Текст книги "Верховная ведьма (СИ)"

Автор книги: Елена Сарафанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

– Ясно.

– Также завтра постарайтесь тайком наведаться в центр, узнать, что там происходит. Чем заняты аруанцы? Занимаются ли сборами? И проведайте ещё дом Агавы, мне интересно, побывал ли в нём кто-нибудь из магов? Вы ведь сможете увидеть следы их плетений, Роган?

– Конечно, – кивнул тот.

– Но не вздумайте сами экспериментировать – чёрное колдовство и магия одарённых несовместимы изначально. Даже если разрушить дом ведьмы, проклятие всё равно останется, поверьте.

– Но тот маг Лоран дело спросил, – вдруг нахмурился Седро, – что мы будем делать с чёрным колдовством, когда армия уйдёт?

– Вот для этого я и отправляюсь в чащу, – вздохнув, слукавила Рада. – У меня есть способ узнать ответ, но нужно уединение, тишина и правильное место.

– Всецело полагаюсь на вашу мудрость, герцогиня, – поклонился маг, а за ним и все остальные мужчины.

– Михей и Лесик уходят со мной, – добавила девушка, взглянув на Рогана.

– Правильно, мне так будет спокойнее, – кивнул тот. – Палкину и Сэму передавай привет и береги себя, Верховная.

– Буду, – улыбнулась она. – Мы с Михеем сначала навестим Лору, а от неё сразу же отправимся в чащу. Удачи вам в поисках, друзья.

2 6 .

Подходя к дому белой ведьмы, Рада вертела головой по сторонам, словно что-то выискивала.

– Что нужно? – спросил дядька, придержав её за локоть.

– Высокое место, откуда будет видно город и черноту проклятия.

Тут уже и Михей задрал голову, а затем уверенно ткнул пальцем в высокую голубятню посреди домов.

– Это подойдёт?

– Отлично, – кивнула Рада. – Поможешь нам с Лорой туда взобраться, жаль только, Мину с собой взять не можем, она ещё слишком слаба.

– А зачем тебе девочка?

– Очень важно понять, как она воспримет чёрное колдовство.

Михей вдруг остановился и сердито взглянул на Раду.

– Нет. Она слишком молода, чтобы взваливать на себя такой груз.

– Ты понял, да? – вздохнула Верховная. – Умный.

– Рядом с тобой я начал иначе мыслить, – дядька свёл брови и отрицательно мотнул головой. – Не нужно. Пожалей Мышку.

– Да я бы и рада, но она сказала, – и девушка положила руку себе на грудь, – что тут, внутри, у неё пусто, а ведьме нельзя долго жить в таком состоянии, опасно. Боюсь, после насилия дар Мины изменился и готов принять тьму. И мне, и Лоре это нужно знать.

– Хорошо, закутаете девочку потеплее, и я помогу поднять её на голубятню, – хмуро согласился дядька.

– Спасибо.

В доме белой ведьмы было тихо, Мина дремала после гимнастики (ей каждое усилие пока давалось с трудом), а Лора хлопотала на кухне. При виде незнакомого мужчины, она вдруг засмущалась, но, бросив взгляд на Верховную, облегчённо улыбнулась и пригласила гостей в дом.

– Это Михей Лагрон, – представила дядьку Рада. – Он мой родич.

– Очень приятно, Лора, – поклонился мужчина. – Я много слышал о вас от племянницы и Рогана, и знаю о беде Мышки. Сочувствую вам обеим.

– Спасибо, – грустно улыбнулась белая. – Раздевайтесь и проходите в гостиную. Рада, будете осматривать Мину?

– Нет, сегодня я хочу показать вам проклятие Агавы, так что это вы одевайтесь, Лора. Мы идём на улицу. И Мышку тоже нужно тепло одеть, Михей поможет донести её до голубятни на соседней улице – оттуда должен просматриваться вид на Холан. Сейчас на дворе солнце, думаю, свежий воздух пойдёт девочке на пользу.

– Я не понимаю, – нахмурилась Лора. – Мину-то зачем?

– Чтобы понять, её состояние – это боль души или готовность принять тьму.

– Нет, – женщина побледнела и чуть не упала, успев схватиться за дверной косяк. – Не может быть.

– Может, – нахмурилась Рада. – Мне это тоже не нравится, но мы обязаны проверить, сами понимаете, – и девушка тихо позвала. – Хран.

