Текст книги "Ашу Сирай (СИ)"

Автор книги: Елена Зикевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

– Хочу кое-что спросить. Давай поговорим по-человечески.

Изумление огромного наймара не поддавалось описанию.

– ЧТО? Я НЕ ОСЛЫШАЛСЯ? ТЫ СКАЗАЛ: «ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ»?

Грохот смеха вперемежку с ржанием едва не оглушил меня. Казалось, что от этого смеха содрогаются потолок и стены, и ещё чуть-чуть – и храм начнёт рушиться прямо мне на голову. Очень хотелось убежать, спрятаться, сжаться в комочек и закрыть голову руками, но я могла только стоять и смотреть под властью неизвестного заклятья. Словно и в самом деле стала «бездушной» игрушкой мастера смерти…

Однорог поднялся в свечку и забил копытами по воздуху, оглашая всё вокруг диким ржанием. Тонкий хвост со свистом рассекал воздух, кончик огромного рога, наверно, едва не царапал невидимый потолок.

Теперь я понимала, что для Сурта храм совсем не велик, а огромные двери наверняка в самый раз.

– АШУ СИРАЙ ХОЧЕТ ГОВОРИТЬ ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ! АХА-ХА-ХА, НАСМЕШИЛ!

– Не хочешь – как хочешь, тогда я пошёл.

Спокойный голос Шута легко перекрыл громовой хохот.

Но не успел Джастер отвернуться от алтаря, как вместо коня перед ним появился огромный могучий мужчина. Ростом он превосходил Шута на три головы, а шириной плеч – раза в два. Лицо Сурта и вся его фигура были словно грубо вытесаны из камня, и только чёрные волосы пышной и длинной гривой вились по плечам и спине клочьями живого тумана.

Вишнёвые глаза тёмного бога холодно смотрели на Шута.

– Ты знаешь правила, Айя Ка. Ты не искупил свой долг. Эта девчонка тебе…

– Хватит, – холодно и резко перебил Джастер, вытянув над алтарём левую руку. – Я знаю, кому и что должен. Бери своё.

Сверкнуло лезвие кинжала и с вытянутой ладони на алтарь брызнуло…

Нет, это была не кровь. Это был живой и ослепительный огонь чистого волшебства.

Вишнёвые глаза изумлённо расширились, и едва сверкающие силой капли коснулись чёрного камня, как алтарь и полупрозрачная фигура окутались столбом ало-голубого пламени. Пламя охватило и скрыло каменную статую Сурта, взметнулось до сводов, и казалось, весь храм загудел от огромной мощи, что истекала от охваченного пламенем бога…

Настоятель, подняв голову, с изумлением и страхом смотрел на своего покровителя. Я же стояла, поражённая до глубины души тем, что видела.

Да, такую силу и сотня ведьм не заменит…

Призрачное пламя спало, и по храму прокатился стон глубокого удовлетворения.

– ТЫ УМЕЕШЬ УДИВЛЯТЬ, АШУ СИРАЙ. Я ПРИНИМАЮ ТВОЙ ЩЕДРЫЙ ДАР, – раскатисто прогремело под сводами храма.

Сурт во плоти сидел на появившемся троне. Каменный наймар нависал над ним, высоко вздымая оба копыта над плечами грозного великана.

Тёмный бог стал намного выше, могучие плечи гордо расправились, а бронзовое лицо обрело тонкие и грозные черты. Вишнёвые глаза ярко сияли, чёрная грива дымными прядями достигала поясницы, сливово-чёрные одеяния, перехваченные серебряным поясом с драгоценными камнями, водопадом ниспадали до самого пола. Исходившая от него грозная мощь наполнила собой всё вокруг, подавляя невиданной силой и вызывая желание распластаться на полу перед божественным источником этого могущества.

Прекрасный и одновременно пугающий вид тёмного сына Шанака и Датри внезапно напомнил мне Джастера в моменты его гнева.

«Мой народ между богами и демонами…»

Да, теперь я в это верю. Без всяких сомнений.

Настоятель храма, как мог, преклонился перед своим повелителем. И мне тоже хотелось упасть ниц перед тёмным богом, и не поднимать головы, дабы не прогневать Тёмноокого случайным взглядом…

Только я по-прежнему не могла пошевелиться, и от этого было ещё страшнее.

