Текст книги "Кричи, моя Шион (СИ)"
Автор книги: Екатерина Юдина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 36 страниц)
Глава 14. Ладони
– Что ты планируешь со мной делать? – я с трудом, все еще не в состоянии выровнять дыхание, задала вопрос, который заживо пожирал меня еще с ночи.
Почему-то Моран не отвечал. Перед глазами все еще плыло и я толком не видела альфу, но чувствовала, что, кажется, он как-то странно, жутко на меня смотрел. Лишь спустя несколько секунд, когда перед глазами хоть немного прояснилось, я поняла, что взгляд Морана был на моих ладонях, которые я все еще держала на шее.
Я почему-то дернулась. Когда вот такое чудовище смотрит на тебя неотрывно и не моргая, против воли горло еще сильнее сжимает. Уже теперь чем-то невидимым, но пропуская по коже раздирающий холодок.
– Что у тебя с руками? – наконец-то спросил он, разрушая тишину.
– Я… Я разодрала запястья, когда пыталась освободиться, – я опустила руки, пытаясь показать, что мне больно. Надеясь надавить Морану на жалость. Если она у него вообще есть. Но, стоило мне опустить взгляд на собственные руки, как я тревожно застыла.
Я была без перчаток. Сняла их пока терла плесень и забыла надеть.
– Нет, Привидение. Что с цветом твоих ладоней?
– Ни… ничего, – я спрятала руки за спину и попыталась встать. Сразу получилось неудачно. Я потеряла равновесие и рухнула обратно. Из-за этого под маской стиснула зубы и, мысленно чертыхнувшись, убрала одну руку из-за спины, ладонью опираясь о стену. Чувствуя, что Моран опять на нее посмотрел.
Я прекрасно знала, что мои ладони выглядят странно. Как и я вся. Настолько белые, словно я их в краску окунула. Когда Фиа впервые увидела мои руки, почему-то подумала, что я под перчатками ношу еще одни перчатки, просто более тонкие. Затем она долго терла мне кожу, не веря, что она у меня действительно такого цвета.
Немного пошатываясь, я поковыляла к стулу, на котором оставила перчатки.
– Ты вся такая?
Услышав этот вопрос Морана, я буквально на мгновение застыла. Не знаю почему, но мне стало как-то не по себе. Даже тревожно.
– Нет. Кое-где у меня кожа серая или красная. Это такое кожное заболевание, – солгала, надеясь, что альфу это отпугнет и у него пропадет любое желание лезть ко мне под одежду. Я, конечно, понимала, что полгода без секса это повод для альфы уже не смотреть, кто перед ним. Хоть одноногая, кривая омега. Но все-таки, учитывая то, насколько странно у меня выглядели ладони, я надеялась, что он поверит в кожное заболевание. Причем в заразное.
– Разденься.
Я как раз взяла перчатки в руки, но так и замерла с ними. Меня словно огромным камнем ударило и я, прекращая дышать, настолько медленно, словно одеревенела, повернула голову в сторону Морана.
– Что? – переспросила.
– Сними свое тряпье.
Я судорожно, испуганно выдохнула и быстро, практически лихорадочно натянула перчатки на ладони.
– Нет, пожалуйста, – я отрицательно качнула головой, делая еще несколько шагов назад, увеличивая расстояние между мной и Мораном. – Ты обещал, что не тронешь меня, как омегу. Я… я помойка. Помнишь? Пожалуйста, умоляю, не трогай меня.
Меня передернуло от того, как я сама себя назвала, но лучше так, чем то, что было ночью.
– Ты правда считаешь, что можешь о чем-то меня просить? – Моран лениво подпер голову кулаком. Но все так же не отрывал от меня жуткого, мрачного взгляда.
Глава 15. Маска
Я отошла еще дальше. Встала практически в другом конце подвала. Сердце все равно безумно грохотало и я понимала, что навряд ли меня это спасет, но чем дальше от Морана, тем лучше.
