Текст книги "Ашу Сирай (СИ)"

Автор книги: Елена Зикевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

Вот как он так опять меня смутить и обрадовать умудрился?

Джастер же встал, убрал нож и спросил, далеко ли мы сидим.

– Чтобы не прилетело, – пояснил он.

– В трёх шагах справа от тебя, Джасир, – ответила Бахира, заплетая мне очередную тонкую косичку. Около двух десятков таких я уже держала в руках, следя, чтобы они не распускались.

Воин кивнул в ответ, отступил на несколько шагов левее, повёл вокруг себя посохом, проверяя, что ему ничего не мешает, а затем я тихо ахнула, зажав рот рукой. Потому что впервые увидела, как легко и ловко летает посох в руках Джастера, раздавая удары невидимым противникам.

– Мой сын – великий воин, – Бахира смотрела с гордостью. – В его руках даже палка может стать оружием.

– Сойдёт, – подтвердил Шут, опуская посох. – А то слепого каждый обидеть норовит.

Я только фыркнула, подумав, что уж кто-кто, а Джастер даже в таком состоянии сумеет ответить так, что обидчику мало не покажется.

Когда Бахира закончила с моей причёской, уложив все косички в нечто невообразимое и нацепляв на них разных украшений, она снова принесла эльтимун – нарядно вышитую сумочку, в которой хранила красивую серебряную шкатулку с небольшим зеркалом, красками для волос и лица, а также украшениями и чем-то ещё, мне неведомым.

– Каждая девушка должна уметь украшать себя, чтобы её вид доставлял радость и наслаждение её мужчине, – сказала она, открыв передо мной свою сокровищницу. – Как так вышло, что Яния не подводит глаза, не красит губы, не наносит благовония и не украшает себя, как девушка? Неужели в твоей стране женщины скрывают свою красоту?

Я только покачала непривычно тяжёлой от новой причёски головой, и вздохнула, покосившись в сторону Шута, который снова что-то делал со своим новым посохом. Украшать себя…

Когда-то я считала, что ведьмы не должны этого делать, а теперь… Теперь он этого не увидит.

Про духи я и вовсе забыла давным-давно. Не в лесу же ими мазаться? А в Сурайе от меня требовалось быть «бездушной», а не благоухать как цветущий сад…

– Не переживай, дочка, – Бахира погладила меня по руке. – Он будет знать, что ты красива и выглядишь достойно, это тоже важно, поверь мне. Давай, я покажу тебе, как правильно украшать себя.

Пока она подводила мне глаза тонкой кисточкой и красила губы, я думала, что очень хочу, чтобы Джастер увидел меня такой. Вдруг такая я ему бы понравилась больше?

– Джасир, – Бахира закончила раскрашивать мне лицо и обратилась к Шуту, – Янии нужны украшения. Моя дочь не может ходить как…

– Посмотри здесь, ами, – он отложил нож и посох и нашарил торбу. – Вот.

На землю легла большая и плоская золотая шкатулка, украшенная разноцветными камнями. Бахира открыла её, и я услышала вздох восхищения.

– Эти украшения достойны самой прекраснейшей из женщин!

«Драгоценности и пряности я уже нашёл», – вспомнилось мне. – «Это дом Ашу Сирая, а не Сафара».

– Прошу, ами, – Джастер обратил невидящий взор на Бахиру. – Выбери что-нибудь не слишком… заметное. Я не хочу давать лишнего повода для разбоя разному отребью. Хватит и моей… слепоты. И найди себе и Яниге по кольцу. Лучше из серебра.

– Я услышала тебя, Джасир.

Бахира и в самом деле выбрала небольшое ожерелье и, к моему внезапному ужасу, серьги. Только что я была готова к любым украшениям, но ведь чтобы носить серьги, надо… иглой…

– А мне обязательно это делать? – Голос сам собой получился слишком жалобный. – Может, лучше без них?

– Яния… – Бахира смотрела на меня с изумлением и неверием. – Неужели ты боишься? Дочери маджан с детства украшают себя. Разве в твоей стране женщины так не поступают?

Богатые, разве что… Ведьмы точно так не делают.

– Я… не боюсь, просто… потом же следы так и останутся!

