Текст книги "Ашу Сирай (СИ)"

Автор книги: Елена Зикевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

42. Выбор

Утром меня разбудил негромкий разговор. Джастер и Бахира беседовали, но плотная ткань шатра глушила звуки и я не могла разобрать слов.

Выбравшись наружу, я сначала испугалась, увидев незнакомого мужчину, и только потом разглядела светлую шевелюру под намотанной на голову длинной белой тканью.

Одежда Джастера была очень похожа на то, что носили мы: широкие тёмные штаны, невысокие мягкие сапоги, рубаха из светлой ткани и тёмно-синий гамиз с широким поясом. Разница была только в том, что они завязывались на другую сторону.

Если бы не цвет волос и не серые глаза – то он мог запросто сойти за жителя Сурайи.

Бахира же в своём наряде выглядела очень утончённо и красиво. Кроме браслетов и украшений в чёрных волосах, заплетённых во множество косичек и уложенных в сложную причёску, я увидела широкие кольца-серьги в ушах, и многочисленные ожерелья из бисера и бусин на шее, на которые вчера не обратила внимания. Рисунок из полумесяца и точек на её лице оказался ярким, а необычно светлые, бледно-голубые глаза были подведены чёрной и цветной краской. Даже губы были накрашены и подчёркивали её зрелую красоту.

Не то, что я… Уже забыла, когда в последний раз в зеркало смотрелась и волосы нормально расчёсывала.

Надеюсь, что хотя бы этот наряд на мне сидит не хуже, чем на ней.

Увидев меня, Бахира мягко улыбнулась и коротко склонила голову в знак приветствия.

– Хорошо спалось, Яния? – спросила она с улыбкой.

– Да, спасибо, – смущённо пробормотала я, пряча глаза. Ну, вот как мне теперь себя с ней вести? Это вчера я ревела, как девчонка, потому что напереживалась и расчувствовалась от колыбельной.

Но ведь она мне мать, в самом деле…

– Доброе утро, Янига, – коротко бросил Джастер через плечо, пока я протирала глаза. – Завтракай и поедем.

Я покосилась в сторону костра, где стоял котелок с остатками чифе, а на чистой тряпице лежала горсть сушёных фруктов и лепешка, и поняла, что завтракать придётся одной. Вот же… Могли бы и пораньше разбудить…

Пока я торопливо умывалась и завтракала, Джастер и Бахира быстро сворачивали наш шатёр и грузили вещи на мула. Я только завидовала тому, как легко и ловко у них это получается. Можно подумать, всю жизнь этим занимались.

Хотя… может и занимались. Какое бы высокое положение у Бахиры не было, она совсем не походила на привыкшую приказывать госпожу. Да и Джастер на одном месте не задерживается подолгу.

Закончив с завтраком, я поспешила на помощь Бахире. Не только она не хочет быть обузой.

Перед самой дорогой Бахира дала мне парн, но уже не белый, а затканный алыми цветами по зеленому фону.

– Зачем он? – удивилась я, когда она протянула мне пёстрый свёрток, который достала из тюков мула. – Мы же не в городе?

– Он хорошо защищает от ветра, солнца и пыли, ведьма, – Джастер закрыл половину лица свободным концом своей повязки, оставив только глаза и окончательно становясь похожим на любого из местных воинов. – И от дождя тоже укроет, в случае чего. Надевай и не спорь.

Глядя на Бахиру, облачавшуюся в тёмный дорожный парн, я послушно стала одевать свой.

– Джастер, что ты задумал? Бахира сказала, что это какая-то необычная одежда…

– Разве? – он мельком покосился на меня, садясь верхом на Огонька. – Анарзун – одежда её народа. Ничего необычного. Наверно, она просто этому обрадовалась, а ты не так её поняла.

Я вспомнила, как довольно и радостно улыбалась Бахира, и подумала, что Джастер опять прав. Умён и хитёр… Мог ведь и бесстыдную одежду для наложниц купить, а не эту…

Удобную и приличную. Не только Бахире угодил, но и мне нравится… да и верхом так сидеть намного ловчее, чем в платье. И парн красивый…

Ему этот анарзун тоже очень идёт.

– Как мне её учить, если она меня не понимает и я её не всегда? Может, ты сделаешь ей что-нибудь волшебное, как у меня?

Шут оглянулся через плечо, и Бахира подъехала ближе, понимая, что речь и о ней тоже.

