Текст книги "Лабиринты чувств"
Автор книги: Елена Ласкарева
Соавторы: Татьяна Дубровина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)
Но через несколько месяцев Оленька пресытилась его бурной физической страстью. К тому же Миша не желал таскаться с ней по дискотекам и ресторанам, не дарил подарки, и, трезво рассудив, Оля решила, что не стоит тратить молодость на нищего студента, когда есть более привлекательные кадры.
Впрочем, иногда, после очередного фиаско, она вспоминала бывшего любовника, и он вновь бросался к ней как заколдованный.
А потом опять искал встречи с Юлькой, таскался за ней, как побитый пес, заглядывал в глаза, пытался вернуть былое расположение…
– Как тебе не стыдно? – возмущенно высказывала сестре Юлька. – Что ты мучаешь парня? Отпусти его. Он же тебе не нужен.
– Ну почему? – усмехалась Оля. – Нужен иногда. Это ты отпусти. Он именно тебя в моем лице трахает.
– Пошлячка!
– Дурочка с переулочка!
– Вертихвостка!
– На себя посмотри!
– Тунеядка!
– Крыса ученая!
И они, как всегда, начинали ссориться, упрекая друг друга именно в том, что отсутствовало в самих.
Глава 2
ГОЛОС С АКЦЕНТОМ
Юлька ворвалась в квартиру раздраженная и злая.
– Опять ты все на моем столе разбросала! Убирай немедленно, мне статью писать надо!
– А чем тебе моя косметичка мешает?
– Ничем! Сейчас я на нее машинку поставлю!
– Идиотка! Это же «Орифлейм»! Тебе хвост горчицей намазали?
– Я тебя предупреждала по-хорошему? Мне это осточертело!
– Что?
– Меня опять Миша караулил! Ты снова мужику жить не даешь? Опять звала переспать?
– А я не обязана отчитываться, с кем мне спать! Захотела – позвала, захотела – прогнала! Тебе-то что?
– Полгода пожили спокойно и опять?
– Да тебе какое дело?!
– Мне его жалко! И противно! У него иллюзия, что это я с ним кувыркаюсь.
– Но мне же это не мешает!
– Я тебя предупредила. Еще раз такое повторится – ищи себе другое пристанище.
– Выгоняешь? – подбоченилась Ольга. – Да я сама уйду! Осточертела твоя вонючая коммуна!
– Вали кулем! Уже подобрала кандидатуру? В коридоре затрезвонил телефон, и Юлька раздраженно бросила:
– Подойди! Тебя небось! И скажи Мише, чтоб не звонил больше!
– А это я сама буду решать!
Плавной походкой фотомодели Оленька не спеша выплыла в коридор и взяла трубку.
– Але, – томно протянула она. – Синичкину? Это я… – Она вдруг запнулась. – Квентин? Сорри… уайт э момэнт, плиз… – И, прикрыв трубку рукой, заглянула в комнату. – Там приятный голос с английским акцентом. Синичкину хочет. И кого бы это? Тебя или меня?
Юлька подскочила, как на пружине. Голос с акцентам… Квентин!
Она вылетела пулей в коридор и вырвала у сестры трубку.
– Да… я слушаю… – покосилась на Ольгу и перешла на английский. – Оф коз… Ай эм вери глэд…
– Тоже мне! – фыркнула та. – Можно подумать, я не понимаю…
– Вэн? – коротко бросала Юлька, выразительно поглядывая на Ольгу. – Вэа? Ол-райт!
Она раскраснелась, щеки горели, глаза блестели. Заметалась по комнате, лихорадочно выбирая, что надеть.
– Ого! – подняла бровки Оля. – Убегаешь? А говорила, статью писать…
– Это рабочая встреча, – буркнула Юлька.
– Ага… – протянула сестра – Очень убедительно… А что ты ищешь?
– Где мой белый свитер?
– Ты же его замочила вчера…
– Черт!
– Возьми мой, – великодушно предложила Оля и достала из ящика светло-серый толстый ажурный свитер.
– Шуба с дырками! – хмыкнула Юлька.
– Дура! Это штучная вещь! Между прочим, тыщу баксов стоит!
– И какой идиот столько заплатил?
– Нашелся один, – лаконично ответила Оленька. – Не хочешь, как хочешь.
– Ладно, давай. Все равно больше ничего нет.