– Верховная? – появился перед ней енот-домовой.

– Проверь, живёт ли кто-то рядом с голубятней? Мы хотим...

– Я слышал, сейчас узнаю, – и домовой исчез.

– Мышке ничего говорить не будем, – сказала Рада. – Просто понаблюдаем за ней. Если девочка ничего не почувствует, значит, и говорить тогда не о чем.

– Пусть будет так, – тихо ответила белая и ушла собирать ученицу.

– Как хорошо, – щурилась на солнце девочка, которую бережно нёс дядька вслед за Лорой и Радой. – Вам не тяжело, Михей?

– Ты настоящая мышка – ничего не весишь, – хохотнул мужчина. – Отъедайся поскорее, а то задуют весенние ветра, придётся ходить с карманами, полными камней, иначе тебя сдует прямиком в ближайший лес.

– Ага, а там деревья, хоть за какое-нибудь да уцеплюсь, – важно ответила Мина и захихикала вслед за хохотом дядьки.

– Какой у вас родич славный, – шепнула Лора, взглянув на Верховную. – Интересный мужчина.

– Сейчас не отдам, – тихо ответила Рада, но потом подмигнула белой. – А вот, когда всё утрясётся-успокоится, милости прошу в Греновис, погостите, определитесь, а там – всё в руках Единого.

– Да я просто так сказала, – вспыхнула Лора и засмеялась. – Но за приглашение спасибо. Я подумаю.

– Хозяйка, – внезапно возник у ног девушки енот-домовой, – вон двор с голубятней, – и он махнул лапкой в сторону коричневых ворот. – Хозяев нет и давно, так что мы никому не помешаем.

– Отлично, – Рада распахнула калитку и пропустила во двор всю компанию, которая остановилась и задрала вверх головы. Над ними закружили голуби – худые, ободранные, они опустились на снег и затоптались вокруг людей, жалобно воркуя и заглядывая в глаза. – Ох, птицы умирают от голода, – ужаснулась Рада. – Хран, Лесик, принесите быстро хлеба и миску воды, нужно покормить этих несчастных.

– Да уж, бедняги, бросили вас тут хозяева, – Михей аккуратно поставил на ноги Мину и потопал к голубятне. – Дамы, вы постойте пока, мне нужно проверить ступеньки, а то полезем наверх и свалимся всей толпой.

– Правильно, – закивали женщины. – Нам переломы не нужны.

Тут вернулись домовые, и все начали кормить голубей, кроша хлеб и бросая в снег зерно (Хран расстарался).

– Я теперь стану приходить сюда каждый день, – пообещала вслух Мина. – Но птичкам пропасть не дам.

– Честно говоря, я никогда не обращала внимания на эту голубятню, – повинилась Лора. – Знала, что стоит, да и только. По-видимому, хозяева собирались в спешке, им было до голубей, но вот так бросить беззащитных птиц – это...

– Война, – жёстко кинула Рада. – Она во всём виновата.

– Но войну несут люди, – тихо заметила Мышка.

– К сожалению. И жадных до власти и денег среди нас очень много: ограниченных, бездушных, просто гадких людей, которые живут лишь дурными инстинктами – обидеть слабого, унизить беззащитного, убить соперника, а потом хвастаться своей победой, как подвигом, – и Рада от злости пнула ближайший сугроб, подняв тучу снега. – Ненавижу!

– Тихо, – обнял её вернувшийся от голубятни дядька и прижал к себе. – Выдохни и успокойся. Сама знаешь, ты – Верховная, скажешь что-нибудь сгоряча, а пострадать может невиновный, оказавшийся рядом.

– Прости, – она уткнулась лбом в тулуп Михея, постояла так немного, остывая, а затем спросила. – Ну что ступеньки...?

– Крепкие, а наверху ещё и площадка вместительная имеется, так что подбирайте ваши подолы, дамы, и полезли наверх, – улыбнулся дядька.

– У меня штаны, – заметила Рада.

– Значит, отправляйся первой, потом Лора, а уж затем и мы с Мышкой.

Взобрались наверх без приключений, женщины заняли площадку, а дядька устроился на нижних ступеньках, посматривая по сторонам.

– Лора, Мина, внимательно посмотрите на город, – приказала Рада. – Что вы видите?