– Янига спрашивает, как ей тебя учить. – Он смотрел спокойно и устало. – Расскажи ей, что ты придумала.

Женщина с достоинством кивнула и обернулась ко мне.

– Я подумала, что могу называть разные слова, а Яния может повторять мне их на языке своей страны, – сказала она. – У меня хорошая память, я постараюсь быстро запомнить.

Я только кивнула в ответ, подумав, что это неплохая мысль. Не хочет он ей сейраз делать – его дело. Не мне же её язык учить, в конце концов.

– Вот и отлично. На привале и займётесь. – Джастер отвернулся и пришпорил Огонька, посылая её в галоп.

Наше путешествие по степи, как назвала это бесконечное поле Бахира, продолжалось ещё два дня. На привалах мы разговаривали с Бахирой, и привычное молчание Джастера уже не угнетало меня, как раньше.

На первом же привале Джастер снова достал оружие, и я поняла, что анарзун для ношения меча и тренировок намного удобнее платья. Бахира же, с укоризной покачав головой, заплела мне несколько мелких косичек и скрепила их на затылке, чтобы волосы не падали мне в глаза во время тренировок.

К моему удивлению, она тоже извлекла из своих вещей изогнутый клинок, тот самый саберон, какие я видела у «ос», и пока лошади и мул отдыхали, Джастер заставлял нас биться против него вдвоём, вручив мне Живой меч.

Разумеется, Шут познакомил Бахиру с Игвилем, и довольный дракса снисходительно принял почтительное уважение и восхищение женщины.

На третий день пути вокруг стали появляться деревья и даже небольшие рощицы, а жара заметно спала. Мне даже стало казаться по вечерам, что в воздухе пахнет осенью, но к вечеру мы выехали к широкой реке.

– Это Этелле, только намного ближе к устью, – сказал Шут, когда мы ехали вдоль берега, поросшего редкими рощицами и кустарником. – Завтра мы выйдем к торговому тракту, который идёт в Эрикию. На нём стоит Арсанис, это приграничный город, где обычно и закупаются ваши торговцы, но думаю, мы его обойдём. Я не вижу необходимости появляться там. Запасов нам хватает, а мост через реку находится за пределами города. Чем меньше мы сейчас мелькаем среди людей, тем лучше.

– Это Сурайя такая маленькая или Онферин так близко к границе? – удивилась я.

– Это короткие тропы, Янига, – без улыбки ответил Джастер. – По дорогам до Онферина две недели пути.

– Ты уже придумал, что мы будем делать? – я задала самый главный вопрос, который не давал мне покоя всё это время.

В ответ Шут неопределённо повёл плечом, и я поняла, что он всё еще размышляет над этим.

– Завтра видно будет. Мне нравится вон та рощица. Остановимся там.

Лагерь мы разбили быстро. За эти три дня с помощью Бахиры я научилась сворачивать и ставить наш шатёр, а заодно навьючивать мула. Ухаживать за ним нужно было как за лошадьми, и этим обычно занимался Джастер, пока мы разбивали лагерь и собирали ветки для костра.

Бахира и в самом деле выучила много слов и уже могла понимать и говорить простые фразы, хотя ей приходилось растягивать слова, чтобы они стали понятнее. Она уже знала «госпожа ведьма» и просто «госпожа», ко мне обращалась по имени, как я и попросила её в первый вечер. К моему удивлению, Джастер ничего не говорил по этому поводу, и я решила, что это из-за того, что он всё еще не придумал новый план.

– Принесёшь воды, Яния? – спросила Бахира на моём языке. – Я пока наберу веток для костра.

– Да.

Я взяла котелок и пошла к пологому берегу.

Сегодня Джастер остановился на ночлег до наступления сумерек, и я наслаждалась тёплыми косыми лучами, украшавшими золотом высокую траву, большие валуны и сверкающую воду.

Как же хорошо… Можно будет после ужина прийти сюда и погреться на камнях, пока солнце совсем не скрылось. Ещё бы Джастер не был таким мрачным…

Может, предложить ему искупаться? Он же любит…

Внезапный громкий стрёкот выдернул меня из мыслей. Я вздрогнула, приходя в себя, и увидела, как из высокой травы в двух шагах передо мной поднимается остроносая змеиная голова, размером с детский кулак.

