Текст книги "Ашу Сирай (СИ)"

Автор книги: Елена Зикевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

Нет, в Шуте я больше не сомневаюсь. А вот в себе, как в женщине…

Не открыл своё сердце…

«Забудь, ведьма».

«Забудь, не то я тебе смотрела…»

Ох… Неужели… Неужели Бахира права, и даже та нежность и забота, которую я узнала с ним рядом, ничего… совсем ничего не… Нет, не хочу об этом думать! Не сейчас.

Джасир, Сын Великой Матери… Пард пустыни, который однажды помог целому народу…

Ещё одно его прозвище и страница из прошлого, о которых я случайно узнала.

И каждая страница всё больше отдаляла его от меня. Словно между нами одновременно разверзлась пропасть и вырастала стена.

«Не равна тебе птица по полёту…»

Ох, не равна, Даэ Нану. Совсем не равна.

Великие боги, я начинаю скучать по тем дням, когда считала Джастера простым музыкантом, ставшим наёмником из-за несчастной любви, и сочиняла свои сказочки, а он шутил и смеялся надо мной…

Как давно это было… И как наивна и беззаботна я тогда была…

Останусь ли я в его памяти, когда он закончит с моими делами? Ведь я – не его женщина. Не его Яния…

Женская красота и чувства его не прельщают… Знаю. Уже сама это поняла.

Ох, Янига, Янига… Молись – не молись Датри, а любовь или есть – или её нет.

Взгляни уже правде в глаза. Скольких, как ты, он уже повстречал, помог им и оставил? Вот она, одна из его прошлого, рядом сидит…

И ты также по нему вздыхать будешь.

Не сможет он меня отпустить, как же… Сколько раз уходил, когда я по глупости его прогоняла…

Вот и сейчас так будет. Закончит помогать мне с делами и уйдёт.

И никакие мольбы его больше не остановят.

Потому что… потому что браслета двух судеб больше нет. Сама порвала. Сама отказалась.

А он… Он принял это моё решение. Потому что свобода воли. Потому что Шанак уважает решения Датри, а он… Он берёт пример с Шанака. Сын Великой Матери…

Только вот мне с Датри никогда не сравнится.

И ровней ему не стать.

Великие боги, мнила когда-то себя умной, гордилась тем, что я ведьма, мечтала Холиссу превзойти, чтобы мужчин покорять, а сама даже местным наложницам в подмётки не гожусь… И красота моя ничего не значит.

Не ведьма, а глупая деревенская девчонка, которая даже о себе толком позаботиться не может.

Бахира ему обузой не будет.

Это я для него обуза, которой он помощь пообещал, потому что по судьбе.

И если бы не эта его судьба – прошёл бы мимо и не заметил.

Горько-то как…

– Я вижу, мои слова огорчили госпожу. Не печалься, Яния, покушай, – Бахира с ласковой улыбкой протянула мне тёмный сушёный фрукт. – Это успокоит твой ум и порадует твоё сердце.

Тихонько вздохнув, я взяла угощение. Фрукт оказался очень сладким и вкусным, только с крупной и длинной косточкой внутри. Я выплюнула её на ладонь и вспомнила, как Джастер когда-то давно накормил меня снежноягодником, а потом толок высушенные семена, чтобы сделать яд.

Ничего он Бахире обещать не может, потому что мне обещал помочь.

Опасные у него дела… Пошутил он, что ли? По сравнению с тем, что я успела увидеть в Сурайе, Вахала для него такая мелочь…

Но рядом с ней есть ещё какой-то демонолог, с которым Джастер собирается разобраться сам. И где-то скрывается враг Шута, из-за которого он и дал мне пузырёк с ядом. Потому что это будет лучший выход для меня…

Ох, Великие боги… Надеюсь, мне никогда не придётся воспользоваться тем пузырьком.

Но что теперь он будет делать, когда в его планы вмешалась сама Датри, прислав Бахиру? Зачем ей изображать служанку? И какую роль на этот раз он придумает для меня?

