Текст книги "Ашу Сирай (СИ)"

Автор книги: Елена Зикевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

Краем глаза я видела, как шарахнулся от них Мирам, отползая на четвереньках подальше от кровожадных чудовищ; слышала, как за спиной прокатился вздох ужаса и снова заорали мулы, и то же творилось на дороге, где люди не ожидали увидеть такое диво. Даже храбрый Альмахаим заметно посерел, а его конь снова встал в свечку, намереваясь сбросить всадника и умчаться прочь от опасности. Спутник предводителя «ос» именно это и сделал. Точнее, он пытался удержаться на несущемся прочь скакуне.

Только Огонёк и Ласточка вновь стояли спокойно, словно ничего не произошло. Джастер протянул руки, и наймары ткнулись мордами в его ладони, как послушные псы. В следующий миг они обратились в чёрный туман и окутали наших лошадей. Я не успела даже вздохнуть, как подо мной появился угольно-чёрный скакун, чьи глаза отливали алым, а зубы не были лошадиными.

А ещё я была уверена, что голодными наймары не были.

– Едем.

Джастер пришпорил наймара и устремился вперёд с такой скоростью, что в воздух взлетели куски дёрна из-под копыт. Куда он так спешит?

Я пришпорила своего наймара, и очень быстро оба каравана остались далеко позади.

Джастер не стал сворачивать к дороге, а мчался через высокую бесконечную траву напрямик, как любил ходить по лесу. Довольно скоро впереди у дороги показался большой дом, окружённый высоким забором. Я думала, что Джастер свернёт туда, но он, напротив, свернул прочь от него.

Наша скачка продолжалась, стали появляться деревья, поле сменилось холмистой равниной, которую пересекало всё больше дорог и тропинок, а также небольших ручьев с мостиками через них. Впрочем, наймары легко перелетали через все преграды, и мне оставалось только крепче держаться, да гадать, куда так несётся Джастер.

Ещё я радовалась, что парн защищает лицо от ветра, потому что скорость была просто дикая. На дорогах магов я такого ветра не ощущала, наверное, там было своё особое волшебство.

Солнце всё стремительней катилось вниз, а Джастер по-прежнему стремился его обогнать. Деревья стали садами, среди которых мелькали небольшие домики. Длинные тени скрадывали дорогу и, наверное, простые лошади давно бы переломали себе ноги. Но наймары мчались в полумраке садов, не обращая внимания ни на что.

Но когда я испугалась, что ещё немного и перестану различать в сгустившихся тенях силуэт Шута, он перешёл на рысь, а затем и вовсе на шаг.

Радуясь, что бешеная скачка закончена, я неспешно поехала рядом с ним. Под копытами наймаров стелилась трава, над головой шумели листья неизвестных мне деревьев. А вот огоньков в окнах не видно.

Значит, мы уехали далеко от людей.

Словно в подтверждение моих мыслей, Джастер снял маску и скинул с головы капюшон.

– Чуешь запах, Янига? – спросил он, с удовольствием вдыхая полной грудью.

Я скинула парн с головы и сразу поняла, о чём он говорит. Вокруг пахло… свежестью и сладостью.

– Идём, – Джастер спешился и подал мне руку, как не делал очень давно.

А ещё он щурился от удовольствия и счастливо улыбался, сразу став похожим на такого знакомого мне Шута.

– Где мы?

Я шла за Джастером, ведя наймара в поводу. К моему удивлению, он не пытался больше вырываться, видимо, признав во мне временную хозяйку, и я этому была только рада.

– Это заброшенные сады Этелле, – Джастер отвёл в сторону свисающие с дерева длинные побеги, и сразу стало светло.

Точнее, мы оказались на обрывистом берегу широкой реки. Другой берег – выше нашего, уже скрыл за собой солнце, но быстрая вода в тёмных берегах оставалась удивительно светлой и даже сверкала рябью, как зеркало или серебро.

– Это Этелле – река, названная в честь супруги Сурта. – Джастер смотрел на открывшийся простор из-под руки. – Сурт – повелитель жизни и смерти людей, он сплетает из их нитей узор жизней, а его супруга – Этелле, – божественная пряха. Она свивает нить жизни каждого человека, и обрезает эту нить, послушная воле своего мужа.

– А эти сады… – я оглянулась на темнеющие деревья, увитые тонкими побегами.