Громкий треск повторился, и я разглядела поднятый вверх змеиный хвост

Великие боги… Откуда она взялась? Джастер же обычно всю живность распугивает! И Живой меч я оставила в лагере, чтобы он не мешал, пока мы занимаемся делами…

– Д… Джастер! – испуганно взвизгнула я, не зная, что делать.

Змея открыла пасть, высунув и спрятав тонкий раздвоенный язык, и я снова услышала громкий стрекот её хвоста. В следующий миг змея словно сжалась…

– Замри, ведьма!

Я не успела даже моргнуть, как меня сбило с ног, и я рухнула в густую траву. Котелок выпал из руки и отлетел куда-то в сторону. Где-то надо мной выругался Шут, и яростно шипела и трещала змея.

– Джасир! – Услышала я испуганный голос Бахиры. – О, Джасир, что случилось⁈ Что с тобой⁈

Что⁈

Я испуганно приподнялась на руках, оглядываясь в поисках Джастера. Он стоял, держа за змею за шею на вытянутой руке, а второй закрывал лицо, словно ему что-то попало в глаза.

– О, Джасир…

– Не подходи! – Шут, не убирая ладони от лица, повернул голову в сторону Бахиры, замершей в нескольких шагах от него. – Янига?

– Я здесь…

– Хорошо. – Он размахнулся и швырнул змею далеко перед собой. Раздался плеск и сердитое шипение. Виновница моего страха стремительно уплывала прочь.

– Вот же, зараза…

– Джасир! – Бахира подбежала к нему, пока я вставала на ноги и пыталась понять, что же не так. – Неужели…

– Да, – он по-прежнему не убирал ладонь от лица. – Так получилось. Что ж. похоже, Мать Матерей и в самом деле знала, зачем присылать тебя ко мне…

На красивом лице женщины отразилась такое сожаление и скорбь, что у меня забилось сердце, как у зайца.

– О-о, Джасир… Если бы я могла изменить это, клянусь, я бы отдала свою жизнь… – по её щекам потекли слёзы и я испугалась окончательно.

Великие боги, да что же произошло⁈ Что с Джастером⁈ Чего я не понимаю⁈ Эта змея же его не укусила! Он же успел её поймать!

Но спросить я не успела. Бахира разрыдалась, а Шут недовольно дёрнул уголком рта.

– Не реви, не надо. Это ничего не исправит. Ничего…

В подтверждение сказанного он покачал головой, по-прежнему не убирая ладони от глаз. Его плечи несколько раз вздрогнули, из-под пальцев по щекам потекла кровь, словно слёзы. Он запрокинул голову и захохотал. Безумно, страшно и… с каким-то горьким облегчением.

– Вот, значит, как… Теперь я понял… Всё встало на свои места… – негромко пробормотал он, успокаиваясь также внезапно, как засмеялся. – Благодарю, Великая Мать! – вдруг крикнул он в закатное небо. – Благодарю! Да будет так…

Бахира испуганно прижала ладони к лицу и смотрела на Шута, как на умалишённого. Я же по-прежнему не понимала, что случилось, почему кровь, о чём он говорит, но мне было страшно.

Потому что… потому что я уже догадывалась об ужасной истине, но отчаянно не хотела в это верить.

Только не с ним… Не с Джастером…

Шут внезапно замолчал и опустил ладонь. Глаза были закрыты, на щеках засыхали бурые дорожки.

Ответ был очевиден.

Великие боги… Нет… не может быть… Датри… Матушка, этого не может быть! Не верю! Как же так⁈ За что⁈

– Д… Джа… – Я закусила кулак, чтобы не разревется в голос.

– Бахира, Янига, – спокойно сказал Шут, вытянув перед собой руки. – Я ничего не вижу, но по-прежнему хорошо слышу. Не ревите, это ничего не исправит. Лучше проводите меня в лагерь. И будьте осторожны, здесь могут быть ещё змеи.

– Клянусь, отныне я буду твоими глазами, Джасир! – Бахира, вытирая лицо от слёз, взяла его за правую руку и коснулась лбом его пальцев. Джастер только грустно улыбнулся в ответ.

Я молча взяла его за вторую ладонь. Такую твёрдую, горячую… Из-за меня… Из-за меня он больше не видит. Я никогда не смогу искупить эту вину…

– Пойдёмте. – Он шагнул вперед, и мы с Бахирой, со слезами на глазах, повели его в лагерь.