Юлька мельком глянула в зеркало, затянула ремешком узкие джинсы и надела свитер.
Хм… А сестренка права… Интересная вещь. Из большеглазого подростка она сразу превратилась в изящную женщину. Толстая вязка подчеркивала хрупкость легкой фигурки, а ажурный рисунок, словно кружево, позволял разглядеть все линии тела.
И поневоле мелькнула мысль, что для сегодняшнего вечера это как нельзя кстати…
Юлька неслась по улице, а прохожие оглядывались вслед, потому что их взгляды притягивали огромные распахнутые глаза, которые, казалось, светились изнутри каким-то восторженным сиянием.
Она действительно была рада, даже сама от себя не ожидала такого порыва.
Казалось бы, что связывало ее с этим американцем? Всего несколько встреч. Беглый полуроман… Мало ли таких было в ее жизни! Юлька всегда была натурой увлекающейся, ее интересовали новые люди. А журналистская практика постоянно подбрасывала свеженькие знакомства. К тому же многие пытались приударить за симпатичной юной журналисткой.
Правда, в отличие от неразборчивой Оленьки, Юлька «теряла голову от ума», как со смешком говорила о себе. Никогда еще она не влюблялась в глуповатых красавцев. А острый на язычок эрудит обычно имел шансы остановить на себе ее заинтересованный взгляд…
Вот только с Квентином все не вписывается в привычные рамки. Они вообще говорят на разных языках. Юлька страдает от того, что слишком правильный «инглиш» не позволяет передать оригинальную игру слов, а Квентин умеет объясняться в пределах «бытового-делового».
Чем же тогда он ее «зацепил»? Чем показался интересен? Ведь с ним не углубишься в интеллектуальные дебри, как с Денисом, яростно обсуждая особенности российского менталитета…
Юлька полагала, что с отъездом Квентина новые дела сумеют отвлечь ее от мыслей о нем. С невиданным энтузиазмом почти месяц она хваталась за все предложения, пробила в информационной программе съемки своего сюжета, договорилась о цикле из российской глубинки, каждую неделю готовила для молодежной газеты обзорную статью по культуре или искусству… Но стоило прозвучать в телефонной трубке знакомому голосу со смешным акцентом, как она уже летит на всех парусах.
А сердце подпрыгивает в груди в такт торопливым шагам Он не забыл ее! Он помнит! Он приехал!
Конечно, глупо думать, что Венечка летел с другого полушария только для того, чтоб увидеть Юльку. У него дела, это они вновь привели его в Москву. И все же… Он сразу позвонил! Он хочет ее видеть!
Серьезный деловой американец… Ну совершенно не в ее вкусе… и дела его не совсем понятны Юльке: какие-то поставки оборудования, технические вычисления… Темный лес для ее гуманитарного ума…
Может, есть смысл в том, что противоположности притягиваются? И именно этим он и будоражит ее воображение?
Она подлетела ко входу в «Метрополь» даже раньше назначенного времени. Во как! Сказать кому – не поверят. Юлька же вечно повсюду опаздывает.
Две высокие девицы в кожаных плащах скептически окинули ее взглядом. Юлька промчалась мимо, толкнула тяжелую дверь и попыталась прошмыгнуть мимо швейцара, махнув редакционным удостоверением. Но тот растопырил руки и загородил проход.
– Вы к кому, девушка?
– У меня здесь деловая встреча.
Так он и поверил! Дорогой модный свитер, глазки блестят…
Много вас тут таких бегает…
– Вход в отель строго по гостевым карточкам.
Юлька не стала спорить и вышла обратно на улицу.
– Гуд ивнинг, май дэа, – раздалось рядом. – А ю элоун?
Юлька быстро вскинула голову, но радостная улыбка моментально сползла с губ. Густой голос с английским прононсом принадлежал совсем не Квентину, а полноватому пожилому дядечке в молодежном джинсовом прикиде не по возрасту.
– Ай эм бизи, – отрезалa она.
Но дядечка не отступал, он обошел ее со всех сторон, слоено выставленный в витрине манекен, и коротко бросил:
– Хау мач?
И тут рядом с ними словно из-под земли вырос милиционер. Да не простой, а в голубой стильной форме с эмблемами, рацией на ремешке и короткой дубинкой у пояса.