Сложно же не заметить при свете факелов прямо посреди чёрного храма стоящую одинокую женщину в белом парне…

К счастью, всё внимание Сурта было посвящено Джастеру.

– Спрашивай, – провозгласил хозяин храма. – Ты щедро заплатил за ответы.

Восседавший на троне Сурт намного возвышался над Шутом, но мне казалось, что разница в росте не имеет никакого значения. Они говорили на равных, если такое вообще было возможно.

– Что тебе известно про хозяйку второй части этого зеркала?

Джастер выложил на алтарь знакомую шкатулку и открыл её.

Тёмный бог, склонив голову, посмотрел на зеркало Митамира, лежащее на алтаре и вытянул над ним распростёртую ладонь. Вишнёвые глаза полыхали, как раскалённые угли.

– Её тёмная нить важна для мира, – изрёк он. – Чем она не угодила тебе?

– Она одна? – спокойно спросил Джастер.

– Нет. Рядом с ней тёмный маг.

– Кто? – так же невозмутимо продолжил спрашивать Шут.

– Он не Взывающий, – усмехнулся тёмный бог. – Я не могу назвать его имя.

– Почему?

Мне показалось или голос Джастера едва заметно дрогнул?

– Он отдал имя своему хозяину.

– Демонолог, значит… Что ж, это многое объясняет. Благодарю. Я узнал всё, что хотел.

Демонолог? Великие боги, это ещё что за напасть?

– Жаль, что ты не служишь мне. – Сурт, сложив руки на груди, свысока смотрел на Шута, убиравшего шкатулку обратно в торбу. – Но ты очень щедро заплатил за ответы. Поэтому я скажу ещё кое-что. Твой противник очень силён. И у него больше фигур.

– Я знаю, – невозмутимо ответил Шут. – Тем интереснее. Разве нет?

На губах Сурта появилась довольная улыбка.

– Много веков я скучал без ваших Игр. Но в этот раз мы все следим за твоей Игрой. И он тоже следит. Он всегда следит за тобой. Помни это.

Великие боги… Я почти ничего не понимаю, но у меня мороз по коже от этих слов! Кто следит за Джастером? Почему? И самое главное – зачем?

Страшно-то как…

– Ты знаешь ставки? – Джастер, наверно, даже бровью не повёл.

Огромная фигура наклонилась к Шуту, но тот не дрогнул и не отступил.

– Они очень велики. Ты не просто играешь по-крупному. Ты поставил намного больше, чем у тебя есть. Очень намного. Будь осторожен, Ашу Сирай. Любая нить может оборваться. Даже твоя. Особенно сейчас.

Великие боги… Зачем он это сказал⁈ Я же теперь с ума от беспокойства сойду…

Этелле, прошу, пусть его нить не оборвётся ещё очень и очень долго! Я отдала тебе единственную ленту, которая у меня была! Прошу, прими мой дар и исполни мою просьбу!

– Благодарю, – невозмутимо отозвался Джастер. – Ты мне очень помог. И… извини за дверь. Я немного… перестарался.

Брови Сурта удивлённо взлетели верх, а затем по залу разнёсся громовой хохот.

– ТЫ УМЕЕШЬ УДИВИТЬ, АШУ СИРАЙ! НЕУЖЕЛИ ТЫ И В САМОМ ДЕЛЕ ИЗМЕНИЛСЯ⁈

Джастер не ответил, а в следующее мгновение я ощутила на себе огненный взгляд Тёмноокого. От головы до пят меня словно пронзила огненная спица. Я не могла вздохнуть, зато сердце бешено колотилось, настолько страшно и невыносимо было это внимание.

– Дочь Датри. – Сурт смотрел на меня, и я понимала, что белый парн не защита от этого божественного взгляда. – Твоя нить…

– Хватит, я сказал.

Гулкий удар по алтарю вкупе с ледяным и повелительным тоном заставили вздрогнуть всех, включая самого тёмного бога. Огненная спица пропала, и я смогла не только снова дышать, но и двигаться.

Великие боги, хорошо-то как…

Джастер же стоял, опираясь ладонью на алтарь, и мне показалось, что вокруг него танцуют языки чёрного пламени.

– Это моя Игра. Не смей в неё вмешиваться.

Тёмноокий выпрямился, и храм вновь загудел от божественной мощи.

– НЕ ПРОИГРАЙ, АЙЯ КА. ТЫ ПОСТАВИЛ НАМНОГО БОЛЬШЕ, ЧЕМ СВОЮ ЖИЗНЬ. НАМНОГО БОЛЬШЕ!

