Текст книги "Ашу Сирай (СИ)"

Автор книги: Елена Зикевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

Не сразу я поняла, что это смеялся Шут.

– А ты не солгал про свою удачу, Сафар. – хрипота пропала, и с каждым словом голос Джастера набирал прежнюю силу. – Тебе очень, очень повезло, что отделался такой лёгкой смертью, а моё проклятие сейчас спасло твою мерзкую душонку. Но если ты думал, что на этом всё для тебя закончилось, ты сильно ошибся.

Джастер, а теперь это снова был он, не собирался останавливаться. Он вскинул руку, и между его пальцами и шеей призрака появилась тонкая светящаяся нить.

– П…пощади… – донёсся до меня сиплый голос. – Пощади, хозяин…

– Ты всегда считал, что можешь безнаказанно брать чужое, – Джастер медленно наматывал нить на палец. – Но никто не смеет брать то, что принадлежит мне, Сафар. Никто и никогда.

– Пощади, господин! – отчаянно взвыл призрак, потому что нить натянулась и его шею плотно охватила петля, заставляя привстать на цыпочки. – Никогда больше чужого пальцем не трону, самим Суртом клянусь!

– Разумеется… – губы маски исказились в оскале, изображающем улыбку. – Ты жил, как шакал, и сдох, как шакал. Так и оставайся шакалом, пока не научишься быть человеком!

Джастер коротко и резко взмахнул рукой. Светящаяся нить полыхнула тёмным огнём, взметнулась змеёй и ударила Сафара в грудь.

Призрак, охваченный колдовским пламенем, упал на колени, воя и скуля от боли и ужаса. Его лицо вытягивалось в звериную морду, руки и ноги превращались в тощие лапы, одежда исчезала, становясь клочковатой и полосатой шерстью…

Я не успела даже вздохнуть, как вместо человека светящаяся нить обвивала шею костлявого и уродливого пса, с горбатой спиной и поджатым под живот хвостом.

– Ауоооу… – жалобно проскулил призрачный пёс, падая на брюхо. – Ууууоооу…

– Заткнись. Дважды тебе повезло. Третьего раза не будет. Я уничтожу не только твою душу, но и саму твою суть.

Светящаяся нить туго натянулась, и призрачный пёс… нет, шакал, тут же замолчал, униженно распластавшись на земле и закрыв уцелевший глаз.

– Убирайся с глаз моих.

Прорези маски пронзительно сверкнули изумрудной зеленью, и Шакал исчез, словно его и не было.

В полной тишине Джастер развернулся и посмотрел на дом.

– Шкссссааа… – раздражённо прошипел он, а затем обратил изумрудный взгляд недовольной маски на меня. От неожиданного страха сбилось дыхание и снова заколотило сердце. Неужели и я его чем-то рассердила? Великие боги…

– Встань там.

Короткий властный жест и я, торопливо поклонившись, поспешила отойти к ограде.

Великие боги, он на меня не сердится! Хорошо-то как… Как гора с плеч…

Джастер же опустил голову, развёл руки в стороны и сжал появившийся в правой ладони посох. В следующий миг уже знакомый изумрудный огонь полыхнул сначала на навершии посоха, а затем по земле, окружая дом. Шут негромким речетативом произносил незнакомые и певучие слова, каждое из которых заставляло огненное кольцо вспыхивать и искрить. В какой—то момент в зелени появились золотистые искры, а Джастер резко и с силой опустил посох.

Мне показалось, что от этого удара вздрогнула земля под ногами.

Кольцо огня, в котором смешались зелень и золото, взметнулось вверх, окатив дом, подобно огромной волне. Снова и снова.

С каждым разом зелени становилось меньше, а золотых искорок больше. В последний раз дом окатила искрящаяся золотистая волна и всё погасло.

Джастер опустил руки и посмотрел в сторону невольников. Мирам так и стоял как столб, между Огоньком и Ласточкой, вцепившись в поводья. Его лицо застыло маской ужаса. Удивительно, что наши лошади, как и незнакомые мне животные в загоне, всё это время стояли совершенно спокойно, словно ничего не происходило. Видимо, колдовство Джастера, позволившее наймарам вселиться в наших лошадей, подействовало и на этих длинноухих.