– Ох, прости меня Единый, это же... – закрутила головой белая ведьма. – Это же...

– Ужас, – уверенно сказала Мышка. – Мрак, который мучит людей днём и давит кошмарами ночью. Его нужно обязательно убирать. И срочно! Но как? – и девочка взглянула на старших подруг, которые почему-то радостно ей улыбались. – Я не понимаю, тут криком кричать нужно, а вы...

– Всё хорошо, девочка, – Лора обняла свою ученицу и вдруг заплакала. – Ох, это такое облегчение.

– И не говорите, – у Рады тоже глаза повлажнели, а затем она скосила взгляд на Михея и шмыгнула носом – тот, отвернувшись, тёр глаза.

– Снежинка попала, – забормотал дядька и полез в карман за платком.

– Лора, вы обещали посмотреть свои записи, – напомнила белой Верховная. – Что-нибудь нашли?

– Нет, – коротко ответила та. – И даже не представляю, что нам теперь делать. В Холане больше ведьм нету, я бы знала.

– Спускаемся, – Рада шагнула к ступенькам и попросила Михея помочь Мышке. – Мы проводим вас, Лора, и сразу же отправимся к себе. Мне нужно хорошо подумать и полистать книги. Уверена – выход есть.

Добравшись домой, белая всё-таки захлопотала, желая угостить Верховную и Михея взваром и пирогами, но они решительно отказались, заявив, что спешат.

– Меня не будет три дня, – предупредила Рада. – Если потребуются ещё продукты или какая помощь, без стеснения присылайте в филиал Храна.

– Спасибо, – закивала ведьма. – Удачи вам в поисках.

– Дядя Михей, – стеснительно попросила Мина, – приходите ещё, мы будем рады.

– Обязательно, – улыбнулся тот в усы, бросил короткий взгляд на Лору, и они с Радой ушли, прихватив с собой чёрного кошака, ожидающего их у двери. – До скорой встречи.

А потом была короткая дорога домой, в схрон, хлопоты с раскладыванием продуктов, которые Лесик принёс из филиала, большая стирка и уборка всех комнат. После обеда Михей долго сидел в сарайке, беседуя с козочкой и Палкиным, который, почуяв хозяйку, пришёл с ней поздороваться. Но Рада как раз нежилась в душистой ванне, и леший решил её не беспокоить, предупредив дядьку, что вместе с Сэмом заглянет утром рассказать о поисках архимага.

– Хорошо дома, – Рада с дядькой и Лесиком поздним вечером сидели в гостиной, удобно устроившись на большом диване. Девушка распустила волосы, чтобы сохли побыстрее и домовой, перебирая лапками её светло-тёмные пряди, удивлённо пробормотал:

– Надо же, какое чёткое деление, всего поровну, – и кошак боднул хозяйку головой. – Что же ты меня не спрашиваешь, как я сходил и что видел?

– Ни о чём сейчас ни думать, ни говорить не хочу, всё завтра, – сонно ответила девушка. – Я пошла к себе, спокойной ночи.

– Хороших снов, дочка, – ответил Михей. – Мы с котиком ещё немного посумерничаем и тоже ляжем. И ты права, дома хорошо: спокойно, тепло, надёжно, как и должно быть в правильном месте.

А под утро дядьку разбудил плач, доносящийся из комнаты Рады. Он со злостью взбил подушку и уткнулся в неё носом. "Бедная малышка, будь проклята эта война, забравшая у каждого самое дорогое". Мужчина послушал, как стихают всхлипы за стеной, полежал ещё какое-то время и уснул уже с облегчением. "Завтра будет новый день, заботы, различные дела и, даст Единый, Рада отвлечётся хоть ненадолго. Надеюсь, однажды я перестану просыпаться от её плача, а пока молчу и терплю. По крайней мере, девочка знает – она не одна".

На утро, после завтрака, Рада уселась напротив Лесика и решительно сказала:

– Рассказывай.

– Мы с Сэмом подумали, где, скорее всего, может быть Стратус? – начал свой доклад домовой. – В столице Аруаны – Солей, конечно. Осмотрели пригород, ближайшие селения, считая, что в самом городе он селиться не будет – опасно. Но нашли архимага мы именно там – в самом центре столицы, где он живёт ещё с несколькими магами в разрушенном храме Единого.

– Не поняла... – вытаращила глаза Рада, а за ней и дядька.