Сурт грозно сверкнул огненными глазами и исчез, словно его и не было. Мне только послышалось затихающее вдалеке конское ржание.

Настоятель тяжело поднялся с колен. Но не успел ничего сказать, как Джастер резко развернулся, властно вытянул руку в сторону, и в темноте колонн раздался пронзительный звук, больше напоминающий скрип несмазанных дверных петель.

– Горячо, горячо! – из-за колонн выскочил знакомый скелет, перекидывая из руки в руку горящую тряпицу и дуя на костистые пальцы. Его балахон дымился, кое-где прожжённый насквозь.

– Аше…– настоятель осёкся, потому что от алтаря повеяло такой мощью, что я решила: Сурт вернулся.

Но вместо тёмного Бога там стоял настоящий Ашу Сирай, окутанный чёрным пламенем.

– Ах ты, черепушка безмозглая…Ты решил, что я позволю такому, как ты, коснуться моей крови⁈

В негромком голосе искажённой гневом белой маски было столько ярости, что скелет выронил тряпицу на каменный пол и попятился.

– Шшшш… что т-т-ты… Аш-шу С-ссирай… – испуганно задребезжал он, спешно вытирая костлявые пальцы о балахон, пока тряпица горела у него под ногами. – Э-та кап-пелька сама упала…

Глаза маски вспыхнули огненно-алым, а рот исказился гневом.

– ТЫ СМЕЕШЬ ЛГАТЬ МНЕ⁈ УНИЧТОЖУ, МРАЗЬ!

От оглушительного рыка по храму пронёсся порыв ветра, и часть факелов погасла, погружая и без того чёрный храм в ещё большую тьму.

Скелет не успел ничего ответить. Джастер повелительно вскинул руку, тряпица на полу полыхнула, и в одно мгновение вся фигура неудачливого вора оказалась охвачена ярым и страшным пламенем.

Второй раз Ашу Сирай показал свою силу, и второй раз я стояла, обмерев от ужаса, потому что ярость Шута была страшнее даже гнева самого Тёмноокого Сурта.

Пронзительный скрипучий крик мешался со звонким треском костей, горевших в этом пламени, как сухие дрова. Вместе с тем в воздухе вдруг что-то пронзительно зазвенело, а затем раздался звук, словно где-то недалеко лопнула струна.

Со звоном лопнула вторая невидимая струна. Третья…

Скелет корчился на полу, отчаянно сопротивляясь и не желая умирать, но я вдруг поняла, что ему осталось недолго. Как только лопнет последняя неведомая струна – он погибнет.

– Остановись!

Настоятель словно очнулся и вскинул руку.

– Прошу, Ашу Сирай! Он достаточно наказан!

– Достаточно⁈ – прорычал Шут. – Эта безмозглая рухлядь покусилась на мою кровь! Я от него даже пепла не оставлю!

От звучавшего в голосе гнева я задрожала как осиновый лист. Но Ёзеф не зря носил титул Верховного Взывающего. Он был намного смелее меня.

– Ты достаточно наказал его за это! – Настоятель поднялся на ноги и шагнул в сторону Шута, пытаясь закрыть собой догорающие останки. – Отпусти его. Прошу тебя. Ради твоей клятвы.

Напряжённые пальцы сжались в кулак, а затем Джастер медленно опустил руку. Огонь спадал, оставляя кучку полусгоревших чёрных костей.

– Я предупреждаю только один раз, – негромко и глухо сказал Шут. – Надеюсь, этот урок он запомнит.

Ёзеф, прихрамывая и опираясь на посох, поспешил к уцелевшим останкам своего помощника.

– Не знаю, почему ты ещё жив, Ашу Сирай, – негромко и холодно сказал он, опускаясь на колено возле кучки костей. – Мне нет дела до ваших Игр. Я отпускаю тебя только потому, что такова Его воля.

– К слову, Ёзеф, – негромко и спокойно ответил Джастер. – Не далее, как пару дней назад, я застал в Локашане человека, называвшего себя прославленным Сафаром из Гаруди, но более известного как Шакал из Гаруди. Он мне угрожал вашим именем.

– Ни я, ни мой храм не имеем ничего общего с этим разбойником! – от возмущения настоятель сжал посох так, что побелели пальцы.