– Неужели ты не хочешь быть красивой? – Ещё больше изумилась Бахира. – Зачем тебе снимать серьги?

– Ну… я…

– Не бойся, ведьма, это не так страшно, как ты думаешь. – Внезапно вмешался Шут, который внимательно прислушивался к происходящему. – Палец уколоть больнее.

Фух, успокоил…

– Теперь ты согласна, Яния? – улыбнулась Бахира, подойдя ко мне и вложив в ладони серебряные серьги и изящное ожерелье с прозрачными вишнёвыми камнями.

Я посмотрела на украшения и кивнула, закрыв глаза, чтобы наверняка не видеть большую иглу, которую Бахира достала из шкатулки и нагревала над костром.

– Ой! Всё?

– Не спеши, Яния. Сейчас наденем вторую…

– Ой… Теперь всё?

– Да, Яния. Вот, полюбуйся, какая ты теперь красавица!

Я открыла глаза, привыкая к затихающей в мочках боли и непривычному ощущению того, что там теперь что-то есть. На груди было новое ожерелье. Сейраз я уже привыкла прятать под одеждой, и он ничем не выдавал себя.

Бахира протягивала мне открытую шкатулку, а я вспомнила о своём зеркальце и гребне, который подарил мне Джастер. Когда теперь я снова смогу им воспользоваться…

Уж не с этой причёской точно. Все мои волосы были заплетены во множество мелких косичек, украшенных разными бусинами и подвесками.

Из зеркала на меня смотрел кто угодно, только не госпожа ведьма Янига.

Оказалось, что я тоже загорела за эти несколько дней. Веснушки на коже стали почти незаметными, а чёрные волосы с многочисленными украшениями и косичками и вовсе отвлекали от них взгляд. К тому же Бахира вычернила мне брови и нарисовала такие же красные точки на скулах, какие были у неё. Но голубой полумесяц – знак сновидицы, – она рисовала только себе.

– Великие боги… – невольно выдохнула я, разглядывая отражение. – Удивительно…

– Как получилось, ами?

– Яния просто красавица! – с гордостью ответила Бахира. – Ты можешь ей гордиться, Джасир. С одного взгляда она сразит сердце любого мужчины!

– Хорошо, – негромко отозвался Шут, доставая из торбы свёрток тёмно-синей ткани. – Тогда можно ехать. Но сначала я попрошу тебя помочь мне тоже.

– Конечно, сын мой.

Пока я разглядывала себя в зеркало и жалела, что Джастер не может оценить мой новый облик, Бахира помогла ему завязать вокруг головы тёмно-синий тал-лисам, как назывался этот убор. На плечи Шута лёг такого же цвета плащ.

– Мои дети прекрасны, – сказала она, довольно оглядев меня и Джастера.

Не знаю, насколько я была похожа на девушку народа маджан, а вот Шут от любого из воинов Альмахаима отличался только цветом одежды и глаз.

Так ведь и Бахира не настолько темнокожая, как те наложницы… А глаза у неё вообще голубые.

Они и в самом деле могли сойти за мать и сына.

А вот мои глаза совсем другого цвета. Не знаю, что стало причиной: цвет волос или разноцветная подводка, но сейчас их жёлтый цвет стал ещё ярче и заметнее.

Сестра… Как же…

Бахира с гордостью и любовью смотрела на преобразившегося Шута, и я вдруг подумала, что теперь знаю, как выглядел «пард пустыни», когда не носил наряд и маску Ашу Сирая.

А ещё я вдруг поняла, почему он решил выдавать нас за маджан. В обычаях этого народа было почитание не только самой Датри, но и женщин, как её дочерей. Женщины владели имуществом и заведовали хозяйством, обучались письму и грамоте, принимали важные решения, сами выбирали себе мужчин и мужей, и сами могли выгнать негодного, отказав ему в праве называться мужем. Когда я слушала это, то подумала, что Холиссе, да и любой ведьме или женщине, у маджан бы очень понравилось.

Бахира, благодаря своему дару сновидицы, была одной из Матерей, входящих в Лунный Круг и решавших все важные дела маджан.

Поэтому кто кому оказал честь в неожиданной «семье»: Джастер Бахире или она ему – тот ещё вопрос. Я-то точно оказалась удостоена чести называть одну из правительниц гордого и сильного народа своей «матушкой».

