Текст книги "Ашу Сирай (СИ)"

Автор книги: Елена Зикевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

Ничего себе – традиции! Это же совсем дикость какая-то!

– Ты… ты не шутишь? Разве так можно поступать со свободным человеком⁈ А если она замужняя или чья-то невеста⁈ Или дочь⁈

– Поэтому ни одна женщина даже под страхом смерти не выйдет из дому без сопровождения мужчины. Даже ширахатон, если не хотят, чтобы их постигла такая участь. Хозяин дома обязан заботиться обо всех, кто живёт в его доме. Это закон. Но. Джихайен сюда не относятся. За такой женщиной не придут её родные, за неё не заступится закон, она считается ллайри, то есть прогневавшей Тёмноокого Сурта и умершей по его воле.

Короткий рассказ Шута не укладывался у меня в голове. Это было слишком… Слишком дико.

Он что, серьёзно предлагает ехать в этот ужас⁈

– И как я должна там…

– Переоденешься в это. – Он достал из своей торбы свёрток светлой ткани и протянул мне. – И тебя никто не тронет. Даже близко не подойдёт без моего разрешения.

– Что это?

Я удивлённо развернула странное платье. Хотя нет, не платье. Это была большая и очень свободная белая накидка, похожая на плащ и затканная крохотными серебряными полумесяцами. А в неё оказались завёрнуты…

– Это что⁈

Я двумя пальцами подняла тонкую до прозрачности и очень короткую рубашку. Богатая вышивка с бусинами едва прикрывала грудь. В пару к этому откровенному бесстыдству шли широкие штаны из такой же прозрачной ткани и с богато расшитым поясом.

И он хочет, чтобы это… Это!… Да на это смотреть без стыда невозможно!

– Это шатари и парн. – Также невозмутимо ответил Джастер. – Одежда джихайен-маат.

– Что?!!! Ты издеваешься⁈ Ты хочешь, чтобы я это надела⁈ Это же бесстыдство! Может, мне проще голой ходить⁈

– Можешь и так, – Шут с едва уловимой усмешкой смотрел на меня. – Но тогда я не буду уверен в твоей безопасности.

Да он надо мной издевается!

– И как же это… эти… меня защитят? – я сердито смотрела на него. – Ты их заколдуешь?

– Нет. – Он легко улыбнулся. – Этого не нужно. Джихайен-маат неприкосновенны, ведьма. Никто не захочет рисковать не только жизнью, но и посмертием своей души ради сиюминутной выгоды.

Перед глазами вдруг ярко встал танец Шута в мёртвой деревне и туманные огни, собирающиеся на его призыв. Души, уходящие в Сад Датри, и те, кого ждал подземный мир Шанака. Тогда это решали Великие боги, но…

– Что значит «маат»? – поинтересовалась я, подозревая, что ответ мне сильно не понравится.

– «Бездушные», – невозмутимо ответил воин, глядя мне в глаза. – Их души принадлежат мастеру смерти. Это живые куклы своего хозяина. Хуже, чем быть живой вещью – это быть джихайен-маат, Янига.

– Живые кук…лы… Бе… бездушные?

Меня неожиданно пробрал озноб от жуткого понимания того, что душа на самом деле может быть удержана чужой колдовской волей. Ведь он же рассказывал, как делали в древности Живое оружие.

«А может, мы его мёртвого допросим?» – вдруг вспомнилось мне. – «Мёртвые не врут…».

Выходит, он не пугал и не шутил тогда. Он и в самом деле это может.

И не только он. В Сурайе есть и другие мастера смерти. И они не постесняются взять себе то, что пожелают.

Например, чужую душу.

– Это чудовища какие-то… – я бессильно опустила руки. – Так же нельзя с живыми людьми…

– Если ты поедешь, тебе придётся научиться кое-каким правилам поведения. – Джастер решил окончательно меня добить.

– И каким? – сердито буркнула я.

– Очень простым, ведьма. Джихайен-маат не имеют права голоса. Совсем. Можно только отвечать «слушаюсь, господин», «да, господин», «нет, господин». Ну, и вести себя соответствующе положению.

– То есть изображать твою служанку?