Ведь госпожу ведьму Янигу в Эрикии по-прежнему ищут по дорогам «волки», а по лесам – любители лёгкой наживы. Вахала наверняка уже знает о случившемся на Гнилушке и награда за мою голову заметно выросла. И под белым парном там не спрячешься…

А может… Может, эта карга взъярилась настолько, что демонов уже посреди дня на людей насылает, пока я тут, с Джастером… Хотя нет, это не она их насылает, а тот самый демонолог…

Или, всё-таки, она? В Пеггивилле же она приворот на свинью сделала…

И как я должна с ней разобраться, по его мнению? Мои боевые заклинания не для людей, ими попугать только, а проклятиями я раскидываться не могу. Хороша ведьма, которую из-за своих же проклятий тошнит… Не на мечах же мне с ней драться, в самом деле? Это вообще не ведьминское умение. Сам же сказал, что сам убьёт, кого надо…

А ведь там ещё герцог и его сын… Они тоже в стороне стоять не будут, раз их Вахала околдовала. С ними-то что делать? Если они хоть как-то пострадают, это уже не шутки, это смертная казнь, будь ты хоть трижды ведьма.

Или… Джастер потому и дал мне этот пузырёк, чтобы на Вахале его использовать? Но как к ней подобраться, чтобы в еду или питьё отраву налить? Она же во дворце герцога засела, по трактирам не ходит, с золотых тарелок ест, из драгоценных кубков пьёт…

Надеюсь, Холисса с Микаем до Кронтуша благополучно добрались. Хорошо, всё-таки, что она с ним поехала, и за Микаем приглядит, обмануть его не даст, а сама в безопасности, подальше от этой карги и её разбойничков.

Ой, мне… Всё хотела в тайнах Джастера разобраться, а про свои заботы забыла совсем.

Задумавшись о будущем, я не заметила, как сжевала мясо и лепёшку, запивая чифе. Бахира также молча ела, сидя в шаге от меня.

Когда я поела, то поняла, что Шут не собирается возвращаться к костру. Видимо, он ушёл к нашим лошадям. А мне придётся спать в новом шатре. Он, конечно, красивый и большой, только…

Только я хотела делить его с Джастером, а не с этой… Бахирой.

Но что я могла сделать, если её прислала сама Датри? Даже Джастер не стал перечить воле Великой Матери, да и мнение Бахиры он тоже… уважал.

Как и моё. Иногда. Из его покупок на базаре я ничего не увидела, подходящего для моего нового платья.

– Джасир прав. – Бахира тоже закончила с ужином. – Мы все должны отдохнуть перед дальней дорогой.

Она встала, взяла свёрток с одеждой, который оставил Шут, забрала свою чашку, и пошла к мое… нашему шатру.

Я посмотрела в темноту, где скрывались наши лошади и Джастер, и со вздохом отправилась следом за Бахирой.

Как оказалось, Шут опять обо всём позаботился. В шатре горела моя лампа для чтения, лежало несколько ярких и пестрых покрывал и красивые подушечки, украшенные кистями. Ещё стояла небольшая жаровня на треножнике.

Бахира развернула сверток и достала нам новую одежду. Широкие штаны, вышитые рубахи, длинные безрукавки, пояса в виде длинной и широкой ленты, ещё какие-то свёртки ткани и… Это-то он когда успел? Кожаные сапожки, украшенные вышивкой!

– Ай, Джасир! Ай, хитёр! – Бахира всплеснула руками. – Воистину, никто не сравнится с его умом и хитростью!

Я только сердито нахмурилась. Вот же какой! Этой Бахире, значит, всё понятно, а мне даже слова не сказал! И как я должна теперь с ней разговаривать, если она меня не понимает⁈

Ещё и переодеваться при ней… Ладно, хоть у этой…этого… этих… ткань обычная, а не это бесстыдство…

Я скинула парн, но не успела протянуть руку за рубахой.

– Что это, госпожа? – Бахира с неприкрытым изумлением смотрела на ожерелье с когтем кхвана, о котором я совсем забыла, настолько привычно и незаметно оно лежало на груди, не царапая кожу и не цепляя тонкую ткань.

Я коснулась гладкого огромного когтя, размером с мою ладонь и ощутила едва заметное тепло внутри. Он словно дремал, но прислушивался ко мне, что хочет хозяйка?

Почти как Живой меч. Волшебство Джастера во плоти. Надёжное и сильное, как он сам.

