Текст книги "Ашу Сирай (СИ)"

Автор книги: Елена Зикевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

– Хорошо, спасибо, – буркнула я, отмывая котелок и не глядя ему в лицо.

А что ещё сказать, когда от всех потрясений и переживаний я уснула, едва донеся голову до подушки?

Да и не могла я смотреть в серые глаза, зрачки которых теперь белели, как отражение полной луны в осенней воде.

– Это хорошо, – Шут кивнул. – Воды много не набирай, перекусим, соберётесь и поедем. До тракта полдня, а до границы с Эрикией немногим больше.

– Так ты собираешься в Эрикию?

– Разумеется, – он гладил Огонька по морде. – Что мне тут делать-то? У меня все дела там.

– А… Бахира?

– Она поедет со мной, ты же слышала. Её теперь даже сама Датри не остановит.

– А…

– Раз ты закончила, то буду благодарен, если поможешь мне собрать лошадей и дойти до нашего лагеря.

Проглотив все вопросы, я только кивнула, совсем забыв, что Джастер больше этого не видит.

– Да, сейчас. – Я сложила чистые миски в стопку и подошла к нему, собирая на ходу поводья. – Вот…

– Спасибо.

Я зачерпнула воды в котелок, подняла миски и поняла, что у меня заняты обе руки. Как и у Джастера.

– Что случилось, ведьма? – Он вопросительно вскинул бровь. – Что ты остановилась?

– У меня руки заняты. И у тебя тоже. Как я…

– Просто иди вперёд, а я за тобой, – он легко улыбнулся. – Слава богам, я ещё не оглох.

– Не смешно! – сердито огрызнулась я в ответ и пошла к нашему лагерю. – И не шути так больше.

– Хорошо, не буду, – отозвался из-за моей спины Джастер под дружный топот трёх лошадей и одного мула.

В лагере Бахира успела развести костёр и собирала наши вещи из шатра. Пока я складывала у огня миски и простаивала котелок с водой, она поспешила на помощь Джастеру, чтобы привязать лошадей и дать им овса.

Потом Шут сидел у костра и изучал на ощупь свой новый посох, дожидаясь пока вскипит вода. Иногда он осторожно прилаживался к нему ножом, но каждый раз опускал руки, не решаясь работать вслепую. Его торба лежала рядом. Мы с Бахирой привычно собирали наш шатёр. Точнее, я пока ей только помогала, выполняя её просьбы. Сама я, наверное, разобрать шатёр уже смогла, но вот поставить вечером снова – ещё нет. У меня ещё не было такого опыта кочевой жизни, как у Джастера и его новоявленной проводницы.

Ох, Янига… Так гордо собралась не быть обузой, а сама о себе толком позаботиться до сих пор не можешь…

– Вот, держи, Джасир.

Бахира вложила в ладонь Шута несколько сушёных фруктов и полоску вяленого мяса. В другую руку она осторожно подала чашку с дымящимся чифе.

– Благодарю. – Джастер поставил чашку рядом с собой, и поднял голову, прислушиваясь. – Янига?

– Я тут, – отозвалась я, стараясь не вздыхать слишком громко.

Великие боги… Как он собирается Играть, когда…

– Бахира?

– Я слушаю тебя, Джасир, – отозвалась женщина, отложив еду.

– Хорошо.

Шут кивнул, а я поняла, что настало время для самого важного разговора. Я уже набрала воздуху, чтобы сказать, что не отказываюсь от своего вчерашнего решения, но Джастер меня опередил.

– Я не говорил тебе всего, Бахира, – он повернул невидящий взгляд к женщине, – потому что у меня не было уверенности в том, что и как нужно делать. Теперь я хочу тебе рассказать, зачем я отправляюсь в Эрикию.

– Я слушаю тебя, о Джасир. – Бахира сложила руки в почтительном жесте и слегка поклонилась, хотя Шут и не мог это видеть. – Мои глаза и уши внимают тебе.

– Мой путь лежит в столицу этой страны, потому что там меня ждёт мой давний враг. Я очень давно ждал этой встречи и не собираюсь от неё отказываться. Ему нужна моя жизнь, а мне – его. Не думаю, что он будет бездействовать в ожидании этой встречи, поэтому опасность может быть где угодно. Это понятно?