– Когда-то давно, – Джастер опустил поводья и отошёл в сторону, вытянув руки и выманивая наймаров, – эти сады были священными, и Этелле любила в них гулять. В центре сада люди устроили святилище и приносили дары, прося Этелле спрясть им гладкую и ровную нить.

Как заворожённая, я смотрела на Джастера, который с улыбкой гладил жуткие туманные морды. Впервые меня очаровывал не его рассказ, а то, что я видела. Светлое небо над головой и светлая река. Тёмные, скрывшиеся в сумеречных тенях берега и деревья. А на светлом пятачке травы – почти среброволосый Шут в чёрном и два жутких зверя, сотканных из клубящегося чёрного тумана. Отливающий серебром полумесяц на груди Джастера и серые, едва заметные силуэты наших лошадей только усиливали это странное и удивительное зрелище.

Свет и тьма тесно и неразрывно переплетались в том, что я видела, и это завораживало, прогоняло все мысли из головы, и словно что-то открывалось во мне самой, неведомые прежде глубины и смыслы понимания, о которых я даже не догадывалась…

Я не знала, сколько стояла так, погружённая в это странное состояние и глядя на Шута и наймаров. Мысли скользили где-то далеко, а в голове словно что-то менялось, перестраивалось и расширялось, наполняя меня чем-то неведомым, но очень важным…

Джастер в последний раз ласково потрепал наймаров по холкам, и те исчезли, растаяв в тенях. Почти сразу Огонёк фыркнула, а Ласточка переступила с ноги на ногу и потянулась мордой к короткой траве.

– Пошли, ведьма, – Джастер взял поводья лошадей и улыбнулся. – Поищем место для ночлега.

– А как же Онферин?

– А что Онферин? Завтра там будем, я же говорил. Или тебе хочется снова стать «бездушной»?

– Нет, но…

– Завтра утром там будем, Янига. А пока я хочу отдохнуть по-человечески. Ты не представляешь, как я устал от всего этого.

– Тебе не нравится быть Ашу Сираем? Но ведь ты…

– Никогда, – палец Джастера оказался на моих губах так резко, что я чуть не поперхнулась недосказанным. – Никогда не произноси это… эти слова, Янига. Не называй меня так. Пожалуйста.

Глядя в тёмные сузившиеся глаза я только испуганно кивнула, сглатывая внезапный комок в горле, потому что впервые не могла понять: злится он или за этим взглядом стоит… боль.

Джастер закрыл глаза, убрал палец с моих губ и отвернулся, снова обращая внимание на дорогу. Точнее, в густые сумерки между деревьями.

Чтобы ни стояло за его взглядом, одно я поняла точно: он не желал делиться прошлым Ашу Сирая, и если бы не загадочная необходимость попасть в храм Сурта, я бы никогда не узнала об этой странице в его жизни. Он лишь однажды приоткрыл мне одну из таких страниц, и вот теперь я увидела кусочек ещё одной.

– Я хочу немного побыть человеком, – негромко сказал Шут.

– Но ты и так человек! – я протянула руку и легко сжала его ладонь, почувствовав, как он вздрогнул в ответ. – Ты самый настоящий человек!

– Янига, я…

– Что ты⁈ – Я внезапно рассердилась. – Опять будешь говорить, что ты не такой, и не такой и не вот такой? Я это всё уже много раз слышала! А теперь ты меня послушай! Ты – человек! И мне всё равно, как тебя тут называют и что про тебя думают! Я не маленькая девочка, чтобы верить только словам и страшным сказкам! Я вижу, что ты делаешь на самом деле! И можешь сколько угодно говорить, что ты не любишь людей, но я в это не верю! Ты всем помогаешь и всех спасаешь! Ты даже этих разбойников пожалел и убивать не стал, хотя легко мог это сделать! И в караване ты всех просто напугал, чтобы они не разбежались и дошли до города! Этот Шар… Шир… не важно! Он денег на охрану своего добра пожалел, а ты для всех людей охрану нанял и даже не торговался! Многим людям стоило бы поучиться у тебя!

Я говорила и пыталась рассмотреть его лицо, но в сумерках и под кронами деревьев ничего не разобрать.

