Текст книги "Ашу Сирай (СИ)"

Автор книги: Елена Зикевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

– Тогда прошу досточтимого элрари и его достойнейших и прекрасных женщин, чья красота затмевает солнце, занять самое почётное место, и разделить со мной скромный ужин!

Ужин затянулся надолго и оказался не таким, как я себе представляла.

Назараид приказал позвать музыкантов и даже хотел позвать танцовщиц, но вовремя опомнился, решив обойтись только музыкой.

Музыкантов было трое. Один играл на инструменте, похожем на маленькую лютню с очень длинным грифом и всего двумя струнами, другой стучал по натянутой на обруч коже. Обруч был украшен многочисленными медными бубенцами, а на самой коже красовался сложный узор из цветов и листьев. Третий дудел в глиняную пузатую флейту.

Звучало это всё очень пронзительно, громко и непривычно и у меня от такой музыки скоро разболелась голова. Если бы я могла уйти, то ушла бы. Бахира же ничем не показывала нравится ей эта музыка или нет.

Джастер же слушал и иногда кивал в такт звонким ударам, а Назараид довольно улыбался, радуясь, что угодил гостю.

Мы с Бахирой не столько ели, сколько тихо подсказывали Джастеру какое блюдо где стоит, и подавали ему в руки то кубок с вином, то с водой. Слуги молча и с поклонами наполняли кубки и меняли блюда. Признаться, уже к третьей перемене я почувствовала себя сытой и немного пьяной, да и Бахира тоже пила воду и пробовала блюда из вежливости к хозяину дома. А вот Джастер ел с удовольствием, как и Назараид.

Наконец, нам в очередной раз подали воду с лепестками цветов, чтобы сполоснуть пальцы, и поставили блюда со сладостями и чашки с горячим чифе, а Назараид жестом отослал музыкантов. Признаться, еще немного и я бы не выдержала и попросила Джастера что-нибудь с ними сделать…

Но я зря надеялась, что ужин завершился. Оказалось, что Назараид решил продолжить беседу за чашкой чифе.

– Я мало знаю о твоём народе, о почтеннейший Джасир. Но я слышал, что ваши воины сражаются, словно одержимые злыми духами, и горе тому, кто нарушит границы ваших земель!

– Это так, почтенный Назараид.

– Тогда объясни мне, неразумному, почему те, кого боятся и Ширхаме, и в Аккассе, и даже за их пределами, почитают женщину выше мужчины⁈ Я помню твои слова о любви матери, но разве способна мать защитить свой дом и своих детей без мужчины? Разве способна она прокормить себя и позаботиться о себе без того, кто является опорой любого дома? Ведь женский ум уступает мужскому, это известно каждому!

Я молча слушала это, кусая губы с досады, но когда заметила, как Бахира легко улыбается, растерялась. Почему она не обиделась на такие слова? Ведь она – одна из правительниц своего народа, а значит, могла бы многое сказать этому…

– Ты сказал правду, Назараид. Мужчина рождён для битв и охоты, для сражений и побед. Он лучше женщины защитит свой дом и своих детей. Он способен прокормить себя и свою семью, и его долг заботиться о них. Женщина слабее мужчины, но она и хитрее его. Сила женщины скрыта не в её разуме, а в её сердце и её красоте. – Спокойно и негромко ответил Джастер. – Любовь матери защищает нас. Своей красотой женщина прельщает нас, услаждая глаза и сердце. Её любовь мы почитаем высшей наградой и жаждем получить любой ценой. Её улыбка и ласковый взгляд заставляют сердце биться быстрее, а кровь кипеть в жилах. Ради женщины мы стремимся на подвиги и совершаем безумство. Разве ты не устремляешь свой разум и свои деяния туда, где хочешь обрести славу и богатство, чтобы покорить понравившуюся тебе женщину? Разве стремясь к дому, ты не думал о женщине, что ждёт тебя? Разве не мечтал ты возлечь с желанной тебе и назвать её матерью своих детей?

Караванщик задумчиво гладил короткую и густую бороду и качал головой, соглашаясь со словами Шута.

– Всё так, сын песка и солнца, мне нечего возразить тебе. Но я прошу утоли мою любопытство словами своей мудрости и прости меня, коли мой вопрос покажется тебе дерзким или оскорбительным

– Что ты хочешь спросить, почтенный Назараид?