– Да, Джасир. – Бахира снова согласно склонила голову. К моему удивлению слова Джастера её не напугали и не удивили. – Какую помощь ты ждёшь от меня? Клянусь именем Матери Матерей, я сделаю всё, что ты попросишь.

На губах Шута неожиданно появилась добрая и мягкая улыбка. Он сложил руки в таком же вежливом жесте и поклонился изумлённой Бахире.

– Тогда я прошу тебя принять меня своим сыном и позволить называть тебя матушкой.

Что⁈

– Джа…сир… – тронутая до глубины души Бахира приложила пальцы к губам. – О, Джасир…

Она встала и подошла к Шуту, который замер в поклоне, ожидая её решения. Бахира опустилась рядом с ним на колени и легко обняла его голову.

– Ты вернул жизнь моей дочери, ты спас мой народ… Ты пард пустыни… Твоя доблесть затмевает солнце, сердце не ведает страха, а душа безгранична, как великие пески… И ты просишь меня принять тебя как своего сына…– по её лицу текли слёзы. – Я не могла и мечтать о такой чести… Любая мать была бы счастлива и горда иметь такого сына, как ты! Для меня нет просьбы радостнее, чем эта!

– Благодарю, ами, – негромко сказал Джастер, пока Бахира по-матерински ласково гладила его по волосам.

– Моя дочь будет гордиться тем, что Джасир назвал меня матушкой!

Я молча уставилась в свою чашку, до глубины души поражённая случившимся. Я ожидала чего угодно: от приказа возвращаться обратно до просьбы стать проводником, но принять его в качестве сына…

И ведь она ни капли не сомневается в нём. Даже не смотря на случившееся несчастье, у неё даже мысли не закралось, что Джастер может проиграть своему врагу…

Можно подумать, она в него верит, как в самого Шанака…

А я? Что же теперь делать мне, Джастер?

Словно услышав мои мысли, Шут выпрямился, освобождаясь из ласковых объятий счастливой Бахиры.

– Я постараюсь оправдать доверие Айшу, ами. – Он мягко улыбнулся. – Но сейчас нужно закончить с делами.

– Хорошо, мой сын, – Бахира кивнула с гордой и счастливой улыбкой и вернулась на своё место.

Джастер же отпил чифе и продолжил говорить, как ни в чём не бывало.

– Ещё я обещал Яниге помочь ей в её делах. Она одарена волшебной силой и в своей стране занимает почти такое же положение, как Взывающие в Сурайе. Хотя в Эрикии забыли про богов, женщин, наделённых силой Ночи, там уважают и боятся. Ещё там есть мужчины, наделённые силой Дня, но они не знают об этом.

– Разве такое возможно, Джасир? – удивилась Бахира. – Как можно иметь силу Великого Отца или Великой Матери и не знать, кому ты служишь?

– Можно, ами. Но это ещё не всё. У Яниги тоже есть враг. Эта женщина перешла на сторону тёмных и злых духов и ей помогает такахум. Янига надеялась на мою помощь, но теперь сомневается, что я могу это сделать, ведь я стал слепым.

Под невидящим взглядом серо-лунных глаз я сердито отвернулась, едва не поперхнувшись чифе. Ну вот что такое он говорит⁈ Как так можно-то⁈ И Бахира теперь с такой укоризной смотрит, что у меня уши от стыда горят!

– Поэтому я спрашиваю тебя, Янига: тебе нужна моя помощь или я считаю себя свободным от всех обещаний?

Я смотрела в дрожавшую чашку с чифе, а щёки полыхали так, что хотелось провалиться сквозь землю от стыда.

Свободным от всех обещаний… От меня и моих обещаний он хочет быть свободным. Это я ему обещала помочь, обещала, быть с ним, слушать его, говорила, что верю и пойду до конца, что не оставлю его, просила не уходить, а сама… Сама испугалась и засомневалась в нём, стоило случиться несчастью. А ведь из-за меня он стал таким! Сколько раз он меня спасал⁈ И сейчас, если бы не спас от этой змеи, то никакой ведьмы Яниги уже и на свете не было.

А была бы глупая и никому не нужная душа, которая ничуть не интересна Ашу Сираю. Потому что… Потому что ничем не отличается от всех других душ, что бы он там не говорил.

Сколько раз он терпел и прощал мои выходки? Сколько раз я с ним ругалась, а потом мирилась? Сколько раз говорила, что буду рядом и пойду с ним куда угодно?