Вместо ответа Джастер внезапно обнял меня и прижал к себе. И долго молчал, обнимая, гладя по волосам и спине, уткнувшись лицом мне в макушку. Я обнимала его в ответ и откуда-то знала, что просто быть вот так рядом – это лучшее, что сейчас я могу для него сделать.

– Спасибо, Янига, – тихо выдохнул он мне в волосы. – Спасибо.

– Не за что, – тихо и смущённо пробурчала я в ответ. – Я же правду сказала…

– Пойдём, Янига. – Судя по голосу, он улыбался. – Уже ночь, а мы с тобой ещё даже не ужинали. По-моему, впереди есть отличная полянка. С тебя каша, с меня всё остальное. Договорились?

Я кивнула, и до самой полянки не отпускала его ладонь.

Ужинали мы у костра, под звёздным небом, на берегу Этелле, сварив каши и заедая жёлтыми сладкими фруктами и крупными сочными ягодами, которые принёс Джастер. Он сидел рядом со мной, улыбался и рассказывал короткие забавные истории, и ничего, кроме чёрного наряда, не напоминало об Ашу Сирае. Я же прижималась к его плечу, слушала незатейливые шутки, любовалась его улыбкой и думала, что кем бы Джастер ни был и какие бы тайны не скрывал, это один из лучших вечеров в моей жизни.

39. Сурт Темноокий

Онферин лежал перед нами, как волшебная драгоценность.

Светлые воды широкой Этелле впадали в бесконечное, сверкающее на солнце, голубое море. Эти воды, как и холмистые берега, покрытые садами, служили городу удивительной оправой. Далеко внизу порт щетинился мачтами кораблей, а паруса сливались с пенным прибоем. Сам Онферин – огромный (куда больше Кронтуша), белоснежный, сверкающий, с высокими стройными башнями, с домиками простых жителей и богатыми дворцами, бесчисленными площадями и улицами ослеплял и радовал куполами небесного цвета с золотыми звёздами и полумесяцами на шпилях.

Но самым удивительным среди этой белизны был храм Сурта. Даже без пояснений Джастера я сразу поняла, что это он.

Высокий, строгий, с тонкими башнями и острыми шпилями, в солнечном великолепии ярких красок и белых зданий он выделялся не только размером и строгостью линий, но и цветом.

Чёрный, как сама ночь. Лишь на шпилях сверкающий серебром полумесяц рогами вверх.

Совсем как тот, что носил Ашу Сирай.

Я покосилась на молчаливого Шута. Белая маска на его лице совершенно бесстрастна, а наймар стоял неподвижно, словно чёрный всадник сам был изваянием. Только лёгкий ветерок, пахнущий солью и морем, трепал хвост и гриву скакуна и едва трогал одежды Ашу Сирая, развеивая заблуждение.

И не скажешь, что сегодня утром это был совсем другой человек.

Я только украдкой вздохнула, вспоминая чудесное утро. Оно оказалось очень… добрым. Я не понимала, что случилось, но столько нежности от Джастера я прежде не видела. А ещё я впервые ощутила от него какое-то особое отношение. Я не могла бы описать словами, но у меня было такое чувство, словно я маленькая птичка, которую бережно и с любовью держат в сильных ладонях.

Потом, пока мы гуляли по садам Этелле, меня не покидало это удивительное чувство тепла и заботы, невидимых, но таких осязаемых сильных ладоней. Джастер же собирал с деревьев сладкие и сочные ягоды и плоды, рассказывал весёлые истории, смеялся и шутил так легко и беззаботно, как никогда прежде. Я верила и не верила тому, что вижу, но мне хватило ума не приставать с расспросами, а просто радоваться и смеяться вместе с ним.

Тем удивительней было, что он привёл меня на ту полянку…

Даже теперь, глядя на ужасного для всех Ашу Сирая, я впервые была уверена, что бояться могу чего угодно, но только не Шута.

Надеюсь, Этелле примет мой скромный дар и выполнит мою просьбу…

Джастер же смотрел на широкую дорогу, ведущую в город. Она была заполнена караванами, людьми, разными животными и повозками, спешащими в Онферин и покидающими его. С вершины холма, где мы стояли в тени деревьев, было видно, что дорога вьётся по холмистому побережью словно лента, окружённая домиками в садах и постоялыми дворами для путников.