– Что вы тут делаете, девушка? Предъявите документы.
Дядечка моментально ретировался, а Юлька вздохнула и полезла в карман за удостоверением.
– Я жду человека, – попыталась объяснить она.
– Выберите для этого другое место.
– Почему? Или у нас запрещено стоять на улице? Есть такой закон?
Служитель закона вместо ответа взял ее под локоток и потащил за собой.
– Что вы делаете? – возмутилась Юлька. – Отпустите немедленно!
– Отпустите… – наконец-то послышался долгожданный голос. – Джулия! Ай эм сорри!
Тяжелые двери распахнулись, и прямо к ним двинулась высокая плотная фигура в длинном светлом плаще. Юлька только заметки краем глаза до блеска начищенные туфли, темно-серую брючину с наглаженной стрелкой, застегнутый на все пуговицы пиджак под распахнутым плащом, тугой галстук, поддерживаюший высокий белоснежный воротник… Только после этого ее взгляд уперся в сильный подбородок, безукоризненную «американскую улыбку», прямой нос… наконец встретился с сияющим взглядом прозрачно-голубых глаз…
А впрочем, это ей показалось, что все происходило так долго, а на самом деле она вскрикнула:
– Квентин!
И в ту же секунду оказалась у него в объятиях. Он быстро поцеловал ее в щеку, обнял за плечи и дальше уже сам разбирался и с милиционером, и со швейцаром, оформлял пропуск, вызывал лифт…
Юлька уютно устроилась у него под мышкой, прижалась щекой к мягкой шерсти его пиджака и больше ничего не хотела ни видеть, ни слышать вокруг себя.
Они так прошли по длинной ковровой дорожке коридора, так же открыли номер, вошли, чудом протиснувшись в дверь. И только тогда он отстранил ее, взял лицо в свои широкие ладони и сказал довольно чисто, почти без акцента, видно долго репетировал:
– Здравствуй, моя дорогая…
– Сколько лет, сколько зим, – не удержалась даже в такой трогательный момент Юлька.
– Сколько лет… сколько зим… – старательно повторил Квентин.
Она поднялась на цыпочки и потянулась к нему губами, шепнула:
– Не бери в голову… Язык мой – враг мой.
Квентин опять озадаченно уставился на ее полуоткрытый рот, видимо пытаясь понять, что же случилось с ее языком… Но интуиция вовремя подсказала ему, что из этих лингвистических дебрей можно выбраться только одним способом – поцеловать насмешливые губы.
Глава 3
КАКАЯ ЛЕГКОМЫСЛЕННОСТЬ!
Когда она успела так по нему соскучиться?
Ведь знакомы без году неделя и не виделись всего месяц. Прошлый раз они даже не были близки. Просто взгляды улаживания, все то, что называют легко и необязывающе: флирт.
Запомнился только последний поцелуи. Та искра, которая зажглась в ней напоследок, но, вопреки марксистской теории так и не переросла в пламя… Просто не успела…
Конечно, хотелось, чтобы он тоже хоть ненадолго запомнил свою русскую пассию. А в обещания вернуться Юлька не особо верила. Человек предполагает, а Бог располагает.
А сейчас, едва оказавшись рядом с ним в полутемном номере гостиницы, едва почувствовав на своих плечах сильные крепкие руки, Юлька поняла, что просто не владеет собой. Трезвый интеллект больше не властен над ее поведением, теперь в силу вступают глубинные, потаенные желания.
Правда, одна мысль все-таки мелькнула: «Что он обо мне подумает?» Ведь она ведет себя точь-в-точь как те девочки у отеля. Она готова сразу и на все. Легкомысленная, бесшабашная, не думающая о последствиях…
Но как раз это и нравилось Квентину. Легкое, тонкое тело послушно льнуло в нему. Так здорово подхватить ее на руки, оторвать от пола и понести в соседнюю комнату своего «люкса» на широкую кровать. Он тоже не предполагал, что мечтал об этом мгновении.
Шаг, другой… какой огромный номер! А ее лицо совсем рядом, такое волнующе-прекрасное в полутьме… Светлые летящие волосы, тонкий точеный носик, прикрытые веками глаза и губы, чуть приоткрытые ему навстречу…
Он потянулся к ним, с жаром впился поцелуем в приоткрытый рот… И вдруг споткнулся о край ковра. Попытался удержать равновесие, но побоялся выпустить из рук драгоценную ношу.