– Садись, Джасир.

Бахира остановилась в нескольких шагах от костра. Шут отпустил наши руки и сел на траву.

– Кажется, надо было сначала умыться, – он коснулся окровавленной щеки пальцами. – Что-то я не подумал сразу… Бахира, ты не могла бы…

– Я принесу тебе воды, Джасир. – Она вытерла лицо от слёз и встала. – Сейчас вернусь.

– Ко… котелок там, в траве, – я старалась говорить ровно, но голос срывался в сипение. – Я… я его уронила…

– Не волнуйся, Яния, – Бахира попыталась мне улыбнуться. – Я его поищу.

– Только найди палку, Бахира. И будь осторожна.

– Хорошо, Джасир. – Вытерев мокрые глаза, женщина скрылась за кустами.

– Янига?

– Я… я здесь…– говорить получалось с трудом.

– Дай руку, – он протянул ладонь и я осторожно вложила свои пальцы в его. – Иди сюда.

– Джа… – Я села рядом, не в силах вымолвить даже слова.

– Не реви, – Шут не смотрел на меня, но это не мешало ему ласково и бережно вытирать слёзы с моего лица. – И не смей себя винить.

– Но…

– В этом нет твоей вины, Янига. – Он обнял меня за плечи и прижал к себе. – Это воля Датри. Значит, так надо.

– Её воля⁈ – Я не выдержала и вскочила. – Я не согласна с такой волей! Ты же ослеп! Кому это надо⁈ Зачем⁈ Ты… Ты теперь…

От обиды, злости и горечи я снова захлюпала носом, стараясь не разреветься в голос.

– Вот же упрямая ведьма… – грустно вздохнул он. – А я думал, что ты мне веришь.

– Я верю! – от избытка чувств я топнула ногой. – Но это несправедливо! Это не правильно! Так не должно было быть! За что⁈ По… почему…

– Потому что судьба, Янига. – Он так привычно повернул голову, что я вздрогнула, ожидая увидеть спокойный и печальный взгляд серых глаз. Но Джастер по-прежнему не поднимал веки, слипшиеся от засохшей крови. – Некоторые вещи случаются, потому что… должны случиться. И лучше так, чем… остаться совсем без…

Он неопределенно повёл перед лицом рукой, но и так было понятно, что он имел в виду.

И от этого понимания, что всё действительно случилось, что это правда и ничего не исправить, вся моя злость и ярость внезапно схлынули, оставляя меня опустошённой и обессиленной.

Потому что должны случиться…

Вот почему он не вернул мне браслет. Вот почему отговаривался от меня, как мог. Вот почему говорил о том, что я всегда могу… уйти.

Он видел чужие судьбы. Видел и свою.

Сколько раз он пытался от меня уйти, и каждый раз я его догоняла. Вот и теперь… догнала.

Бусина на браслете была бы чернее черного.

Только… только браслета двух судеб на моём запястье больше не было.

Он не хотел связывать себя и меня.

«Не смей возвращаться в мой храм! Никогда! – Ваше желание исполнимо, Ёзеф… Прощайте…»

Вот о чём он говорил. Слепой Ашу Сирай никогда не вернётся в храм Сурта…

– Ненавижу это слово… Неужели ничего нельзя сделать⁈ Ты же говорил, что здесь самые лучшие целители! Ты мог бы вернуться в храм не как Ашу Сирай, а…

– Ты, в самом деле, решила, что я могу обмануть служителей Сурта? – Джастер приподнял брови. – Брось, Янига. Они и без маски узнают, кто я, и не станут мне помогать. Никто из Взывающих и целителей не нарушит волю своего бога. Кроме того, даже Сурт не может исцелить Ёзефа, пока есть Завеса. А если бы её не было, я бы справился с этим сам.

– По… почему ты не убил эту змею? Ты же мог…

– Он уже атаковал, ведьма. Я просто не успел бы его убить. А потом было не за что. Ты его спугнула, когда он грелся на солнце, и он просто защищался. – Джастер пожал плечами. – Кроме того, это мукрин, священная змея Датри, «воля Великой Матери», как его ещё называют. Он далеко и метко плюётся ядом, который смертелен для людей. Хорошо, что это была молодая змея, и я почти успел увернуться, поэтому всего лишь ослеп.

Джастер снова отвернулся и обнял колени.