– И… что дальше? – спросила, бросая судорожный взгляд в сторону коробок. Словно там было хоть что-то, чем я могла бы защититься. Но, нет, я прекрасно знала, что там лишь подсвечники, скатерти и остальной хлам. – Изнасилуешь меня?
Моран лениво кулаком подпер голову.
– Я – нет, – он посмотрел на то, как я уже теперь бросила панический взгляд в сторону двери. Она была открыта. – Но мои люди – да. Когда я выйду отсюда, отдам тебя им и они будут пускать тебя по кругу.
С моих губ сорвался рванный выдох и я спиной прижалась к стене.
– Мне, конечно, жаль, что им придется прикасаться к такому грязному ничтожеству, как ты, но, думаю, они как-нибудь справятся, – Моран немного опустил веки. – Или же отдам тебя в самый грязный бордель. Там плевать, что ебать.
Я под маской сильно прикусила нижнюю губу. До такой боли, словно там в кожу вонзилось несколько игл. Я слышала про бордели. Ими пугали девушек. И я видела тех омег, которые туда попадали. И стоило Морану лишь произнести это слово, как мне дышать стало трудно.
– Но нам с тобой нужно развлечься и сейчас. Поэтому ты разденешься, встанешь на колени и будешь ползти ко мне. Затем еще кое-что сделаешь. И, если я в твоих глазах увижу достаточно отчаяния и боли, на сегодня ты будешь свободна.
Наверное, я настолько сильно прикусила губу, что во рту почувствовала металлический привкус крови.
– Ты хочешь меня, сломать, как омегу? – спросила на медленном, практически болезненном выдохе.
– Тут нет речи о «хочу», Привидение. Я это сделаю.
– Я тебе прямо настолько ненавистна? – против воли я взглядом скользнула по торсу Морана. Он опять без футболки и обычно я старалась этого не делать. Уже не только из соображения того, что мне нельзя смотреть на полуобнаженных парней, а потому, что вид его стальных мышц меня до дрожи пугал.
Но сейчас я смотрела именно на смуглую кожу альфы. Последствия того, что я сделала все еще не прошли. На Моране виднелись темные вены. На руках и ногах, под стальными браслетами, ужасающие ожоги. Наверное, они до сих пор жутко болели, хоть и по Морану так не скажешь. Но все же это практически открытые раны, на которые постоянно давил метал.
Когда все это только случилось, я читала про возможные последствия. Уже были те, кто пытался сбежать из-под ареста и, ожоги, конечно, заживут. У альф хорошая регенерация. Но вот темные вены… Особенно, если учесть то, что я облила Морана водой и он получил куда большее количество тока – в лучшем случае эти темные вены будут проходить очень долго. Годами. В худшем – они останутся навсегда.
Альфа на мой вопрос ничего не ответил. И так все было очевидно, но все же, спустя несколько бесконечно долгих секунд он кое-что произнес:
– Была бы ты парнем, все было бы проще. Я мог бы каждый день ломать тебе кости и смотреть на то, как ты захлебываешься кровью. Но ты омега, – Моран сделал паузу и в это мгновение его взгляд стал особенно мрачным. – Я прекрасно знаю, что физически сильнее тебя. Но, думаю, я найду способ, как утолить свой гнев так, чтобы твое слабое, никчемное тело не перестало дышать.
Опять повисла тишина. Я, мысленно срываясь, вновь хотела начать просить прощения. Хоть как-нибудь, но отчаянно донести, что я не хотела того, что произошло.
Но… разве это имело значение? Не для Морана. Сейчас среди общества слишком размыто понятие ценности жизни. Те, кто живут в центральных кругах, таких, как я, даже за живых существ не считают. А его семья особенно кровавая. Пропитанная криминалом. Он же там безжалостное и бездушное чудовище. Под стать своему отцу. Я даже боялась представить сколько у Морана крови на руках.
– Могу я кое о чем попросить? – я опустила руки. И физически и морально. На душе стало так пусто, больно, тревожно. – Прежде чем… чем начать меня уничтожать, можешь пожалуйста, отвести меня в уборную?
Я смотрела на Морана. Он вообще никак не отреагировал на мою просьбу.