– Вести себя, как джихайен-маат, ведьма, – невозмутимо парировал Джастер. – Быть живой безмолвной игрушкой своего хозяина, не имеющей права ни на имя, ни на свою жизнь, ни даже на свою душу. Делать только то, что тебе скажут. Молчать, когда тебя не спрашивают. Отвечать, как я сказал. Никто не должен заподозрить, что ты другая. От этого зависит очень многое. Понимаешь?

– Это хуже, чем быть служанкой, – мрачно буркнула я в ответ, а Джастер неожиданно рассмеялся.

– Тебе так трудно несколько дней просто помолчать, ходить за мной следом и ничего не делать, Янига? Или ты хочешь поиграть в ширахатон? Боюсь, это у тебя не получится. Ты слишком многого не знаешь.

Вот ведь, язва! И возразить нечего…

Просто помолчать, ходить следом и ничего не делать… Он же совсем не так это сказал…

– Нам обязательно туда ехать? – хмуро решила я уточнить очевидное.

– Мне нужен храм Сурта, – спокойно ответил он. – Но ты можешь подождать меня здесь. Это не займёт много времени. Дня через три вернусь. Или чуть дольше.

Подождать здесь? В этом месте, где он сам ночевать не хочет⁈ Чтобы меня тут какие-нибудь демоны или звери съели, пока он по храмам разгуливает⁈

Нет, лучше с ним в Сурайю.

– Это обязательно?

Я хмуро смотрела на брошенную к ногам одежду. На парн и шатари.

– Это всего лишь одежда, Янига. Считай, что это игра. Или ты так привыкла привлекать к себе внимание, что в тени боишься перестать быть госпожой ведьмой? – усмехнулся Шут.

– Я не боюсь! Просто… Ты не оставляешь мне выбора! – сердито покосилась я на него. – Это не честно!

– У тебя всегда есть выбор. Но ты предпочитаешь не помнить об этом.

Джастер смотрел холодно и сурово, сразу напомнив вчерашний разговор на берегу моря.

– Из тени видно многое, что не доступно, пока ты на виду. Я пойду, переоденусь, а ты подумай.

Он развернулся и пошёл в сторону ближайших развалин, ведя Огонька в поводу, и в самом деле оставляя меня размышлять в одиночестве.

Я же мучилась в сомнениях. С одной стороны, Джастер прав. В этой одежде меня никто не посмеет даже пальцем тронуть. И я смогу увидеть то, чего никогда не увижу и не узнаю без Шута.

«Я везде за своего сойду…»

Да, он это мог. Джастер без труда становился наёмником, менестрелем, слугой и управляющим при госпоже ведьме. С его-то даром и силой он не чурался гнуть спину и называть меня «госпожой», не теряя достоинства и чести при этом. Даже с Холиссой он повёл себя так, как должен был повести любой бродячий шут и менестрель на его месте, хотя легко бы смог противостоять её проклятиям. Но он ничем себя не выдал. И сумел простить мне все глупости, которые я из-за этого натворила.

Из тени многое видно… Поэтому он так любит прикидываться безобидным шутом и трубадуром, которого никто не воспринимает всерьёз?

Но что же он видит из этой «тени», чего не вижу я, оставаясь «госпожой ведьмой»?

Мужчина с тёмным даром, из забытого народа, из края, куда пришёлся удар богов, наёмник, менестрель, мастер смерти…

Это только то, что он захотел мне показать. Сколько ещё загадок он скрывает в этой своей тени?

Навряд ли я когда-то это узнаю, да и, положа руку на сердце, не уверена, что хочу знать. Мне без того тайн и забот хватает.

С другой… Вести себя так, словно не имею права на собственную жизнь… Как живая кукла…

Смогу ли я справится с такой задачей?

Молчать и говорить только «да, господин… нет, господин…»

И носить такую одежду, в которой всё равно, что без неё…

Я коротко покосилась на брошенную у ног одежду, в один миг ставшую не просто знаком несвободной женщины, но и пугающим предупреждением о страшной участи, и кивнула сама себе.

Джастер прав. Никто не захочет рисковать своей душой ради «бездушной» игрушки.

И он всегда будет рядом для моей же безопасности. Так чего я испугалась, глупая⁈ Джастер будет рядом! И сколько всего нового и удивительного я увижу рядом с ним…

Только… Ох, Янига… трудно же тебе придётся. Это тебе не травницу деревенскую в простом платье изображать.