Мужчины маджан слыли великолепными воинами и ювелирами, кроме того они охотились, торговали, пасли скот, сочиняли стихи и песни, защищали женщин и детей и всегда скрывали свои лица вне домашних стен.

Джастер снова прятался на виду.

– Ты нашла для вас кольца, ами? Браслеты тоже подойдут. Главное, там должен быть камень.

– Сейчас, Джасир. – Бахира перебирала украшения в шкатулке.

Хоть я и успела увидеть и узнать совсем немного, обычай здешних мужчин и женщин богато украшать себя, сложно было не заметить. Все носили кольца и перстни, цепи и подвески с камнями, при этом мужчины не стеснялись носить даже большие и вычурные серьги. А вот «осы» носили в ушах серьги, похожие на те, что надел Шут. Только золотые и без камней.

" – Ты был в Сурайе? – Я же наёмник… обычная работа…" – вспомнился мне давний разговор.

– Ты был «осой»?

– Я много кем был, – улыбнулся он. – Но это в прошлом. Теперь я всего лишь слепой музыкант.

– Я нашла несколько колец и браслетов, сын мой.

Джастер протянул ладонь, и Бахира сложила туда пригоршню украшений. Шут спокойно брал каждое в руку и задумчиво держал в пальцах, откладывая в итоге в две разные кучки.

– Что из этого вам нравится больше, ами? – он указал на одну из кучек. Бахира склонилась посмотреть, и я тоже подошла и села с другой стороны.

Там лежало три тонких узорных браслета и четыре кольца с разноцветными камнями. В другой – пять браслетов и три кольца. На мой взгляд, все были одинаково красивые и ничем не отличались друг от друга. Хотя нет. В отобранных Шутом украшениях все камни были очень тёмные.

– Всё очень красивое, Джасир, – подтвердила мои мысли Бахира. – Что ты выберешь, Яния?

Я задумчиво взяла одно из колец. Тонкое и узорное, оно было украшено тёмным полупрозрачным камнем со множеством сверкающих граней. В самый раз мне на средний палец.

– Это.

Бахира выбрала себе большой перстень тоже на средний палец. Камень там был почти чёрный, выпуклый, гладкий и ненавязчиво блестящий.

Джастер протянул ладонь, и мы положили наши кольца. Он поднёс их к губам и что-то зашептал на незнакомом языке. Когда кольца слабо засветились и погасли, он опустил руку.

– Берите и не снимайте. Они скроют ваш дар от любых глаз.

Я с трепетом надела на средний палец левой руки волшебное кольцо. Так вот как он этот самый «непрогляд» колдует. Спрятать дар от любых глаз…

Значит, на сейразе такого заклинания нет, поэтому те Взывающие видели мой дар. И даже сейчас из всех сокровищ не каждое украшение для этого подошло…

Почему он выбрал именно эти украшения? Что это за заклинание, что даже сейраз не помог мне разобрать смысл слов? Как он прячет свой дар? Он же не носит никаких украшений. Даже серьги только сейчас надел.

Вопросы рвались с языка, но я промолчала, потому что спрашивать о таком точно не время.

– Благодарю, сын мой. – Бахира тоже любовалась подарком. – Можем ли мы с Янией взять другие украшения, Джасир?

– Да, конечно, ами, – он легко улыбнулся. – Берите, что нравится.

Пользуясь разрешением, я с удовольствием выбрала себе ещё пару колец с розовым и синим камнями, а Бахира надела мне на запястья несколько тонко звенящих браслетов.

Я любовалась этой красотой, пока Бахира выбирала кольца и браслеты для себя. Не так уж и плохо быть девушкой из народа маджан. Ведьмы такое не носят, а я теперь могу. И мне это очень нравится. Ещё бы Джастер мог сейчас меня видеть…

Когда украшения были выбраны, шкатулка исчезла в торбе, а Джастер повесил на широкий пояс мой меч в потрёпаных ножнах. Посох он держал в правой руке.

– Джастер… Может, ты возьмёшь Игвиля?

– Нет, – он качнул головой, подтверждая ответ. – Я справлюсь, а тебе он пригодится больше. Вам с Бахирой теперь придётся держаться настороже. И заодно учись называть меня Джасир или брат. А я буду звать тебя сестрой.