– Я слышал, что ваши женщины сами выбирают себе мужей? Верно ли это?

– Желания женщины наполняют жизнь мужчины движением и целями. Небесный отец был один, пока не встретил Мать матерей. Для неё он создал всё, что она пожелала. Мы все – их дети, а долг детей – почитать своих родителей и следовать их заветам. Мы чтим Небесного Отца, ибо он помогает мальчикам стать воинами и охотниками, он учит их быть мужчинами. Но, как и он, мы можем только показать женщине, что она нравится нам, и соперничать между собой не только в умении сражаться и добывать пищу, но и в умении слагать стихи и играть на ситаре, чтобы привлечь внимание возлюбленной. Но Великая Мать решала, хочет ли видеть Небесного Отца своим мужем, ибо она дала жизнь всему, что есть в этом мире, и наполнила её смыслом. Потому наши женщины сами решают, кто достоин стать отцом их детей, а мужчины принимают их решение и не перечат им в этом.

Я потрясённо молчала, впервые понимая, что все его слова про мой выбор – это не отговорка и он, в самом деле, именно так и смотрел на женщин.

Хотя до этого он говорил, что его народ живёт очень далеко, а народ маджан жил где-то в Сурайе, эти слова об обычаях один в один повторяли то, что я уже слышала про его народ.

Странно это как… Почему обычаи двух народов так похожи? Джастер же не из народа Бахиры, это я точно знаю.

Бахира же довольно улыбалась, спокойно держа в руках чашку с чифе.

– Твои слова просты и очень мудры, досточтимый Джасир, – наконец сказал караванщик. – Признаюсь, никогда не думал я о тех вещах, что ты открыл мне сейчас, и я бы хотел обдумать их и вновь побеседовать с тобой об этом.

– Прости, но это невозможно, почтенный Назараид. – негромко ответил Шут. – Долг перед Великой Матерью призывает меня следовать без задержек на моём пути.

– Верно, верно, – торопливо пробормотал Назараид. – Прости мою забывчивость, почтеннейший Джасир, я так увлёкся нашей беседой, что вновь едва не забыл про данную клятву! Скажи, чем я могу помочь тебе в твоём деле? Куда ты направляешься? Ты назвал себя поэтом и певцом, но ответь, почему я не вижу у тебя ни барабана, ни кануна, ни ситары? Даже дафа у тебя нет. На чём же ты играешь, почтеннейший Джасир?

– Всё так, – Джастер не отрицал очевидного. – И в этом я тоже попрошу твоей помощи, добрый Назараид. Я бы хотел купить ситару в этом городе, но сам не смогу найти мастера, чтобы сделать это. Также мне нужен караван, что идёт на север, ибо мой путь и путь моей семьи лежит туда.

– Ты собираешься к этим диким людям? Они же не чтят законов Тёмноокого! – изумился Назараид, а я вспыхнула от негодования. Это кого он тут диким назвал⁈ Да в Сурайе никогда людей, как скотину, не продавали, а женщины по улицам ходят свободно и никого не боятся!

И никаких страшных чёрных храмов Сурту у нас тоже нет! И его ужасных законов нет!

– Я говорил с некоторыми из этих людей, что приходят торговать в Арсанис, – тем временем продолжил Назараид. – Они очень грубы, всегда громко смеются и громко разговаривают, бесстыдно смотрят на наших женщин и даже говорят, что у них мужчина не может иметь больше одной жены, а их женщины не закрывают своих лиц и выставляют свою красоту для всех желающих! Это ужасная страна, почтенный Джасир! Эти дикие люди никогда не смогут по достоинству оценить твой дар элрари и будут смеятся над твоей слепотой! Останься здесь, прошу тебя! Я куплю тебе дом, и ты и твоя семья будете жить в почёте и уважении до конца дней! Я сам позабочусь, чтобы твоя прекрасная сестра выбрала себе достойного мужа, а твоя досточтимая мать ни в чём не нуждалась! Клянусь, как только эмбе узнает о твоём даре, ты станешь самым богатым и уважаемым человеком в нашем городе после него и Взывающих к Тёмноокому!