Молчать, ходить за ним следом и ничего не делать…

Очень надеюсь, что именно так всё и будет.

Великие боги, во что я опять ввязываюсь⁈

Вздохнув, я решительно начала расшнуровывать потрёпанный корсет.

Я успела надеть штаны и рубашку, удивляясь необыкновенной прозрачности ткани и стараясь не думать о том, как неприлично выгляжу, когда из-за угла развалин показалась высокая фигура.

Забыв обо всём, я ахнула. Таким Шута я ещё не видела. Точнее, видела один раз, в Чернецах, глубокой ночью, когда он был далеко, и мне было не до его наряда.

Зато сейчас я могла рассмотреть всё в деталях.

На плечах – всё тот же плащ. Под ним чёрная мантия, расшитая по подолу и обшлагам серебром и перехваченная широким поясом с серебряными накладками. На поясе кинжал и Живой меч. На груди, на серебряной цепочке, золотой месяц рогами вниз. У седла Огонька красовался сучковатый посох тёмного дерева с прозрачным кристальным навершием.

Я не понимала, как ему это удалось, но Шут в этом наряде был красив и грозен одновременно.

Джастер спокойно и неторопливо шёл ко мне. Капюшон плаща скрыл в тени верхнюю часть лица, оставив на свету только губы и гладкий, как у юноши, подбородок, но я всей кожей чувствовала его взгляд, ставший из внимательного очень горячим.

В ответ изнутри окатило жаркой волной, а колени дали предательскую слабину. Великие Боги! Он специально меня так одел, а я поверила в его сказочки…

– Не смотри на меня!

От внезапного смущения я отвернулась и постаралась прикрыться руками.

– Почему? – негромко и с заметной хрипотцой спросил Шут, вдруг оказавшись рядом. – Тебе очень идёт. Даже размер почти твой.

– Ты специально это сделал! – Я сердито развернулась, но не могла рассмотреть его лицо в магической тени. – Ты меня обманул!

– Зачем мне тебя обманывать, ведьма? – Джастер вдруг неприятно ухмыльнулся. – На твою наставницу это точно не налезло бы, а тебе даже чуть великовато. Вот, видишь? – Он беззастенчиво подёргал вырез, едва прикрывавший мою грудь.

Я открыла было рот, чтобы по привычке возмутиться, как вдруг с удивлением поняла, что возмущения внутри нет. Даже мимолётная обида мелькнула и пропала, как тень от облачка. Ну что я, в самом деле, разве его не знаю?

Вон и уголок губ едва заметно подрагивает, готовый как изогнуться в улыбку, так и скривится в неприятную усмешку.

Неймётся ему всё…

– Ты опять шутишь, да? Хочешь меня разозлить?

Шут улыбнулся и привлёк меня к себе, зарывшись лицом в волосы.

– Хотел убедиться, что ты действительно изменилась. А, дьявол! Больно же ведьма!

– Ты это заслужил! Это была плохая шутка!

– Ладно, ладно, не кипятись, Янига! – отступивший Джастер примиряюще выставил вперёд одну руку, второй потирая бок, в который я его ткнула кулаком. – Больше не буду так шутить. Как ты опять в это место попала-то? У тебя что, с прошлой жизни такой удар поставлен? И кто тебя этому научил, хотел бы я знать…

Я смерила его хмурым взглядом, но вид ворчавшего Шута, с досадливой гримасой потиравшего бок, куда однажды пришёлся мой памятный удар кинжалом, настолько не вязался с нарядом грозного мастера смерти, что мне стало смешно.

Какой же он иногда мальчишка…

– Тебе, правда, нравится?

Джастер перестал дурачиться, выпрямился и в один миг привлёк меня к себе, жарко прошептав почти в губы:

– Это красиво и соблазнительно, ведьма. Даже очень.

Великие боги, что он со мной делает…

– Джа…

Глубокий и неожиданно властный поцелуй пронзил меня насквозь и в один миг прогнал все мысли из головы. Всего лишь поцелуем он взял и овладел мной до самой глубины, заставляя трепетать и жаждать…

Я чувствовала жар сильного тела, его горячие руки, горела в ответ сама и желала только одного – чтобы он не останавливался.

Ещё чуть-чуть…

Вот так, одним поцелуем и до самого конца.