– Я понимаю, что у тебя нет намерения… как-либо упрощать мне жизнь, но… прошу. Мне очень нужно. И… навряд ли ты захочешь, чтобы я тут…
Опять повисла тишина. Долгая. Тяжелая. И, когда я уже подумала, что Моран не позволит мне даже такой мелочи, он еле заметно повернул голову в сторону двери. Это был знак, что я могу идти туда?
Будучи не до конца уверенной, я все-таки очень осторожно пошла к лестнице и, когда я была уже практически рядом с ней, альфа поднялся с дивана и пошел за мной. Мы в полной тишине поднялись на первый этаж. Выйдя в коридор, я еле сдержалась, чтобы не бросить взгляд в ту сторону, где, предположительно, находился выход. Еще не хватало, чтобы Моран вернул меня в подвал, так и не позволив посетить уборную. В том, что я смогу убежать, находясь всего лишь в метре от него, я почему-то не верила.
Мы пошли по коридору. Моран немного впереди, но, когда я попыталась замедлить шаг, чтобы увеличить между нами расстояние, он остановился и перевел на меня взгляд. Это было предупреждением – не злить его. Он и так на грани.
Медленно выдохнув, я пошла дальше. Уже не пытаясь ничего предпринимать. Просто следуя за альфой. Но чувствуя себя так, словно он в руке держал цепь, которая тянулась к ошейнику на моей шее.
– Помнишь, я рассказывала тебе про бездомного альфу, живущего под мостом рядом с моей бывшей школой? – тихо спросила. Мы шли по коридору, куда-то в противоположную сторону от холла. Тут не было окон. Из-за этого темно. Казалось, что чернота сожрала стены. – Он еще спас меня от стаи мутировавших, бешенных собак.
– Не помню, – бросил Моран коротко. Тяжелым, жесткий голосом. Словно намек на то, чтобы я замолчала.
– Я после этого часто ходила к нему после занятий. Или перед ними. Приносила ему еду. Сидела рядом с костром, который он жег в металлическом баке и слушала истории. Иногда они были безумными. На грани каких-то ненормальных, жутких теорий. Но кое-что было действительно интересно. Хочешь знать что именно? Уверена, ты этого никогда раньше не слышал.
– Заткнись, Привидение.
Я прикусила кончик языка. Но замолчать не могла. Когда я нервничала, мне нужно было что-то говорить. Хотя, наверное, у меня обычно рот никогда не закрывался.
– Он считал, что есть альфы, которые потеряли рассудок. И он не имел ввиду просто сумасшедших. Скорее тех, у кого исчезла человеческая часть сознания. Когда у них в головах начинается этот процесс, они уходят из города, но позже часто возвращаются, чтобы добыть себе еду. Но едят они не то, что мы. Они питаются…
– Почему он тебя не убил?
– Кто?
– Блядский бомж, с которым ты под мостом сидела.
– А… – я протянула. – Так он хороший. Не всем же быть плохими. И, он конечно был… страненьким. Немного. То есть, он на голове носил свернутый бумажный пакет. Ну, и еще кое-что было. Но мне кажется, что про городские легенды он знал абсолютно все. И казался мне очень умным.
– Еанутые притягиваются, верно, Привидение?
– Ты меня ненормальной считаешь? – я повернула голову в его сторону. Я же вроде ничего такого странного не делала. В отличие от Морана, который был готов порвать меня на части.
– Ты рвала траву у меня в саду и убралась в подвале. Боишься грязи, Привидение?
– Нет, – я отрицательно качнула головой. Так он видел, что я у него в саду делала?