– Благодарю за твою заботу, добрейший Назараид, но такова воля Матери Матерей, – Джастер даже не думал спорить.

– Хорошо, почтеннейший Джасир, – караванщик удручённо кивнул. – Завтра я прикажу разыскать лучшего мастера ситар в Арсанисе и узнаю, есть ли в городе караван чужеземцев с севера.

– Благодарю, – спокойно ответил Шут. – А теперь я бы хотел отдохнуть.

– Конечно-конечно! – Назараид поспешно поднялся и поклонился. – Прости мою навязчивость и отдыхай. Да будет Тёмноокий благосклонен к твоим снам и снам твоей семьи!

– И к твоим тоже, добрый Назараид. – поклонился в ответ Джастер.

В сопровождении слуги мы вернулись в наши комнаты. Там уже горели светильники, а наши вещи были сложены в дальней части спальни, у окна. На невысоком столике стоял серебряный кувшин с вином и пузатый глиняный кувшинчик с горячим чифе. Также на столике были тонкие чашки и золотые кубки. Рядом оказался ещё один столик с разными сладостями и фруктами.

Об этом я сказала Шуту и он попросил отвести его туда.

– Садитесь тоже, – сказал он, устроившись на мягких подушках, так чтобы из окна ему на лицо веяло прохладой. – Янига, прошу, налей мне вина. Я бы попробовал сам, но боюсь пролить на ковры.

– Мне не сложно, – ответила я, наполняя кубок, и дала ему в руки. Себе я налила чифе и с удовольствием взяла с блюда сладкие орехи. Бахира последовала моему примеру.

– Джасир… – начала она, но Джастер остановил её коротким жестом и пригубил вино.

– Я знаю, о чём ты хочешь спросить, ами. И твои вопросы, я тоже знаю. Янига. Для этого не надо быть провидцем и зрячим, – без улыбки сказал он, наощупь поставив опустевший кубок на столик. – Я вижу судьбы людей, но я не элрари. Я не провидец.

Я чуть чифе не поперхнулась.

Не провидец? А что это тогда было⁈

– Неужели мой сын обманул тех людей и этого человека, в чьём доме мы нашли кров и пищу? – Бахира успела сказать прежде меня. – Но зачем…

Джастер покачал головой, прерывая вопрос.

– Нет, ами. Я сказал правду, хотя для этого мне пришлось заглянуть через плечо Сурта, а он такое очень не любит.

Я только тихо вздохнула, понимая, что узнала ещё одну причину гнева Тёмноокого на Ашу Сирая. То в храм с ноги заходит, то через плечо на работу заглядывает… Ещё бы Тёмноокий не гневался на такую наглость…

– Джасир прогневал самого грозного Небесного сына Великой Матери⁈ – изумилась Бахира. – Как же теперь…

– Не переживай, ами, – Джастер ободряюще улыбнулся. – Нам ничего не грозит. Я очень редко так поступаю, поэтому он терпит.

Бахира только качала головой, выражая не то осуждение, не то удивление от поступка Шута, а я задала вопрос, который вертелся у меня на языке.

– Джас…ир, ты сказал, что видишь судьбы людей, но не провидец. Объясни, я не понимаю! Ты же предсказываешь людям будущее! Разве это не пророчества?

– Нет, Яния, – с улыбкой ответил Джастер на мою заминку с его новым именем. – Провидцы предрекали будущее не одного человека, а многих. Они говорили о городах, народах и даже целых странах. Особо сильные могли даже предрекать судьбу всего мира. Это дар богини Кадары – хранительницы памяти, времени и законов мира, – видеть то, что было, есть и свершиться спустя годы и десятилетия, а иногда даже сотни лет. У меня нет такого дара, а если бы вдруг и был, Завеса не дала бы возможности им пользоваться. Богиня посылала провидцам видения прошлого, настоящего и будущего, которые они сообщали людям. Когда-то давно Кадару почитали одной из величайших богинь этого мира, а сейчас о ней даже не помнят.

– А ты…

– Судьба человека и проще и сложнее, чем об этом думают люди. Многие верят, что являются всего лишь бесправными игрушками в руках судьбы или богов, но такие люди подобны листьям, что упали в реку и плывут по течению. Они забывают, что в любой момент могут изменить свою жизнь, если захотят сделать это, потому что у них есть дар свободной воли.