– Как ты откликаешься, Янига… – вдруг жарко и хрипло прошептал Джастер, крепко обняв меня и прервав волшебный поцелуй. Его прерывистое горячее дыхание обжигало мою кожу, а сердце в груди гулко и часто билось. – Я же не удержусь…

– Почему? – я тщетно пыталась разглядеть его лицо. – Почему ты…

– Успеется, ведьма, – сказал он, отстраняясь от меня. – Потерпи. Не сейчас и не здесь. Это не самое лучшее место, чтобы задерживаться. Нам нужно ехать.

– А когда?

Даже заглядывая под капюшон плаща, я видела только его губы и подбородок, и мне очень хотелось протянуть руки и снять этот капюшон, зарыться пальцами в мягкие пшеничные кудри и тонуть, тонуть в его глазах…

– В Сурайе. – Он легко улыбнулся и нежно провёл по моей щеке ладонью. – Не забывай, что ты там для всех моя живая кукла. Поэтому я могу делать с тобой всё, что хочу.

– И что ты хочешь? – сердито буркнула я. Напоминание о моей новой роли, как и прерванный поцелуй, совсем не обрадовало.

– А как ты сама думаешь, ведьма? – Он снова улыбнулся, лаская пальцами моё лицо и волосы. – Что может хотеть здоровый мужчина, когда перед ним молодая красивая женщина, да ещё в таком наряде?

– Джастер…

– Ты против?

Великие Боги… Конечно, я не против!

Я покачала головой и крепко обняла его.

– Вот и договорились, – он бережно расцепил мои руки, сунул руку в торбу и достал низку бусин со знакомым когтем кхвана. – Давай, надену.

– А…

Я не успела ничего сказать, как мне на грудь легло ожерелье, а Джастер убрал руки от моей шеи.

– Не снимай его больше. Прошу тебя. Это очень важно.

Я торопливо закивала, не веря своему счастью, и гладила пальцами изменившийся оберег. Коготь кхвана теперь открыто лежал на груди, и под платье его уже не спрячешь. А Шут наклонился и поднял парн.

– Давай, помогу.

Пока Джастер помогал мне надеть накидку джихайен-маат, я думала о том, что очень хочу приехать в эту Сурайю.

И не на три дня, а как можно дольше.

Парн оказался удивительным. Он скрыл меня полностью, от макушки до пят. Даже лицо было закрыто прозрачной тканью. На голове он удерживался тонким обручем, пришитым изнутри. Ещё у парна оказались широкие рукава, которые застёгивались на запястьях на маленькие серебряные пуговки.

– Джастер… Когда ты это купил?

– В Кронтуше, по случаю, – беспечно откликнулся он. – Торговец уверял, что это одежда очень знатной дамы.

Я фыркнула, а Шут посмотрел на меня. Было очень странно чувствовать его взгляд, но видеть только губы и подбородок.

– В общем, он не особо ошибался. Парн на улице носят все женщины, но белый носят только джихайен-маат. И ещё. Забыл сказать, Янига. Язык Сурайи тоже отличается от вашего. Не бойся, не так сильно, как обычаи. Сэйраз тебе поможет понимать. Но говорить придётся самой. Поэтому запомни: «сай» – это «да», «лос» – это «нет», «слушаюсь, господин» – «энисма, рати». И обязательно поклонись. Вот так. Если забудешь – мне придётся тебя наказать, таков закон Сурайи. Запомнила?

Я только тихо выдохнула сквозь зубы от неожиданности. Ещё и кланяться теперь…

Хотя… Джастер, с его-то силой и умениями, не гнушался перед глупой деревенской ведьмой даже на колени вставать, когда «пса» и слугу изображал. У меня тем более спина не переломится ему поклониться.

– Э…Энисма… рати? – под одобрительный кивок ответила я, изображая неглубокий поклон, как показал Джастер. – А что такое сэйраз?

– Магическое ожерелье на твоей шее. А теперь помолчи, держи вещи и отойди вон туда, на солнце, не в тень! Мне нужно кое-что сделать.

Мне в руки упали наши сумки, и сверху на них Джастер умудрился пристроить лютню и фламберг. Но не успела я открыть рот, как Шут грозно сверкнул глазами из-под капюшона, и я мигом вспомнила, какую роль теперь играю.