– Это… – я хотела сказать «подарок Джастера» и осеклась от внезапного понимания того, насколько привыкла во всём полагаться на Шута.

Вообще во всём.

Он начал заботиться обо мне почти с самого начала нашего знакомства и заботился до сих пор. Еда, одежда, ночлег, оружие, склянки для зелий… Да даже пошлину в город платил он, а не я! Но, самое главное, он заботился о моей безопасности. Госпожа ведьма Янига сражалась только там, где Шут был уверен, что я справлюсь, и я справлялась. С помощью драксы, с помощью Микая, с помощью… Бахиры?

Великие боги… Неужели… Неужели Бахира пришла для того, чтобы помочь мне справится с Вахалой⁈

Но… Но какая я тогда буду ведьма-защитница, если не смогу сама победить эту каргу? Какое право я буду иметь называть её надел – своим? Ведь я… я ничего не сделала сама.

Джастер то, Джастер сё. Джастер не уходи, Джастер уходи. Джастер спаси меня, убей разбойников, убей Вахалу, убей демонолога… Купи мне платье, сшей мне туфли, сделай для меня то, сделай это… Сколько ещё он бы нянчился со мной и кого ещё ему пришлось бы убить спасая меня, чтобы я наконец поняла: так нельзя.

Он – не мой «пёс», чтобы всю жизнь сидеть возле моей юбки и охранять меня от всего и вся.

Он не мой слуга, чтобы всю жизнь кланятся «госпоже ведьме», которая сама о себе позаботиться не может.

Он – не бедный музыкант и шут, который побирается по дорогам и поёт скабрезные песенки по трактирам, потому что больше ничем не может заработать на кусок хлеба.

Он знает столько, что наверняка заткнет за пояс всех королевских волшебников, вместе взятых.

Он – Ашу Сирай, могучий мастер смерти, чьё имя держит в страхе целую страну. Он тот, кто на равных говорит с самим Тёмнооким Суртом и его Верховным Взывающим. Он – Джасир, пард пустыни, сын Великой Матери,который спас целый народ и которому готова служить та, что занимала не последнее место у себя дома.

И это только в Сурайе. А ведь есть и другие страны, и другие народы, где Джастер тоже наверняка известен…

Сколько у него масок? Сколько имён?

Шут знал и умел столько всего, что мне целой жизни не хватит, чтобы узнать его тайны и научится хотя бы крохам того, что знает он.

Ему только крыльев не достаёт…

Его враг таких, как Вахала, на завтрак, обед и ужин ест, если захочет. Ха… Джастер своему врагу наверняка ничем не уступает.

А я? Кто я?

Что я сама достигла в своей жизни?

Зелья из «мусора» делать научилась за двенадцать лет? Туфли из плохой кожи покупать, медяки зарабатывать, «изыди» на всё озеро орать да нос задирать, потому что «госпожа ведьма»?

А ещё за Шута прятаться и на него же обижаться. Потому что он мне помочь обещал, а я вместо благодарности и ответной помощи ему на шею села и ноги свесила. Ещё и недовольства высказывала: то мне не так, это не этак.

Дитя капризное, а не ведьма. Стыд и позор такой быть.

Женщина для мужчины честь и совесть… Позорище я для него, вот кто.

Шут полудурка изображал, чтобы разбойников обмануть, а я и в самом деле такой была.

Это не он «не мой мужчина», а я ему даже в подмётки не гожусь.

Ему даже местные невольницы со всей свой красотой, умениями и умом не пара.

Матушка, Датри, какой необыкновенной была та женщина, что Джастера с одного взгляда покорила…

Уж точно не такая наивная и капризная дурочка, как я.

Великие боги… Он, наверное, спит и видит, как от меня отвязаться поскорее.

Новое осознание окатило меня холодом изнутри.

Так больше нельзя.

Я должна сама заботиться о себе и сама справляться со своими врагами и трудностями.

Кому много дано, с того много спросится, да?

Не знаю, что мне дали Шанак и Датри, кроме веснушек, рыжих волос и моего дара, но я пока ничего не сделала, чтобы даже это доверие оправдать.

Только ныла да за Джастера цеплялась, надеясь, что он всё за меня сделает.

И капризничала, как дитя.