– Как же это возможно, Джасир? – удивилась Бахира. – Разве судьбы людей уже не определены волей Тёмноокого Сурта?

– Конечно, нет. Сурт только следит, чтобы судьбы людей следовали Высшему замыслу, но не определяет их. Этелле прядёт нити жизни, но какой будет нить, каждый миг определяется делами, словами и мыслями того, кому она принадлежит. В любой момент своей жизни человек сам может испортить её или сделать лучше. В этом заключается божественный дар свободной воли людей. Из нитей жизней сплетается Узор этого мира, за которым наблюдает Сурт, и каждая нить находит в нём своё место. Но когда нить становится слишком плохой и портит Узор или человек упрямо своей волей пытается занять не своё место в Узоре, Сурт даёт Этелле разрешение обрезать такую нить.

– Выходит, люди зря молились Этелле, чтобы она сделала их нити лучше? – удивилась я. – Она ничем не могла им помочь?

– Почему? – Джастер удивлённо вскинул брови. – Боги могут добавить свою силу в нить человека и в первое время часто и охотно это делали, так как Узор становился только красивее. Но потом Сурт заметил, что одни люди слишком сильно надеются на их помощь и потому сами ничего не делают для своей жизни, отчего их нити становятся гнилыми и их приходиться обрезать прежде срока, а в Узоре появляются прорехи. Другие же, получив божественную поддержку, забывали о законах этого мира и начинали делать такие дела, что Узор менялся хаотично и непредсказуемо. К тому же, многие боги стали требовать с людей плату за свою помощь, заставляя взамен делать то, что считали нужным, невзирая на право свободной воли человека, и это прогневало Кадару.

Рассерженные таким бесчинством богов и людей, Кадара и Сурт обратились к Отцу и Матери, и те сказали, что боги могут забирать свою силу обратно, когда их подопечные начинают вредить миру. Если же сами боги этого не делали, то Сурт по праву карал их подопечных, а Кадара – самих богов за нарушение законов мира. Так люди узнали, что божественное покровительство можно потерять, если вести себя неправедно и нарушать установленные свыше законы.

– Я понимаю, о чём говорит мой сын, – негромко сказала Бахира. – Я помню легенды о вождях и воинах, которые вознеслись и пали, потому что прогневали своих богов.

– Верно, ами. – Джастер спокойно кивнул. – Но времена великих героев и вождей прошли, когда появилась Завеса. А законы, установленные свыше, остались неизменны. Этим законам по-прежнему подчиняется всё вокруг. Жизнь простых людей проста и потому узор их жизни легко предсказуем. Достаточно знать законы мира и жизни, уметь видеть и слышать, чтобы предсказать такую судьбу или направить человека в нужную сторону. Для этого не нужно заглядывать через плечо Тёмноокого. Янига, будь так добра, налей мне чифе.

Я кивнула, выполняя его просьбу и думая над услышанным…

«Учись смотреть и слушать, ведьма. И тогда то, что люди полагают тайным, станет для тебя явным…»

Так вот о чём он говорил. Не о каких-то простых вещах, которые можно заметить, если быть внимательной, а о судьбах…

Я вложила чашку с чифе в ладонь Шута.

– Но ведь ты сегодня…

– Да, – Джастер ответил спокойно и очень весомо. – Сегодня я это сделал. Ибо пришло время каждому из нас вершить ту судьбу, которой мы предназначены.

В тягостном молчании прошло несколько минут. Джастер молча пил отвар чифе, пока мы с Бахирой думали каждая о своём.

– Ответь мне, Джасир… – Бахира, прервав молчание, подняла на Шута встревоженное лицо. – Насколько открыты тебе наши судьбы? Что ждёт нас в грядущем?

– Не всегда следует знать грядущее, ами, – негромко ответил Джастер. – Такие знания часто пугают и лишают человека веры в лучшее, и он в слабости и страхе опускает руки там, где мог бы добиться успеха, если бы постарался и верил в себя, а не предавался жалости. Все испытания даются по силам, нити уже складываются в узор, но каким он будет – зависит от каждого из нас. Ни одна нить не обрывается Суртом, пока она хороша и на своём месте.