– Стратус при взрыве защитил пару келий в пристройке храма и создал вокруг них защиту, которая пугает и уводит прочь любого человека, оказавшегося поблизости. В храме, конечно, идут работы, святоши наняли людей разбирать завалы, но так как здание огромно – времени это займёт много. Да и архимаг так хитро всё устроил, что в той стороне, где он живёт, никто никогда не ходит, так что, пока люди доберутся до уцелевших келий, маги успеют ещё не раз им напакостить.

Девушка с Михеем переглянулись и захохотали.

– Очень надеюсь, что так и будет, – отсмеявшись, сказала Рада.

– А мы им в этом поможем, – подмигнул ей дядька. – Ты письмо писать начала?

– Нет, – повинилась ведьма, – вот повидаюсь с Палкиным и Сэмом и сразу же приступлю.

– Хорошо, – Михей чуть смутился, но всё же сказал. – Почитать дашь? А то, знаю я, ругаясь со Стратусом, ты и не заметишь, как проклянёшь его или ещё какую-нибудь гадость напишешь – уморишь ведь архимага, а Каруне он пока нужен.

– Ты прав, – кивнула девушка. – И молодец, что останавливаешь меня, я ведь только учусь контролировать свою силу, а эмоции играют в ней главную роль.

– Тебе спасибо, что не обижаешься, – хмыкнул Михей. – Не каждый может вытерпеть критику.

– Так ведь она по делу, – ответила Рада. – А лично меня ты никогда не обижал. – Тут девушка замерла, а потом заулыбалась. – Наши гости пожаловали, выходим. – И уже одеваясь, вздохнула. – Жаль, нельзя Сэма пригласить в дом, медведь всё-таки.

– А ты спроси его, – посоветовал Лесик, открывая двери наружу.

Но Сэм заходить в схрон отказался.

– Я грязный. Не хочу мусорить в доме, так что поговорим здесь, на улице.

Рада и Михей уселись на лавку у двери, нечисть втроём устроилась напротив и начался неспешный разговор.

– Как дела в чаще? – вначале спросила девушка.

– Всё хорошо, – чинно ответил леший. – Ждём весну, уже скоро.

– Сэм, а ты как? Роган передавал привет.

– Спасибо, и я уже обжился в медвежьем теле. Постоянно хожу на изнанку, изучаю оба наших мира с точки зрения нечисти. И заметил недавно одну странность. Там, где кучно живут люди, собирается много чёрного зла – больше всего в Аруане. Зато Каруна – чистая. Здесь и раньше-то немного жителей было, да и разбросаны все селения под горами или у реки. Опять же, сравнивая, в Аруане живут только люди, которые вечно беспокоятся, завидуют или соревнуются – кто в богатстве, кто в славе, кто ещё в чём-то. А в Каруне большинство населения – маги, и их мысли заняты делом или наукой, никакого честолюбия, жажды власти или обычной жадности.

– Получается, учёба в Академии изменяет восприятие жизни одарённых, – задумчиво кивнула Рада. – Хотя ещё остаются изгои, готовые убивать ради богатства и славы.

– Но зло в Аруане, – продолжил Сэм, – это не обычная чернота, свойственная большому скоплению людей. Она словно кем-то искусственно вызвана.

– Как такое возможно? – удивился Михей.

– Ещё не разобрался, но собираюсь этим вплотную заняться.

– Кстати, а в Академии когда-нибудь проводили анализ, из какой страны приезжает большинство изгоев? – Рада взглянула на ошарашенную морду медведя и махнула рукой. – Не обращай внимания, это так – мысли вслух.

– Интересный вопрос, – поднял бровь дядька.

– Это может знать только Стратус и Совет магов, я же служил обычным стражником цитадели, – рыкнул медведь.

– О Стратусе мне уже рассказал Лесик, я знаю, что он обитает в келье разрушенного храма Единого. Сегодня собираюсь написать письмо архимагу. Его отнесёшь ты, Сэм?

– Лучше твой домовой, его маги меньше испугаются, – заухмылялся зверь.

– И то верно, – улыбнулась девушка. – Палкин, теперь к тебе вопрос. Если передать магам в Солей зеркальце, над которым я поколдую, оно сможет дотянуться до меня сюда, в чащу? Хочу поговорить со Стратусом глаза в глаза.