Наступила тишина. Казалось, что в этой части коридора было еще темнее. Я стала больше нервничать и, ладонями скрытыми перчатками, сжав ткань платья, произнесла:
– В детстве мы с Ивоном жили с нашей матерью, – сердце быстро, рвано стучало и я словами пыталась его заглушить. Хотя как раз этого я предпочла бы не говорить. Не то, что касалось моей семьи. – И она уже тогда прививала нам кое-какие обязанности. Ивон должен был приносить деньги. Я – убирать и готовить. Если мы плохо справлялись со своими обязанностями, она… Маме это не нравилось. Любая пыль или неаккуратно сложенное полотенце. А квартира, в которой мы жили… ее вообще было трудно убирать. Там стены сыпались, плитка отпадала. Но, я пыталась, – на следующем шаге я ненадолго закрыла глаза, решив, что на этом лучше закончить. – В общем, мама привила мне любовь к чистоте. Мне теперь просто немного неуютно, если где-нибудь не особо чисто.
Я промолчала про деревянную палку, которая стояла у нас в чулане. Именно ею мама била меня по рукам и ногам, если я не справлялась. Реже она била по животу и спине. Пару раз по голове.
Прекратилось это, когда Ивон вырос достаточно, чтобы защитить меня. Одним летом он сильно вытянулся. Был все еще ниже мамы, но он альфа. Она – омега. И, как минимум, он смог ее остановить, а позже, сказал, что, если она еще хоть раз меня тронет, он задушит ее, пока мама будет спать. После этого она поняла, что уже не будет так, как раньше и исчезла, оставив нам после себя долги, которые мы еще три года отдавали. Тем альфам было глубоко плевать, что мы дети. Таковы реалии нашего мира.
Но уже прошло столько лет, а я до сих пор, если вижу, что где-то не убрано, чувствую, что мне сейчас будет очень больно. Иногда это доходит до панических атак. Поэтому мне легче убирать. Так спокойнее.
Моран остановился. В полумраке я почувствовала его взгляд на себе.
– Что? – неуверенно спросила.
– Ничего, – он отвел взгляд и пошел дальше.
Уже вскоре мы остановились около деревянной двери. Альфа открыл ее и впустил меня внутрь. Изначально мне показалось, что это гостевая спальня. Затем, я пришла к выводу, что скорее всего тут жил кто-то из прислуги. Как для настолько огромного особняка, эта комната слишком маленькая.
– Иди, – Моран указал мне на дверь, находящуюся в правой стороне спальни.
Дважды повторять не следовало. Я пошла туда и увидела, что это действительно ванная комната. Я закрыла за собой дверь. Сделала все, что мне нужно. Даже сняла маску и умылась. Затем надела ее обратно и начала осматриваться.
Но, черт раздери, тут не было ничего. Совершенно.
– Выходи, Привидение, – за дверью раздался голос Морана и я, изначально сжавшись, в итоге медленно пошла обратно к двери. Открыла ее и вышла.
Обратно в подвал мы возвращались в полной тишине, но мысли в моей голове буквально кричали. И, когда мы проходили мимо одного из поворотов, я не смогла сдержаться. Сорвалась с места и побежала туда. Я изначально знала, что это рискованно, но осознание того, что ждало меня в подвале настолько сжирало и паникой проходило по сознанию, что я не смогла сдержаться.
Моран догнал меня практически сразу. Своей огромной ручищей сжал шиворот моего платья и дернул на себя так, что я чуть не рухнула на пол. Этого не произошло лишь по той причине, что альфа, наоборот поднял меня над полом.
– Может, мне стоит тебя в ванной утопить? – в этом коридоре уже было настолько темно, что я Морана вообще не видела и казалось, что его голос доносился из пустоты. Зато я прекрасно чувствовала, как он сжимал шиворот моего платья, так что он полностью перекрывал доступ к кислороду и мои ноги болтыхались в воздухе.
– Отпу… Отпусти! Я сейчас задохнусь, – я попыталась вырваться, но шею пронзила невыносимая боль. Черт, он мне ее сейчас свернет.
– Неужели? Как же мне будет жаль, – с полным безразличием ответил Моран, наоборот, подняв меня еще выше.
Я судорожно затрепыхалась и, прежде чем задохнусь, попыталась хоть за что-то ухватиться. Вот только у меня был только один выбор – за Морана. А он без футболки. Ухватиться не за что. И тогда я сделала единственное, что могла – пальцами вцепилась в его волосы. Еще и так сильно, что, наверное, часть волос альфы уже безвозвратно осталась у меня в ладонях.