– Я жду еду и вино, Мирам. – негромко сказал Шут, но невольник вздрогнул, захлопнул рот и торопливо и низко поклонился. Его заколотила крупная дрожь, и мне показалось, что он еле стоит на ногах.

Вместе с Мирамом оцепенение спало со всех остальных. Животные зашевелились, кто-то из пленников упал в обморок, а в воздухе сильно запахло мочой и…

– И приберитесь здесь, – брезгливо скривилась маска. – Воняете хуже свиней…

Не обращая внимания на новые поклоны Мирама и других невольников, Джастер, опираясь на посох, прошёл через двор и скрылся в доме.

Под сдержанные приглушённые рыдания женщин, негромкие горестные стенания бывших купцов и едва слышные проклятия разбойников я поспешила за Шутом.

Дом внутри ничуть не походил на привычное мне. Дверь вела в широкий зал, пол которого возвышался над входом высокой ступенькой. Всё выложено цветной узорчатой плиткой, окна и дальняя стена завешаны тонкими и плотными тканями. Широкие, украшенные узорами, чаши светильников свешивалисьcпотолка на тонких цепочках или стояли на высоких витых подставках далеко от занавесей.

Шут наклонился и что-то поднял со ступеньки, отряхнул, прижимая к себе и пряча под плащом. Посох из его руки исчез, Джастер прошёл через зал и отдёрнул одну из плотных занавесей. За ней оказалась лестница на второй этаж.

Мы поднялись и прошли по коридору мимо закрытых дверей в одну из комнат. Внутри комната была поделена стенами и занавесями на несколько частей. Окна закрыты ставнями. Напротив входа – возвышение, где стояла длинная низкая и широкая скамья с узорной спинкой. На скамье и на полу – пёстрые ковры и подушки.

Шут отдёрнул плотную узорчатую ткань одной из занавесей, и я увидела комнатку, большую часть которой занимала низкая и очень широкая кровать. В изголовье лежали необычные длинные подушки, похожие на короткие брёвна из блестящей ткани, украшенные вышивкой и кистями. Сама кровать была застелена большим красивым покрывалом, а её углы возносились вверх витыми столбиками под самый потолок. Между столбиками тоже красовались многочисленные тонкие занавески, подвязанные лентами. Но даже если все их опустить, всё равно будет видно, пуста кровать или нет.

– Здесь ты можешь ходить без парна. – Джастер жестом обвёл спальню. – Во всём доме, в общем, тоже, но не при посторонних, как понимаешь.

Я только вздохнула, снимая парн и сумку, которая под ним скрывалась. Не найдя, куда убрать вещи, я сложила всё у изголовья кровати. Заодно растёрла пальцами виски и лоб, потому что обруч заметно надавил голову.

В коридоре раздались шаги, и Джастер вышел в главную комнату, оставив меня в спальне. Я чуть отодвинула занавесь и осторожно выглянула в щёлочку.

Удобно… С дверями бы так легко подглядывать и подслушивать не получилось.

– Вещи господина.

Двери открылись, и в комнату с поклоном вошёл один из невольников. Он заметно дрожал, но принёс всю нашу поклажу, навьюченную на лошадей. Я не могла понять: Мирам это или кто-то другой. Тёмнокожие, полуголые и бритые, невольники все были для меня на одно лицо.

– Оставь здесь. – Шут полулежал на лавке, опираясь на подушки. – Где мой ужин?

– Сейчас принесут, господин, – дрогнувшим голосом ответил невольник и снова низко поклонился, сложив вещи перед возвышением.

– Приведите ко мне всех женщин. Немедленно.

Новый поклон и невольник, пятясь, вышел из комнаты.

Хотя я очень устала и переволновалась, у меня язык чесался выглянуть и спросить Джастера, что происходит. Что это за город, почему он так взъярился на Сафара, что он поднял с пола, почему называет этот дом и город своими, зачем ему эти женщины…

Но глядя на хмурую маску, я прикусила язык и затаилась в ожидании.

Гроза миновала, но Джастер ещё не успокоился. И случайно рассердить его сейчас хотелось меньше всего на свете.

Дважды он прощал мои глупости.

Третьего раза не будет.