– Этого не знаю, – хмыкнул леший, – но всё-таки не советую.

– Почему?

– Во-первых, ты можешь не рассчитать свои силы и только израсходуешь их зря, во-вторых, если удастся дотянуться в Солей, маги узнают о твоих способностях, а это нежелательно. Дар ведьмы – оружие, нечего его всем демонстрировать.

– Верно, – вмешался дядька. – И в-третьих, увидишь ты Стратуса и от досады пожелаешь ему "счастья и здоровья", отчего мужик загнётся, а нам он живой нужен. Так что Палкин прав – пиши письмо, а если хочешь что-то передать на словах, у тебя есть Лесик.

– Я с архимагом церемониться не буду, – пообещал, ухмыльнувшись, домовой. – Процитирую всё, что ты о нём говорила, потому что согласен с каждым словом. И от себя добавлю – нужно кардинально менять решение по изгоям. Они же никуда не денутся. Их орден погиб, но вскоре появятся новые кандидаты.

– Вот именно, – прорычал Сэм. – Юхан-изгой сколько народу погубил, и это лишь один человек. Хватит магам заботиться о жизни каждой сволочи, она ведь никого не пожалеет и к своей цели пойдёт по трупам.

– Согласна, – вздохнула Рада. – Плохой человек может натворить много беды, но злой завистливый маг зальёт смертью города и страны. Такого больше допускать нельзя, иначе Каруна вновь умоется кровью.

27.

После ухода Лешего и Сэма, Рада закрылась у себя в комнате писать письмо, а Михей навестил козу и принялся готовить обед, попутно обсуждая с Лесиком, что обязательно нужно упомянуть в послании к магам. Ведьма вышла к столу недовольная и пожаловалась:

– Только бумагу перевожу зря, пока получаются лишь ругательства и упрёки.

– Может это и хорошо, ты избавляешься от злости, – успокоил её дядька. – Поешь, передохни, а после сядь и запиши свои мысли без эмоций, трезво оценивая каждое слово. Чего ты ждёшь от магов в Солей? Лично я считаю, хватит им сидеть без дела, пусть организуют показательные взрывы в стране, чтобы все поняли – это месть за войну, а потом уходят в соседний Гарпас.

– Да, – согласилась девушка. – Стратусу следует заняться снаряжением продуктовых караванов в Каруну. Тут ведь начинают голодать, это нам повезло со схроном и запасами в филиале, а обычные люди в селениях? Кто о них позаботится, если армия Лараса изъяла все припасы на своём пути?

– Ещё нужно известить сбежавших магов, что им можно возвращаться домой, – вставил Лесик.

– Верно, – вздохнула Рада. – Раз они бросили Каруну на разграбление, пусть её и восстанавливают, – она быстро поела и вновь закрылась у себя в комнате.

К вечеру письмо было готово, прочитано и одобрено Михеем, а затем Лесик отправился в дорогу, выслушивая напоследок бесконечные напутствия хозяйки.

– А маги не могут тебе навредить? – беспокоилась Рада. – Вдруг с перепугу бросят заклинанием, и ты пострадаешь? Или Стратус захочет проверить свои навыки бойца?

– Всё будет хорошо. Я знаю, что делаю, – кошак махнул лапкой и исчез, а девушка горестно вздохнула и предложила дядьке напиться. – Не помню уже, когда пила вино, а сегодня день рождение Ивара и я хочу его помянуть.

– Давай, – Михей открыл буфет и вынул из него бутылку красного модестинского. – Это подойдёт?

– Вот и проверим.

Когда было выпито по два бокала, Рада подпёрла рукой голову и сказала:

– Мой черёд, дядька, рассказывать о своей жизни.

– Ты не должна...

– Но я хочу, – упрямо заявила девушка.

– Завтра не пожалеешь?

– А никакой тайны в моей жизни нет. Отец родом из Гарпаса. Жил в пригороде столицы вместе с родителями, обедневшими дворянами. Когда у папы в подростковом возрасте обнаружили дар мага, он отправился в Каруну, закончил Академию и остался работать на Алму Греновис особым порученцем.

– Скажи просто – разведчиком, – улыбнулся Михей.

– Точно, он много ездил по соседним странам, возвращался и вновь уезжал. Однажды отец задержался по делам в Колоне, столице Лелии, жил там на квартире у одного мага и влюбился в его дочь. Они поженились, вскоре родилась я, но папу почти не видела...