С губ альфы сорвался медленный, тяжелый выдох, явно дающий понять, что он не в восторге от такого моего действия. Он в ярости.
Моран толкнул меня к стене. Жестоко вдавливая в нее своим огромным телом. Выбивая весь воздух из моей груди.
– Отпусти, пока я тебе пальцы не переломал, – голос Морана прозвучал совсем рядом с моим лицом. И я вздрогнула от того, как он своим лбом прикоснулся к моему. Так что между ними теперь была лишь моя маска. Она плотная. Из пластика и с обоих сторон покрытая тканью, но это было жутко странное, ужасающее касание.
– Ты меня в бордель собираешься отдать, что мне всего лишь поломанные пальцы? – я не понимала, что со мной происходило. Возможно от того, что я задыхалась и думала, что еще немного и точно умру, страх испарился. Вместо него появился гнев. Настолько мощный, что он кровь сжигал. Пусть я сейчас умру, но Моран это, черт раздери, запомнит.
Альфа сильнее сжал мой шиворот и пальцами второй руки до боли стиснул мою талию. Словно ребра собирался сломать. Я зашипела и изо всех сил дернула его за волосы. Завозившись, ногами обвивая его бедра и сильно сжимая. Совершенно не думала о том, насколько это неоднозначное и неправильное действие. Просто пыталась не задохнуться.
– Ну, все, блять, я тебе точно руки оторву.
– Да иди ты к черту!
Я не знаю, как это произошло. Может, от того, что Моран еще сильнее вдавил, буквально вбил меня в стену и я об нее ударилась головой, но застежка на моей маске открылась.
Маска упала вниз. Наши лица были слишком близко друг к другу и губы случайно соприкоснулись. Я даже не сразу поняла, что произошло. Создавалось ощущение, что я ими прикоснулась к раскаленному металлу. А когда до меня дошло, с губ сорвался судорожный выдох. Я дернулась всем телом, чувствуя, что Моран буквально на мгновение замер. Затем убрал руку от моей талии и, кажется, ею начал тереть свои губы. Будто они теперь были грязными. Но, грязно выругавшись он положил ее мне на лицо. Грубо провел по нему пальцами. Медленно, глубоко и тяжело дыша, опять замер. А затем сжал мои щеки до жжения и боли, своими губами набрасываясь на мои.
Глава 16. Жарко
Первые несколько секунд я даже не понимала, что происходит. Лишь чувствовала, как всю меня нещадно жгло. Разрывало на мелкие частицы и тут же плавило. Безжалостно. Остро. И ощущалось все это, как взрыв. А я все равно до сих пор не могла поверить в то, что губы Морана действительно касаются моих. Жестоко и грубо. Сминая их. Доводя до жжения. Целуя так, что я вообще дышать не могла. Пропуская по моему телу что-то страшное, словно раскаленные нити.
Это был мой первый поцелуй. Раньше, иногда думая о том, как он у меня будет происходить, я представляла что-то мягкое, неторопливое. Но сам Моран словно чистое, мрачное и особенно жестокое безумие, а поцелуй с ним еще хуже. Практически до боли, какого-то непонятного жжения.
Альфа резко отстранился от меня и я тут же попыталась сделать несколько глубоких вдохов. Чувствуя лишь то, что наши лица все еще находились слишком близко и то, что дыхание переплеталось.
Вдох. Я сильно зажмурилась. Учитывая то, насколько в этой части коридора было темно, я так или иначе ничего не видела, но меня буквально выкручивало от нового, резко нахлынувшего ощущения – мне будто стало больно от того, что Моран прекратил меня целовать.
Это не просто испугало. Довело до паники и я уже собиралась с ужасом требовать, чтобы альфа немедленно отпустил меня, как Моран вновь своими губами набросился на мои. Еще более жестоко. Проникая языком в мой рот.