Шут перевёл взгляд на небо. Лёгкие облака, словно пух, скользили над морем, но я не сомневалась, что под ярким солнцем они скоро истают. Хорошо, что на берегу моря жара не ощущалась так сильно, как в том поле, через которое мы ехали вчера.

– Скоро полдень, – осмелилась я прервать молчание.

Джастер кивнул, не отрывая взгляда от неба. К моему удивлению, ветер с моря стих. Из-за холмов дальнего берега Этелле показалась гряда облаков. Белые и кудрявые, как шерсть самых лучших овец, они медленно, но верно тянулись в сторону солнца.

И хотя маска Ашу Сирая оставалась бесстрастной, я больше не сомневалась, кто устроил грозу в Стерлинге.

– Джастер…

– Наймары не могут быть на ярком солнце даже в таком виде. Им нужна тень, – он без лишних слов понял мой вопрос, поглаживая своего скакуна по шее. – Время до полудня есть. Мы успеем, не волнуйся. Караван ещё не дошёл.

Вот что он ждал, оказывается. Значит, вечернее солнце наймарам не помеха, только вот такое, яркое…

– А этот рынок, он далеко?

– Нет. Рядом с храмом. Так что быстро управимся. Ну вот, – он посмотрел на небо, где первое облако достигло солнца. – Поехали.

Он тронул наймара и неспешно спускался с холма к дороге.

Я посмотрела на полупрозрачные облака, укрывшие собой солнце, и поспешила за ним.

Городская стена поразила меня своими размерами, а ворота – шириной и высотой. Огромные и мощные, узорно окованные блестящей бронзой створки из тёмного, почти чёрного дерева, могли поспорить высотой с соснами. Да и сделаны они были, судя по всему, из целых стволов деревьев, где каждое было в обхват толщиной.

Проехать в них без труда могло несколько караванов за раз.

Впрочем, стена ничуть не уступала. Она возвышалась над воротами, украшая их сторожевыми башенками по углам, а чтобы пройти ворота и выйти в город, нужно было преодолеть с десяток шагов.

Появление Ашу Сирая снова вызвало панику и мгновенно расчистило нам путь, так что в Онферин мы въехали совершено беспрепятственно. Даже многочисленная стража с копьями и кривыми мечами на поясе не осмелилась затупить дорогу самому опасному мастеру смерти, гордо восседавшему на настоящем наймаре.

В блестящих доспехах и ярких одеждах, стражники торопливо расступились, выстроившись вдоль широких стен настоящего каменного коридора. С другой стороны ворот люди также поспешно расступались, завидев в полумраке чёрного всадника в белой маске, неспешно и уверенно въезжающего в город.

Отовсюду доносился испуганный шёпот, непрестанно повторявший «Ашу Сирай», «вернулся», «бездушная», и различные воззвания к Тёмноокому, но никто не осмелился прямо взглянуть ни на меня, ни на Джастера. Люди кланялись, отворачивали лица или отводили глаза.

Я вспомнила, как шарахались от мрачного «пса» госпожи ведьмы в Кронтуше, но то, что я видела сейчас, не шло с тем разом ни в какое сравнение. Вокруг Ашу Сирая само собой образовывалось безлюдное пространство.

Джастера не просто опасались, как в Кронтуше. Здесь знали о его волшебной силе и боялись по-настоящему.

За нашими спинами, я слышала, стражники смыкали ряды, возвращаясь к службе, и, зло огрызаясь, отказывались отвечать на вопросы любопытных, посылая их за ответами куда угодно, даже к самому Верховному Взывающему.

Прямо за воротами оказалась широкая площадь, от которой разбегались многочисленные улицы, вымощенные светлым камнем. Вдоль каждой улицы тянулись канавы, в которых плескалась на удивление чистая вода. Джастер внезапно поднял наймара в свечку, и над улицами пронеслось злобное и заливистое ржание, всхлипываниями и рыканием мало похожее на лошадиное. В одно мгновение караваны, повозки и простые прохожие, направляющиеся к воротам и от них, обратили внимание на чёрного всадника в белой маске и почти сразу устремились к стенам домов, перепрыгивая канавы или разбрызгивая воду.

Джастер, ни слова не говоря, направил наймара по центральной улице, провожаемый испуганными взглядами и молитвенными взываниями к Тёмноокому о защите от Ашу Сирая.