– Потому что он опять был в разъездах, – подсказал дядька.

– Верно, моя бабушка Эла умерла, когда мне было 5 лет, за ней вскоре последовал и дед, тоскующий после смерти жены. Отец вернулся из поездки, а мы с мамой одни. Он предложил нам переехать в Каруну, но мама не захотела. У нас было хорошее жильё, после деда осталось наследство, да и папа всегда приезжал с деньгами, так что мы не бедствовали. Вокруг жили друзья и знакомые, я начала посещать школу – менять привычный уклад жизни на чужую страну и людей мама не пожелала. И всё осталось по-прежнему.

– Отец приезжал-уезжал, а вы с матерью жили своей жизнью. Одни, – резюмировал Михей.

– Я до сих пор не уверена, правильно ли поступали родители, выбрав для себя такой образ семьи, – вздохнула девушка, – но знаю – они любили друг друга.

– Дети всегда это чувствуют, – кивнул дядька.

– А потом пришла беда – заболела мама. Она как-то незаметно стала чахнуть и худеть. Папа приезжает, а она смеётся, говорит, специально ест понемногу, чтобы сбросить вес, а то располнела за последние годы.

– И он поверил?

– У него были свои заботы, большую часть времени отец пропадал в Солей, где как раз начал образовываться орден Справедливости.

– То есть, папа работал в Аруане? – переспросил Михей. – Может, мы с ним пересекались когда-нибудь?

– Я не знаю, когда отец был на задании, он менял имя, чтобы его принимали за местного жителя.

– Конечно, так делают все разведчики.

– Когда мне было 8 лет, папа очень долго не возвращался, а маме стало совсем худо. Она, наконец, показалась врачу и тот пришёл в ужас – рак практически съел тело женщины, его щупальца кое-где даже вылезли под кожу. Я смотрела на обезображенные руки матери и понимала – она умирает. Времени оставалось совсем немного, а папа всё не приезжал. И тогда я села и написала письмо Алме Греновис, мы ведь знали, у кого служит отец.

"Ваша светлость, моя мама умирает, а папы всё нет, – написала я. – Отпустите его хоть ненадолго, мне всего лишь восемь, я не могу хоронить маму одна". И подписалась – Радослава Тромис.

А потом я отправилась прямиком к портальному переходу, к которому мы всегда ходили вместе с мамой провожать отца. Там я вручила пакет пожилому магу, ждущему портал в Каруну, и объяснила, о чём написала герцогине. Дедушка проникся и пообещал обязательно доставить письмо Алме. Ивар мне потом рассказывал, какой переполох вызвало моё послание у них в замке. Алма рыдала в голос. Она немедленно отправила гонца в Солей за моим отцом, а сама собрала эскорт и помчалась в Колон.

С приездом герцогини я уже не была одна, Алма – маг Жизни – смогла продлить дни моей матери до тех пор, пока не вернулся отец.

– Они успели попрощаться, – выдохнул Михей.

– Да. Вскоре мы похоронили маму и Алма забрала меня к себе в Греновис, а папа продолжал ездить в Аруану и умер спустя десять лет в Солей во время эпидемии, как и твои родители, дядька.

– Как, оказывается, сплетены наши судьбы, Рада, – Михей пожал руку девушки и спросил. – Ты поэтому решила стать лекарем?

– Да, мне хотелось быть полезной. Я не была одарённой, но мама, как я привыкла называть Алму, сказала, что любой человек может лечить болезни. И я стала учиться лекарскому делу, потом несколько лет работала в больнице костоправом. Ко мне даже маги приходили править позвоночник.

– А я удивлялся, как ты ловко и со знанием дела лечила Лесика и прочую нечисть, – ухмыльнулся дядька.

– Да, у меня большая практика, – Рада выпила ещё вина и с удовлетворением произнесла. – Всё, я напилась.

– И?

– Сейчас, – чуть качнувшись, она встала из-за стола, прошла в свою комнату, вынесла оттуда риолон и нажала на нём красную кнопку. Гостиная наполнилась звуками прекрасной баллады, когда-то записанной Иваром Греновисом и, слушая её, Рада вскоре заплакала-зарыдала. – Ивар мой, Ивар ... мама и отец, Алма и Керин ...все умерли, все.