– А по имени звать не хочешь? – обиделась я. – Или у тебя язык отвалится назвать меня Янией?

– Не начинай, ведьма, – Шут ответил так холодно, что я невольно вздрогнула. – Надо будет – позову. Всё, поехали. И так долго провозились, теперь только к вечеру до города доберемся.

– Мы будем там ночевать?

– Придётся, – хмуро ответил он. – Все караваны отправляются в дорогу утром. Договариваться буду я, но вам придётся помочь мне найти этих людей. И будьте осторожны. Мы ещё в Сурайе.

– Я помню, – ответила я, поправляя обруч парна на новой причёске.

Бахира же без лишних слов вложила в руку Джастера повод Огонька и подержала стремя, пока он садился в седло.

Но прежде, чем мы отправились, мул был привязан к моему седлу, а Огонёк – к седлу Бахиры.

– Езжайте так, чтобы солнце держалось над левым плечом, – объяснил Джастер. – И не сворачивайте. Тракт прямо перед нами. Можно ехать и вдоль берега реки, но она сильно петляет, и мы даже к ночи не доберемся до места.

– Хорошо, Джасир, – Бахира тронула свою лошадь с места, и рыжая красотка пошла вперёд ходкой уверенной рысью.

Огонёк легко следовала за ней, явно недовольная таким положением. Джастер невозмутимо устроил свой посох на коленях через седло, и ласково похлопал лошадь по шее, успокаивая её. Мне оставалось только следить за дорогой и думать о том, что наше путешествие становится всё опаснее.

Луна Сильных гроз началась.

Бахира уверенно выбирала дорогу среди редких рощиц и деревьев, но через некоторое время Джастер попросил её сбавить скорость.

– Что-то случилось, Джасир? – встревоженно обернулась женщина, натягивая поводья Пламени. Рыжая лошадь послушно перешла на шаг, и Огонёк поравнялась с ней.

– Всё в порядке, – Шут умиротворяюще улыбнулся. – Просто забыл кое-что рассказать. Отун, ты слушаешь?

Отун? А, сестра…

– Да. – Я навострила уши, подьехав поближе и не испытывая восторга от этого обращения. Даже его насмешливое «ведьма» так не резало слух, как это спокойное «сестра».

– Вы обе были в Онферине, – Шут смотрел вдаль невидящим взглядом. – Но Онферин – это особенный город. Он принадлежит самому Тёмноокому Сурту и Ёзефу, как настоятелю его храма. Это единственный город в Сурайе, который не подчиняется султану

– Султан? Это кто, ахун? – Я переспросила на языке маджан, так как Шут рассказывал именно на нём. Значит, он хочет проверить, насколько я усвоила то, чему учила меня Бахира. Хотя называть Джастера братом было очень… странно, придётся привыкать.

А ещё надо учиться называть Бахиру ами, матушка…

– В Эрикии его бы называли королём, отун, – спокойно пояснил Джастер, возвращая меня на землю. – Только в отличие от вашего короля, который вынужден делить власть и доходы с герцогами, султан владеет всей страной без ограничений. У него есть мусташи – советники по разным делам и вазири – главные управляющие делами страны.

– Для чего нам это знать, сын мой? – спросила Бахира, недоумённо сведя брови. – Ты сказал, что мы очень скоро покинем эту страну.

– Мы не должны нарушить законы Сурайи, пока мы здесь, ами. Султан, как любой из преданных, не хочет нарушить волю Сурта и лишиться посмертия. Поэтому в каждом городе есть храм Тёмноокого и Взывающие, которые рассматривают вопросы нарушения закона наравне с обычными судьями. Мне сейчас с ними лучше не встречаться.

«Никто из них не станет помогать мне и нарушать волю Сурта».

– Что ты имеешь в виду? Ты боишься, что Сурт узнает… – растерявшись, я спросила на своём языке и Бахира тут же одёрнула меня.

– Яния, дочка! Не забывай, кто ты! – Она поднесла палец к губам, и я виновато кивнула.

Да уж, эта роль куда сложнее, чем быть «бездушной». Ну почему, почему это случилось⁈ Я бы проходила в белом парне сколько угодно, лишь бы Джастер снова смог видеть!