– Сай, – пикнула я, изобразив поклон и стараясь не уронить доверенное, а затем торопливо направилась к указанному месту возле одного из домов.

Джастер же встал в тени сосны между Огоньком и Ласточкой, положил ладони на холки и лошади застыли, как статуи. А Шут извлёк откуда-то свирель и поднёс к губам.

Резкий, неприятный звук тревожно вонзился в воздух, а я от неожиданности вздрогнула и чуть не уронила всё доверенное. Джастер же продолжил играть, словно был учеником и впервые взял в руки свирель. Некрасиво, страшно, резко. Рваные трели взвивались в воздух и падали вниз, обрываясь в самый неожиданный момент.

И на этот странный, тревожный звук к нему стекались тени. Сэйраз на груди нагрелся, и я с замирающим от страха и волнения сердцем только крепче прижалась к стене, понимая, что впервые вижу по-настоящему тёмное и опасное колдовство так близко.

Тени же собирались вместе, сливались в тёмные пятна, начинали клубиться, понимаясь над каменной площадью. Я с ужасом наблюдала, как перед играющим Шутом появлялись жуткие создания, словно сотканные из живого чёрного тумана. Они походили на лошадей, но их глаза полыхали рубиновыми угольями, из-под верхней губы торчали клыки, а сами они навевали настоящий ужас, словно явились из этой самой Бездны или из мира демонов.

Последняя резкая и высокая трель взвилась в воздух, и Джастер опустил свирель. Пять туманных ужасающих тварей смотрели на него, а Шут вдруг резко взмахнул руками и два убитых зайца полетели навстречу тварям.

Кошмарные создания вскинулись, наперебой торопясь ухватить кровавую добычу. Злобные голоса, похожие на ржание, клацание зубов, и окровавленные морды, облизываясь в ожидании, уставились на кормильца.

– Мне нужны двое. – спокойно сказал Джастер. – Ты и ты.

Два чудовища послушно шагнули вперёд, в то время как остальные истаивали, растворяясь в тенях, словно их и не было.

Хорошо, что я на солнышке стою…

Шут вытянул руки, и избранные твари протянули морды, касаясь его пальцев. В следующий миг два чёрных облака окутали наших лошадей и впитались под их шкуры.

Чёрные, как смоль, лошади переступили копытами, встряхнули гривами и недовольно зафыркали, жуя удила. Их глаза отливали красным, а зубы показались мне не совсем лошадиными.

Но Джастер спокойно взял поводья и посмотрел на меня.

– Иди сюда, Янига. Нам пора ехать.

– К-кто это? – от страха у меня зуб на зуб не попадал.

– Наймары, – Джастер забрал у меня лютню и меч, устаивая их у своего седла. – Одни из последних выживших созданий Сурта в этом мире. Они живут в тени, потому и уцелели от истребления. Но без тёмного волшебства людей и поддержки богов им приходится туго. Здесь их поддерживает магия врат. Обычные кони не способны ходить по дорогам магов, а эти могут. К тому же, они намного быстрее обычных лошадей. Так что нашим лошадкам придётся побыть немного одержимыми.

– А они нас не съедят?

– Я же их покормил, так что не съедят, – невозмутимо ответил он, повесив торбу через плечо. – Садись и поедем.

Сурт… опять он это имя поминает.

– Кто такой этот Сурт? – спросила я, забираясь в седло с помощью Шута.

Сесть верхом в шатари было намного проще, чем в платье, но с непривычки я запуталась в широких полах парна. Да и вселившийся в Ласточку наймар меня пугал.

– Держи повод крепче, он должен понять, что ты хозяйка. И не бойся, а то он тебя сбросит, и это будет очень скверно.

Я кивнула и натянула повод, не давая воли вселившемуся в Ласточку наймару. Я – госпожа ведьма, и Ласточка – моя лошадь. Наймар оскалил зубы, но послушался.

– Так кто такой этот…

– Сурт Тёмноокий – один из тёмных богов, Сурайя – его страна, как понимаешь. Там ему поклоняются все, от мала до велика. В его храмах служат мужчины с тёмным даром.

– Мастера смерти?

– Именно. Те, у кого дар светлый – становятся целителями и тоже служат Сурту, потому что он ведает вопросами жизни и смерти людей.

– А женщины?

– У женщин Сурайи нет дара магии.