Дав возможность девушке выплакаться, Михей помог ей дойти до комнаты и уложил в кровать, а потом сел рядом и слушал, как она всхлипывает, засыпая. "Вот и поговорили", – мужчина дождался, пока Рада затихнет, вернулся в гостиную и выключил риолон.

Ей снилось, что она спит. В этом сне Рада открыла глаза, встала с кровати, тенью шмыгнула по схрону ...и вдруг оказалась на улице, парящей в небе. «Я лечу?» – она ахнула от восторга и помчалась над лесной чащей, сбивая ногами снежные шапки с верхушек деревьев. Рада долго кружила над лесом, взмахивая руками и переворачиваясь с ног на голову, ей было весело и почему-то совершенно не холодно в одной рубахе. Половинка луны словно подмигивала девушке одним глазом и это смешило её до слёз. Но вскоре ведьме стало скучно, она вспомнила Тамилу, поэтому спустилась к лесному озеру, сдула с него снег и полюбовалась на спящих русалок. «А Палкина и Сэма искать не буду, переполошатся», – решила Рада и быстро переместилась в Холан.

"Ну и зачем я здесь?" – она покружила над городом, рассматривая мелкую россыпь огоньков, пока не поняла, что это светятся не окна в домах, а души. "Как интересно, они все разного цвета и, наверняка, каждая что-то означает. Жёлтая душа. Алая. Зелёная. Несколько голубых. О, а вот и чёрная одна. И ещё. И ещё. Три чёрных души в одном городе". Рада спустилась на землю и уже тенью навестила каждый дом, где обитали будущие ведьмаки. Все – мужчины. Именно их хотели показать ведьме, объясняя, кто сможет принять в себя силу проклятия Агавы.

"Я поняла. Спасибо", – девушка зевнула, на мгновение сомкнув веки, и вновь оказалась у себя в постели, закутанная в одеяло. "Я сплю", – она слилась сознанием с собственным телом и словно провалилась в никуда.

«Вот это я вчера напилась», – была первая мысль, когда Рада проснулась, а затем она вспомнила свой сон, сняла с руки браслет и активировала Умницу. Книга уже приняла в себя новую страницу с заклинанием, ниже которого ведьма аккуратно написала: «Алкоголь и потребность в ответе могут стать проводниками для Ходящей по снам. Запомнить на будущее – никогда не напиваться».

Король Аруаны злился – армия двигалась слишком медленно, отягощённая многочисленными обозами, вокруг которых вилась плотная охрана.

– От кого охраняют, а? От своих же? – ругался Ларас, выглядывая в окно кареты, поворачивающей к стоянке лагеря.

– Человека не переделать, – ответил советник Шелас, сидящий напротив короля. – Если он жаден, то всегда будет следить за своим добром, особенно, если до войны был беден.

– Конечно, высокородные и армейцы знатно прибарахлились, грабя столицу и её окрестности, – ехидно прокомментировал Ларас. – Из-за их жадности мы теряем время. А карунские маги могут потерять терпение, дожидаясь армию на границе, и тогда Аруану ждут новые потрясения. И кто будет в этом виноват?

Граф молча развёл руками и потянулся к двери – карета остановилась.

– Ещё сутки и Холан, – вздохнул король, выходя в морозный вечер. – Как же мне надоела эта стужа. Дома сейчас тепло, весна, скоро зацветут деревья, а мы тут, в Каруне, всё ещё месим снег и ползём, как черепахи.

Ларас прошагал к своему шатру, разбитому посреди войскового лагеря, отмахиваясь от быстрых поклонов знати уже дожидающейся своего короля с просьбами, и зычно рыкнул:

– Всё потом.

А Шелас, прихватив свои вещи, двинулся в сторону палатки, которую всегда обустраивали для него неподалёку от королевского шатра, так как Ларас часто вызывал к себе советника, предпочитая в последнее время только его общество. Неожиданно для себя, король обнаружил, что граф – не только толковый управленец (как же, ученик самого Цонга), но и интересный собеседник, откровенно высказывающий свои мысли, часто нелестные, но честные и искренние, прямо в лицо королю.

– Ты не боишься, что я когда-нибудь разозлюсь и прикажу тебя казнить? – однажды, смеясь, спросил Ларас.

– Уже нет, – серьёзно ответил советник.