Они так и рухнули на пол вместе, не разжимая объятий и не прекращая целоваться…
Дорогой Оленькин свитер стал лишним и ненужным, его просто отшвырнули в сторону. Тугие обтягивающие джинсы никак не хотели сползать с узких бедер… А Юлька быстрыми пальчиками освобождала Квентина от тугого галстука, расстегивала пуговицы крахмальной рубашки. Весь его чопорный вид разом оказался смят, растрепан, растерзан…
Бессвязный лепет вырывался из разгоряченных губ, и путались русские и английские слова.
– Джулия… – шептал Квентин так, как ему было привычнее произносить Юлькино имя.
А она переделывала его на свой лад.
– Венечка…
– Май деа, май лав…
– Милый… хороший мой…
– Кис ми…
– Кисонька…
…Она приподнялась на локте, перевела дыхание и посмотрела в его лицо. Провела пальцем по лбу, разгладила жесткую морщинку у густых бровей. И почему-то вспомнила одну из любимых эпиграмм Кампоамора, которые учила в университете на зарубежной литературе:
Любить хладнокровно? Рассудочно? Дудки! Кто любит умом – тот не в здравом рассудке!
– Что? – спросил Квентин.
– Чувства и ум несовместимы, – перевела Юлька.
– Почему? – не понял он.
– Ну мы же делаем глупости…
Он обиделся, нахмурил брови:
– Почему ты считаешь это глупостью? Наши отношения недостаточно серьезны? Это потому, что мы мало знакомы?
Юлька рассмеялась и выразительно указала ему на широкую кровать, до которой они так и не дошли.
Ужасно хотелось есть. Так неудобно, когда рядом милый сердцу человек, когда вы только что утолили страсть в объятиях друг друга… А тут предательски начинает бурчать в животе.
С Юлькой всегда это происходило. Почему? Вот бы найти ответ. Наверное, организм так устроен.
А официант, как назло, не торопится. Наверное, думает, что двое мило щебечущих иностранцев одной любовью сыты.
Она не хотела идти с Квентином в фешенебельный ресторан при гостинице, ей больше по духу были «Макдоналдс» или телевизионные буфеты на скорую руку. Какая глупость тратить время на бесцельное сидение за столом, ждать, пока подадут закуски, горячее, потом десерт, растягивать до неприличия простую процедуру поглощения пищи… Совсем другое дело, если собрались большой компанией поболтать, выпить кофе, пожевать что-нибудь вкусненькое. Ведь главное не еда, а общение…
Если бы Квентин догадался заказать что-нибудь в номер. Но он, в отличие от Юльки, ценил блеск и помпезность. Ему было бы неловко кормить понравившуюся женщину банальными бутербродами. С его точки зрения роскошный ресторан больше подходил для «легкого ужина после любви», чем обычный гостиничный номер, пусть даже и «люкс».
А Юлька не стала спорить, пытаясь скрыть неприличное бурчание в животе. Только сейчас она вспомнила, что с утра выпила чашечку кофе, а потом просто было некогда поесть.
Она искоса оглядывала сидящих за столиками дам.
Никогда не комплексовала по поводу своего внешнего вида, могла в джинсах пойти в любое место, а здесь впервые задумалась, что стиль со времен ее студенческой юности как-то неуловимо изменился. Больше стало откровенно дорогих нарядов, женщины стали холенее, все чаще на них сверкают бриллианты…
А в «Метрополе» – как на выставке, будто на показе мод. Длинные вечерние платья, массивные колье, дорогие деловые костюмы…
Квентин полностью соответствовал царящему здесь стилю, а вот Юлька… Она даже побоялась, что строгий метрдотель не пустит ее в таком виде, но он придирчиво оглядел высокую фигурку в «дырявом» свитерке, и неожиданно на его непроницаемом лице появилось подобострастное выражение.
«Наверное, знает, сколько стоит этот свитерок, – усмехнулась про себя Юлька. – Если, конечно, Олька не прихвастнула…»
Квентин подал ей меню, но Юлька отрицательно мотнула головой.
– Мне салат и какое-нибудь мясо. Он удивленно приподнял брови.
– Что ты будешь пить?
– Все равно.