Я только молча стискивала кулаки и кусала губу, понимая, что он прав. Совсем забыла, что Ашу Сирая не тронули в Онферине только потому, что такова была воля Тёмноокого.

Священная змея Датри… «Воля великой Матери»…

Только она была направлена на меня, а не на него.

Это я, задумавшись и замечтавшись, забыла обо всём и потревожила отдых мукрина, а не Шут.

Он принял этот удар судьбы вместо меня.

– А Игвиль⁈ – внезапно вспомнила я. – Он⁈.

– Я же не умираю, ведьма, – холодно срезал он меня. – Ты свободна и можешь уйти, Янига. Как видишь, я теперь калека и бесполезен для тебя. Думаю, тебе лучше будет вернуться в Кронтуш и жить там вместе с твоей наставницей. До Арсаниса и торгового тракта осталось совсем немного. А там доберёшься до Кронтуша с торговым караваном.

Вот так мне. Горькой и честной правдой, как всегда.

Калека. Великолепный воин и легендарный мастер смерти, в один миг утерявший зрение из-за меня, он и в самом деле был готов к тому, что я… что я брошу его и уйду.

Потому что… Он больше не может быть «псом», не может быть Ашу Сираем, не может торговать, не может помочь мне справится с Вахалой и её демонологом. Он больше не может сражаться. А значит… Значит, встреча с его врагом будет для него смертельной.

Игра закончилась. Шут проиграл.

Что бы он там не поставил, исход очевиден. Как только враг его найдёт – всё будет кончено.

Да даже не будь этой Игры и Вахалы, зачем молодой и красивой ведьме – слепой калека?

Он не может меня видеть, не может обо мне позаботиться, не может защитить. Он теперь сам как младенец. Без помощи и шагу не ступить.

Х-ха… Мечтала, чтобы он остался с тобой, да, Янига? И вот такого его ты тоже хочешь? Готова остаться с таким мужчиной? Пока его не убьют на дороге прислужники Вахалы, да и тебя заодно.

Решила, что не будешь ему обузой, а теперь… Теперь он сам…

– А… а ты? – я с трудом сглотнула, сама не понимая, что за слова застревали у меня в горле. Обиды? Обвинений? Сожаления? Раскаяния? Оправдания? Жалости? Стыда?

Что… Что мне теперь делать⁈ Великие боги…

– А что я? – он устало пожал плечами. – Я – Шут, разве ты забыла? Чтобы петь и играть – глаза не нужны.

Конечно, не нужны. Бахира будет его глазами… Ровно до тех пор, пока их не убьют на дороге разбойники, или не найдёт враг Джастера.

Я не успела ничего ответить: раздались шаги, и на полянку вышла Бахира. В одной руке она несла котелок с водой, а в другой – длинный сухой шест с обломанными комлем и ветками, бывший когда-то молодым деревцем. Судя по её виду, она плакала у реки, а потом умывалась, приводя себя в порядок. Вся краска была смыта, а горе проложило заметные морщины на её лице.

– Я принесла тебе воды, Джасир. – Она поставила котелок подальше от костра и вещей и подошла к Шуту. – И ещё… это.

Женщина взяла руку Шута и вложила в ладонь самодельный посох.

Пальцы Джастера легко скользнули по гладкой коре, изучая дерево, и я вдруг вспомнила, как он любил вырезать игрушки, сидя у костра…

– Спасибо, – негромко сказал он, сжимая тонкий стволик. – Из него получится хороший посох.

Бахира часто заморгала и поспешно вытерла глаза кончиками пальцев.

– Пойдём, я помогу тебе умыться.

– Хорошо, – благодарно улыбнулся в ответ Джастер, вставая и протягивая ей руку, а в другой сжимая свой новый посох.

Я смотрела, как они шли к котелку, как Бахира ласково и заботливо просила Шута наклониться, и лила ему воду на руки, пока он умывался, и чувствовала себя… лишней. И совершенно опустошённой.

В один миг из-за глупой, нелепой случайности все мои планы рухнули. В один миг Джастер из могучего и грозного воина стал калекой. В один миг я осталась без его заботы и покровительства. В один миг вся моя любовь подверглась… жестокому испытанию на свою истинность.

Легко любить и желать сильного и красивого мужчину, который умеет за себя постоять и позаботиться о тех, кто рядом.