– Что значит – уже...?

– Ваше величество, скажу прямо – Аруана повела себя подло, начав войну против соседей, от которых видела только добро. Мы можем сколько угодно говорить о происках и коварстве магов Каруны, но в душе ведь знаем, что это не так.

– К чему ты клонишь? – нахмурился король.

– После того, что произошло за последние полгода, я, как и вся знать, последовавшая с армией в Каруну, смертник. Но принимая будущее наказание от Многоликого, отказываюсь лгать своему королю, потому что я – ваш преданный слуга.

– Поэтому не боишься?

– Да, я готов нести свою меру ответственности за всё, что творила наша армия, изгои и наёмники, но отказываюсь лгать и льстить своему королю. Когда мы узнали о взрывах в Солей, я ночь не спал, гадая, что нам делать дальше? И понял – расплата придёт, но пусть это будет рука короля, чем карунского мага. С тех пор я не отказываю себе в удовольствии быть откровенным и называть вещи своими именами, вдруг вы и правда меня накажете? – Шелас слабо улыбнулся и пожал плечом. – Вот как-то так...

Ларас отвернулся и задумался. Он понял, что хотел сказать граф, его самого мучила мысль, что вся затея с войной – это огромная ошибка. Играя на чувствах подданных, страну распалили до злобной ненависти, призывая наказать успешную и богатую Каруну. Скучающая знать, желая новых развлечений, дружно поддержала короля. Обедневшие дворяне были в восторге от военной кампании, увидев в ней способ поправить свои дела. А уж сами армейцы как радовались – ух ты, настоящая война! И только герцог Цонга призывал всех не делать глупостей, пророча Аруане беды и презрение соседних королевств.

– Ты уверен, что маги продолжат мстить? – тихо спросил Ларас.

– На их месте я бы не успокоился тремя взрывами, – серьёзно ответил Шелас. – Но лично вы, ваше величество, можете не переживать ни за себя, ни за свою семью – магам Каруны не нужна смена династии в Аруане. Это вызовет волнения в стране, гражданскую войну, поток беженцев и новые хлопоты для соседей. А маги хотят мира, чтобы спокойно восстановить Каруну и усилить её границы. Они сделали выводы: для нас их благородство – это проявление слабости, и раз мы не понимаем уговоров, значит, будем наказаны.

– Конечно, Аруана – воплощение зла, я понял, – хмуро ответил король. – И хватит об этом.

– Последнее замечание напоследок, – упрямо набычился граф. – Воплощением зла были изгои, жаждавшие мести за свою метку. И это не мы задумали войну, а орден, которого призвал в страну канцлер.

– О чём ты говоришь? Пуфлос тут каким боком? – удивился Ларас.

– Сейчас, когда я позволяю себе свободу слова, – иронично заметил советник, – могу посвятить вас в тайну, о которой знал ваш дядя, герцог Цонга. Пуфлос – изгой.

– Не может быть! – ахнул король.

– Может, ему поставили метку в Академии, куда он ездил подростком, но она слетела во время болезни от горячки, Пуфлос чуть не умер и потом долго восстанавливал здоровье, переехав с семьёй к океану.

Ларас откинулся на спинку кресла, осмысливая сказанное, а затем неуверенно спросил:

– А дядя не выяснил, какая магия подвластна канцлеру?

– Нет, но он был уверен – ваше желание войны искусно подпитывается Пуфлосом.

– Почему же мне Цонга ничего не сказал?

– Вы бы не поверили.

– Пару лет назад – точно нет, – кивнул Ларас. – А вот сейчас – верю. Получается, призыв изгоев в Аруану и создание ордена Справедливости – это дело рук канцлера? – Король взглянул на недовольного Шеласа и добавил, – я с себя ответственности не снимаю. Да, мне хотелось завоевать Каруну, что я и сделал. Но сейчас понимаю – это была ошибка.

– Мы долго будем платить за неё, но я не об этом, – граф оглянулся, проверяя, нет ли поблизости слуг, а затем продолжил. – Нам нужно подумать, как исправить своё положение на международной арене, ведь в ближайшие годы в сторону Аруаны будут показывать пальцем, обзывая недоумками, которые полезли воевать с мирными магами. А Пуфлос – фигура, которой можно пожертвовать, обвинив в ментальном внушении на короля. Подумайте об этом, ваше величество.