А стоило ему пострадать не на шутку, как я тут же в нём засомневалась.

Любовь у меня, как же… Страх за себя и корысть, вот и вся любовь, оказывается.

Ещё бы он сердце такой, как я открыл…

Ох, Матушка… Что же я за непутёвая ведьма такая…

– Нужна… – еле слышно выдохнула я, признавая очевидную истину и смаргивая навернувшиеся на глаза слёзы. – Очень нужна…

Хотя я говорила очень тихо, он услышал.

– Хорошо. – Джастер кивнул так спокойно и невозмутимо, что я невольно порадовалась, что он не видит, как позорно я краснею, и как дрожат от стыда мои руки.

А вот Бахира видела и смотрела на меня с… жалостью. Великие боги, она не ослепшего Джастера жалела, а меня! Стыд-то какой…

Такое чувство, что ещё чуть-чуть и скажет, что я недостойна своего имени…

Но Джастер всего этого не видел. Он спокойно ел сушёные фрукты, запивая остывшим чифе, и явно о чём-то размышлял. Бахира тоже ела молча, а мне кусок в горло не лез, потому что я ощущала себя предательницей, недостойной сидеть рядом с ними у одного костра.

– Ами, – Джастер прервал молчание неожиданно. – Скажи, у тебя есть с собой эльтимун?

– Да, сын, – Бахира удивилась не меньше моего. – У каждой женщины есть с собой всё нужное для того, чтобы радовать… взгляд своих мужчин, – с небольшой заминкой закончила она.

– Тогда я попрошу тебя…

Я слушала то, что говорил Шут, и начинала понимать его задумку. Снова покрасить волосы мне и ему. Сделать причёски, какие носят у маджан. Остаться в их одежде, которую мы теперь носили.

Он не собирался скрываться.

Наоборот, он собирался всем своим видом показывать, что прибыл из Сурайи.

– И кем теперь мы все должны быть? – Я спросила, когда он закончил излагать свою просьбу задумчивой Бахире.

– Семьёй, разумеется, – легко улыбнулся он. – Мать, её слепой сын-музыкант и его… Кем ты хочешь быть, Янига? Сестрой, невестой или женой?

Слава богам, я не пила чифе! Но даже так поперхнулась и закашлялась до слёз, стуча себя по груди. Я даже не заметила, как подошла Бахира, пока не ощутила легкие похлопывания по спине.

– Джасир, – с укоризной произнесла она, гладя меня по спине, пока я вытирала мокрые глаза и пыталась прийти в себя. – Даже если ты обижен на её недоверие, нельзя так шутить с её сердцем!

– Хорошо, ами, – Джастер и в самом деле перестал улыбаться. – Тем не менее, я хочу услышать ответ. Что ты выбираешь, Янига?

Невестой или женой… Нашёл ведь, как зацепить… И что я должна выбрать? Как мне ему в глаза смотреть, когда он и слепой меня насквозь видит?

Матушка, Датри… Что мне ему ответить⁈

Что выбрать⁈

" Что ты хочешь, ведьма?" – вдруг вспомнилось мне. – «Я не хочу, чтобы ты жалела о своём выборе…»

Что я хочу… Сколько раз он меня об этом спрашивал? И каждый раз я отвечала, что хочу быть с ним и быть ведьмой…

Что не так в этом желании?

В чём я ошибаюсь⁈

Я закрыла глаза и вспоминала все наши ночи и дни, когда он был ласков со мной, когда шутил и смеялся, когда любил… Я вспомнила, как он смотрел на меня ночью на лесном озере… в забытом городе… на берегу Волокушки…

А как он держал на руках Фелисию… Как играл и рассказывал сказки ребятишкам в Чернецах…

Ведьма не может хотеть замуж. Не может хотеть семью и детей. Не может хотеть жить с одним мужчиной всю жизнь.

Так меня учила Холисса, так она жила, так жили другие ведьмы и так должна жить… я.

Потому что так… правильно?

– С… сестро… – не глядя на Шута, тихо начала я и тут же осеклась от пронзившего меня внезапного холодного понимания, понимая, что ещё чуть-чуть и совершу непоправимую ошибку. – Нет! Нет, подожди…

Джастер выразительно развёл руками, давая понять, что ждёт ответа.