Я молчала, не зная, что сказать. Я-то думала, что мы просто разберемся с Вахалой, а потом он разберётся со своим врагом, а потом он всё же останется со мной, и мы будем бродить по дорогам вместе…

Но сейчас я вдруг поняла, что для Джастера всё намного сложнее и серьёзнее, чем я себе представляла.

Узор жизни… Нити судеб… Как же это всё сложно, Матушка…

«Её нить важна для мира», – вдруг вспомнился мне громовой голос Сурта. – «Чем она не угодила тебе?»

Ой, мне… Великие боги… Неужели Вахалу нельзя убивать?

А что же мне тогда делать⁈

«Я не хочу, чтобы ты жалела о своём выборе…»

Ох, Джастер. Прости, но я больше не верю тому, что ты не знаешь своей судьбы до конца. Ты – знаешь, и знаешь наверняка. Поэтому все мои мечты и признания разбиваются о твоё «потом» и «подумай»…

Потому что… потому что победа в битве не означает, что победитель непременно останется жив и здоров.

А Джастер уже стал уязвимым из-за меня. Он уже не может сражаться, как прежде. Он не станет жаловаться, но ведь без помощи он теперь даже себе еду не приготовит!

Как он сможет победить своего врага⁈ А может… он на это и рассчитывает: погибнуть вместе с ним⁈

Ой, мне! А ну успокойся, Янига! Ну что за мысли в голову лезут!

Я невольно прижала ладони к горящим от волнения щекам, стараясь успокоиться и совсем забыв о Бахире.

– Твои слова напугали Янию, сын мой, – встревоженно сказала она, и я тут же поспешно замотала головой, прося её не продолжать. Но было поздно.

Джастер обратил на меня лунные зрачки, и я почувствовала себя бабочкой на острие его фламберга.

– Всё будет хорошо, Яния, – неожиданно легко улыбнулся Джастер, протягивая руку в мою сторону. – Не волнуйся и не придумывай того, чего нет.

Я только молча кивнула, ощутив горячую ладонь на своём плече. Он даже так насквозь меня видит.

Не придумывать того, чего нет… Ох, Датри, хорошо как он сказал…

– Я услышала тебя, сын мой, – немного помолчав, произнесла Бахира. – Но можешь ли ты открыть нам, какой узор ткут боги нашими нитями, и чем мы с Янией можем помочь тебе в твоём деле?

– Да, ами, – с безмятежной улыбкой ответил Джастер. – Это я могу сказать. Мир должен измениться и время для этого изменения скоро наступит. Всё станет не так, как привыкли люди, и потому тебе и Яниге предстоит много потрудиться, чтобы помочь им найти себя и укрепиться в новой жизни. А чтобы вы могли помогать не только другим, но и себе, я научу вас древнему умению читать судьбы людей.

Что⁈ Научит нас читать судьбы⁈

Без искры такого дара?

Да разве это возможно⁈

Наверно, изумление на моём лице было таким же, как у Бахиры. А Джастер спокойно поставил чашку на столик и «огляделся».

– Здесь должна быть моя…

– Вот она, Джасир, – Бахира положила полупустую торбу ему на колени быстрее, чем я поняла, что он ищет.

Шут в благодарность кивнул, а в следующий миг в его руках оказался чёрный мешочек, из которого появилась стопка тех самых волшебных картинок, о которых я успела забыть за это время.

– Помнится, однажды я обещал тебе рассказать об этом, Янига.

Джастер убрал торбу в сторону и положил стопку картинок перед собой. Звёзды сияли серебром и золотом на тёмном, как ночное небо, фоне.

– Теперь время пришло.

– Не обманывают ли меня мои глаза? – на этот раз Бахира приложила ладони к щекам. – Неужели я вижу…

– Не обманывают, ами, – сказал Джастер, беря стопку в руки и гладя звёзды пальцами. – Дар провидца всегда был редок, потому что никто не любит, когда за его работой подглядывают через плечо, и боги не исключение. Но знать будущее очень соблазнительно и люди, как и другие народы, искали способы это сделать так, чтобы не гневить богов своим любопытством. Люди придумывали много способов, и кое-кто из богов даже помогал им в этом. Только ничто из придуманного не могло давать правдивые ответы на все вопросы, которые задавали люди.