– Ами права, отун, – спокойно сказал Шут. – Любое неосторожное слово может погубить всех нас. Не забывай об этом.

– Хорошо, – тихо ответила я на языке маджан. – Прошу тебя, продолжай… ахун.

Джастер протянул руку и нашёл мою.

– Я в тебя верю, Яния, – с мягкой улыбкой сказал он, легко сжав пальцы на моём плече. – Ты с этим справишься.

Ну, вот как он так опять⁈ У меня щёки под парном полыхают так, что жарко стало.

Он в меня верит… И он назвал меня Яния…

Великие боги, да я за одно это имя для него всё сделаю!

– Сурт всё знает, он не только бог, но и сын Датри, не забывай. Но я не хочу, чтобы это стало достоянием людей. Слухи легко пустить и сложно пресечь. И такие слухи мне сейчас точно не нужны. – Джастер убрал руку с моего плеча.

– Но как Взывающие узнают, кто ты?

– Они умеют видеть одарённых. Сколько мужчин, рождённых в Сурайе с тёмным даром, по-твоему, не служат Сурту, притом, что это не просто честь, а обязанность для любого одарённого?

– Хочешь сказать…

– Я не рассказывал, как становятся Взываюшими? – Джастер не нуждался в моём ответе, а я приготовилась внимательно слушать. – До Великой Войны дар был обычным явлением среди людей, и каждый человек выбирал себе бога или богиню, или демона, которому хочет служить. Взывающих было не много по сравнению с другими темными магами, и они жили, в основном, в Онферине. Сурт изначально сделал этот город своим, хотя тогда страны были другие. Обучение было довольно сложным, а испытание ещё сложнее. Мало уметь приносить жертвы и петь гимны. Чтобы стать Взывающим, ученик должен был сам стать жертвой своему богу на алтаре. И тогда Сурт решал, чего достоин ученик: смерти или служения. Прошедший ритуал получал доступ к тайным знаниям и мог просить силу и поддержку своего бога для проведения ритуалов поднятия мёртвых или становления личем. Знаком Взывающих был след от его копыта в форме полумесяца на груди. Ёзеф последний, кто носит такой знак и последний, кто прикасался к истинной силе своего бога. Став Говорящим с Суртом, он смог отомстить за предательство и восстановить город заново, подняв целую армию мертвецов. После появления Завесы Сурту пришлось отказаться от этого испытания, чтобы сохранить и приумножить число своих преданных, и не дать погаснуть искре ослабевшего тёмного дара. Тоже случилось с целителями. Этелле не могла больше помогать им своей силой, но это частично смог сделать Сурт через искусство Взывающих. Взывающие, как никто другой знают и умеют работать с телом человека. С болезнями и повреждениями тела они умеют справляться очень хорошо. Взывающие передали часть своих знаний бывшим преданным Этелле, а Сурт прислушивается к светлым молитвам об исцелении. Конечно, это не те целители, что были раньше, но лучше такие, чем никаких вообще. Поэтому в этой стране любой мужчина с даром служит Сурту.

Вот оно что… Теперь понятно, почему он советовал книжнику отправиться в Сурайю и найти целителя. И понятно, почему все Взывающие носят полумесяц. Но умереть на алтаре, чтобы бог решил достоин ли человек ему служить? Сурт, конечно, очень грозный и тёмный бог, но неужели это правда? Хотя… если взамен можно обрести силу, чтобы поднять целую армию мертвецов…

«Вы очень тихо и богато живёте… Сурайе пока не до вашей милой страны, они с другими соседями воюют… ваш король и дня бы не продержался…»

И тут я вздрогнула от ужасного озарения.

В Сурайе наверняка не меньше нескольких сотен Взывающих! А значит… Значит…

– Они могут напасть на нас с армией мертвецов⁈ – испуганно выпалила я, ухватив Джастера за рукав.

– А разве на вас мертвецы нападали хоть раз, ведьма? – хмуро ответил он, покосившись на мои пальцы, судорожно сжавшие его руку. Я торопливо отвела взгляд и с трудом разжала пальцы под едва заметное укоризненное качание головы Бахиры.