Я ехала за ним и думала о том, что же такое он успел совершить, что его и в самом деле знают и боятся во всей Сурайе…

Впрочем, я очень быстро отвлеклась от этих мыслей. Джастер ехал рысью, и я не хотела от него отставать, успевая только мельком увидеть кусочки дворов и плоские крыши двухэтажных домов за высокими сплошными оградами. Стены домов были увиты побегами с резными широкими листьями. Фиолетовые и зелёные гроздья сочных и сладких ягод свисали с них вниз. Во многих дворах росли деревья, усыпанные жёлтыми и оранжевыми плодами. Я уже знала их на вкус – Джастер накормил меня такими в садах Этелле. Деревянные калитки, как и сами ограды, были высотой с человеческий рост, чтобы прохожие не заглядывали с улицы. Все стены в городе были выкрашены в белый – цвет Этелле, Небесной Пряхи и покровительницы целителей. Золотые звёзды на голубых куполах должны были призывать её милость на жителей города.

Может, те сады и были заброшены, но супругу Тёмноокого в Онферине явно чтили не меньше самого грозного Сурта.

Интересно, у неё здесь есть храм или священное дерево, на которое женщины повязывают ленты, прося богиню о долгой и счастливой жизни?

Надеюсь, она примет мою ленту. Ведь не просто так Джастер привёл меня к тому дереву и так много рассказал о супруге Сурта…

Люди, уступавшие нам дорогу, поражали пестротой и разнообразием одежд. Яркие и тёмные, полосатые, узорные и цветастые; парны у женщин, длиннополые и многослойные нарядные одежды у богатых мужчин и простые, потрёпанные и залатанные – у бедных. На головах мужчин – маленькие вышитые шапочки, белые тонкие покрывала, удерживаемые металлическими или плетёными ободами, а у кого-то и вовсе невообразимо накрученные полотнища ткани, закрывающие не только голову, но даже плечи и лицо, оставляя на виду только глаза.

Не меньше поражали и животные. Кроме красивых и стройных лошадей, на которых ездили богатые люди, и уже знакомых мне мулов, я с изумлением смотрела на вереницы огромных – выше коня – созданий, покрытых густой светло-коричневой шерстью. Больше всего они походили на длинношеих и безрогих лосей, с горбом на спине. Эти чудища, с вьюками и сундуками на спинах и с большими, уныло брякающими боталами на шеях, шагали очень неспешно, и не слишком охотно слушались своих погонщиков, сворачивая с дороги. Впрочем, появление наймаров и на этих зверей действовало не лучшим образом. Они тоже переходили на рысь, и погонщики сильно рисковали, направляя животных в нужную сторону. Широкие раздвоенные копыта наверняка могли запросто размозжить голову человеку или крупной собаке. Или шакалу.

Невольное воспоминание о разбойнике напомнило, что я здесь не на прогулке.

Улица виляла, становилась шире и многолюднее, стены вдоль дороги вырастали в высоту, как и дома за ними. Скоро я даже с седла видела только верхнюю часть дома и макушки деревьев. Джастер по-прежнему не сбавлял скорость – и впереди появились сначала серебряные полумесяцы на тонких шпилях, затем сами башни и, наконец, улица кончилась и я увидела храм Тёмноокого Сурта во всей красе.

Он стоял в центре большой площади и строгими, устремлёнными ввысь, очертаниями и узорными окнами напомнил мне ратушу в Кронтуше. Точнее, это ратуша жалко пыталась подражать храму Сурта.

Сходства было как между разряженным мулом и породистым красивым жеребцом.

Чёрные, до зеркального блеска полированные стены. Высокие и широкие двери украшены искусной резьбой и выглядели так, словно предназначены для кого-то очень высокого, ростом с дом, не иначе. Даже массивные кольца для открытия дверей находились раза в два выше человеческого роста. Только внизу, в одной створке была сделана дверь вполне обычного размера.

Она была открыта, и многие люди входили и выходили из храма. В их числе я заметила несколько человек в чёрной одежде.

Джастер остановил наймара напротив ворот. Я, по привычке, остановилась слева от него, любуясь строгим и грозным силуэтом первого настоящего храма, который видела в своей жизни.

Храм Сурта был огромен, тёмен и мрачен. И при этом восхищал строгой красотой огромных колонн, резных створчатых дверей из морёного дерева и гладких каменных стен.