Кажется, я еще более сильно задрожала и широко раскрыла глаза, не готовая к настолько новым ощущениям. К тому, как альфа, отпустив шиворот моего платья, обеими руками сжал мои бедра. Удерживая на весу. Продолжая целовать и рывком еще сильнее вжимая в стену своим огромным, стальным телом. Нити в сознании стали еще жарче. Окончательно плавя мысли. Делая со мной то, что мне совершенно не нравилось. Я даже не поняла того, как отпустила волосы Морана.
– Какого, блять?.. – вновь разрывая поцелуй, альфа грязно выругался. Дернулся назад, словно собирался отпустить, но сразу же вновь вжал меня в стену.
– О, боже… Почему… Почему я тебя трогаю?.. – мой голос был пропитан едким ужасом от осознания того, что мои ладони скользнули сначала по плечам Морана, затем опустились к груди. Даже сквозь перчатки я чувствовала жар его тела и стальные мышцы. То, как они напрягались под моими пальцами и Моран рвано выдохнул, когда я ладонями опустилась ниже. Практически к его пупку.
Но я честно пыталась отдернуть руки. Изо всех сил. Даже мысленно на себя кричала, но у меня ничего не получалось.
А в следующее мгновение мы вовсе оказались на полу. Моран меня прижал к нему. Вновь набрасываясь на мои губы с поцелуем. Истязая его. Затем забираясь ладонью под вуаль и сжимая волосы. Кажется, проводя рукой по моему животу и груди. Сжимая ее так, что я уже закричала от странных, непонятных ощущений. Будто переплетения углей на коже и боли.
Альфа потянул меня на себя. Заставил сесть. Затем вообще поставил на колени. Сквозь безумное биение сердца отдающееся гулом в ушах, я услышала шорох одежды.
– Отсосешь мне, Привидение.
Эти слова не просто ошпарили. Сделали со мной что-то в разы похуже, но совершенно не отрезвили. Хоть я и начала брыкаться. Пытаться вырваться. Моран и так забрал мой первый поцелуй. Но поцелуй такого плана я точно вообще никак и ни за что не была готова ему отдать. Да лучше смерть.
Он жестко сжал мои волосы. Дернул на себя, заставляя приподняться и вместе с этим альфа сам наклонился. Так, что наши губы вновь соединились. Вернее, он набросился на них. Опять жестоко, глубоко целуя. Языком проникая в мой рот. И меня вновь обожгло. Это было так… остро и приятно. Словно стоять на краю пропасти. Вернее, уже падать в нее. Страшно, но почему-то это поглощает. И я сама этого не понимая, становилась слишком послушной в руках Морана. Подавленная им, тяжело дышащая, таящая от каждого жестоко поцелуя.
Альфа взял мою ладонь в свою. Сдернул перчатку. Затем заставил что-то сжать. Горячее. Каменное. Так, что в этот момент с его губ сорвался тяжелый выдох и создавалось ощущение, что тело Морана еще сильнее напряглось.
А я дернулась всем телом, словно на меня пролилась раскаленная сталь. Я сразу же поняла к чему сейчас прикасалась. И меня не просто обожгло. Я словно с ума сходила. Попыталась немедленно отдернуть руку. Хоть что-нибудь сделать, но альфа крепко ее держал и вновь жестко целуя, начал моей ладонью водить по своему каменному члену.
Я не знала, что со мной происходило. С одной стороны наш поцелуй поглощал настолько, что я ни о чем другом думать не могла. Тонула в нем. Захлебывалась жестокими ощущениями. Но, с другой стороны, я никак не могла забыть о том, к чему сейчас прикасалась моя ладонь. Моран сам ею водил. Делал то, что ему хотелось, а я вообще дышать не могла. Это происходило долго. Бесконечно. И меня эмоционально бросало из стороны в сторону. Я молилась на темноту в коридоре. То, что не видела его члена, но ощущений мне с головой хватало. Так, что от этого даже становилось страшно. Я понимала, что Моран огромен и его член тоже будет не маленьким, но… разве у альф он должен быть прямо таким? У меня ладонь не смыкалась на его возбужденной плоти.
Минуты растаяли. Время остановилось и в нем меня пугала тяжесть в голове, непонятная податливость и то, что внизу живота начало как-то странно ныть.