– И тогда Небесный Отец подарил людям Мирши Духаен, – Бахира с благоговением смотрела на сверкающие звёзды в руках Шута. – Волшебную вещь, в которой скрыты все возможные знаки судьбы! Владеющий Мирши Духаен может ответить на все вопросы о будущем и прошлом, не беспокоя богов! О, Джасир! Это настолько древняя легенда, что пески времени почты скрыли её!

– Да, ами, – снова согласился Шут. – Это очень древняя легенда. Я даже слышал, что «Путеводную Нить» создал не Небесный Отец, а тот, кто живёт за пределами этого мира, но в давние времена любил бродить по его дорогам. Говорили, что услышав мольбы и просьбы людей, он создал эти рисунки и символы, вложив в них тайные знания о законах мира и путях душ человеческих, и научил нескольких избранных читать эти знаки. Поэтому чтобы использовать Мирши Духаен, не нужен дар провидца, но нужно обучение и определённые знания.

Игрок? Эти картинки создал Игрок⁈ Он же именно его имел в виду⁈

И помнится, в Кронтуше он называл эти картинки иначе. Но тоже что-то было про путь…

– Мне не приходилось слышать о таком, сын мой, – возразила Бахира. – Впрочем, не мне оспаривать слова того, кто способен видеть невидимое. Но прошу, расскажи, откуда у тебя Мирши Духаен? Разве эти знания не были утеряны в те древние дни, когда небо и земля смешались между собой, а люди утратили дары богов?

Небо и земля смешались между собой? Это она про Войну богов? Или нет?

Ох, сколько всего я ещё не знаю и не понимаю…

– Кое-что из древних знаний сохранилось, – ответил Джастер, пока картинки мелькали в его руках, перетекая из ладони в ладонь. – Домэры помнят о «Путеводной нити», хотя зовут её иначе.

Боро Лил, предсказавшие мне счастье. Я вспомнила те картинки и порадовалась что в царящем полумраке не видно мои покрасневшие щёки. Хотя там были другие рисунки, но у меня не было повода не верить словам Шута.

В отличие от Бахиры.

– Что ты говоришь, Джасир⁈ Эти беспутные дети дорог и ветра владеют таким знанием⁈ Откуда оно у них⁈

– Они не беспутные, ами, – спокойно ответил Шут. – После Великой войны, когда боги и злые духи покинули мир людей, многие народы лишились своей родины. Домэры были таким народом. Они скитались в поисках места, где могли бы поселиться, но не могли найти его, потому что очень многое было уничтожено и выжившие бились за каждый клочок плодородной земли, не желая делить её с чужеземцами. Спасаясь от такой битвы, домэры ушли в мёртвые земли и там, очень далеко отсюда, они встретили того, кого назвали Дэвэл – сын ветра, потому что как ветер в поле не знает преград, так и ему были открыты все пути и дороги.

Он присоединился ним, вывел из мёртвых земель и поделился с ними своими знаниями. Я слышал, что он долго странствовал с ними, пока не привёл в эти земли, а потом исчез также внезапно, как появился. Домэры к тому времени настолько привыкли к свободе и странствиям, что не захотели вновь селиться на одном месте. С тех пор они всегда в пути и ищут Дэвэла, считая его своим покровителем и застрявшим в мире людей богом дорог. Ещё они верят, что когда боги вернутся в мир людей, то один из караванов обязательно встретит Дэвэла и тогда он уведёт народ домэров в новые прекрасные земли, где они смогут поселиться и закончить свои странствия.

Я забыла про чифе и сладости, слушая эту легенду. Оказывается, Джастер знал и такое… Сколько же разных историй он знает на самом деле! Дэвэл, покровитель домэров и бог дорог, подаривший целому народу тайные знания Лил. Игрок, который спрятался среди бродяг, шутов и менестрелей…

Выходит, Джастер искал Игрока среди домэров, раз знает эту легенду. Наверно от них он и научился этим знаниям. Не просто так же у него друг из домэров был…

Что ж, Дэвэл – это явно не настоящее имя Игрока. Ведь иначе домэры могли бы давно исполнить своё желание и найти новую родину, а Шут наверняка бы попросил счастья со своей возлюбленной.

А ещё… Джастер не признается, но я почти не сомневалась, что до сих не оставил свои поиски.