А я закусила губу, так же внезапно понимая, что именно сейчас по-настоящему решаю, кем я хочу быть для него.

Даже не так. Кем я хочу быть: правильной ведьмой или… или собой.

Настоящей собой, даже если ради этого придётся нарушить все традиции и… отказаться от… от того, чтобы быть в глазах других людей госпожой ведьмой Янигой.

И решать надо не умом, а… сердцем.

Не, не так.

Можно обмануть глаза и уши, можно обмануть даже ум и сердце, но нельзя обмануть свою душу.

Какая у меня душа?

«Ты настоящая ведьма, Янига. Просто таких, как ты, мир не видел очень давно…»

«Ты – ведьма-защитница…»

«Я – не все… – И я тоже не все! Не смей сравнивать меня с другими ведьмами! – Не буду…»

Он и не сравнивал. Я сравнивала.

Я всё время выбирала между ним и тем, чтобы быть… как все. Быть в тени Холиссы, в тени других ведьм.

Но я… Я – не все, Джастер. Я – не все. Как и ты.

Ашу Сирай не боялся быть… другим. Не боялся быть «на свету», привлекать к себе внимание и показывать свою силу и чувства. И никто не посмел бы назвать его слабым или трусливым из-за этого.

Шут-«пёс» не боялся выступить один против своры других «псов». Не боялся «волков» и разбойников, но при этом умел вовремя остановиться и не убивать без нужды.

Джастер не боялся быть простым шутом и трубадуром. Не боялся насмешек и презрения, не боялся быть острым на язык, не боялся быть незаметным и оставаться «в тени» госпожи ведьмы…

«Везде за своего сойду…»

Он и в самом деле это мог. Но при этом…

При этом он не боялся жить полной жизнью и быть собой.

С любым прозвищем, в любой одежде и в любой роли он оставался собой.

А я…

Я хочу встать рядом с ним. Я хочу быть его достойной.

Иногда, чтобы получить возможность начать новую жизнь, нужно отказаться от старой, да?

Моя старая жизнь – это жизнь ведьмы, которая следует традициям. Даже когда её душа желает совсем другого.

Хотела стать знаменитой ведьмой королевства, да, Янига? Носить чёрное, смотреть на простых людей сверху вниз, принимать страх за уважение, менять любовников, как модница платья, не переживать и не сочувствовать людским радостям и горестям?

«Ведьмы не плачут, Микай»…

И не ввязываются в битву за надел, пожалев глупых деревенских баб, обидевших ведьму.

Не спасают сопливых девчонок от разбушевавшегося водяника.

Не переживают за погорельцев и не лезут в болото к нежити и нечисти, чтобы покарать разбойников за безвинно убитых…

Не заводят себе ученика-колдуна и не таскают с собой приблудного шута…

Не притворяются «бездушной» легендарного мастера смерти, чтобы увидеть настоящего тёмного бога в чужой стране…

Глупо пытаться казаться тем, кем не являешься.

Не этого «почтения» к «госпоже ведьме» я хочу. Совсем не этого. Не для того Джастер столько всего показал мне и учил своим примером, чтобы я отказывалась от…

От настоящей себя и от своих настоящих желаний.

Я хочу быть с ним. Даже с таким. Хочу бродить с ним по дорогам, вместе смеяться и вместе плакать, делить с ним радости и горести. Хочу слушать его сказки и песни, встречать с ним рассветы и закаты, хочу проводить ночи в его объятиях. Хочу летать с ним на драксе, хочу снова вместе с ним увидеть море и горы, увидеть мир, каким он его видит. Хочу, чтобы у нас были дети и чтобы он играл с ними и радовался сам, как ребёнок…

Потому что… потому что я хочу этого всей душой.

У его души есть крылья. И рядом с ним у меня они появляются тоже.

И мне не важно, видит он теперь или нет. Я буду его глазами, сколько понадобиться. Он много раз помогал мне и спасал меня, а теперь моя очередь. Я буду его щитом, его ведьмой-защитницей. Иначе… Иначе как я могу называть себя так, если не могу уберечь того, кто мне дорог?

И мне всё равно, что будут думать про меня другие. Я не больше не хочу ломать себя под традиции, которые мешают мне быть счастливой и свободной рядом с тем, кого я люблю всей душой.