Женщины не заставили себя ждать. Я не успела бы сосчитать до десяти, как за дверью снова раздались шаги, на этот раз многочисленные, и дверь распахнулась, пропуская целую толпу местных красавиц в разноцветных нарядных парнах. Их приход сопровождался тихим мелодичным перезвоном.

Под мрачным взглядом маски женщины сбились испуганной стайкой возле входа, стараясь спрятаться друг за другом.

– Ужин для господина.

Голос невольника заставил женщин прыснуть по обе стороны от двери. Двое невольников, склонившись, поставили перед возвышением невысокий столик, а на него несколько полных блюд и кувшин. Один из невольников наполнил из кувшина кубок и, не разгибая спины, подал Шуту. Второй в это время отошёл к дверям и сел возле них на колени, ожидая новых приказов.

Джастер поднёс кубок к губам и неторопливо выпил.

– Ещё вина.

Пока невольник снова наполнял кубок, Шут поднял руку и сделал замысловатый жест.

Замершие в испуге женщины заволновались и пришли в движение. Это было похоже на вдруг ожившие цветы. Их парны, яркие и нарядные, зашелестели, как листва на ветру. Я не знала, что означал жест, но судя по всему, делать то, что приказал таким способом Джастер, женщины не хотели или боялись.

– Я жду. Или мне научить вас выполнять приказы? – к холоду в голосе добавилось раздражение, и женщины заметно вздрогнули.

Переглядываясь, они выстроились полукругом в нескольких шагах перед возвышением и начали снимать парны.

Когда яркие одеяния упали на ковры, я поняла, что Сафар не соврал про красоту этих женщин. Конечно, они не были похожи на меня или Холиссу, но тоже оказались очень привлекательными.

Тонкие и гибкие, они были одеты в такую же бесстыдную одежду, как у меня. Жёлтые, голубые, розовые и алые наряды, сверкающие вышивкой с камнями и бусинами, ярко оттеняли очень смуглую гладкую кожу и длинные чёрные волосы, заплетённые во множество тонких косичек, на концах которых красовались яркие ленточки и крохотные колокольчики. Щиколотки и запястья украшало множество тонких браслетов. На шеях – ожерелья из серебристых круглых монеток. Густые чёрные брови вразлёт и пушистые ресницы подчёркивали необычный длинный разрез тёмных глаз, подведённых яркими красками.

Если тут все женщины такое носят, понятно, почему он бы смотрел и смотрел… Да и не только смотрел.

Девушки – а они все были не старше меня, испуганно кусали губы и опускали глаза, боясь взглянуть на того, кто медленно и неторопливо потягивал вино.

Очень красиво и соблазнительно, да?.. Неужели… неужели он для этого их позвал?

Только вот вопреки моим горьким мыслям, белая маска не выражала ничего.

– Вы танцовщицы?

Девушки переглянулись и дружно кивнули. Джастер поставил кубок на столик и сел, подобрав ноги под себя.

– Кто из вас умеет танцевать «Пчёлку»?

Даже в неверном свете огня я увидела, как потемнели от румянца нежные щёки красавиц.

– Ни… никто, господин, – испуганно ответила одна из девушек, не поднимая глаз. – Пощадите…

– Жаль. – Джастер заглянул в кувшин, вылил остатки вина в кубок и, не глядя, протянул его невольнику. Тот с поклоном забрал пустой сосуд и торопливо скрылся за дверью.

– Одевайтесь. Вы мне не нужны.

Шут снова вытянулся на скамье, задумчиво взбалтывая вино в кубке и не обращая внимания на девушек, взволнованных таким ответом.

– Гос… господин… – вперёд выступила та же красавица. – Что… что с нами будет?

Одна бровь на маске приподнялась, и Джастер выразительно покосился на смелую девицу.

– А что вы хотите, чтобы я с вами сделал?

«Хуже, чем быть джихайен, это быть джихайен—маат» – вдруг вспомнилось мне.

И не только мне.

– Пощадите! – девушки задрожали и упали на колени, молитвенно протягивая руки к Джастеру. Браслеты и колокольчики мелодично зазвенели. – Пощадите, господин!

– Хорошо, – спокойно ответил Шут. – Я продам вас на базаре вместе с остальными. А теперь уходите, пока я добрый. Молча и быстро. Считаю до трёх. Два.