– Нет, но…

– Взывающие служат Сурту, а не султану, ведьма. А Сурт – повелитель жизни и смерти людей. Ему не нужны войны, он сам мог карать, кого хотел. Хоть мор нашлёт, хоть болезнь или ещё что придумает. Кроме того, раньше каждый человек служил кому-то из богов или демонов и после смерти его душа отправлялась к ним. А чтобы поднять мертвеца, душу нужно задержать в мёртвом теле. И, как понимаешь, другим богам или демонам это не очень нравилось, потому что душа при этом теряет свои силы. Сурт бы не стал ссориться из-за такой ерунды, как армия мертвецов, с другими богами.

– А как же тогда Ёзеф…

– Взывающих предали жители Онферина, решившие служить не Сурту, а богу, которого придумали другие люди. Но такого бога не было на самом деле и душам после смерти некуда было уйти. Поэтому Ёзеф получил над ними полную власть, а затем Сурт забрал эти души себе. Думаю, он потом вернул их на перерождение в Сурайю и они не посмели снова предать его. Но это было до того, как Завеса окончательно окрепла. Сейчас даже Ёзефу придётся очень постараться, чтобы поднять хоть одного мертвеца. Остальным это не по силам.

Я с недоверием посмотрела на Джастера, но, судя по всему, он не шутил. Но ведь в Чернецах я сама видела как он вызывал души убитых. И то, что он сделал с Сафаром… и это его «мертвого допросим»…

– А тебе?

– А я не всё, Янига. Мне не нужна сила Сурта.

Опять отговорился. Как же он не хочет ничего рассказывать о себе…

– Тогда почему ты снова не скроешь свой дар? Ты же умеешь это делать!

– У дара много граней, – спокойно сказал он. – И одна из них теперь мне понадобиться. Поэтому я не буду его скрывать. Зато могу скрыть лицо по обычаю маджан и, как они, служить Великой Матери.

В подтверждение своих слов, он, в самом деле, закрыл лицо свисающим концом тал-лисама, оставляя лишь глаза. Я только вздохнула, подумав, что этим он не только не скрыл своей красоты, а стал ещё загадочней и привлекательней. Серые удивительные глаза с лунными зрачками не смотрели на меня, но, казалось, всё равно проникали в самую душу.

– Какие законы мы можем нарушить по незнанию, Джасир? – Бахира, внимательно выслушав наш разговор, не забыла о главном.

– Это против обычаев маджан, ами, но прошу: ни с кем из мужчин не разговаривайте без меня и закрывайте лица, пока мы не покинем пределы Сурайи. – Без тени улыбки сказал Джастер. – Никуда в городе не ходите без меня, чтобы вас не похитили и не сделали джихайен. Я пока не знаю, где мы найдём комнату для ночлега, но если вам выделят женскую половину, держитесь вместе и помните, что я вам сказал. Это приграничный город, и стража, а также местный эмбе могут закрывать глаза на нарушения закона и порядка. Деньги для них намного важнее, чем обычаи пришлых маджан.

– Неужели по законам этой страны мать не имеет права голоса, Джасир?

– Имеет, но только внутри своего дома, ами. За его пределами всё разговоры с другими мужчинами ведут только мужчины. Только если они сами обратятся к вам – вы можете ответить. Но, прошу вас, не забывайте добавлять «господин».

– Ужасные законы, – тихо пробурчала я под нос, но Шут услышал.

– Это законы Сурта и если никто из нас не хочет попасть в зин-зан, их лучше соблюдать. К тому же, это совсем ненадолго. Ко мне вы можете обращаться в любое время, но не когда я с кем-то говорю. Если нужно что-то сказать – троньте меня выше локтя. Ами, я прошу тебя быть справа от меня. Хоть это и противоречит здешним правилам приличия, но в моём положении допустимо. Яния, тебя я попрошу быть по левую руку. И держитесь не дальше шага. Ближе можно, дальше – не желательно.

– Хорошо. – Мы с Бахирой ответили почти одновременно.

Шут кивнул и поднял лицо к солнцу.

– На сколько локтей опустил Отец свой золотой щит, ами?

– На один локоть, мой сын.

– Тогда нам нужно поспешить. Ворота в город запирают на закате.

Бахира вместо ответа звонко прищёлкнула языком, и её Пламя снова перешла на ходкую рысь. Джастер спокойно держал руки на луке седла Огонька, а я с Ласточкой и мулом замыкала наш небольшой караван.