И если мне придётся отказаться от звания «настоящей» ведьмы ради этого…

Я откажусь.

Потому что я – не все. Я – госпожа ведьма-защитница, Янига. И это – моё решение.

– Женой.

– Сестра и жена сразу? – Светлые брови взметнулись вверх, а лунный взгляд стал холодным, словно отражение подёрнулось льдом. – Выбери что-то одно, ведьма.

– Тогда сначала невестой, а потом женой. – Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, хоть он и не мог этого видеть. – Это моё решение, Джастер. Я хочу быть с тобой. И я не буду об этом жалеть, даже если мне придётся отказаться ради этого от своего ремесла.

Изумление на лице Шута не поддавалось описанию. Я и сама не думала, что скажу такое, но теперь внутри была ясная и звенящая уверенность, что я всё сделала как надо.

Правильно.

– Я бы подумал, что ты решила отыграться, ведьма, но ты не даже шутишь, – негромко сказал он, опустив глаза и сжимая в ладонях пустую чашку.

– Не шучу.

Я встала, подошла к нему и остановилась рядом. Он поднял голову и смотрел на меня невидящим взглядом, но я больше не робела и не сомневалась в принятом решении. Бахира осталась по ту сторону костра и смотрела на меня внимательно, и в то же время с неожиданной лаской и теплом.

– Ты сказал, что я сомневалась в тебе, в том, что ты можешь мне помочь. Ты ошибся. Я сомневалась в себе. Точнее, я не знала, чего я хочу. А теперь знаю.

– И… чего ты хочешь, Янига? – тихо спросил он.

Я села рядом и взяла его лицо в ладони, глядя прямо в лунные зрачки.

– Быть с тобой. Я знаю, что я для тебя по-прежнему деревенская дурочка, потому что очень многого не знаю и не умею. Знаю, что не твоя женщина и никогда ей не стану, потому что ты любишь другую. Знаю, что и в подмётки не гожусь даже этим самым наложницам. Но ты сам сказал, что ты и я пришли, чтобы изменить этот мир. Ты сказал, что наши судьбы связаны. Не хочешь, чтобы я была невестой и женой, я буду подругой и любовницей, буду джихайен-маат, буду танцовщицей, буду кем угодно, но рядом с тобой. Ты столько раз спрашивал меня, что я хочу. Я хочу этого, Джастер. Быть с тобой и менять этот мир вместе с тобой. Это мой выбор. И я не жалею об этом.

Шут смотрел так, словно мог видеть, но я не обманывала себя.

– Но ведь я слеп, ведьма, – негромко подтвердил он очевидное, прикрыв глаза. – Я не…

– Это не важно, – я взяла его ладонь в свои. – У тебя есть Бахира, у тебя есть я. Ты сам сказал, что теперь мы одна семья. Мы будем твоими глазами, пока не спадёт Завеса. А потом ты или вылечишь себя сам, или я переверну вверх дном всю эту Сурайю, но найду целителя, который это сделает. А если он откажется, я призову самого Сурта и заставлю его это сделать.

На его губах мелькнула едва заметная улыбка.

– Не стоит ссориться с Суртом, ведьма, он всё-таки один из сильнейших богов, Владыка жизни и смерти людей. Завесе тысяча лет, никто не знает, когда она спадёт. А если меня убьют раньше, Янига? Что тогда?

Я вздохнула и обняла его, прижавшись щекой к горячей груди. Как же громко стучит его сердце…

– Тогда они узнают, что такое проклятие ведьмы-защитницы. И можешь мне поверить, оно им не понравится. Но этого не случится, потому что ты не проиграешь. Я в тебя верю.

Джастер негромко рассмеялся и обнял меня, привычно щекоча тёплым дыханием волосы на макушке.

– Спасибо, Янига, – тихо сказал он. – Спасибо.

43. Провидец Джасир

К моему сожалению, наслаждаться объятиями Шута пришлось недолго.

– Верно ли я поняла, что Яния хочет быть твоей спутницей жизни, Джасир? – поинтересовалась результатом моего решения Бахира.

Джастер разжал руки, обратив невидящий взгляд в сторону Бахиры.

– Верно, ами, – невозмутимо подтвердил он, пока я устраивалась рядом с ним.

Женщина довольно улыбнулась, а я поняла, что опять краснею от смущения. Как хорошо, что он этого не видит!