– Так я и думал, – спокойно кивнул Джастер. Маска на его лице выражала совершенную бесстрастность. – Мерзавцы любят прикрываться именами великих.

– Что ты с ним сделал?

– Шакалу – шакалья смерть и шакалья работа, – усмехнулся Шут, не оборачиваясь.

– Уходи и не смей возвращаться в мой храм. Никогда.

– Ваше желание исполнимо, – отстранённо и без улыбки вдруг отозвался Джастер. – Благодарю за гостеприимство. И… прощайте, Ёзеф. Было приятно иметь с вами дело.

Настоятель недоуменно нахмурился, но тут же забыл о словах Шута, услышав стон дымящегося скелета.

Джастер направился к дверям храма, и я тихой мышкой следовала за ним, раздумывая над всем, что увидела и услышала.

Тёмноокий Сурт во плоти. Какой-то демонолог…

«Покусился на мою кровь»…

Великие боги… А ведь когда-то давно он сам предлагал мне приворожить его на крови… И сколько раз я смывала кровь с его раны, когда едва не убила?

За всё время нашего знакомства Джастер никогда не говорил ничего подобного. Он даже в драки лез, невзирая на опасность, не боялся пораниться и совсем не придавал значения «царапинам».

А сейчас за каплю крови устроил такое…

Впрочем, сейчас его кровь совсем не походила на… обычную.

Я только покачала головой, подумав, что Ашу Сирая тайн окружает ещё больше, чем Шута.

Это кем надо быть, чтобы говорить с тёмным богом вот так, на равных? Да ещё чтобы столько неслыханной наглости спустили с рук?

Теперь я понимаю, почему он выгнал всех из храма. Пинок в двери храма и сломанный засов – без сомнения, возмутительный поступок, но это не так оскорбительно для чувств верующих, как вызов самого Сурта в исполнении Джастера…

Да и сам их разговор… Он точно не для посторонних ушей.

Ёзеф тоже это понял, потому и отослал своего помощника. Но тот оказался слишком жадным, за что и поплатился.

«Никто не смеет брать то, что принадлежит мне…»

Ашу Сирай. Айя Ка. Джастер. Шут. Сколько же у него имён? Или это всё прозвища? И какое из них – настоящее? А может, в других странах его знают под совсем другими именами?

И он занимается там совсем другими… хм… делами?

Например, делает оружие? Или, в самом деле, у какого-нибудь короля при дворе «псом» служит или управляющим у богатого торговца…

Ох, Янига, хватит придумывать. Я ведь ничего, совсем ничего не знаю о нём. А того, что знаю, слишком мало, чтобы сочинять новые сказки про «бедного бродягу-музыканта».

Только одно я знаю точно: Джастер не злой. И для меня он самый близкий и дорогой человек в мире.

«Никто меня не остановит. Только я сам».

Поступает, как вздумается? Не знаю, не знаю… Когда-то давно я думала также, но сейчас не сомневалась, что Джастер прекрасно знает, что и зачем делает, и когда нужно остановится.

Даже когда ломает чужие двери.

Приглядевшись, я увидела, что высокие створки, в самом деле, были заперты изнутри на толстый засов, вырезанный из целого бревна. Сейчас обе части засова безобразно щетинились острыми иглами сломанного дерева.

Словно почувствовав мой взгляд, Джастер, не оборачиваясь, поднял руку и щёлкнул пальцами. Обломки засова окутало едва заметное сияние, мелькнули коричневые и золотистые искорки, и не успела я даже вздохнуть, как тёмное дерево стало целым.

И почему-то мне показалось, что Тёмноокому понравилось это извинение.

У самого выхода я решилась оглянуться. На алтаре лежало то, что осталось от неудачливого скелета. Верховный Взывающий стоял перед алтарём на коленях и молился.

Дверь, обычную, для людей, я постаралась закрыть за нами как можно тише.

Конечно, нас ждали. Точнее, не совсем ждали.

Солнце по-прежнему скрывалось за облаками, но после темноты храма даже пасмурный день показался бы солнечным. Когда глаза привыкли к свету, я увидела почти ту самую картину, которую успела себе вообразить.

Несколько десятков людей в чёрных одеждах, за их спинами – стража, а ещё дальше – толпа горожан. Все они стояли на коленях и, судя по шевелящимся губам и поклонам, искренне молились.