А как любить калеку? Как любить того, кто сам нуждается в помощи и заботе других?

– Благодарю, – Джастер с улыбкой вытирал лицо чистым лоскутом, который принесла ему Бахира, а та смотрела на него с горькой и ласковой улыбкой. – Так намного лучше.

– О, Джасир… – женщина бережно и ласково коснулась его щеки ладонью. В её голубых глазах стояли слёзы, но сам взгляд…

Сам взгляд был полон такой любви и сострадания, что мне стало жгуче стыдно за свои мысли.

Вот так и любят, ведьма. Думая о другом, а не о себе. Бахире всё равно, стал он калекой или нет. Она пришла, чтобы быть с ним, и она будет с ним. Не из-за долга, а потому что любит его.

– Чем ещё я могу…

– Я бы поужинал, – Джастер благодарно ей улыбнулся, возвращая мокрую тряпицу и нашаривая лежащий на земле посох. – А потом можно и поговорить. И улыбнись. Мне нравится, когда ты улыбаешься.

Бахира вытерла глаза кончиками пальцев и попыталась улыбнуться.

– Хорошо, Джасир, пойдём.

Она взяла его за руку и повела обратно к костру. Джастер легко водил концом посоха по траве и если бы не его глаза и горестное лицо Бахиры, можно было бы подумать, что он просто изображает слепого…

Я посторонилась с дороги, стараясь не смотреть в лицо Шута. Он легко и по-доброму улыбался, доверчиво идя рядом с женщиной, как сын рядом с матерью, а его глаза были открыты.

Только зрачки серых глаз заметно посветлели и отливали голубым, как лёд над чёрной водой.

Ужин проходил в молчании. Точнее, молчала я, а Бахира то и дело говорила с Джастером. Она дала ему в руки миску с кашей, положила в ладонь сушёные фрукты, подала чашку с чифе.

– Поешь сама, – ласково улыбался в ответ Шут. – Уж ложку до рта я донесу.

– Ох, Джасир…

Бахира в ответ вздыхала и качала головой, то и дело стремясь прийти ему на помощь. Но Джастер и в самом деле справлялся сам. Он даже чашку с чифе поставил возле себя так, что без труда брал её на ощупь.

Я же молча и без всякого аппетита ковырялась в своей миске. И отчаянно завидовала тому, как легко Бахира приняла случившееся и теперь искренне говорит с Джастером.

Поговорить после ужина…

Знаю я, о чём поговорить. Только вот… Только вот сказать мне ему нечего.

Потому что… Потому что и уйти совесть не позволяет, и остаться я… я…

Матушка, неужели он был прав и моя любовь – всего лишь увлечение? И я… Я такая же, как несостоявшаяся невеста Микая? Только она замуж по расчёту за сынка старосты выскочила, а я… А я готова бросить Шута только потому, что он стал калекой и больше не может мне помогать?

Я что, в самом деле, на такое способна?

Выходит… Он был мне нужен только для моей выгоды? И я… я, как любая другая ведьма, готова променять его на любого другого, как поменять платье, которое он мне так и не купил, а теперь никогда и не купит…

Великие боги, да что же я за корыстная женщина такая…

– Яния, – на мои плечи опустились коричневые тёплые ладони. – О чём ты плачешь?

Я поставила миску, кинулась её на шею и разрыдалась окончательно. Бахира обнимала меня и, утешая, гладила по голове и спине, а меня переполняли обида, досада и жалость к самой себе. А ещё было очень горько от понимания, что я и в самом деле оказалась такой… такой…

– Джасир…

– Вот же ведьма… – Раздалось над моей головой, а затем Джастер сел рядом и сразу стало тепло. – Сколько реветь-то можно…

Серые глаза невидяще смотрели поверх моей головы, на губах добрая и печальная улыбка. И я вдруг поняла, что, не смотря на случившееся, Шут вовсе не сломлен.

Он принял этот удар судьбы, но не нуждался в жалости и снисхождении окружающих. Он с благодарностью принимал искреннюю помощь Бахиры и вовсе не собирался умирать от горя, или ждать прихода своего врага.

Вместо боли и отчаяния Шут был полон незнакомой и спокойной силы. А в глазах…

В глазах словно отражалась полная луна.

Можно подумать, сама Датри смотрела сейчас его глазами…

– Я…

– Поешь, ведьма.