Он явно не мог понять такого пренебрежительного отношения к священному процессу ресторанного ритуала. В быстрой скороговорке английских фраз, адресованной официанту, Юлька уловила несколько незнакомых названий. И теперь с интересом ждала, что же это такое появится перед ней, уж больно долго колдовали на кухне над их заказом.
Квентин рассказывал, как много ему предстоит сделать в этот приезд. Но Юлька не могла сосредоточиться на деталях установки производственных линий. Она видела только пронзительные ярко-голубые глаза, высокий лоб с небольшими залысинами – «умничками» да слышала проскальзывающие в его голосе волнующие интонации, когда он говорил: «Джулия»…
Ну вот… засмотрелась и даже не заметила, что, собственно, поглощает из поданной тарелки. Механически запихивала в рот непонятные ломтики чего-то, мельком отмечая, что вкусно, а сама не прекращала разговор, ведь Квентин хотел узнать, чем она собирается заниматься в ближайший месяц, чтобы почаще выкраивать время для встреч.
У него график насыщенный, а у нее так и вообще непонятный. Кто может точно сказать, когда ей дадут группу и камеру для съемок сюжета и сколько ей придется проторчать в монтажной. Да еще, не дай Бог, выпадет ночная смена…
– Тебе понравилось? – спросил Квентин.
Юлька удивленно посмотрела на пустую тарелку.
– Что?
Он хмыкнул и немного огорченно сообщил, что она слопала, даже не заметив, консоме из морских гребешков, трепангов и миног под китайским соусом.
После ужина они вновь поднялись в номер. Теперь уже с твердой решимостью отдать должное роскошной широкой кровати.
Квентин включил массивное бра в изголовье и картинным жестом откинул шелковое покрывало.
Пока он возился с тугим узлом галстука, Юлька быстро разделась и скользнула под одеяло. Она с наслаждением вытянулась на прохладной простыне, чувствуя, что ужасно устала от дневной беготни.
Теперь они не спешили. Квентин тщательно разместил на вешалке костюм, улыбнулся Юльке и скрылся в ванной. Оттуда донеслось журчание душа.
«Педант», – ухмыльнулась Юлька. Она потянулась к сумочке, достала сигареты и закурила.
И тут как будто увидела себя со стороны и сама ужаснулась. Представьте себе картинку – в гостиничном «люксе» лежит голая девица, дымит сигаретой и поджидает клиента. А он окидывает ее оценивающим взглядом и совсем не торопится, ведь гигиена важнее…
Она подскочила, словно ее пружиной подкинуло. Лихорадочно натянула вновь одежду и на цыпочках скользнула к двери.
Фу, какая пошлость! Как банально! Дежурный звонок, девочка по вызову, оплаченный ужин и гостиничные ласки на скорую руку…
Интересно, в скольких странах он бывает по долгу службы? Сколько городов объездил? Вероятно, такие девочки у него зарезервированы повсюду… От которой из них он явился в Москву? От черноглазой маленькой тайки? Или от высокой крепкотелой шведки? А здесь она для разнообразия…
Юлька брезгливо передернула плечами и тихонько закрыла дверь.
Сквозь шум воды Квентин не услышал, как она уходила.
Такси мчалось по ночным улицам.
Юля рассеянно смотрела на мелькающие огоньки домов и думала о своем. Она никак не могла разобраться в охвативших ее чувствах.
Да, она вела себя легкомысленно. Но разве до этого ее жизнь была по-монашески строгой? Разве она не поддавалась стихийно охватывавшим ее порывам?
Она никогда не интересовалась у своих возлюбленных, с кем они встречались до нее, ведь ясно, что взрослый человек не может не иметь прошлого. И сама бы с негодованием пресекла подобные вопросы. Было и сплыло. Есть то, что есть.
И почему ее вдруг так оскорбило предположение, что она для этого чопорного американца не более чем очередная любовница? Разве он давал ей какие-нибудь обещания? Разве брал на себя обязательства хранить верность?
Да и что криминального в том, что она позволила себе заняться любовью в гостинице? Разве с Денисом на лестничной клетке было менее предосудительно?
Можно представить, какое было у Квентина лицо, когда, выйдя из душа, он нашел пустой свою широкую кровать …
Юлька вдруг улыбнулась, как озорной мальчишка, и тихонько засмеялась. Водитель удивленно покосился на нее.