Как он говорил? «Сильный враг – это хорошо. Значит, ты тоже сильна, раз тебя сочли достойным противником». «Ты доверяла своей силе и поэтому всё получилось». «Ты не веришь себе и потому не веришь мне?»

Выходит… выходит я до сих пор не доверяю себе и своему дару, раз боюсь… боюсь выйти из тени Джастера.

Но это моя забота как победить Вахалу. Моя забота, как потом разобраться с герцогами. Моя забота, как оправдывать своё имя госпожи ведьмы-защитницы и помогать людям тех наделов, хозяйкой которых я себя объявила.

Любовь…

Любовь ни к чему не обязывает. Сколько раз он говорил мне это? Но только сейчас я поняла, что он имел в виду.

Он оставил свою возлюбленную с другим, потому что она так выбрала, и ушёл. Но продолжает её любить до сих пор.

Бахира любила Шута, но это не помешало ей жить, растить дочь и быть счастливой, когда Джастер оставил её народ. Она не кидалась ему в ноги в слезах и с мольбами остаться, потому что без него не справится.

Даже сейчас она пришла помочь ему, встать рядом с ним, а не быть для него обузой.

Это была не только воля Датри, но и её личное решение. Её выбор, её свободная воля.

Она не переживала о том, как оставить Джастера возле себя. Она не просила у него ни новой одежды, ни лошадь за тысячу таланов. Но приняла их как его подарок, с благодарностью и… и готовностью отплатить добром за добро.

Значит, я тоже должна последовать этому примеру. Не важно, уйдёт Шут или останется, когда мы… я разберусь с Вахалой. С Джастером или без, моя жизнь не закончится после этой победы. Я должна сама думать, что я хочу, что мне делать и как жить дальше.

Как… как взрослая ведьма.

– Яния? – Бахира смотрела на меня озабоченно. – Всё хорошо, госпожа моя?

– Да. – Я сжала коготь квана в кулаке, словно это могло помочь мне укрепить моё решение. – Всё хорошо. И пожалуйста, Бахира, зови меня Яния.

– Гос… – Она удивлённо посмотрела на мой палец, который я осторожно приложила к её губам.

– Яния, – с улыбкой повторила я, опуская руку.

– Яния, – улыбнулась в ответ Бахира. – Раз ты из другой страны и не знаешь нашего языка, то, наверное, не умеешь носить анарзун. Помочь тебе одеться?

Не умею носить рубаху и штаны? Да что тут уметь-то? Я с Джастером скоро и не такому научусь… Но Бахира смотрела так ласково, что я сдалась и кивнула.

Оказалось, что я правильно поступила. То, что я принимала за перед рубахи, оказалось её задом. Впереди она запахивалась и завязывалась сбоку. Штаны тоже имели хитрость: они обматывались внизу тонкими лентами и тогда нога очень плотно сидела в сапожке. А под сами сапоги одевались шаварибу из тонкого полотна, как назвала их Бахира. Поверх всего этого Бахира надела на меня гамиз – ту самую длинную безрукавку, и несколько раз обмотала мою талию широким поясом.

– Спасибо, – я оглядывала себя в новом наряде, думая, что одна и в самом деле бы не справилась с такой одеждой. Точнее, сделала бы всё неправильно, и Джастер бы долго шутил надо мной по этому поводу.

Хотя нет. Он бы уже не шутил. Ему надо столько всего обдумать.

И я должна ему сказать, что больше не буду ему обузой.

Оставив Бахиру переодеваться, я вышла из нашего шатра и отправилась искать Джастера.

Шут сидел в траве в десятке шагов от стреноженных животных. Обняв колени, он жевал травинку и смотрел, как разгораются в небе звёзды. Громко стрекотали кузнечики, лошади и мул негромко фыркали, глухо переступая копытами, ветерок колыхал траву и трепал светлые волосы Джастера.

Я молча остановилась рядом, не решаясь нарушить его молчания и не зная, что сказать. Все слова и решимость куда-то пропали и всё, что мне хотелось -просто быть сейчас рядом с ним.

– Тебе очень идёт. – Он посмотрел на меня. – Ты очень красивая в этом наряде, Янига.