Я молчала, пытаясь уложить в голове услышанное. У женщин нет дара магии, а мужчины поклоняются тёмному богу…

Теперь понятно, почему там традиции такие ужасные.

Джастер же, не выпуская повода из руки, взял посох и направил его в сторону арки. Кристалл навершия полыхнул холодной зеленью, плющ и мох на камне почернели и осыпались пеплом, а внутри арки всё заволокло серой пеленой.

– Держись за мной, Янига, и не позволяй ему никуда сворачивать. – Шут оглянулся на меня. – Это дороги магов, и с тропы лучше не сходить. И учти: скачка будет очень быстрой и довольно долгой.

– Поняла, – я крепче сжала поводья, сдерживая фыркающего наймара, готового сорваться в галоп.

– Поехали, – Джастер взмахнул посохом, навершие которого ярко светилось, и скрылся в серой пелене арки. Пришпорив своего наймара, я поспешила за зелёной искрой.

37. Ашу Сирай

Дорогу магов я запомнила, как место, скрытое в сумерках и окутанное туманом. Джастер оказался прав: наймар мчал с такой скоростью, что обычный галоп казался неспешной прогулкой. Смотреть по сторонам было просто невозможно. Все мои силы уходили на то, чтобы удержаться в седле и не отстать от яркой злёной искры впереди. Копыта наймара то глухо ударяли по земле, то звонко по камням. Мимо пролетали силуэты, напоминавшие то лес чёрных мёртвых деревьев, то голые скалы, то перила моста, то каменные столбы. Иногда мне чудились алые и жёлтые огоньки чьих-то глаз, иногда я ощущала внезапные порывы воздуха за спиной, словно кто-то пытался напасть на нас и промахивался. Неведомым тварям за наймарами было не угнаться.

Сэйраз на груди сильно нагрелся, давая понять, что опасность вокруг не шуточная.

Но зелёный огонёк впереди дарил надежду, и я только крепче сжимала поводья, прильнув к шее наймара.

Не знаю, сколько длилась эта скачка. Сумерки не становились ни днём, ни ночью, и я поняла, что на дорогах магов так всегда. Признаться, я сильно устала и боялась, что скоро не выдержу и упаду с седла, когда заметила впереди серую пелену выхода, к которой и направлялся Джастер. Собравшись с силами, я подстегнула наймара, и жуткая тварь прибавила ходу, тоже чуя конец пути.

Даже не знаю, что я ожидала увидеть за серой пеленой между двумя каменными столбами, но точно не сплошную черноту. Резко натянув поводья, я заставила разгорячённого наймара остановиться, по едва слышному шелесту внизу и неровной походке чудища понимая, что под копытами у него что-то мягкое.

– Джа…

– Тс.

На мою руку опустилась горячая ладонь, и на душе сразу стало легче. Глаза привыкли к темноте, и я поняла, что вокруг царит ночь. Месяца не было и чёрное небо над головой мелким сверкающим бисером усыпали звёзды. Очень много звёзд спускалось до самой земли, представляющей собой сплошное чёрное покрывало, и ничто вокруг не мешало любоваться ими.

Если бы я не видела моря, то, наверное, этот вид вызвал бы у меня восторг. Но я пока слишком хорошо помнила, как играл Джастер на берегу звёздной реки, и как нежно улыбалась ему сама Датри, слушая его необыкновенную лютню…

Ночная прохлада уже проникла под парн и быстро остужала разгорячённую кожу после долгой скачки, возвращая меня с небес на землю. Тонкая ткань бесстыдной одежды ничуть не спасала от холода.

В следующий миг я поняла, что тишину ночи нарушают гортанные голоса. Женские и мужские.

И сэйраз на моей груди по-прежнему горячий. Но я не успела даже рот открыть, как Джастер заговорил.

– Ни звука. Ни вздоха. Ни жеста без моего разрешения, ведьма. Помни, кто ты теперь, – тихо и очень холодно сказал он.

«Бездушная» игрушка мастера смерти. Такое забудешь…

– Э…Энисма?

– Рати.

– Рати. Энисма, рати.

– Хорошо. Поехали.

Я только постаралась неслышно вздохнуть. Кажется, эта роль всё-таки сложнее, чем молчать, ходить за Джастером и ничего не делать.