Конечно, такие вещи не рассказывают первому встречному, но Юлька патологически не могла удерживать в себе интересную информацию, ей тут же хотелось поделиться, хоть с кем-нибудь… Она повернулась к таксисту и сказала:
– Я журналистка. Мы проводим небольшой психологический опрос. Скажите, что бы вы почувствовали, если бы пригласили в гости женщину, которая вам нравится, заказали шикарный ужин, приготовились заняться любовью… Но отлучились на пару минут, а вернувшись, поняли, что она от вас сбежала?
– Обокрала? – уточнил шофер.
– Упаси Боже!
– Тогда почему?
– Просто так… Не знаю…
Он подумал секунду:
– А зачем тогда пошла?
– Хотела… А потом передумала…
– Передумала?! – Он насупился.
– Ага. Ваши действия.
Шофер помолчал и мрачно изрек:
– Убил бы.
Ого! Вот это русский менталитет! Хорошо, что Квентин иностранец…
Глава 4
КИПУЧАЯ БУЧА
А в нашей буче, боевой, кипучей…
И того лучше! -
Юлька тихонько напевала задорный мотив, пока привычно неслась по запутанным коридорам «Останкино». Впрочем, она не понимала тех, которые тут блуждали, терялись и жаловали. Сама Юлька здесь ориентировалась с легкостью, запомнив все с первого раза. И ничем эта громадина не сложнее лестниц переходов в ее собственном доме…
Работа всегда доставляла ей удовольствие, и, окунувшись в привычную круговерть, Юлька разом выбрасывала из головы все житейские проблемы и сердечные заморочки.
В маленькой редакционной комнате было накурено и, как обычно, толклась целая куча людей. Кто по делу забежал, а кто просто поболтать. Причем говорили все разом, одновременно не слушая друг друга. Да еще телефон поминутно трезвонил. В общем, типичная атмосфера редакции молодежных новостей. Юлька здесь себя чувствовала как рыба в воде.
Юлия, я очарован!
Юлия, я так взволнован!
За одну твою улыбку
Готов полжизни я отдать… —
Долговязый оператор Костя подскочил к Юльке и закружил ее в импровизированном танце, насколько позволяла развернуться теснота переполненной комнатки.
Александра бросила трубку на рычаг и тоже повернулась к Юльке:
– Наконец-то! А я тебе звоню!
– А что, я такая незаменимая? – немного пококетничала Юлька.
– Незаменимых нет, – отрезал Андрей Васильевич. Юлька притихла, поглядывая на нахмуренного шефа: – Что-то случилось?
Он пожал плечами:
– Ничего, за исключением того, что вы, мадам, не готовы к сегодняшней съемке.
– А разве сегодня? – растерялась Юлька.
Сюжет об эстрадном шоу в ночном клубе «Русская тройка» планировался на завтра. На этот вечер по плану был выезд на презентацию молодежного Дома моделей. Но разве можно быть твердо уверенной в планах, когда работаешь в горячих новостях?
– Все течет, все меняется, – философски заметил Костя. – Хочешь кофе?
– Давай.
Юлька нашла свободный стул и принялась копаться в папках со сценариями.
Обидно, что это шеф напустился? Ведь ее даже не предупредили.
– Мы тебя уже три часа ждем, – возмущался Андрей Васильевич. – Все собрались, а автор где-то шляется! И тебе без разницы, пойдет твой сюжет в эфир или нет? Так скажи, я заменю, пока время есть.
– Я не шлялась, – оскорбилась Юлька. – Я в редакцию статью сдавала.
– А… наш пострел везде поспел! – хохотнул Костя.
– По этому поводу лучше подойдет другое изречение, – хмыкнул шеф. – Выбирай себе, дружок, один какой-нибудь кружок.
Легко сказать: выбирай… А если жизнь молодого журналиста состоит именно в этом кручении-верчении?
– Волка ноги кормят, – буркнула Юлька.
Да она вообще могла сегодня не прийти в «Останкино»!
Тем более что у нее до сих пор нет постоянного пропуска. Шеф, как великую милость, выписывает ей декадный. А это, согласитесь, обидно и как-то непрестижно. Одно дело махнуть красивой корочкой: «Я корреспондент ОРТ», а другое – засаленная картонка с нечеткой печатью. Перед ней никакая дверь не раскроется…
– Не бери в голову, – шепнул ей на ушко Костя.