Я не успела даже удивится такому ответу, а девушки, радостно улыбаясь, в одно мгновение накинули парны, и пёстрая стайка вылетела из комнаты, едва не сбив с ног невольника, принёсшего новый кувшин с вином.

Как же мало им было надо для счастья… Всего лишь узнать, что они станут обычными невольницами, а не бесправными джихайен и тем более, не бездушными игрушками ужасного Безликого…

– Оставьте меня.

Небрежный взмах рукой – и оба невольника с поклонами исчезли за дверью. Шут щёлкнул пальцами, и я ощутила знакомую волну его защиты.

Значит, можно выходить.

– Спасибо, Янига. – Джастер скинул плащ, а затем и маску.

Хмурый, недовольный и сильно уставший. Я вдруг обрадовалась этому, поняв, что случившееся с разбойником не доставило Шуту ни капли удовольствия. Джастер, которого я знала, умел и любил убивать, но предпочитал это делать в честной драке, а не… не… не так.

Игрок всегда играет на равных, так, кажется, он говорил?

А здесь была… казнь.

– За… – в горле от долгого молчания заметно пересохло и я невольно сглотнула. – За что?

– Что сдержала слово и не вмешивалась. Сильно напугал?

Я неопределённо дёрнула плечом, невольно обняв себя руками. Сильно – это не то слово…

– Прости, – он покосился на меня и устало потёр лицо ладонями. – Демоны побери этого Сурта! Не мог своих шакалов подальше отсюда держать⁈ Ладно, давай поедим. Вино здесь вполне неплохое.

Так как мисок с ложками на столике я не увидела, да и второго кубка не наблюдалось, то пришлось нести своё.

– Что… что ты хочешь делать дальше? – я благоразумно решила не обсуждать Сафара и откровенное богохульство.

Ни разу не слышала, чтобы он хоть кого-то из богов ругал, но сегодня Джастер не переставал меня пугать и удивлять.

– То же, что и собирался. Завтра поедем в Онферин и навестим храм Сурта. Хотя теперь ещё надо от этих приблудных избавиться. Вот же морока свалилась на голову… Возни теперь столько…

Он вздохнул, окунул руки в чашу с водой, где плавали пожухлые лепестки цветов, достал из торбы ложку и миску, устроился возле столика и стал накладывать себе с большого блюда.

– А может, их просто отпустить?

Шут хмуро посмотрел на меня и криво усмехнулся.

– Мысль хорошая, но не могу, Янига. Если я их просто отпущу, кто знает, сколько трупов здесь будет в следующий раз? Потому что найдутся дураки, которые захотят поживиться сокровищами Ашу Сирая, надеясь, что им повезёт, и он их пожалеет. Нет уж. Хватит с меня сегодня. Я не Ёзеф, мне здесь некрополь не нужен. Но и прощать я никого не намерен.

– Поэтому ты сделал Шакала сторожевым псом, а не просто убил его? – я охнула и зажала рот ладонью, но было поздно.

– Ты знаешь, что такое репутация, ведьма? – Джастер воткнул ложку обратно в миску, не донеся до рта. Взгляд серых глаз был холоден, и я почувствовала, как по спине пробежал внезапный холодок.

Третьего раза не будет.

Хоть со скалы потом в море прыгай.

– Я… Я… прости…

– Репутация – это вес твоего имени среди людей. Если бы твоя наставница начала вдруг жалеть всех воров и разбойников, раздавать зелья бесплатно и страдать из-за каждого любовника, как обычная баба, как думаешь, люди бы продолжили считать её сильной ведьмой?

«Госпожа Лира ужо на что к матушке моей расположена была, а и то над радостями нашими али бедою и слезинки не уронила».

«Ведьмы не плачут, Михай», – вспомнились мне собственные слова.

Джастер прав. Все ведьмы вели себя как… как ведьмы. Они не обещали попусту, люди знали, чего ждать от любой ведьмы и уважали нас за наше ремесло. Даже вокруг меня успела сложиться эта самая ре… репутация.

Что уж говорить о… об Ашу Сирае, чьё имя в этой стране знал, наверно, каждый.

«Нет такого храма, где бы не прокляли имя Безликого… На нём гнев самого Тёмноокого»…

«Никто не посмеет называться моим именем и приходить в мой город… Любой, кто приходит в Локашан без приглашения, платит за это своей жизнью и своим посмертием».