– Верно ли я поняла, что Джасир согласен принять Янию как…

– Нет, ами, – так же спокойно ответил Шут, а я невольно закусила губу от неожиданной горечи. Опять он за своё…

– Янига, – обратился он ко мне, глядя поверх моей головы. – Я рад слышать, что ты веришь в меня, но всё же попрошу тебя называться сестрой. Не сердись и не обижайся. Это для твоей и нашей общей безопасности. Пока не разберёмся с твоей каргой, так будет лучше. Дальше посмотрим.

Для безопасности, как же… Посмотрит он…

– О твоём решении мы поговорим, когда всё закончится. Это я тебе обещаю.

Я только вздохнула, понимая, что он опять умудрился за несколько мгновений как расстроить меня, так и дать надежду.

Когда всё закончится, мы поговорим… Значит… Значит, он не принял окончательного решения. И значит… моё желание…

– Моё желание исполнимо? – я сама не заметила, как сказала вслух и сразу испуганно вздрогнула, увидев, как Джастер резко закаменел.

– Знаешь, как говорили древние мудрецы, ведьма? – Его лицо застыло холодной маской. – Бойтесь просить у богов желаемое, ибо они могут захотеть дать вам это.

– И что плохого-то?

– Ничего, – Джастер холодно улыбнулся. – Но люди обычно почему-то очень не рады исполнению своих желаний.

Всё-таки, он мне не верит. Ничего, я ему докажу, что он ошибается и что я не пожалею о своём выборе.

– О, Джасир, – Бахира с легкой укоризной смотрела на Шута. – Зачем ты пугаешь мою Янию?

– Я не пугаю, ами, – смягчился он. – Просто предупреждаю. Но верно ли я понял из твоих слов, что ами согласна принять Янигу своей дочерью, пока всё не закончится?

– Верно, мой сын. – Бахира мягко улыбнулась. – Я оставила свой народ и свою семью, но Мать Матерей взамен подарила мне сына, которым будет гордиться любая мать, и ещё одну прекрасную дочь. Разве я могу отказаться от такого подарка Великой Матери?

Ох, мне… Я вдруг вспомнила, как Бахира пела мне колыбельную, и отвернулась, потому что в глазах резко защипало.

– Хорошо, ами, – Джастер обернулся в сторону Бахиры. – В таком случае, научи Янигу твоему языку и обычаям маджан.

– С радостью и удовольствием, сын мой, – улыбнулась в ответ Бахира. – А что ты скажешь, Яния?

– Со… согласна, – я постаралась взять себя в руки, чтобы голос не дрожал. Слишком много неожиданностей на меня опять свалилось за один день.

Выбор, мама…

Великие боги… Бахира теперь – моя… мама?

Но я не успела осознать случившееся, как Джастер вернул меня из переживаний обратно в реальность.

– Скажи, ами, видела ли ты Улыбку Матери этой ночью?

– Нет, сын мой.

– И сейчас её тоже нет?

Бахира посмотрела вверх, и я тоже окинула взглядом голубое небо. Тонкий, едва заметный молодой месяц, словно белый след от ногтя, висел над макушками деревьев.

– Я вижу месяц…

– Яния говорит правду, Джасир. Великая Мать снова улыбается людям.

– Хорошо, – Джастер тоже улыбнулся. – Значит, чёрная луна Сильных Гроз закончилась.

Чёрная луна Сильных гроз… Я невольно поёжилась и обхватила себя руками, потому что стало не по себе от пробравшего внезапного понимания.

Мы встретились во время луны Цветущих садов. В чёрную луну Сильных трав я поругалась с Джастером в Пеггивилле и вызвалась спасать деревню от проклятия Вахалы. В полную луну Сильных трав раскрылся мой дар на Гнилушке.

А теперь началась луна Сильных гроз… И началась она с настоящей грозы-несчастья для Шута, которое случилось из-за моей беспечности.

Значит… Значит, Этелле не приняла мой дар и не услышала мою просьбу. Иначе она бы уберегла Джастера от этой змеи.

Великие боги, и он собрался со своим врагом разбираться в такое время⁈ Он же и в самом деле не бессмертный!

«Любая нить может оборваться. Даже твоя. Особенно сейчас».

От этого воспоминания о пророчестве самого Сурта стало совсем не по себе. Нет, не нравится мне такая луна! Совсем не нравится!