– А я и не собираюсь…
Юлька вытащила из общей кипы свой текст и углубилась в чтение. Надо же с мыслями собраться, а они, как назло, скачут как резвые лошадки по весеннему лугу…
При виде ее прилежно склоненной головки шеф, похоже, начал испытывать угрызения совести.
– Александра! – напустился он на девушку, выполнявшую обязанности курьера, секретаря и помрежа одновременно. – Я не понял, ты дашь человеку кофе? Или у нас самообслуживание? Ты еще не усвоила, что у каждого своя работа?
Александра обиженно шмыгнула носиком и направилась к кофеварке.
– Тебе сахару сколько?
– Побольше, – не поднимая головы, попросила Юлька. – Для подкормки мозгов.
– А что, не шевелятся? – поддел Костя.
Он уселся на стол прямо перед Юлькиным носом и задымил сигаретой.
Юлька выразительно вздохнула. Честно говоря, мысли были так далеко отсюда…
Она всю ночь ворочалась с боку на бок, вставала, шлепала босиком по длинному коридору на кухню, курила, пила воду, опять возвращалась в постель…
Вот дура так дура! И какой бес ее под ребро толкнул?! Сейчас лежала бы рядом с Квентином, слушала его сонное дыхание, вдыхала запах мужского разгоряченного ласками тела… Такой несравнимый ни с чем запах… свежести, дорогого лосьона, теплоты и нежности… или силы…
Интересно, чем пахнет сила? А нежность? Этого не объяснить словами – это только в ощущениях…
– Ты будешь сегодня спать? – раздраженно подняла голову Ольга.
– Не знаю… Я пытаюсь…
– Слушай, имей совесть!
– Мне статью писать! – вспомнила Юлька и подскочила.
– Вот только мотай со своей машинкой на кухню! – разъяренно выпалила сестра.
Она приготовилась к яростному словесному поединку, но Юлька, против обыкновения, не стала возражать, а согласно сказала:
– Конечно. Я на минутку только лампу включу, соберу бумажки…
– Ну… только на минутку… – милостиво изрекла Оля и опять уютно закуталась в одеяло.
Верное средство помогло и на этот раз. Углубившись в статью, Юлька понемногу отвлеклась от мыслей о Квентине.
А под утро, когда уложила в папку стопочку отпечатанных страниц, уже не было сил ни о чем думать, глаза сами собой закрылись, и она провалилась в тягучий густой туман. Из него ее с трудом выдернул только назойливый звонок будильника.
Но едва Юлька протерла глазки, как вчерашняя мысль опять вернулась. Как там Квентин? Что он подумал? Как отреагирует? А вдруг он так обиделся, что больше не захочет ее видеть?
Юлька чуть слышно застонала от такого ужасного предположения.
– Что с тобой? – спросила тут же Александра, ставя перед ней чашечку кофе.
– Зуб болит.
– Набери в рот дым и подержи за щекой, – посоветовал Костя.
Юлька полезла за сигаретой.
– Возьми мою, – Костя протянул ей свою, раскуренную.
Юлька затянулась и раздула щеки, как хомячок.
– Сало надо, – подал голос Андрей Васильевич. – Кусочек сала к десне.
– Где же мы сало возьмем?
– А если из колбасы выковырять?
– У кого с собой бутерброды?
Осветитель Миша зашуршал свертком и разочарованно сообщил:
– У меня докторская…
– У вас поздний ланч? – заглянула в дверь дикторша Светочка.
– Да нет, у Юльки зуб болит.
– А! Знаете, что надо? Зубчик чеснока привязать к запястью. Только если справа болит, то к левому, и наоборот…
– У тебя есть чеснок?
– Я с людьми работаю, – обиделась Светочка.
– И мой «Тик-Так» всегда со мной! – заржал Костя. – Изобилие свежести всего в двух калориях!
– Да ну тебя! – отмахнулась Светочка. – Я же серьезно.
Юлька густой струйкой выпустила изо рта дым и заявила:
– Кажется, прошло.
И вот что странно: только что все были заняты ее проблемой, а тут моментально потеряли интерес.
Пришла Настенька, студентка журфака, которая готовила репортаж о Доме моделей, и все дружно бросились объяснять ей, почему в плане перестановка.