– Шутишь, что ли… – буркнула я, внезапно смутившись от такого неожиданного признания. – Это же…

– Прости, что не купил тебе платье, как обещал. – Он протянул руку, взял меня за ладонь и потянул вниз, приглашая сесть рядом. – Из-за этого каравана мы и так задержались дольше, чем я рассчитывал. Не переживай, я обязательно придумаю что-нибудь. Ты будешь не только самой могучей, но и самой красивой ведьмой Эрикии.

Я села возле него, прижимаясь к горячему плечу, и чувствуя, как в душе тают последние осколки обиды. Он не забыл про мои платья. И он сожалеет, что всё так получилось… Самой могучей и красивой ведьмой… Скажет тоже… Трубадур…

– Эта лошадь, правда, стоит такую гору золота?

Он усмехнулся и обнял меня за плечи.

– Не ревнуй, Янига. Это просто деньги.

– Я не…

– На самом деле она стоит намного больше. Эльнару – обученная боевая лошадь. Хорошо, что её временный хозяин этого не знал. Иначе бы продавал её отдельно от остальных. И от пяти тысяч цена была бы только начиналась. Признаюсь, за такие деньги я бы её не купил. Для этого пришлось бы задержаться в Онферине, чтобы продать пряности, но время уже не позволяет.

Мне оставалось лишь покачать головой, признавая, что очень мало понимаю в лошадях и торговле. Теперь вспомнив, что он рассказывал Альмахаиму, я поняла, что лошадейв Сурайе и в самом деле очень высоко ценили.

А это не просто лошадь, а боевая обученная…

– И как ты это определил? – Я посмотрела на него. – Свистом?

– Ну да, – неожиданно по-мальчишески улыбнулся он, не отрицая свою проделку.

– Джастер…

Неожиданно на мои плечи легла его рука, и меня опрокинуло на спину, пресекая все вопросы.

– Смотри, Янига. – Шут второй рукой указал в небо. – Смотри, сколько звёзд…

Я прижалась к Джастеру поближе, подняла глаза и забыла про все вопросы.

Небо… было огромным.

Даже на берегу моря оно не было таким… бескрайним. Там его ограничивал лес и горы, а здесь…

Здесь оно протиралось, насколько хватало глаз. Последняя полоска света на закате погасла, словно пламя свечи, и ночь нахлынула на нас, накрывая с головой. Тёмные тени низкого кустарника и лошадей не умаляли её могущество.

Ночь и звёзды. Серп луны ушёл на перерождение, и я тонула, тонула в далёком сиянии бесчисленных россыпей крошечных огоньков. Яркие, поменьше и совсем крошечные, они сверкали в черноте, завораживая и восхищая своей красотой.

– Как красиво…

– Что ты слышишь, когда смотришь на них?

Шутит, что ли? Я покосилась на Джастера, но он не улыбался. Травинка, с пушистым хохолком на конце, зажата в губах и смотрит в небо, глаза прикрыты.

Я тихонько вздохнула и прислушалась.

Вокруг стало тише. Стрёкот почти стих, животные спали. Шелестела трава… и… и всё.

– Всё как обычно.

– Ты слушаешь землю, а спросил про звёзды, ведьма. – Джастер пережевнул травинку. – Ты их слышишь?

Я снова посмотрела в небо.

– Нет, не слышу. Прости.

– Ясно…

– А ты слышишь?

– Нет. Но надеюсь снова услышать.

– Ты шутишь, да⁈

– Разве похоже, ведьма? – Он покосился на меня. – Я же говорил, что всё вокруг живое. И всё живое имеет свой голос, даже если ты не можешь его услышать или понять. Когда три мира были едины, весь этот мир пел. И звёзды тоже пели.

– Это правда? – Я смотрела на бесконечное чёрное небо с сияющими огоньками, заворожённая словами шута. – Они, правда, поют?

– Правда. Когда-то любой, у кого дар был достаточно силён, мог их услышать. Многие волшебники и мудрецы изучали язык звёзд, луны и солнца и предсказывали по ним судьбы людей, стран и народов. Великую войну и последующие беды они тоже предсказывали, но тогда никто из правителей не захотел к ним прислушиваться, а потом…Потом стало поздно.