Джастер опустил руку, нашаривая мою миску. Бахира бережно направила его ладонь, и он поднял миску с земли, ожидая, пока я возьму её в руки.

– Нет смысла реветь. Жизнь продолжается.

– Что… что мне теперь делать, Джастер? – жалобно хлюпнула я носом. – Ты теперь не можешь мне помочь. А я одна…

– Для начала поесть и поспать. Утро вечера мудренее.

Он встал, не забыв захватить и своё новое «оружие», вытянул руку ладонью к костру и пошёл вокруг него, проверяя посохом путь. Бахира с виноватым видом погладила меня по плечу и поспешила за ним.

– Постой, Джасир, я помогу тебе.

– Благодарю, – Шут снова улыбнулся. В этой его улыбке было столько спокойствия и умиротворённости, что я как-то разом забыла о своих бедах.

Никогда не видела, чтобы он так улыбался…

– Какое сегодня небо, Бахира?

– Уже сумерки, Джасир, но Мать Матерей скрыла от нас свет звёзд. Она в печали…

Мать Матерей в печали… ещё бы…

– Значит, будет дождь. – Шут остановился по ту сторону костра, запрокинул лицо к небу и глубоко вздохнул. – Лошадей нужно переставить под кроны. Отведи меня к ним.

– Хорошо, Джасир.

Я смотрела, как они скрылись в темноте.

Какое сегодня небо… Великие боги… Он так любил смотреть на небо, на звёзды, любил наблюдать за всякими букашками, любил… Он столько всего любил делать…

А как на берегу Волокушки он смотрел на меня… «Я хочу запомнить»… словно знал, что может… может больше никогда… Никогда…не увидеть…

Я снова захлюпала носом, чувствуя себя полной дурой. Какая я всё-таки… ведьма. Только о себе и своих заботах думаю. А о нём и не побеспокоилась даже…

Мои горестные размышления прервала вернувшаяся к костру Бахира.

– Ты покушала, Яния? Пойдём спать? Джасир просил не ходить к реке ночью. Утром всё приберём.

Она говорила заботливо и с улыбкой, но я вдруг поняла, что ей тоже очень тяжело сейчас. Только она переживала не за себя, а за Шута. Но она держалась и подбадривала даже меня. «Если бы я могла изменить…»

Она бы отдала свою жизнь за Джастера. Без раздумий и сожалений.

«Моя девочка была чёрненькая»…

Вдруг вспомнился давний разговор в Чернецах между Нанирой и Олекшей. Как я тогда возмутилась её словами про Карика, даже деньги отобрать хотела. А теперь и сама такой оказалась, выходит…

– Я… Я ещё посижу, ты иди.

Я показала почти полную миску с давно остывшей кашей. Бахира кивнула и скрылась в шатре, оставляя меня наедине с горькими мыслями.

Ничем я не похожа ни на госпожу Гвитлоу, ни на Олекшу, ни на… Бахиру. Они не бросали в беде тех, кого любили. Они вставали рядом с ними, становились им опорой и поддержкой.

Любовь ни к чему не обязывает…

Их мужчины не просили о помощи и жалости. Они были готовы позаботиться о себе сами, в какой бы беде не оказались. Эти женщины могли уйти и бросить своих любимых, но они выбрали поступить иначе. Но не из жалости или сострадания.

А потому что любовь или есть – или её нет.

А я… Я…

Что такое любовь, да, Джастер? Так ты спросил? Потому что когда-то давно я с гордостью называла себя ведьмой любовной магии, а ты сказал, что тогда я должна в этом понимать…

«Сын Великой Матери открыл своё сердце людям»…

И… и не только людям. Он… он любил весь этот мир, и мир отвечал ему взаимностью.

Теперь… теперь я понимаю…

В душе каждого есть свет и тьма. Так он однажды сказал. И он всегда выбирал свет.

Даже когда его поступки казались… другими, они приносили свет и добро в жизни многих людей. Может и не сразу, и не каждый это понимал, но…

Я это понимала.

Может, он и болел прошлым, но он жил любовью к этому миру. И любовью к людям.

Ни за что. Просто так. Потому что…

Потому что любовь – это состояние души. И она или есть, или…

А значит… Значит, на самом деле нет никакого выбора.

Я поставила миску с недоеденой кашей, встала и пошла в ту сторону, где, как мне слышалось, были наши лошади.

– Джастер?