Даже тот молодой мастер, которому Шут вручил поводья наших наймаров, истово шептал слова молитвы, не сводя восхищённого и преданного взгляда с громады храма.

Значит, явление Тёмноокого Сурта ощутили даже здесь.

Джастер молча и неслышно шёл к нашим наймарам. Я уж думала, что наше появление так и останется незамеченным, но нет. Люди заканчивали молитву и обращали в нашу сторону недобрые взгляды.

Мастера смерти, которому Шут поручил охранять наших наймаров, судя по его обслюнявленному виду, наймары-таки попробовали на вкус. Но то ли они не были так голодны, как пугал Джастер, то ли сторож им не понравился, парень был цел, хотя и напуган. Впрочем, сейчас, в молитвенном экстазе, он не думал о страхе.

– Ты… – мастер поднялся с колен и вновь обвиняюще ткнул в Джастера пальцем. Чёрные глаза горели праведным гневом. – Ты посмел…

– Справился, молодец, – Шут, не обращая внимания на толпу, подошёл к ошеломлённому такими словами мастеру и забрал у него поводья. – Отпускаю, иди.

Остальные мастера переглядывались и перешёптывались, но не спешили вмешиваться в эту ссору. А некоторые совсем немного, но отступили, оставляя безумца наедине с грозным Ашу Сираем.

– Ты! – парень аж задохнулся от негодования – Нечестивец! Отступник! Будь ты!..

Под холодным взглядом чёрных пустых прорезей маски парень поперхнулся словами и замер, не в силах произнести ни слова. Голоса вокруг тоже стихали в настороженном ожидании дальнейших событий.

На губах маски появилась холодная и безжалостная улыбка.

– Ты только что предрёк свою судьбу, глупец. Ещё одно слово и она станет твоей реальностью. Ты уверен, что этого хочешь?

В царившей на площади тишине было хорошо слышно каждое слово этого неожиданного и страшного пророчества.

– Понимаю, почему ты прошёл посвящение, но слабоумие и отвага – худшие качества для того пути, что ты выбрал. Твоему наставнику должно быть сейчас стыдно за то, что не научил тебя сначала думать, а потом открывать рот.

– Гхм… Прости мою дерзость, Ашу Сирай, – неожиданно раздался довольно звучный голос, и вперёд выступил один из мастеров смерти. По его лицу, бороде с проседью и тому уважению, с которым на него смотрели остальные, было понятно, что он служит Сурту уже не один десяток лет. – Но не мог бы ты пояснить свои слова на счёт судьбы нашего младшего брата?

– Ты его наставник, значит, – уголок рта маски едва заметно дрогнул. – Что ж, ты и сам можешь ответить на свой вопрос, ведь этот ответ очевиден всем, кто имеет не только глаза и уши, но и ум.

– И всё же, не все смертные столь мудры и прозорливы, как ты, Ашу Сирай, – проглотив колкость, ответил мастер. – Будь же снисходителен к людским слабостям и поделись своей мудростью со всеми, кто присутствует здесь.

– Тогда ответь мне на простой вопрос, почтенный Взывающий к Тёмноокому, – голос Джастера тоже стал звучным, наверняка доносясь до каждого, кто был на площади. – Если я сейчас жив, если сам Тёмноокий, снизошедший в свой храм, не покарал меня, кто из вас, его преданных, имеет право на это⁈ Кто, в своей человеческой гордыне, возомнил себя выше самого Тёмноокого Сурта⁈ Кто хочет прогневать Владыку жизни и смерти, нарушив его волю⁈ Кто хочет стать нечестивцем и отступником, нарушившим свою клятву веры⁈

Потрясённые его словами, люди молчали, опуская головы, и виновато переглядываясь. Виновник отповеди краснел и обливался потом, как мальчишка. Остальные мастера тоже отвели глаза, и я поняла, что никто из них не подумал о том, что только что сказал Шут. Даже мне такое простое объяснение не пришло в голову, а ведь Джастер прав: оно же очевидно…

«Я отпускаю тебя, потому что такова Его воля»… Ёзеф прямо об этом сказал…

Старый мастер покосился в сторону храма, а затем внимательно посмотрел на меня, а потом на Ашу Сирая, задумчиво поглаживая короткую бороду, словно услышал мои мысли.

И я вдруг поняла, что белый парн не обманывает этого мастера, как не обманул он Ашера и Ёзефа. Он тоже мог отличить, кто скрывается под покровом: «бездушная» кукла или живая женщина с тёмным даром.