– Завтра? – расстроенно протянула Настя. Ей не терпелось увидеть на пленке свое произведение. – А тогда можно я с вами поеду? Я не буду мешать. Честно! Просто посмотрю…
– Спрашивай у автора, – важно изрек шеф. Он любил поддерживать у начинающих иллюзию дисциплины и видимость иерархии.
– Юля, можно?
– Конечно, – улыбнулась Юлька.
Настенька, с ее по-детски длинной косой, тем не менее в репортажах была бойка и напориста. Юлька опытным глазом видела в ней будущую соперницу но перу. Но это радовало, а не злило.
Не будь таких подруг-соперниц, скучна была бы редакционная жизнь. Она уже привыкла к вечному соперничеству и стычкам с сестрой. Без этого чего-то не хватало.
– Л ты успеешь переодеться? – на полном серьезе осведомилась она у Насти.
– А зачем?
– Мы же в ночной клуб едем! Будешь там как белая ворона!
Настя растерянно захлопала глазами.
– Ой… А что надо надеть?
– Ну что-нибудь от Версаче… – давясь от смеха, подыграла Александра.
– А у меня нет… – тут она посмотрела на Костю, болтавшего ногами в потертых джинсах. – А ты в чем пойдешь?
– У меня с собой смокинг в пакете, – заверил он.
Настенька посмотрела на часы и бросилась к телефону.
– Сейчас я подружке позвоню! Она тут рядом живет! У нее есть…
Юлька не выдержала и расхохоталась.
– Правило номер раз, – сказала она. – Что для журналиста важно?
– Наблюдательность, – как школьница, ответила Настя.
– А теперь обрати внимание на автора.
Настенька оглядела ее тонкую фигурку в узких джинсах, болтающемся свитер и облегченно вздохнула:
– Разыграли?
Юлька по опыту знала, что еще минут все внимание будет приковано к Насте. Каждый начнет упражняться в остроумии, беззлобно подкалывать и рассказывать этот прикол всем визитерам.
Она тихонько пододвинула к себе телефон.
– Оля? Мне никто не звонил?
– А кого ты ждешь? – ехидно осведомилась сестра – Гуд-бай, Америка, о?
– Не твое дело.
– Тогда и не трезвонь. Ты меня из ванны выдернула.
– Уже вечер! Какая ванна?!
– А я только что встала! – заявила сестра. – Ты же мне всю ночь спать не давала.
– Между прочим, я давно работаю!
– Твои проблемы.
– Тунеядка!
– Ты все сказала? Тогда чао.
– Подожди, – торопливо остановила ее Юлька. – Запиши мой телефон…
– И дай ему, если позвонит, – закончила за нее Оля.
– Ну… в общем, да… Я буду тут до семи.
Теперь она сидела рядом с телефоном, как исправная секретарша, хватая трубку на все звонки. Александра была только рада. Она собрала с жаждущих деньги и отправилась в буфет за рогаликами.
Конечно, мало вероятности, что Квентин будет опять ее разыскивать… Если бы хотел, он бы еще вечером позвонил узнать, добралась ли Юлька до дома, а заодно выяснить, что случилось…
– Юлька, ты что просила? Булку или бутерброд? – спросила Александра, выгружая на стол покупки.
– Не помню…
– Кажется, бутерброд, – заверил Костя.
– А с сыром или с ветчиной?
Юлька пожала плечами.
– Милая моя, – Костя приобнял ее за плечи и провел ладонью по худеньким ребрам. – Сразу видно, что бренная пища для тебя не главное…
Ей достался с ветчиной, и Юлька с наслаждением впилась в него зубами. В принципе, Костя прав… ей вечно некогда по-человечески поесть… Вот даже трепангов не распробовала толком…
И тут раздался звонок.
Юлька машинально вскинула трубку к уху и прошамкала с полным ртом:
– Редакция новостей…
– Пожалуйста… мисс Синичкина… – медленно и старательно произнес знакомый голос.
Юлька чуть не подавилась, проглотила недожеванный бутерброд и ответила деловым и серьезным тоном:
– Я слушаю.
– Извини, я был занят. Не мог позвонить раньше, – сказал Квентин.
Юлька поразилась: он еще и извиняется!
А впрочем… Мог бы и раньше…
– Да, – коротко заявила она, чтобы окружающие не поняли, о чем речь.