К тракту мы выехали довольно скоро. Как и говорил Джастер, это была широкая и утоптанная дорога среди просторного поля, и по ней на север брёл большой караван из мулов и тех самых горбатых животных, которых я приняла за безрогих лосей. Я не успела ничего сказать, как Бахира натянула поводья, останавливая свою лошадь и не спеша покидать рощицу.

– Я вижу дорогу и караван на ней, Джасир, – сказала она, не дожидаясь вопроса Шута. – Что нам делать?

– Караван большой?

– Дважды по десять мулов и трижды по пять гаминов.

О, так вот как называют этих горбатых зверей…

– Охрана?

– Я вижу много воинов, Джасир.

– Хорошо. Поедем следом за ними. Не приближайтесь к ним слишком близко, достаточно просто следовать в полусотне шагов. Они сами к нам обратятся.

– Почему мы не можем сразу к ним подъехать? – спросила я, помятуя встречу с Альмахаимом.

– Потому что сейчас я слепой музыкант из народа маджан, – спокойно ответил Джастер. – То есть для этих людей я наполовину разбойник, наполовину бродяга. Прости меня за эти грубые слова, ами.

– Я не оскорблена, мой сын, – с достоинством ответила Бахира. – Шакалы всегда лают на пустынных пардов, потому что боятся их силы. Эти люди знают и помнят силу и дух наших воинов.

– Помнят, ами. – кивнул Джастер. – Едем.

Джастер оказался прав. Едва мы выехали из рощи, как нас заметили «осы». Один из чёрно-жёлтых всадников отделился от каравана, помчался нам навстречу, но скоро повернул обратно, помчавшись галопом к самому началу длинной вереницы животных. Скоро я увидела, что караван замедляет движение, а «осы» явно готовятся к сражению.

Неужели трое маджан, из которых двое – женщины, и в самом деле настолько грозная сила, что даже такой большой караван с многочисленной охраной всерьёз напуган?

Бахира же спокойным шагом ехала к дороге, не стремясь обогнать караван или приблизиться к нему. Я нервно прикусывала губу, и украдкой вытерла взмокшие ладони о парн, стараясь убедить себя, что всё будет хорошо, а вот Джастер смотрел вперед так безмятежно, что я невольно начинала переживать за его душевное состояние.

Слишком спокоен он был всё это время. Слишком легко принял случившееся. Слишком бесстрашно и уверенно отправился навстречу всем нашим врагам. Слишком…

– К нам едут всадники, мой сын, – негромко сказала Бахира, натягивая повод Пламени и возвращая меня в реальность. – Пятеро воинов и с ними богато одетый человек.

– Хорошо, ами, – Джастер по-прежнему безмятежно смотрел куда-то вдаль. – Я поговорю с ними. И помните, что я вам сказал.

– Да, Джасир, – в один голос ответили мы с Бахирой.

Шестеро всадников остановили лошадей, когда до нас оставалось не больше десяти шагов. «Осы» без слов рассыпались полукругом, держа свои копья наготове, пока богато одетый мужчина с короткой густой бородой и в белом тал-лисаме, украшенном золотой брошью с алым камнем, рассматривал нас. В его ушах качались крупные золотые серьги с голубыми, как чистое небо, камнями.

– Приветствую вас, почтенный, – Джастер сложил ладони перед грудью по обычаю маджан и с достоинством склонил голову в вежливом поклоне, едва затих топот коней. На его лице по-прежнему была безмятежность, а серые глаза стали светлыми, как воды Этелле. – Да будет Мать Матерей благосклонна к вашей жизни и к жизням ваших спутников.

– Мне сказали о появлении «песчаных духов», я не поверил словам и решил убедиться в этом сам, своими глазами! Но что я вижу⁈ Две женщины и слепец⁈ – удивлённо вскинул брови бородач. – Что ты делаешь так далеко от ваших песков? Кто эти женщины возле тебя⁈ И почему ты один?

– Я поэт и певец, о достойнейший Назараид, сын Басмана, – снова почтительно склонился голову Шут. – Со мной моя мать и моя сестра. По воле Великой матери мы следуем туда, где каждую ночь встаёт звезда Альк.