Джастер, не дожидаясь ответа, посмотрел на небо, где тонкие облака из последних сил скрывали солнце, положил ладони на морды наймаров, прикрыл глаза, и в следующий миг два чёрных облака опали вниз, оставляя наших лошадей в первозданном виде, и стремительными тенями скользнули в сторону храма Сурта, растворившись в черноте его стен.

Шут сел на Огонька, и я тоже забралась в седло Ласточки. Обе лошади стояли смирно и выглядели заметно уставшими. Видимо, вселение наймаров давалось им непросто даже с волшебством Джастера.

Не обращая на расступавшихся перед ним людей внимания, лёгкой рысью Шут направил Огонька в сторону от храма. Я ехала за ним и старалась не думать о том, что он опять устроил представление и преподал урок не только простым людям и Взывающим, но и мне.

«Из тени многое видно», «Учись смотреть и видеть, слушать и слышать. Тогда то, что люди полагают тайным, станет для тебя явным» – так он однажды сказал. Ох, увидеть и услышать из этой самой «тени» я успела так много, что за седьмицу не передумать. Только вот все его тайны по-прежнему оставались для меня тайнами, к тому же их ещё и добавилось.

Невольничий рынок неприятно поразил меня. Хотя Джастер предупреждал, что с невольниками могут обращаться как угодно, но всё же я оказалась не готова к тому, что увидела.

Рынок и в самом деле располагался на площади достаточно недалеко от храма Сурта, – мы проехали несколько улиц, – и состоял из сараев и невысоких помостов, на которых люди продавали людей. Связанные или скованные, полуголые и босые мужчины и мальчики стояли на солнцепёке, опустив бритые головы вниз, под охраной, вооружённой дубинками и кнутами. Хозяева нахваливали свой товар, рассказывая насколько это умелые и полезные работники. Покупатели подходили, тыкали в них пальцами, проверяя крепость мышц, заставляли показывать зубы, спрашивали, каким ремеслом невольник владеет…

И всё это унижение перемежалось криками, стонами, торгами, ударами кнутов, запахами пота и мочи…

Великие Боги, как такое вообще возможно⁈ Как люди могут относиться к другим людям, словно это животные⁈ Неужели… Неужели они с женщинами также⁈ Это же… Это невыносимо!

Больше всего мне хотелось развернуть Ласточку и умчаться прочь с этого рынка, из этого города, обратно в Эрикию, где никто не продавал людей как бесправную скотину…

Но я даже не могла закрыть глаза, чтобы не отстать от Джастера, невозмутимо направлявшегося среди этого людского моря бед и горестей туда, где я уже видела знакомые чёрно-жёлтые одежды «ос». Судя по тому, что люди просто обходили нас, не обращая внимания на Ашу Сирая, он опять использовал своё волшебство, становясь незаметным посреди толпы.

Надеюсь, Джастер не станет здесь задерживаться дольше необходимого…

Альмахаим о чём-то спорил с толстым человеком в богатой одежде. На голове толстяка красовалась целая башня, накрученная из дорогой ткани и украшенная драгоценным камнем, а толстые пальцы были унизаны перстнями. Мирам стоял, покорно опустив голову, а за ним, в окружении «ос», весь караван.

Многие подходили и интересовались у пленных торговцев, почему они в таком несчастном и измученном виде. «Осы» не мешали разговаривать, но и близко любопытных не подпускали. Бывший хозяин каравана со своими приятелями горько сетовали на несчастную судьбу. Их слушали, сочувственно кивали, но когда речь заходила о выкупе, никто не спешил раскошеливаться. Танцовщицы на мулах тоже вызывали интерес, и многие шли к толстяку узнать о цене, но тот лишь недовольно отмахивался, поглощённый спором с предводителем «ос».

Всё это я сумела разобрать, пока Джастер, остановив Огонька, молча наблюдал за происходящим. Я не понимала, чего он ждал, но тоже молчала, привычно изображая «бездушную».

– Так ты утверждаешь, о досточтимый Альмахаим, сын Садира, что хозяин этого каравана сам Ашу Сирай? Прогневавший Сурта и проклятый в каждом храме?

– Я уже трижды повторил это, о досточтимый Касим, – заметно теряя терпение, ответил предводитель «ос».

