положении автоматический огонь, а патрон находился в патроннике. Общая напряжённость передалась и профессору. Увидев, как бойцы насторожились, он, недолго думая, передёрнул затвор, и старательно всматривался в отведённый ему сектор наблюдения.

Первым, снегоход увидел Руслан. Точнее, он нашёл его, путём натыкания с последующим ударом голенью о задравшуюся подножку. Едва не перелетев через машину, парень выругался и зашипел от боли. Шедшие за ним бойцы, увидев снегоход, тут же бросились переворачивать машину, чтобы начать ремонт. Сломанную лыжу сменили за каких-то полчаса, после чего, заправив машину, попытались завести двигатель.

Холодный мотор, выплюнув сизое облако дыма, завёлся, негромко затарахтев на повышенных оборотах. Приладив к машине второе сидение, бойцы погрузились на машину. Усевшийся позади Руслана профессор, не удержался и, перекрикивая свист ветра, спросил:

– Куда мы сейчас?

– К тому гроту, где отдыхали. Нужно дождаться рассвета. Ехать сейчас, опасно, – ответил Руслан, проверяя, как устроились бойцы.

– Эта пурга может неделю длиться, – обрадовал его Васенков.

– Там видно будет. В любом случае, сейчас ехать нельзя. Скоро стемнеет.

Понимая, что парень абсолютно прав, профессор, только молча, кивнул головой. Убедившись, что мотор прогрелся, Руслан включил передачу и плавно тронул снегоход с места. Старательно объезжая все возможные препятствия и неровности, он вел машину по собственным следам, которые уже начало заметать. Уже почти подъехав к гроту, парень вдруг услышал яростный рёв гренделей и треск автоматных очередей.

– Похоже, звери недаром кого-то ждали, – растеряно проворчал Руслан, покосившись на бойцов.

* * *

Последнюю мину, они установили на перекрёстке сразу трёх коридоров. От него, шёл тоннель прямо в нужную сторону. Два боковых отвода несколько напрягали Моргана, но минировать всё подряд, капитан не решился. Слишком велика была опасность обрушения всей галереи. Это, он уяснил из тихого разговора с профессором. После подрыва второй мины, после гибели раненого от разрыва гранаты, Солсбери не удержался и, ухватив Смита за рукав, быстро зашептал:

– Смит, вы не должны больше использовать мины. Это опасно.

– Чем?– тут же насторожился Морган.

– Вся эта система коридоров формировалась за счёт проточной воды, давления и низких температур. Они представляют собой единое целое, и если нарушить их целостность сразу в нескольких точках, оставшиеся своды могут не выдержать давления толщи ледника.

– Хотите сказать, что нас засыплет прямо здесь?

– Именно.

– Но не минировать, мы тоже не можем, – помолчав, вздохнул Морган.

– В таком случае, постарайтесь минировать не свод тоннеля, а хотя бы, одну боковую стену. В этом случае, есть вероятность, что свод не рухнет, а сам тоннель будет засыпан.