«Когда-то боги ходили среди людей» – вдруг вспомнилось мне. Тогда я посчитала это очередной сказкой Джастера, но глядя на этот храм вдруг поверила, что Сурт и в самом деле мог…

– Ашу Сирай⁈

Громкий голос, едва сдерживающий негодование и испуг, вернул меня на землю.

– Ты ещё жив⁈ Да как ты только посмел явиться сюда⁈ Да ещё и верхом на священных… священных…

Юноша в чёрной мантии и серебряным полумесяцем на груди задохнулся от возмущения, обвиняюще указывая то на наймара Шута, то на моего. Рука у него заметно дрожала, но я не могла понять, от чего больше: страха или негодования от такой неимоверной наглости.

За его спиной люди поспешно покидали площадь, и мне почему-то казалось, что найдётся очень мало желающих посмотреть, чем закончатся разборки двух служителей смерти…

– Смелый, значит. Это хорошо.

Джастер невозмутимо спешился, давая понять, что бегства не будет. Мне оставалось только послушно покинуть седло следом за ним.

– Давно посвящение принял? – Шут шагнул к защитнику храма, и тот невольно отшатнулся.

– Г-год наза… Д-да как ты смеешь!..

– Придержи их тогда, пока я делами занимаюсь.

Он забрал у меня повод и бросил оба в руки молодому мастеру, поражённому таким поворотом.

– Надеюсь, они тебя не сожрут. Но если сожрут – сам виноват. Глядишь, Сурт тебя и пожалеет в Эльжахаиме, быстро новую жизнь получишь. Если ты хорошо ему служил, конечно. Идём.

Джастер невозмутимо отодвинул совершенно ошеломлённого защитника храма, испуганно вцепившегося в поводья и открывавшего рот беззвучно, как рыба, и пошёл к воротам. Я последовала за ним, думая, что представление только начинается.

Но всё-таки того, что он сделал, я никак не ожидала.

Шут вошёл в храм с ноги.

В буквальном смысле. Я, конечно, знала, что он очень сильный. Но что ему хватит сил, чтобы пинком открыть эти огромные двери…

С грохотом и громким треском створки раскрылись, открывая проход в несколько шагов.

– ВСЕ – ВОН, – холодно и грозно провозгласил Джастер, войдя в густой полумрак храма. – Кто останется – положу на алтарь. А души заберу себе. Без исключения.

Мгновения тишины – и я оторопела от количества мужчин и женщин, бегом покидающих храм. Они ломились в маленькую дверь, потому что никто не посмел приблизиться к Ашу Сираю и проскользнуть в широкий свободный проход за его спиной.

Джастер, не дожидаясь, когда бегство закончится, размеренно зашагал вперёд. Я шла за ним, поражаясь тому, насколько огромен и пуст храм внутри. Полоса дневного света из приоткрытых дверей давала возможность хоть немного разглядеть чёрный храм.

От самого входа к тёмному камню в конце зала вела галерея толстых и высоких колонн, которые, как и стены, терялись где-то высоко над головой в глубокой черноте, куда не проникал дневной свет. Рыжие отсветы редких факелов вдоль колоннады плясали по полированным поверхностям, усиливая ощущение живой тьмы, клубившейся вокруг.

Видимо, Сурт не любил роскошь, и его служители иначе подчёркивали величие своего бога, умудрившись только сочетанием чёрного камня и огня передать всю грозную силу и мощь того, кому они служили.

Шум и голоса за спиной стихли, и я услышала негромкий гул. Внезапная темнота и порыв ветра, ударивший в спину, дали понять, что все двери за нами закрылись.

Я вдруг представила, что на площади перед храмом собираются стражники и все мастера смерти, которых так бесцеремонно и нагло оскорбил Шут, и сердце у меня упало в пятки.

Ох, Джастер… надеюсь, ты знаешь, что делаешь. И нам удастся уйти из этого храма и города живыми…

Под высокими каменными сводами наши шаги отдавались гулко. Джастер спокойно шёл к алтарю, над которым возвышалась статуя огромного коня, нет, наймара из чёрного камня.

Точнее, наймар выступал из стены наполовину, упираясь в пол одним копытом и занеся второе над алтарем, грозя растоптать любого, кто окажется на сером, покрытом тёмными разводами, камне. Голова на мощной длинной шее гордо вскинута вверх, огненные рубины глаз грозно сверкают. Губы обнажают длинные острые клыки, ноздри раздуты, а в центре лба – огромный витой рог.