– И ты утверждаешь, что сам Ашу Сирай должен явиться сюда, чтобы распорядится судьбой этих несчастных?

– Мне нет дела до судьбы этих ничтожных! Тёмноокий отвернулся от них и предал их жизни в руки тому, чьё имя я уже четырежды назвал тебе за нашу беседу! – Альмахаим гордо вскинул голову, и я поняла, что он уже знает историю пленения и судьбу разбойников. – Воистину, пусть он делает с этими глупцами, что хочет!

Толстяк рассмеялся, его живот под дорогими тканями заходил ходуном.

– Довольно дурачить меня, почтенный Альмахаим! Всем известно, что Ашу Сирай исчез в пустыне много лет назад, и наверняка его кости давно обглоданы шакалами! Даже если он жив, как ты утверждаешь, то он ни за что не явится в Онферин, чтобы Тёмноокий не покарал его за его преступления!

Предводитель «ос» довольно приосанился и гордо усмехнулся.

– Ты настолько давно не покидал своего места, досточтимый Касим, что даже не слышал, что Ашу Сирай уже в Онферине? Многие видели, как он въезжал в ворота и направлялся к храму Тёмноокого!

– Это лживые слухи! – гневно свёл брови толстяк. – А даже если и так, то Тёмноокий покарает его, и ты не увидишь своей награды! Но, так и быть, я окажу тебе милость и куплю этих невольников и мулов с их поклажей по сходной цене, дабы покрыть твои расходы…

– Ашу Сирай дал слово, что в полдень, на этом месте, я получу свои деньги, и я буду его ждать!

– И ты дождался.

Низкий и холодный голос Джастера прозвучал для всех громом среди ясного неба. В одно мгновение взгляды людей обратились на чёрного всадника, и люди шарахнулись в разные стороны, толкаясь и падая. Даже «осы» вздрогнули, но не сбежали, по-прежнему охраняя караван от хлынувшей в разные стороны толпы.

Резко побледневший толстяк молча открывал и закрывал рот, глотая воздух как рыба. Только на лице Альмахаима появилось что-то вроде удовлетворения, хотя и он был поражён внезапным появлением Ашу Сирая не меньше, чем остальные.

– Держи.

В воздухе мелькнул небольшой плотно набитый кошель, и Альмахаим ловко поймал его. В следующий миг он вытряхнул монеты в ладонь, и его брови удивлённо взлетели вверх. Даже мне было ясно, что денег намного больше обещанного.

– Ты ошибся, почтенный Ашу Сирай! Я должен взять у тебя четыре талана, а здесь…

– Ещё по дирху каждому за смелость, и полталана тебе за честность и ум.

Предводитель «ос» довольно ухмыльнулся, пока его люди переглядывались, не веря тому, что слышали, ссыпал золото и серебро обратно в кошель и спрятал его за пояс.

– Я и мои люди рады были исполнить твою просьбу, Ашу Сирай, да благословит небо твою щедрость, – в уважительном жесте он сплёл пальцы перед собой и слегка склонил голову. – Ты всегда сможешь найти меня в Харезме, господин!

Джастер коротко кивнул в ответ.

– В таком случае, пока мы оба в Онферине, я попрошу тебя ещё об одной небольшой услуге. Всего лишь остаться здесь, пока я не закончу свои дела в этом месте. Это не задержит тебя надолго.

Альмахаим оглянулся на своих «ос», довольных и взбудораженных неожиданной наградой, и решительно кивнул.

– Я исполню твою просьбу, Ашу Сирай.

Слушая этот разговор, я невольно вспомнила, как равнодушно Джастер принимал плату в десять «роз» за работу «пса». Интересно, четверть талана это много или это обычная плата для «осы»? Ведь этот Шаль-как-его-там, пожалел по талану для каждого, а предложил по три дирха…

А Джастер не только сказал, что не торгуется, но ещё и щедрую награду дал…

До этого момента я не задумывалась о деньгах, но сейчас вспомнила, что тут свои монеты. Золотые таланы, какие-то дирхи…

Надо будет спросить потом, какие тут цены.

Тем временем Шут обратил внимание на толстяка и Мирама, который стоял во главе каравана, терпеливо ожидая указаний Ашу Сирая.

– Ты кто такой?

Под холодным взглядом маски толстяк перестал глотать воздух, а жадный взгляд, брошенный им на караван, и вовсе помог ему взять себя в руки. Толстые пальцы зашевелились, словно уже пересчитывали золото.