Впрочем, люди давно об этом забыли. Теперь звёзды для них это что-то очень далёкое и чужое. Люди стали редко смотреть на небо, их глаза давно направлены в землю. Они почти забыли этот древний язык, только путешественники по морю ещё помнят, как найти дорогу ночью. Очень редко, когда мудрые люди хотят подумать о вечном, они смотрят на звёзды, – негромко сказал Джастер. – За тысячу лет сколько раз люди рождались под небом Завесы, сколько жизней прожили, а звёзды всё те же, что и до неё…

Я молчала, неожиданно подавленная осознанием глубины того, что он сказал. Люди рождаются, проживают жизнь и умирают, и так снова и снова, уже тысячу лет, не осознавая утраты. Но звезды над головой всё те же…

И тут я поняла ещё одно.

– Джастер… Раз моя душа здесь, значит… Значит, я тоже рождаюсь и умираю тысячу лет?

– Тебя это пугает, ведьма?

Я вздрогнула и кивнула. Пугает. Очень пугает, потому что я… я никогда не думала, что будет со мной после смерти. Даже после всех шуток и рассказов Джастера на эту тему, даже увидев наказание Сафара, я относилась к этому, как к чему-то, что касается других, но не меня. Потому что я ведьма. Я – не все…

А выходит, что и моя душа тоже…

Такая же. Как у всех людей.

– Я никогда не думала…

– Что твоя душа живёт дольше, чем привыкли думать люди? Но это так. Души живут очень долго, поэтому жизнь не заканчивается со смертью тела.

– Джастер… Я… я такая же, как и все, да?

– Что значит: как и все? – недоуменно посмотрел он на меня. – Ты о чём, ведьма?

– Ну… моя душа обычная?

Шут вздохнул и сел. Откусил травинку, сплюнул, задумчиво покрутил оставшийся тонкий хохолок в руках и бросил в темноту.

– Нет одинаковых душ, ведьма. И никогда не было. Каждая душа неповторима. Даже у людей.

Я кивнула, чувствуя внутри неожиданное облегчение.

Каждая душа неповторима. Уж в этом Ашу Сирай разбирался получше многих Взывающих. Наверняка даже этому Ёзефу не уступал.

Так, стоп. Что значит: даже у людей?

– А чьи души ты ещё видел?

Джастер покосился на меня и хмыкнул.

– Неужели ты забыла, что я тебе рассказывал, Янига? После Великой Войны богов и демонов довольно скоро началась другая война. Люди начали истреблять всех, кто обладал волшебной силой. Другие народы, животных, и даже растения. Из своего страха перед магией они уничтожали всё, что казалось им странным и потому опасным.

Я молчала, подавленная его словами. Про это он рассказывал на Гнилушке, только я забыла, потому что потом было столько всего… Кроме Гнилушки, в голове крутилось какое-то смутное воспоминание, но я не могла уловить его. Оно ускользало и таяло, словно утренний туман под солнечными лучами.

Другие народы, обладающие волшебством…

– Хочешь сказать, что их души тоже остались здесь, а не ушли за Завесу?

Шут кивнул.

– Мало, но кое-где они остались. И в такие места людям лучше не соваться. Порвут заживо и душу тоже не пощадят. Такие места люди называют проклятыми.

Воспоминание о казни Сафара в Локашане так ярко встало перед моими глазами, что я вздрогнула, прижимаясь к плечу Джастера.

Зачем он опять такие ужасы ночью рассказывает…

– П-почему?

– Потому что их души всё помнят. И не простили людей за их дела.

Ой-ёй… А я-то, глупая, думала, что хуже больной нежити и нечисти, ну и демонов, конечно, никого нет…

– Джастер… А ты можешь… не уходить?

Шут немного помолчал, а потом негромко хмыкнул. Я думала, он опять скажет своё любимое про судьбу, или про «зависит», или «не бойся, ведьма, доверяй своему дару», но он сказал совсем другое.

– Это сделает тебя счастливой, ведьма?

Я закивала в ответ, а он вздохнул.

– Сейчас я рядом с тобой. Но разве ты счастлива?

Конечно!.. Я открыла рот и закрыла, потому что ответить мне было нечего. Он снова оказался прав. Но почему⁈ Почему сейчас я не счастлива, когда он рядом? Разве я не этого хочу?