«Зная о запрете, ты посмел прийти сюда»…

«Ты посмел взять то, что принадлежит мне»…

– Он у тебя что-то украл?

– Почти украл, – Джастер снова хмуро ковырялся в миске. – Его счастье, что мы вовремя приехали. А то бы так легко не отделался. И проклятие бы не спасло.

Я вспомнила волшебную торбу, в которую без разрешения хозяина руку лучше не совать, и решила больше не спрашивать.

– Я… я поняла, – на Шута я не смотрела, сверля взглядом столик и ругая себя за несдержанность. Могла бы и сама догадаться.

Ашу Сирай не боялся гнева самого Сурта и был самым опасным мастером смерти во всей Сурайе. Он не мог безнаказанно отпустить главного вора и разбойника, и устроил тому показательную казнь, до полусмерти запугав всех его подельников. А остальных он продаст на рынке, как невольников. Конечно, здесь так принято, но после расправы над Сафаром такая участь должна казаться пленникам благословением Сурта…

И никто из этих людей не посмеет вернуться в Локашан, рискуя не только жизнью, но и посмертием своей души. Потому что они уже знают, что второй такой милости Ашу Сирай им не подарит.

– Рад за тебя, – буркнул в ответ Шут. – А теперь, раз твои вопросы закончились, давай, наконец, поедим, ведьма. Это называется «пало» – ягнёнок с овощами. А это местные фрукты, – он указал на блюдо с оранжевыми и жёлтыми плодами. – Вполне неплохо под вино. Здесь принято всю еду брать руками, но я так не люблю.

Я только вздохнула в очередной раз, глядя как он наливает в кубок вино из узкогорлого пузатого кувшина. Как он вообще может есть после всего, что случилось?

Но он хотя бы на меня больше не сердится.

– Знаешь, я не так себе это представляла…

– Я тоже, – хмуро буркнул он к моему удивлению. – Здесь никого не должно было быть. Всё, хватит об этом. Я очень устал. Это был длинный день.

Длинный день… Пошутил, что ли? Мне кажется, что с момента, как мы летали с Игвилем и завтракали на берегу моря, целая седьмица прошла. А ведь ещё был заброшенный город и дорога магов…

А уж сколько всего я успела увидеть из этой самой его «тени»…

Нет, даже думать об этом больше не хочу. Хватит с меня переживаний на сегодня.

Запах еды дразнил ноздри и желудок, и от вида того, с каким аппетитом ест Шут, в животе забурчало. Вздохнув, я сполоснула руки в чаше с водой, постаралась окончательно выбросить все мысли из головы, и принялась за еду, запивая сочное и горячее пало лёгким приятным вином. Фрукты были не слишком сладкие, с нежной мякотью, крупной косточкой и приятной кислинкой.

Еда и вино окончательно разморили меня. Думать ни о чём не хотелось, усталость и пережитое напряжение дали о себе знать. Доскребая остатки пало из миски, я отчаянно зевала и тёрла глаза. Теперь понятно, зачем на полу так много ковров и подушек. На них так приятно прилечь, не отходя от стола… Так мягко и…

– Янига, потерпи, не спи, – тронул меня за плечо Шут. – Пойдём, искупаемся.

– Что? – я недоумённо заморгала, не веря услышанному. Приснилось, может?

– Искупаемся перед сном. Не хочу грязным ложиться.

– Тогда иди первый, – я потянулась за подушкой, с которой он меня поднял. – Я потом…

– Здесь не Эрикия, ведьма. Забыла?

Забыла.

Со вздохом я поднялась на ноги. Вот же чистоплюй, не потерпеть ему до утра…

– Мне этот… как его… надевать?

– Сверху накинь и хватит. Ночью не жарко.

Но я не успела вспомнить, где оставила свои вещи, когда меня завернули в парн, подхватили на руки и куда-то понесли.

Прижимаясь к груди Джастера, я наслаждалась его теплом и заботой и не хотела ни о чём думать.

Однако неожиданности на сегодняшний вечер ещё не закончились. Я думала, что купальня находится в доме, но Джастер принёс меня в странное место. В слабом свете поднявшегося над головой тонкого месяца я могла рассмотреть только силуэты деревьев и каких-то зарослей. А ещё…

– Это что?