– Я Касим, сын Надима, и главный смотритель этого места, о досточтимый Ашу Сирай, – угодливо заулыбался он. – Верно ли я понял, что ты желаешь продать этих людей?

– Верно. За каждого, кто одет и обут, я желаю по одному талану. Но того, кто именует себя Шальмахази, я отдам за три дирха. Также любого из этих людей, за кого заплатят выкуп в две сотни таланов, я отпущу на свободу.

– По одному талану? – глаза толстяка стали круглыми, как монеты. – Но ведь это цена танцовщицы!

– За танцовщиц я желаю по три талана. Ты готов их выкупить, Касим? Нет? Тогда не занимай моё время. У меня ещё много дел.

Толстяк молча сипел, открывал и закрывал рот, глазки у него вращались, пальцы бегали, а люди вокруг перешёптывались и удивлённо качали головами. Альмахаим посмеивался в бороду, но при этом щурился и стрелял взглядом в сторону танцовщиц. Глядя на всё это я не могла понять, много или мало попросил Джастер, потому что жадность и нечестность Касима были налицо.

– Я хочу купить танцовщицу за три талана! – вдруг раздался крик из толпы. – И невольника за три дирха!

Джастер спокойно обернулся на голос.

– Хорошо, забирай. Мирам, возьми плату.

В один миг толпа вокруг пришла в движение. Люди загомонили, поняв, что Ашу Сирай не шутит. «Осы» гарцевали на конях, не давая желающим приблизится к каравану, а их предводитель заметно посерьёзнел.

Через толпу же и в самом деле пробился мужчина в простой одежде. Кулак одной руки он крепко прижимал к груди, а второй расталкивал тех, кто мешал ему пройти.

– Вот! – он вывалился из толпы в нескольких шагах перед Огоньком, протягивая кулак с зажатым в нем кошелём перед собой. – Вот, деньги, господин! Могу ли я забрать?..

– Мирам.

Невольник послушно подошёл к покупателю, и тот высыпал в протянутую ладонь горсть серебра.

– Всё верно, господин. Три талана и три дирха, – Мирам закончил считать, собрал деньги в кошель и поклонился.

– Иди, бери.

Довольный, с улыбкой на всё лицо, покупатель кинулся к танцовщицам. Он уже протянул руки к ближайшей, чтобы снять парн, когда его пригвоздил к месту ледяной голос.

– Или забирай, или не трогай.

– Разве это по закону, Ашу Сирай? – недовольный покупатель оглянулся на толпу, взволнованную необычным торгом, в ожидании поддержки. – Я имею право выбрать…

– И ты выбрал, разве нет? – Джастер усмехнулся так, что вокруг ощутимо повеяло холодом. – Если ты передумал, то забирай свои деньги и уходи.

«Осы», которые до этого о чём-то переговаривались со своим предводителем, пришли в движение. Блеск оружия охранников отрезвил толпу, и недовольные голоса стихли. Хмурый покупатель взял танцовщицу за руку и, не ожидая ничего хорошего, посмотрел в сторону остальных невольников.

– Шальмахази! Иди. Теперь ты принадлежишь этому человеку.

Повинуясь приказу, бывший хозяин каравана выступил из толпы своих приятелей. Покупатель заметно скривился, но спорить не стал и скрылся в толпе вместе с танцовщицей и новым невольником. Толстяк Касим что-то торопливо считал, но я уже поняла, что цена назначена ниже обычной.

Три талана за танцовщицу и талан за взрослого мужчину…

Теперь понятно, почему этот Касим такой жадный. За людей здесь платили золотом.

– Ещё есть желающие? – невозмутимо поинтересовался Джастер.

– Да, Ашу Сирай! – Альмахаим остановился перед ним. – Я готов выкупить танцовщиц и невольников за эту цену, если твоё время и твои дела позволят тебе обождать до утра, чтобы я смог собрать нужную сумму.

– Зачем почтенному Ашу Сираю ждать тебя до утра? – неожиданно вмешался Касим, о котором я успела подзабыть. – Ведь я прямо сейчас готов купить этих невольников за… скажем, десять дирхов, а танцовщиц за два талана с четвертью!

– Я не торгуюсь, Касим, – белая маска едва изогнула бровь. – А те, кто пытается меня обмануть, очень плохо заканчивают.