Моран резко разорвал поцелуй.
– Открой рот, – его тяжелый, хриплый голос прошел по нервным окончаниям, а резкие слова заставили вздрогнуть и сделать так, как сказал альфа.
Стоило мне открыть рот, как губ, а затем и языка коснулось что-то раскаленное. Член Морана. Он сделал толчок внутрь моего рта, удерживая меня за волосы. Не позволяя отстраниться, когда я сильно дернулась и немедленно попыталась это сделать. Еще один толчок и я почувствовала, как в рот брызнуло что-то горячее, вязкое.
– Глотай, – альфа вынул член и стиснул мои щеки. Заставляя сделать так, как он сказал.
И я сделала. Проглотила. Лишь после этого осознавая, что именно произошло. По коже пробежали мощные мурашки, по ощущениям, как раскаленные иглы. Я широко раскрыла глаза, часто задышала и, когда Моран отпустил меня, я буквально рухнула на попу, спиной прижимаясь к стене.
***
Если ад и существовал, то сейчас он находился в моей голове.
Я опять находилась в подвале. Куском ткани, оторванной от скатерти, пыталась оттереть плесень. С такой силой, что руки нещадно болели, но я не останавливалась.
Сколько прошло времени с тех пор, как я опять вернулась сюда? Я не знала, но на улице уже начало темнеть.
Минут десять назад включился свет. Это, наверное, был тот редкий отрывок времени, когда в доме Морана давали электричество. Кажется, раньше это длилось практически пол дня, но из-за меня это время сократилось до пары часов.
Садясь на пол, я с силой сжала уже почерневшую ткань. Я старалась не думать о том, что произошло в коридоре, но, черт раздери, не получалось. И сейчас в голове вспыхивали отрывки того, как я, еще будучи не в себе, быстро ладонями в темноте нащупала свою маску и перчатку. Надела их на себя так, словно пыталась спрятаться, но ведь от ощущений таким образом не убежишь. От того, что у меня с Мораном было то, что должно было произойти у меня исключительно с моим женихом.
Я опять до боли под маской прикусила нижнюю губу. Но это вообще никак не помогало.
Услышав, что дверь открылась, я резко обернулась.
Моран. Он вошел в подвал.
У меня в груди все сжалось и я, отвернувшись, принялась дальше тереть стену. Я больше не дергалась. Не пыталась отойти подальше. Все так же боялась Морана, но кое-что во мне изменилось – я поняла, что мои мольбы на него не действуют и увеличивающееся расстояние ничем не поможет, кроме, как выдаст мой страх.
Поэтому к чему все эти дерганные конвульсии? Я просто осталась на месте.
Краем глаза я заметила, что Моран что-то положил на диван. Бутылку с водой, ложку и банку с консервированной едой. Скорее всего, супом. Такие выдают заключенным перед началом срока.
Моран прошел по подвалу. Даже не оборачиваясь, я слышала его тяжелые шаги, а, когда поняла, что он сел на кресло позади меня, положила тряпку на пол и тут же потянулась к своим перчаткам, надевая их на ладони.
– Сегодня ты глотала мою сперму, а сейчас опять прячешь ладони?
Следующий выдох срывающийся с моих губ, оказался жутко рванным. И щеки под маской начали пылать так, словно на них вспыхнули огни. Некоторое время я даже не шевелилась и мне понадобилось время, чтобы хоть немного прийти в себя.
Я ничего не ответила. На несколько секунд закрыла глаза, а потом, открыв их, посмотрела на тряпку, пытаясь понять, брать ли ее теперь в руки. Я же перчатки испачкаю.
Хотя… Да пошло все к черту. Я взяла ее и начала опять тереть стену.
На некоторое время в подвале повисла тишина. Я терла плесень. Настолько сильно, что даже задумалась, а что, если я протру стену насквозь, а потом прокопаю себе путь на свободу? Сейчас я понимала лишь одно – мне действительно нужно любым путем попытаться убежать отсюда.
– Как тебя зовут, Привидение?