Всадник, словно созданный из самой тьмы, взял повод моего наймара, и мне ничего не оставалось, как проглотить все вопросы, смотреть и волноваться, потому что сейраз на моей груди и не думал остывать.

Джастер ехал рядом и вёл моего наймара в поводу. Оба чудовища ступали неслышно. Посох Шута больше не светился, лицо полностью скрылось в тени капюшона. Джастер и наши лошади просто растворились в ночи. Если бы не мой белый парн, слегка мерцающий серебристым шитьём, то…

– Вот же безмозглые…

Шут негромко выругался себе под нос, но я всей собой ощутила его неудовольствие. Далеко впереди горели отсветы пламени на каких-то полуразрушенных постройках. Отсветов, как и голосов, говорящих на непонятном гортанном языке, было много.

Я не успела подумать, кто это, как Джастер что-то прошипел настолько неразборчиво, что стало ясно: он не просто недоволен присутствием людей в этом месте, он сильно зол.

На какое-то мгновение стало страшно, но этот страх был не за себя, а за тех, на кого обрушится гнев Шута. Он ведь настоящий мастер смерти, в этом я уже убедилась.

«Я сам убью кого нужно» – вдруг вспомнилось мне, и беспокойство прошло. Джастер, в самом деле, никогда не убивал тех, кто этого не заслужил своими мерзкими делами.

Я верю ему. И доверяю во всём.

Поэтому всё сделаю, как он сказал. Буду изображать эту самую «бездушную» живую куклу.

Стараясь не ёжиться под парном от ночного холода, я решительно уняла любопытство и набралась терпения. В конце концов, это всего лишь на три дня.

Посмотрю теперь, что видно из этой самой «тени», про которую он говорил…

Первый костёр, разведённый возле обрушенной городской стены, приближался. Возле него сидели двое бородатых мужчин в непривычных просторных одеждах. Их головы были покрыты пёстрой тканью, которую удерживал плетёный шнур. Лица в свете костра отливали тёмной бронзой. Один из них что-то рассказывал, второй смеялся, но в какой-то момент он повернул голову в нашу сторону. Я чуть не вздрогнула от неожиданности и волнения, но тут же увидела, как с лица мужчины сползает улыбка, а вместо неё появляется страх.

– Д…Джай-на! – закричал он, вскакивая и трясущейся рукой указывая в мою сторону. – Джай-на!

Злые духи? Где⁈

В следующий миг Шут вскинул руку, напоминая о моём обещании молчать, и я поняла, что за злого духа мужчина принял меня.

Его приятель с не меньшим ужасом уставился на нас, а затем оба с громкими криками «Джай-на!» побежали в сторону остальных костров.

Я посмотрела на Джастера и сама чуть не вскрикнула от неожиданности и страха.

Вместо лица под капюшоном была белая равнодушная маска. Только вот прорези глаз этой маски полыхали холодным изумрудным огнём.

Отблески костра играли кровавым пожаром на сбруе, серебре отделки и полумесяце на груди Шута, отражались в горящих глазах чёрного, как ночь, наймара, и, не знай я Джастера, сама бы сейчас неслась следом за мужчинами в полном ужасе от явившегося из темноты злого духа.

Хотя… мой наймар наверняка выглядел так же страшно, а белый парн с серебряным шитьём тоже не добавлял доверия и миролюбия…

Но маска? Откуда у Джастера эта маска? Зачем она ему? И глаза… Этот цвет… Я видела его однажды, когда Шут накормил меня снежноягодником. И потом, в зеркале также ярко горели глаза того мальчишки… Но тот мальчишка умер и он был совсем не похож на Шута. А снежноягодник…

Ох, Джастер тогда, конечно, проучил меня за несдержанность и любопытство, но почему-то я всё больше была уверена, что та его шутка была не просто шуткой.

Великие боги, сколько же я всего ещё не знаю…

По-прежнему не говоря ни слова, Джастер направил наймара к горящим кострам, где весёлые разухабистые голоса сменились тревожными криками. Голоса людей и животных мешались, между кострами метались тени, женщины кричали, мужчины хватались за оружие.

А ещё вкусно пахло едой. Я сглотнула, надеясь, что в животе не будет громко урчать от голода.