У Джастера и без того было непростое положение в этой Игре, а теперь всё стало ещё хуже! Не важно, что он там поставил, но сейчас ему нельзя никуда вмешиваться! Как он будет сражаться, если ничего не видит и даже боги против него⁈

Но я не успела предложить переждать эту луну где-нибудь в спокойном и безопасном месте.

– Что это за слова, Джасир? – поинтересовалась Бахира. – Я никогда прежде не слышала такого красивого имени Улыбки Матери.

– Это старые имена лунных месяцев, ами. – ответил Шут. – У Яниги есть книга, где про это написано. И сейчас наступило очень хорошее время, чтобы завершить все важные дела. Всё складывается очень удачно. Янига, ты всё ещё намерена разобраться с Вахалой или мы сразу отправимся в столицу?

Я вздохнула, обняв колени, разом понимая, что отговаривать Джастера бесполезно. Книга у меня есть, но почитать я её не успела. Очень удачно у него складывается…

Шутит, что ли?

Вахала…

Вот же ядовитая заноза! Сейчас, когда я решила, что быть с Джастером для меня важнее, чем получить свой надел ведьмы, можно было бы отказаться от встречи с ней. Но ведь это не просто старая и злопамятная ведьма. Мало того, что она просто так, для удовольствия, вредит простым людям. Она связалась с демонологом, да и во дворце ей наверняка помогает тот, чья жизнь нужна Джастеру. И уж конечно, эта троица, или сколько их там, не откажется от своих планов на войну за власть, даже если не будет меня и Шута.

А учитывая, сколько раз я испортила её планы… Да эта Вахала теперь наверняка землю носом роет, чтобы меня найти. Триста золотых за мою голову… Х-ха… Не сомневаюсь, что эта цена уже стала намного больше.

Как ни крути, Джастер прав. Быть сестрой слепого музыканта из другой страны сейчас намного безопаснее, чем его женой или невестой. Если ведьму Янигу ещё могли заподозрить в любовных связях с «псом» или бродячим «балаболом», то в слепом музыканте, который путешествует с матерью и сестрой, никто не станет подозревать известную ведьму и её «пса» или шута.

Нет, Вахалу и её подельников нельзя оставлять безнаказанными. С герцогом королевский наместник и король сами пусть разбираются, но от Вахалы и её помощника нужно избавиться. А на пустой надел желающие ведьмы найдутся. Хоть Холисса пускай себе забирает, это уже не важно.

– Да, – я кивнула в подтверждение своих слов. – Намерена. Ты сам знаешь, что её нельзя оставлять безнаказанной. И тех, кто ей помогает, тоже. Они же сами не остановятся.

– Согласен, – Джастер довольно улыбнулся. – Тогда направляемся в Салаксхем. Слепой музыкант, его сестра и мать из другой страны должны заинтересовать герцога и не вызовут подозрений у твоей карги.

– А у разбойников на дорогах?

– Зайдём в Арсанис и прибьёмся к большому каравану, – спокойно ответил Джастер. – Я теперь не могу идти короткими тропами, а на ваших дорогах наверняка беспокойно. Даже без твоей карги мы сейчас слишком привлекательная добыча для разбойников. С большим караваном будет проще. Заодно выясним, что произошло, пока нас не было.

Не может ходить короткими тропами… Ох, Джастер… Чтобы ты не говорил, но в этом несчастье есть и моя вина.

– Думаешь, нас ищут не только в моём наделе?

– Даже не сомневаюсь, – усмехнулся он. – Она уже наверняка знает о том, что случилось на болоте и в Шемроке. А с учётом того, что ты оттяпала часть её герцогства… Думаю, цена за твою голову хорошо выросла. Поэтому сейчас с караваном самый безопасный способ добраться до её гнезда. Надеюсь, мы успеем закончить с этим делом к празднику Урожая.

Цена за мою голову… Когда я впервые услышала об этом, то сильно напугалась. А теперь… Великие боги, мне кажется, что Гнилушка и Шемрок были так давно…

– А если она всех так запугала, что праздника не будет? – Я вспомнила рассказы Даэ Нану о бэнгах, которые по ночам похищали людей.