Я позвала негромко, боясь теперь потревожить его. Это раньше он в темноте, как кошка, видел, а теперь…

– Янига?

В просвете между кустов я заметила появившийся силуэт. Джастер сел, зевая и закутавшись в плащ. Новый посох наверняка лежал где-то рядом с ним, но в темноте я его не видела.

– Что-то случилось?

– Прости, я тебя разбудила…

– Ничего, – по голосу я поняла, что он улыбнулся. – Так что стряслось?

– Я… – я замолчала, собирая всю свою решительность в кулак, а затем подошла к нему и села рядом. – Я тебя не оставлю.

– Янига… в его голосе послышались усталые и болезненные нотки, и я поспешно обняла его.

– Нет, ты не понял! – Я замотала головой, прижимаясь лицом к его рубахе. – Не поэтому! Я не жалею тебя! То есть не так! Я… Прости… Я…

Джастер вздохнул и обнял меня за плечи.

– Любовь ни к чему не обязывает, Янига. Ты молодая и красивая ведьма. У тебя всё впереди.

– Джа…

– Не перебивай. Я не хочу, чтобы ты жалела о своём выборе. Я смогу о себе позаботиться даже в таком состоянии. Но я не хочу, чтобы ты оставалась со мной из-за чувства вины или жалости. Не унижай этим ни себя, ни меня.

– Я не…

– Я ещё не закончил.

Джастер убрал руку с моих плеч и заговорил спокойно и жёстко, как всегда, возвращая меня в реальность лучше ведра ледяной воды.

Я-то думала, что он страдает, а он… Он…

– Всё, что даётся по судьбе, может стать для тебя как проклятием, так и благословением, ведьма. Зависит от того, как к этому относится и что с этим делать.

– Но…

– Вспомни Михая. Вспомни Чернецы. Вспомни Эрдорика. Иногда для того, чтобы получить новую жизнь, нужно пожертвовать старой. Если ты хочешь знать, что я намерен делать дальше – то уж точно страдать и не помирать от жалости к себе под этими кустами. Я собираюсь завершить то, что начато. Да, теперь это будет несколько сложнее, но это не важно. Как ты слышала в храме Сурта, на кону намного больше, чем просто моя жизнь. Игра ещё не закончена, ведьма. И я не собираюсь проигрывать.

– А…

– А теперь иди, поешь и ложись спать. Завтра мы выходим на торговый тракт, и день будет не простой. Я хочу отдохнуть, да и вам не помешает. Вставать придётся рано, теперь забота о еде, шатре и животных на тебе и Бахире.

– Я поняла. – Я встала, поражённая его словами и настроем до глубины души. На кону больше, чем его жизнь… И он не собирается проигрывать даже таким.

Ох, Янига, Янига… Никогда мне с ним не сравнится. Но хоть что-то сделать я действительно могу. И для начала, в самом деле, поесть и поспать.

– Я… всё сделаю.

– Хорошо, – Джастер снова смягчился. – Доброй ночи, Янига.

– Д-доброй… – ошеломлённо ответила я и отправилась доедать холодную кашу.

Утро и в самом деле наступило рано. Бахира разбудила меня, едва встало солнце. Когда я, зевая и потягиваясь, выбралась из шатра, то увидела, что она уже хлопочет возле потухшего костра.

– Принесёшь воды, Яния? – обратилась она ко мне. – И посуду нашу помыть нужно. О змеях не беспокойся. Джасир там.

– Хорошо.

Я собрала наши миски и котелок и отправилась к воде, ёжась от утренней прохлады и сбивая с травы выпавшую росу. И как Джастеру не холодно в мокрой траве спать? Даже под его плащом, всё равно же осень скоро уже…

На берегу было… шумно.

Наши лошади и мул пили, а Джастер умывался.

– Доброе утро, – поздоровалась я, понимая, что навряд-ли он услышит мои шаги. – Я пришла посуду помыть и воды набрать.

– Хорошо, – он кивнул, снова зачерпывая воду и плеская на лицо.

– Ты других змей не боишься?

Я устроилась ниже по течению и стала отмывать наши миски.

– Рано ещё, они спят. Потом приползут на камнях греться. – Джастер встал, на ощупь нашёл спину Огонька и опёрся на неё, поглаживая довольно фыркнувшую лошадь по спине и шее. – Тебе как спалось, ведьма?