Я с удивлением смотрела на выложенный камнями…

– Пруд. И сад. Маленькие, конечно, но их вполне хватает.

Шут поставил меня на ноги и щёлкнул пальцами. По обе стороны от нас загорелись светильники на каменных колоннах-подставках. В их свете стало видно, что заросли вокруг пруда – это цветы и кустарники. Сам пруд был правильной формы, около двух десятков шагов в длину и с десяток в ширину. Крутые берега выложены ровными и гладкими камнями, между светильниками в воду вели каменные ступеньки. От пруда в сторону дома и деревьев текли два ручья, чьи русла тоже были выложены мелкими камешками.

– На дне родник, так что вода всегда проточная и чистая. – Джастер уже успел снять мантию, поверх которой небрежно был брошен золотой полумесяц, и разувался, оставаясь в одних штанах.

– А нас никто не…

– Нет, это внутренний двор дома. Сюда вход запрещён для всех, кроме хозяев и избранных слуг. А вообще, в этот дом сейчас никто не сможет войти, кроме меня и тебя. Хватит с меня незваных гостей. Давай, Янига, не бойся, тебе понравится. Тут неглубоко. И вода ещё тёплая.

Джастер, минуя ступеньки, с негромким плеском прыгнул в воду, и мне не оставалось ничего другого, как скинуть парн.

Бррр! Холодно…

– Давай, ведьма, – Джастер, довольный и мокрый, протягивал руку и улыбался, поджидая меня у последней ступени. Воды ему было по грудь.

Я сняла шатори и осторожно, чтобы не упасть, стала спускаться по ступенькам в воду, держась за предложенную руку. И правда, тёплая, как парное молоко… А дно у берега оказалось песчаным.

Пока я плескалась у спуска, Джастер с удовольствием несколько раз проплыл вдоль пруда и даже понырял.

Холодный воздух и тёплая вода взбодрили меня и прогнали сон. Вид обнажённого купающегося Джастера и вовсе навевал определённые мысли.

Вот он какой… Красивый, молодой и весёлый бродячий трубадур, с удовольствием поющий о подвигах «госпожи Яниги». Чуткий и ласковый любовник. Грубый и наглый «пёс»-наёмник, готовый защищать незнакомых ему людей. Любящий мужчина, скрывающий глубокую сердечную рану.

Мастер смерти, спасший умиравших – в этом я больше не сомневалась, – детей в Чернецах.

Ничего общего с тем чудовищем, которое я видела во дворе.

Ашу Сирай – это просто… Маска. Маска и имя с определённой репутацией, нужные ему в этой стране.

Неужели для него это всего лишь игра? Игра, о которой я ничего не знаю, и в которой он успел прогневать Тёмноокого Сурта…

– Что-то ты слишком серьёзная, Янига. Тебе не нравится купание под звёздами? – Джастер с улыбкой стряхивал с волос воду и внимательно смотрел на меня. – О чём задумалась, ведьма?

Под его прямым и откровенным взглядом я вдруг вспомнила, что однажды давно уже видела его таким, под светом звёзд.

– Так, ни о чём, – я поспешно улыбнулась, прогоняя из головы тяжёлые мысли. Думай – не думай, что проку от этого? Сколько я уже придумывала разных историй и ни разу не угадала.

Вот и сейчас не стоит забивать себе голову ненужными придумками. К тому же он так смотрит и так близко…

– Джас…

В два шага он оказался возле меня, закрыв собой тонкий месяц на небе.

– Помнится, я тебе кое-что обещал, ведьма, – тихо выдохнул Джастер мне в губы, притягивая к себе и лаская мои плечи и спину, окончательно прогоняя ненужные мысли из моей головы.

– Ты же говорил, что устал?

– Устал. Но на пару раз меня хватит. Я надеюсь.

– Джастер!

– Что? Не попробуем – не узнаем.

– Джа…

– Я весь день этого хотел. Иди сюда, Янига. Должно же сегодня быть хоть что-то приятное.

Намного позже, засыпая на широкой постели под тонким вышитым покрывалом, я обнимала спящего рядом Джастера, греясь его теплом, и думала, что настоящий Шут именно такой: заботливый и добрый.

А играть роль грозного и страшного Ашу Сирая ему совсем не нравится.