Блики костров озаряли что-то вроде остатков широкой площади, когда-то окружённой домами. Теперь от многих из этих домов оставались только полуразрушенные стены. Но один большой дом был цел, в его окнах и дворе горели светильники, ворота в высокой стене были распахнуты. За ними я видела край загона, в котором стояли странные длинноухие животные, похожие на маленьких лошадей. Во дворе мелькали полуголые мужчины в одних штанах, слышались испуганные женские голоса.

Но что это за город, и почему Джастер так разозлился?

Под копытами моего наймара глухо отозвалась утоптанная земля. Наймар Шута по-прежнему ступал бесшумно, но нас уже заметили.

Около двух десятков таких же бородатых и тёмнокожих мужчин, каких мы видели у сторожевого костра, в широких подпоясанных одеждах и с покрытыми головами, вооружённых кривыми широкими мечами, выстроились цепью, закрывая собой ворота. Теперь я увидела, что во дворе дома под вооружённой охраной сбились в кучку женщины в разноцветных парнах и около десятка мужчин без оружия. Почему-то их вид мне показался странным, но я не могла понять, что там не так.

– Стой! Не смей приближаться, проклятый джай-на! Я – Сафар из Гаруди, прославленный своей доблестью и удачей, чья сила подобна карающему удару Тёмноокого, а быстрота – молнии, приказываю тебе остановиться! У меня есть амулет, который уничтожит тебя и все твоё племя! Сам благословенный Верховный Взывающий Онферина Ёзеф дал мне его, да пошлёт Тёмноокий ему долгие годы!

Один из вооружённых мужчин выступил вперёд, выставив перед собой руку, сжатую в кулак. Он говорил громко и вызывающе, но в гортанном голосе я услышала скрываемый страх. Только теперь я осознала, что сейраз и в самом деле позволил мне понимать чужую речь.

– Моё племя, говоришь? – Джастер ответил низким незнакомым голосом. – Ты сможешь уничтожить меня и моё племя, человек⁈

Растерянный Сафар не успел ничего ответить, как ночь разорвал хохот. Маска открыла рот, на её лице отражалось веселье, только было в этом смехе что-то такое, отчего по спине пробрало холодом.

«Моё племя между богами и демонами»…

Для того, чьё ремесло – убийство и у кого магия Бездны в крови – конечно, такая угроза – это смешно.

Только вот я никогда не слышала, чтобы Шут смеялся так страшно.

Стоявшие люди встревоженно переглядывались. Они уже поняли, что имеют дело не со злым духом, но пока не знали, что им делать дальше.

– Сам благословенный Верховный Взывающий храма Онферина Ёзеф дал тебе амулет, значит… – Джастер без малейшего признака веселья смотрел на предводителя, который заметно побледнел. – Так ты поэтому осмелел настолько, что устроил в моём городе своё логово, Сафар-Шакал?

Что⁈ Это разбойники? Снова⁈ Великие боги, да за что мне это…

Лицо Сафара потемнело от ярости, пальцы на рукояти меча сжались.

– Следи за своим языком, незнакомец! Иначе я отрежу тебе его и заставлю съесть сырым за твои похабные речи!

– И скольких ты уже убил, м? – Джастер знакомо приподнял голову, словно прислушиваясь к чему-то. Глаза маски были прикрыты. Угрозы, как и сами разбойники, его ничуть не волновали.

Краем глаза я заметила движение. Один из мужчин, охранявший женщин во дворе, подбежал к предводителю и что-то зашептал ему на ухо.

– Что⁈ А…Ашу Сирай? – глаза Сафара расширились, а гнев сменился недоверчивостью. Забыв о нас, он ухватил шептуна за ворот.

– Ты лжёшь, Иншал!.. Всем известно, что нет такого храма, где бы не прокляли имя Безликого! На этом отступнике гнев самого Тёмноокого! Никто не способен укрыться от гнева всеведающего Сурта! Ашу Сирай давно сдох в пустыне, а его кости растащили шакалы! Я сам это слышал! Этот негодяй просто дурачит нас своей глупой маской!

Что⁈ Проклят во всех храмах самим Суртом⁈ Джастер⁈ Он… он отступник?

И он так спокойно в храм этого самого Сурта едет⁈

Великие боги, я ничего не понимаю…

– Без… бездушная, мой господин, – хрипел в ответ доносчик. – Смотрите, у него бездушная! И полумесяц! Он точно Взывающий!