– Откуда ты узнал моё имя⁈ – Брови бородача взлетели вверх. – Кто сказал тебе его⁈

– Воля Великой Матери забрала у меня обычные глаза, но взамен Мать Матерей подарила мне возможность видеть людские судьбы, почтенный Назараид, – ничуть не смутившись, также спокойно и безмятежно ответил Шут, а я открыла рот от изумления, радуясь, что Джастер велел при разговоре не поднимать глаз, а парн скрывает лицо.

Возможность видеть людские судьбы⁈ Он это серьёзно⁈ Поэтому он свой дар прятать не захотел? А просто оставаться музыкантом, чем ему плохо было⁈

«Осы» взволнованно запереглядывались, да и сам хозяин каравана выглядел встревоженным и озабоченным.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что ты стал провидцем по воле той, кому вы поклоняетесь?

– Именно так, о мудрейший Назараид. Ты всё понял верно. И в подтверждение своих слов я открою тебе, что среди тех, кому ты доверяешь, скрывается нечестный человек, который хочет обмануть тебя.

Хозяин каравана сначала нахмурился, а затем заулыбался и погрозил Джастеру пальцем.

– А-а-а-й, это ты хочешь обмануть меня, коварный «дух»! Я наслышан о вашем безумстве в битвах, но ты, видно, вместе с глазами потерял и свой разум! Твой язык зол и жалит беспощадно! Такие слова западают в душу острой колючкой и отравляют её ядом подозрений, но я не стану их слушать и сомневаться в тех, кто заслужил моё доверие!

– Воля твоя, почтенный, – с прежним миролюбием ответил Шут, ничуть не утратив своей безмятежности. – Ты везёшь на продажу жгучий альфуль, но прежде, чем продавать его, проверь, не подменили ли его на обычный уголь и золу из костра.

Смуглое лицо Назараида сначала побледнело, а затем покраснело. Он судорожно натянул повод, и его конь недовольно зафыркал и загарцевал, почуяв волнение хозяина.

– Стой здесь, слепец! – воскликнул караванщик, грозя Джастеру пальцем. – Мои люди будут охранять тебя, пока я не вернусь и не прикажу им привязать тебя к хвостам лошадей и тащить до самого Арсаниса за твой лживый язык! А твоих женщин я заберу себе, а когда они мне надоедят, я продам их на рынке!

– А если я прав, почтенный Назараид?

– Тогда я приму тебя и твою семью, как дорогих гостей, слепой сын песков, и помогу тебе в твоих делах! Клянусь самим Тёмнооким!

– Да будет так, – негромко сказал Шут, пока караванщик гнал коня обратно к дороге. – Да будет так.

Пятеро «ос» хмуро переглядывались, не ожидая от нас опасности, но копья не опускали. Я украдкой скосила глаза. Бахира сидела в седле, слегка опустив голову, но я заметила, как она сжимает повод Пламени, чтобы скрыть своё волнение. Выходит, она не знала об этом даре Джастера и теперь волнуется, сказал ли он правду или понадеялся на свой опыт и случай? Ведь в торговле не обходится без такого обмана, это я уже успела понять из наставлений, которые давал Альмахаиму Ашу Сирай.

Я не сомневалась в правдивости слов Шута: сколько раз уже убеждалась, что всё будет так, как он сказал. Но даже то, что Джастер в самом деле видел судьбы других не объясняло, как он узнал имя караванщика. Неужели у него настоящий дар провидца? Но разве это грань тёмного дара, а не светлого?

И почему он сразу не предупредил нас об этом?

Что он задумал?

Сам виновник нашего с Бахирой волнения держал на коленях свежеоструганный посох, смотрел вдаль невидящим взглядом, и вся его фигура излучала такое спокойствие и безмятежность, словно никаких «ос» не было и в помине, а мы наслаждались мирной и безопасной прогулкой.

Тем временем караванщик добрался до дороги. Люди вокруг него засуетились, а через некоторое время от дороги донеслись крики. «Осы» не выдержали и обернулись, стараясь при этом не упускать нас из виду. Я же забыв про предупреждение Джастера, подняла голову и смотрела, как один из людей вскочил верхом на мула и помчался прочь от дороги, прячась от охраны за горбатыми спинами и гружёными мулами.