– Может быть, но не думаю, что она до этого дойдёт. В конце концов, она не настолько глупа, как бы хотелось. В праздник Урожая совершаются самые крупные торговые сделки. Если она и её прихвостень своими выходками распугают всех торговцев, то город на зиму останется ни с чем. Этого герцог не допустит даже под влиянием волшебства. Они вынуждены с ним мириться, потому что он их прикрывает от взгляда короля, и его руками они хотят получить трон. С учётом того, что герцог готовится к войне, нужно как можно больше запасов, чтобы было чем по весне кормить армию. Но нам следует поспешить, чтобы попасть в Арсанис до закрытия ворот.

Джастер поднял голову, подставляя лицо солнцу.

– Всё, хватит разговоров, нужно ещё многое сделать.

Все приготовления мы закончили, когда солнце достигло полудня.

Бахира помогла мне и Джастеру покрасить волосы густой и чёрной краской, которую она сделала в отдельной миске. Пока я наносила краску на волосы, она достала небольшие ножницы и, к моему изумлению, взялась за шевелюру Шута.

Пшеничные пряди золотыми нитями падали на землю и блестели на солнце, пока лицо Джастера преображалось прямо на глазах. Короткие, не длиннее, чем на два пальца, волосы больше не скрывали широкий и высокий лоб, обнажили уши, на мочках которых, в самом деле, были заросшие точки от проколов. Чёрная краска ещё больше подчеркнула резкие и твёрдые черты лица и лунные глаза под прямыми бровями. Даже кожа стала смуглее, а может, он просто успел загореть под жарким солнцем, а я и не заметила.

Ему только бороды и усов не хватало, но я не сомневалась, что и они появятся.

В любом случае, принять этого опытного мужчину за юного шута и трубадура мог только…кхм, слепой.

– Сохранил ли Джасир подарок моего народа? – спросила Бахира, разглядывая его уши.

– Сохранил, ами. И буду благодарен тебе за помощь.

В подтверждение своих слов он достал из торбы две серебряные серьги в виде небольших широких колец с крупным тёмно-синим камнем в каждой. Бахира накалила большую иглу, проколола ему уши и серьги заняли своё место.

Смуглый и черноволосый слепой музыкант Джасир с серебряными серьгами в ушах не имел ничего общего с «бешеным псом» или наивным шутом-полудурком, которые путешествовали с госпожой Янигой. Зато очень походил на «осу». А ещё он был очень красив в таком наряде. Даже серьги не только не смущали, а напротив, подчёркивали мужественную красоту воина.

– Теперь нужно заняться твоей причёской, Яния, – сказала Бахира, направляясь ко мне. – Я тебе помогу.

Я кивнула, позволяя ей делать с моими волосами, что нужно, и слушая её негромкий рассказ об обычаях маджан.

Когда мы с Шутом помыли головы от излишков краски, Бахира снова села заниматься моей причёской, заставляя меня повторять правила поведения и слова на её языке и поправляя, когда я говорила неправильно.

От её краски мои волосы стали чёрными и мне казалось, что это не я, а кто-то другой. Когда Джастер из меня травницу делал, такого тёмного цвета не было.

– Это надолго?

Я смотрела на блестевшие под солнцем многочисленные тонкие косички. Бахира не стала ждать, когда моя голова высохнет и села заплетать сразу, как только вода перестала капать с кончиков волос, сказав, что так даже лучше.

Шут не спешил прятать голову от солнца, давая своей короткой шевелюре высохнуть.

– О чём ты, дочка?

– Цвет, – я покосилась на Бахиру. – Он надолго?

– Это хорошая краска, Яния, – та довольно улыбнулась. – Не волнуйся, никто не подумает, что это не твой настоящий цвет.

Я только вздохнула, понимая, что черноволосой мне придётся ходить неизвестно сколько. Интересно, ему бы понравился такой цвет?

Пока Бахира делала из меня девушку народа маджан, Джастер всё же взял нож и занялся своим новым посохом. Осторожно и не спеша, иногда пользуясь нашими советами, он счищал кору, обрезал выпирающие сучки и сломанный у комля ствол. В итоге получилось вполне неплохо, на мой взгляд. По крайней мере, теперь шест в его руках теперь куда больше походил на посох, а не на дерево из леса.

– Не переживай, Янига, – отозвался Шут, словно услышав мои мысли. – Когда всё закончится, тогда и отмоемся. Хотя я бы посмотрел, как ты теперь выглядишь.