Казалось ещё мгновение – и однорогий наймар выйдет из стены мрака и покарает любого, кто осмелится перечить ему.

Тёмный бог, Сурт Тёмноокий, повелитель жизни и смерти людей, пугал меня по-настоящему и заставлял трепетать душу. Может, потому, что я не сомневалась в его существовании?

Зал был пуст, но мне казалось, что за нами кто-то наблюдает.

– Свежая кровь… – тихо прошелестело по залу, и в тот же миг порыв холодного и затхлого воздуха всколыхнул мой парн. – Живая…

Я взвизгнула, а Джастер резко обернулся. Улыбки на губах маски не было.

– Кости свои от неё убрал, или я из тебя погребальный костёр сделаю.

В тот же миг от меня что-то отстранилось, и к своему ужасу я увидела существо, больше всего напоминающее обтянутый кожей скелет, одетый в чёрную мантию.

– Я не верил своим глазам и ушам, но это и в самом деле ты, Ашу Сирай. Только ты так груб и нагл, чтобы заявиться в храм Тёмноокого после всего, что совершил… Да ещё и настолько возмутительным и дерзким образом сломав двери!..

– А ты, как всегда, на чужое заришься, Ашер?

Скелет оскорблённо щёлкнул зубами.

– Разве это не твоя жертва Великому? Разве ты не для этого привёл её сюда, выдавая за «бездушную»? Разве ты пришёл не молить Тёмноокого о пощаде?

– Нет, конечно, – губы маски не шевелились, только изогнулись в насмешливой ухмылке. – Это моя игрушка.

– Игрушка с… тёмным даром⁈

Скелет посмотрел на меня так плотоядно, что я вздрогнула от пробравшей до костей дрожи. А вот слова Джастера про игрушку меня совсем не задели. В глубине души я знала, что это не так.

– Где ты нашёл такую вкусную девчонку⁈ Отдай её мне, когда наиграешься! Это прекрасная жертва Великому!

– Потроха твои сушёные не спросил, что мне делать, – огрызнулся Шут. – На твоём месте я бы вспомнил, что не бессмертный и не избранный, и унёс бы свои древние кости куда подальше, пока я добрый.

– Наглец! Тёмноокий испепелит тебя за твою дерзость!

– Я сказал – ты не избранный, и ты мне не нужен. Ещё слово – и я положу тебя на алтарь. Считаю до трёх. Два.

– Ашер.

Новый голос – немного хриплый, но, несомненно, принадлежащий тому, кто обладал властью, – раздался под сводами храма.

– Довольно. Иди и успокой остальных. Я сам разберусь с… с нашим гостем.

– Хорошо, настоятель, – недовольно прошелестел скелет, обращаясь к высокому и седому мужчине, показавшемуся между колонн. – Прошу, когда закончите, отдайте эту девчонку мне…

– Ступай, Ашер.

В непреклонном голосе прозвучала сталь, и ужасный скелет, не переставая ворчать, исчез где-то за моей спиной.

Настоятель же, немного прихрамывая и опираясь на посох, пошёл навстречу Джастеру, который ждал его, не двигаясь с места.

Двое мастеров смерти встретились посередине зала.

– Ашу Сирай.

Мужчина едва заметным наклоном головы поприветствовал Шута. Несмотря на заметные морщины и седину, я не смогла бы назвать его стариком. За внешним спокойствием скрывалась не просто сила, а глубокая мощь, тёмные глаза смотрели живо и внимательно. Одежда настоятеля в свете факелов отливала багровым.

– Чем мой храм обязан…

– Мне нужно поговорить с Суртом, Ёзеф, – спокойно ответил Джастер, ответив на приветствие таким же едва заметным кивком. – Иначе бы не пришёл.

– Понимаю.

Вопреки словам и спокойному тону, глаза настоятеля, однако, сверкнули грозным огнём. Несмотря на седину и хромоту, он уверенно и крепко держался на ногах и наверняка не уступал в волшебной силе Шуту.

– И всё же, ты мог прийти, как полагается, а не…

– Это всего лишь кусок дерева. Его легко заменить, – перебил Джастер настоятеля. – Я только задам вопрос и уйду. Вы всегда были благоразумны и дальновидны, Ёзеф. Не совершайте сейчас ошибку. Не мешайте мне.