И… почему-то мне казалось, что он знает настоящее имя Игрока.

Бахира же качала головой, словно не хотела соглашаться с этой легендой.

– Твой рассказ удивил меня, сын мой. Я никогда не слышала о таком человеке, которого бы звали Дэвэл, и который совершил бы те деяния, о которых ты поведал нам. Думаю, что Джасир слишком добр к этим детям дорог и ветра, – сказала она. – Но раз мой сын говорит, что они сохранилиМирши Духаен, я готова признать, что их путь не был напрасен.

– Хорошо, ами, – едва заметно улыбнулся Шут, снова убирая стопку в мешочкек, а тот – в торбу. – У нас ещё будет время поговорить об этом. Сегодня был длинный день, а завтра нас ждёт много дел.

– Ты прав, Джасир, – Бахира поднялась, оставляя пустую чашку на столике. – Нам всем следует отдохнуть. Не желает ли мой сын…

– Я буду спать здесь, ами, – спокойно улыбнулся Шут. – Мне нравится ветер, что дует из окна.

– Хорошо, – не стала спорить Бахира. – Ты идёшь. Яния?

Я посмотрела на сладости и полупустую чашку с чифе и со вздохом поставила её на стол.

Джастер прав, это был очень долгий день.

– Иду.

– Подожди, Янига, – внезапно сказал Шут. – Я бы выпил ещё вина. Нальёшь мне?

– Конечно! – я потянулась за кувшином и чуть не промахнулась, заметив долгий и внимательный взгляд Бахиры.

– Не задерживай Янию, сын мой, – она с улыбкой коснулась плеча Шута. – Нам всем нужно отдохнуть.

– Конечно, ами, – улыбнулся Джастер, сжимая кубок, который я почти вложила ему в ладонь.

Бахира погасила светильник и ушла за ажурную перегородку. Я слышала, как она легла.

В окно заглядывал тонкий месяц, тускло озаряя комнату. Джастер молча пил вино, подставляя лицо прохладному ветерку из окна, а я допивала остывший чифе, желая и боясь спросить о том, что волновало меня.

Было очень тихо, в тёмном провале окна горели звёзды. Судя по всему, стояла глубокая ночь и надо действительно ложиться спать, потому что завтра…

Великие боги, всё так сложно и непонятно, что я даже не могу предположить, что будет завтра…

– Что ты так вздыхаешь, Янига? – Вдруг тихо спросил Шут на моём языке. – Что случилось?

Выходит, Бахира уснула, раз он решил поговорить не на языке маджан?

– Джастер, – я села ближе, но не смотрела на его лицо. Так было легче. – Скажи… я… я в самом деле тебе нужна?

– Что ты опять себе придумала, Янига? – тихо спросил он.

– Ничего, – я ковыряла пальцем пушистый ковёр. – Просто ты столько всего умеешь и можешь, даже судьбы предсказывать, а я обычная ведьма, которая ничего не умеет.

– Хм, – он повернул голову, прислушиваясь к моим словам. – Вот как. Хорошо. Тогда расскажи мне о ведьме Яниге.

– Что? – я недоуменно уставилась на него.

– Расскажи мне о том, что знает и умеет делать ведьма Янига.

Нашёл же, что спросить…

– Зелья варить умею… Что? – я недоуменно смотрела как он качал головой.

– Не рассказывай мне о себе. Расскажи мне о ведьме Яниге. Посмотри на неё со стороны и скажи, что она знает и умеет? И что она сделала за это лето?

Я вздохнула, поняв, что так просто мне не отделаться. Что знает и умеет…

– Ведьма Янига умеет собирать редкие травы, – начала я, вспоминая самое начало нашего знакомства. – Только она умеет их собирать, когда её по лесу почти за руку водят…

– Это не важно, кто ей помогает. Она умет собирать редкие травы – это важно, это её умение. Дальше.

– Ещё она умеет делать любовные зелья, которые стоят пол-розы. И пять капель которого на всю ночь хватит, – я покосилась на Шута, боясь, что он сейчас вспомнит про Холиссу, но он только улыбался, склонив голову к плечу и прислушиваясь к моим словам.

– Хорошо. Продолжай, – подбодрил он меня.