– Люди всегда думают, что их счастье в том, чтобы что-то получить и удержать. Только обретение желаемого не делает их счастливыми. Стоит им получить богатство, как они начинают думать, как его потратить или не потерять. Дай им внешнюю красоту, и они тут же думают, как выгоднее её продать. Дай здоровье, и они тут женайдут, как его испортить обжорством, выпивкой или драками. Дай им что угодно, – люди не станут от этого счастливыми. Их счастье пройдёт быстрее, чем они успеют его ощутить.

– Так что такое счастье, по-твоему?

– А что такое любовь, Янига?

Не дожидаясь ответа, он встал и пошёл в сторону лошадей, оставляя растерянную меня сидеть на траве под звёздами.

Как бы ни хотелось мне побыть одной и поразмышлять над его словами, без тёплых объятий Шута я быстро замёрзла и поспешила в свой шатёр, который теперь делила с Бахирой.

В шатре уютно горела лампа, на жаровне тлели угли от костра, и было тепло. Значит, пока я говорила с Джастером, Бахира выходила из шатра и наверняка видела нас… Я подозрительно посмотрела на неё, но Бахира спала, укрывшись тонким покрывалом. Моя постель тоже была готова: два покрывала и подушечка ждали свою хозяйку.

Я осторожно прошла на своё место, погасила лампу и легла, закутавшись в тонкое покрывало. Угли тускло освещали шатёр, нагревая воздух, но плащ у Джастера всё равно теплее… Как бы мне хотелось спать сейчас рядом с ним…

И почему он опять оказался прав? Почему я не счастлива, хотя он рядом? Чего мне не хватает?

Его любви? Моей?

А что такое любовь? Ох, я уже столько всего передумала про это, что даже не знаю, что сказать.

Ведь я его люблю, в этом я не сомневаюсь. И Бахира его любит, и давно любит, в этом я уверена. А он по-прежнему по своей бывшей сохнет, иначе…

А что иначе?

Иначе давно нашёл бы себе другую, построил бы свой дом и был бы счастлив? Нет, не думаю… Он, конечно, мечтает о своём доме и семье, только… Только душа у него бродяжливая. Крыльев не достаёт…

Джастер не сможет долго жить на одном месте. Он не такой, как Томил или Михай.

А я… Я не такая, как Вольта.

Я – ведьма. У меня есть… будет свой дом и надел, и я буду ходить по дорогам, помогая людям, а на зиму возвращаться в Кронтуш.

Только… буду ли я счастлива от этого?

Что такое счастье для меня?

И что такое тогда это самое счастье?

Великие боги, он меня с ума сведёт своими вопросами…

– Не спится, Яния?

Я только вздохнула в ответ. Ну вот, докрутилась, разбудила… Совсем забыла, что теперь сплю в шатре не одна.

– Всё хорошо, прости, что разбудила.

Вместо ответа я услышала шелест покрывала, а затем тихие шаги.

– Я спою тебе одну песню. – Бахира села рядом. – Я всегда пела её моей Айшу, и её сны были светлы и спокойны.

Я не успела ничего сказать, как она запела:

Спи, моя радость, сладко спи,

Сны твои буду легки и нежны.

Станут песком все тревоги твои,

Звёзды расскажут сказки свои.

Рядом с тобою мама твоя,

Помни: мы вместе, а значит семья.

Слушай в ночи тихий голос мой,

Помни: всегда жду тебя домой.

Где б не ступали ножки твои,

Пусть приведут тебя в лоно семьи…

Я слушала негромкий и приятный голос Бахиры, а в душе поднималось незнакомое пронзительное и щемящее чувство, и из глаз сами собой потекли слёзы. Рядом со мною мама, и мы семья…

Никогда мне не говорили такие слова. Никто и никогда не пел мне колыбельную. Никто и никогда не относился ко мне и не смотрел на меня с такой любовью и нежностью, как… как мама.

Не выдержав, я разрыдалась в голос, сама не зная, что выплакивая, но не в силах остановится, потому что неведомый до этого момента камень в душе заворочался и таял, вытекая с этими слезами. А Бахира обняла меня, гладила по волосам, и что-то тихо и ласково говорила, пока я не наревелась и не уснула от усталости и переживаний.