– Приходи завтра, как положено, – недовольно ответил настоятель. – Я приготовлю всё для риту…

– Не нужно ничего готовить, – резко отмахнулся Шут. – Я сам его позову. Это не займёт много времени.

Верховный Взывающий не успел ответить, когда Джастер решительно обошёл его, остановился перед алтарём, склонил голову на бок, словно к чему-то приглядывался, и вдруг прицельно пнул каменный бок. По залу прокатился гул, словно от удара колокола.

– Сурт, выходи, поговорить надо!

Лицо настоятеля пошло гневными пятнами, пальцы на посохе крепко сжались, но он сдержался, видимо, оставляя кару виновного своему богу.

Я же ошеломлённо смотрела на Шута. Ладно, в храм он с ноги зашёл, очередное представление для зевак устроил, но сейчас-то что происходит⁈ Что он делает⁈

Он что, самого Сурта, как простых «псов», разозлить хочет⁈

Джастер же, без зазрения совести, снова пнул алтарь, как обычную дверь.

– Сурт! Ты меня слышишь, я знаю! Выходи уже, дело есть!

Теперь я понимала, за что Ашу Сирая проклинали Взывающие и гневался Тёмноокий. Я бы тоже гневалась на их месте. Это же вообще ни в какие ворота!

Но Джастера собственное поведение ничуть не смущало.

От нового мощного пинка алтарь вздрогнул и вспыхнул магическим огнём. Статуя огромного коня сверкнула рубиновыми глазами, и в тот же миг чёрный камень словно ожил, истекая туманом.

– КТО ПОСМЕЛ⁈ – громогласно прокатилось под сводами храма, и у меня едва не подкосились ноги от ужаса. Устояла я только чудом.

Огромный наймар с витым рогом посредине лба, сотканный из чёрного тумана, по дуге обходил алтарь и Джастера. Клыки, словно кинжалы торчат из пасти, витой рог длиннее, чем фламберг Шута. Длинный и тонкий хвост с кисточкой на конце раздражённо хлестал воздух. Мощные копыта выбивали из каменного пола искры и раздавили бы человека как спелую ягоду.

Внезапное воплощение не просто бога, а тёмного бога, одного из самых мрачных и грозных детей Шанака и Датри, впечатлило меня до глубины души.

Обычные наймары были милыми домашними зверюшками на фоне этого ужаса и тьмы.

Настоятель же с заметным трудом опустился на одно колено, опираясь на посох, и склонил голову перед своим покровителем.

Мне тоже очень хотелось последовать его примеру, а ещё больше – оказаться по ту сторону дверей храма, на солнышке… Лучше бы я наших лошадей посторожила…

Только вот внезапное оцепенение не давало мне даже пошевелиться.

– Я посмел, – спокойно ответил Джастер. – Только не говори, что ты меня не узнал.

– ТВОЯ НАГЛОСТЬ И ДЕРЗОСТЬ СРАВНИМЫ ТОЛЬКО С ТВОЕЙ НЕПОМЕРНОЙ ГОРДЫНЕЙ, АШУ СИРАЙ! ТЫ ДУМАЕШЬ, ХОТЬ КТО-ТО ИЗ НАС СПОСОБЕН ЗАБЫТЬ ТО, ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ⁈ КАК ТЫ ВООБЩЕ ПОСМЕЛ ЯВИТЬСЯ В МОЙ ХРАМ⁈

Наймар приблизил огромную голову к Шуту. Великие Боги, да ему же человек на один клык…

Только вот Джастер даже не дрогнул.

– Войну начали люди. Ты сам это знаешь. Благодаря мне она закончилась.

Войну? Какую войну? О чём он говорит?

– БЛАГОДАРЯ ТЕБЕ?!! ТВОЯ ДЕРЗОСТЬ СОВСЕМ НЕ ЗНАЕТ ПРЕДЕЛОВ, АЙЯ КА?!! ДАЖЕ СЕЙЧАС ТЫ ВЕДЁШЬ СЕБЯ, КАК ТЕБЕ ВЗДУМАЕТСЯ! ТЫ ХОЧЕШЬ ОКОНЧАТЕЛЬНО РАЗГНЕВАТЬ МЕНЯ⁈