– Ещё она умеет делать приворотные зелья, лечебные и духи, которые очень приятно пахнут, – продолжила я смелее и входя во вкус. – Правда, проклятия у неё плохо получаются, зато она умеет хорошо ездить верхом и даже пользоваться мечом…

– Волшебным, – подсказал Джастер.

– Волшебным, – согласилась я, понимая, что названных умений уже намного больше, чем у обычной ведьмы. – А ещё она умеет злые проклятия снимать и знает боевую божественную магию.

– И она сражалась с демоном на озере…

– И с бэнгом у домэров, и с этой пакостью на дереве, я забыла, как он называется…

– Ночной хватала.

– Да, с этим хваталой! А ещё освободила водяника от проклятия злой ведьмы и спасла целый город…

– А ещё у неё есть ученик с тёмным даром…

– Ой, точно! Я забыла про Микая…

– Ещё она была в Сурайе в храме Тёмноокого Сурта и даже видела его своими глазами, а этим не каждый Взывающий может похвастаться.

– Да! – возбуждённо подхватила я, понимая, что оказывается, ведьма Янига совсем не обыкновенная, а очень даже необычная. – А ещё…

– А ещё она любит задавать вопросы и придумывать сказки, – подсказал Шут.

– Да, и сказки при… Тьфу на тебя! Это плохая шутка!

Он негромко рассмеялся и снова вздохнул.

– Я помню, что ты очень милая, когда сердишься, Янига. Хотел бы я увидеть тебя сейчас.

Всю мою обиду как ветром сдуло.

«Я хочу запомнить…»

Великие боги… Как ножом по сердцу…

– Джастер…

– Ты сосредоточена только на своих недостатках, Янига, – он снова поднял лицо к окну. – И потому не видишь своих достоинств. Ты же помнишь, какие женщины мне нравятся?

– Умные и сильные, – буркнула я, чувствуя себя пристыженной. – А навязчивых дур ты терпеть не можешь. Я всё поняла, не продолжай.

– Хорошо, – он улыбнулся и обнял меня за плечи, легко притянув к себе. – Ты мне очень нужна, Янига. Без тебя я не справлюсь.

Я только тихонько вздохнула, греясь его теплом и чувствуя сразу жаркую волну радости и благодарности, и в то же время, тревоги.

– А Бахира?

– У неё своя судьба и свой путь. Они тоже очень важны, поэтому Датри и послала Бахиру с нами. Но она не сможет заменить тебя. Никто не сможет заменить тебя.

Я молчала, думая, над его словами. Это не было тем признанием, которое я так хотела услышать, но в то же время я понимала, что он и так сказал намного больше, чем мог бы. Но я не могла не спросить о главном.

– Джастер… Скажи правду: ты видишь, чем всё закончится? Просто не хочешь говорить?

– Нет, Янига, – он покачал головой. – Не вижу. В этом узоре я сделал только первый стежок, и каким станет этот узор, какими будут наши нити в нём и какие добавятся ещё – зависит от очень, очень многих вещей. Но куда больше зависит от нас. И это самая захватывающая и интересная Игра из всех, что я знаю.

Захватывающая и интересная⁈ В его-то положении⁈ Ох, Джастер…

– Но ведь ты… Как ты сможешь?..

Джастер неожиданно улыбнулся, обнял меня за плечи и притянул к себе.

– Скажи, ведьма, когда на небе тучи, разве солнце перестаёт светить? Когда ты закрываешь глаза, чтобы уснуть, разве звёзды исчезают с неба?

– Нет, но…

– Помнишь, однажды я сказал, что потерял себя?

Я кивнула, затаив дыхание от неожиданного понимания и забыв, что он не видит. Но Джастер без слов понял мой ответ.

– Тогда я мог видеть, но это не имело значения, потому что я жил во тьме, – негромко сказал он, по-прежнему устремив невидящий взгляд на ночное небо. – Жил настолько долго, что почти забыл и свой долг, и самого себя. А когда мне об этом напоминали – не хотел слушать и слышать. Я вообще не хотел об этом думать, и искал, чем бы занять себя. Ты меня удивила своим предложением. Поэтому и согласился тебе помочь. Я видел, что наша встреча по судьбе, но не думал, что это окажется настолько… серьёзно. Я думал, что это будет короткое приключение.