Текст книги "Кричи, моя Шион (СИ)"
Автор книги: Екатерина Юдина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 36 страниц)
Глава 23. Будешь
В обед Моран вновь отвел меня на кухню. Проходя по коридору, я все так же еле дышала от напряжения. Оказавшись в холле, старалась не смотреть в сторону входной двери, но отчетливо считала шаги. Запоминала дорогу.
Я не знала, что Моран предпримет в следующий момент. Может, опять затащит меня в свою спальню, из-за чего я еле сдерживалась, чтобы прямо сию секунду не побежать к выходу. Сопротивление этому желанию будто бы ломало кости. Но, к сожалению, я осознавала, что не успею миновать даже часть холла. Сейчас мой побег невозможен, а попытка его совершить лишь вызовет ад, ведь Моран уже вынес мне явное, особо жестокое предупреждение, но я знала… вернее хотела верить, что я получу шанс покинуть этот дом и я уж точно его не упущу.
Мы вошли на кухню и альфа опять спросил, что я буду есть. И это пугало меня практически так же, как и его жестокость. С чего это Моран сегодня не такой ублюдок, как обычно?
– Кашу, – коротко ответила и пошла к шкафчикам. Утром я заметила, откуда альфа доставал посуду и сейчас повторила за ним. Поднимаясь на носочки, открыла одну из верхних шкафчиков, после чего вытянула оттуда две тарелки. Затем отошла в сторону и уже в нижем шкафчике отыскала вилки.
Еще утром я заметила, что альфа отмывал посуду перед тем, как поставить ее на стол. Так, словно ранее ею не пользовался. Казалось, что и на саму кухню он особо не заходил. Уж точно не сидел за столом, если учесть сколько на нем было пыли, до того, как я ее вытерла.
Тут все было… слишком нетронутым.
Отмывая тарелки и вилки от пыли, я посмотрела на то, как альфа открыл две банки.
– Я могу что-нибудь приготовить из этого. Или хотя бы подогреть, – предложила, сильно пальцами сжимая мочалку. Зачем я это сказала? И зачем сама безмолвно вызвалась накрывать на стол?
Может, потому-то от нервозности хотела хоть чем-нибудь занять себя. Или возможно, пыталась поддержать эту чертову игру во временное «спокойствие», которая ощущалась, как затишье перед бурей. От него ледяные мурашки бежали по коже, но я все равно изо всех сил цеплялась.
Хоть и самой было жутко от ситуации. Посиделки за столом с Чудовищем. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я буду есть с Конором Мораном. Так словно мы были… друзьями?
В голове вспыхнули обрывки того, что происходило между нами в коридоре и в спальне. Того, что «друзья» точно не делают и я тут же мокрой ладонью сильно потерла лицо. Была готова расцарапать себе кожу лишь бы убрать эти мысли.
– Не сможешь. Электричества нет, – напомнил Моран.
– А… – я протянула, возвращаясь к умывальнику.
Точно. Я и забыла. Отсутствие электричества я ощущала только по вечерам. Сейчас же день. Комната залита светом. И было как-то непривычно от того, что так просто невозможно воспользоваться техникой.
Моран так прожил полгода. Уже привык? Правда, раньше, до того, как ему продлили арест и ужесточили правила, электричество давали на более долгий срок. Кажется, на половину дня.
Я очень осторожно подошла к альфе и забрала банки. Затем быстро вернулась к столешнице, раскладывая холодную еду по тарелкам. Наверное, то, как я избегала любого близкого взаимодействия с Мораном, было слишком заметно. Но мне с головой хватило того, что было когда я вдохнула его запах. Хоть я и до сих пор не понимала, какого черта такое вообще возможно. Как может появиться реакция на запах, который я не чувствовала?
Я поставила тарелки на стол. Попыталась ненавязчиво сделать так, чтобы мы сидели как можно дальше друг от друга. Это еще одна из причин, по которой я взялась накрывать на стол, ведь, когда утром это делал Моран, мы сидели друг напротив друга. Слишком близко.
Альфа поставил рядом со мной стакан с водой, после чего переставил свою тарелку и сел напротив меня.
Черт.
И вновь я ощущала его взгляд, но старалась максимально делать вид, что заинтересована кашей. Я голодная и понятное дело, что все съем. Да и вообще я не привередлива в еде, хоть и, конечно, любила то, что повкуснее.
Но Моран же другое дело. Он вырос в безбожно богатой семье. В той, которая держала не только город, но и регион. У них там точно личные повара и избранные продукты.
А эта каша… Она никакая. Еще и слипшаяся из-за какого-то желе.
– Можно вопрос? – я предпочитала ничего не спрашивать у Морана, но сейчас хотелось затушить тишину, от которой почему-то начало царапать кожу.
– Возможно.
– Это означает, что ты не на любой ответишь?
– Да.
Что же, это уже неплохо. Весьма. Я удивлена уже тому, что Моран, как обычно не сказал мне «Заткнись, Привидение».
– У тебя весьма влиятельная семья и они бы могли помочь тебе. Понятное дело, что после начала ареста из-за датчиков сюда больше никто не попадет, но ведь до его начала, они могли бы оставить тут какую-то еду помимо этих банок, которые принесла полиция.
– Еще они могли бы оставить мне мягких подушек, алкоголь и шлюх.
– Шлюх навряд ли. Дом же осматривают перед началом ареста, – я вилкой постучала по тарелке. Хоть и понимала, что, несмотря на ровный голос Морана, говорил он с сарказмом и в моем уточнении не нуждался. Поэтому я перевела тему. Вернее, вернулась к изначальному вопросу: – Так, почему твоя семья не помогла тебе хотя бы с едой?
– Думаешь, я в этом нуждаюсь?
Почему-то этот вопрос загнал меня в тупик.
– Дело не в том, нуждаешься ли ты, а в том, что у твоей семьи явно была такая возможность.
Моран лениво откинулся на спинку стула.
– Скажи, Привидение, неужели я по-твоему сахарный, раз настолько нуждаюсь в какой-либо особенной еде, так, что не смогу прожить без нее даже несколько месяцев?
Я отрицательно качнула головой. Сахарным я его точно не считала. Моран взял вилку и покрутив ее пальцами, сказал:
– Этот арест лишь мелочь. Пусть он и раздражает, но в помощи я не нуждаюсь.
Я не сдержалась и приподняла бровь, лишь сейчас кое-что понимая.
– Но до начала ареста твой отец предлагал ее тебе?
Моран еле заметно кивнул.
Получается, изначально даже имея возможность, получить помощь от своей семьи, Моран отказался от нее. Принципиально. Иначе это было бы, как проявление слабости?
Альфы порой поражают своей гордостью.
Но вопрос в другом. Моран имея влияния куда больше, чем кто-либо еще, проходил это наказание так же, как и остальные заключенные. И как? Выдерживал ли он?
Казалось, что вопрос глупый. Моран еще тот монстр и что ему это заключение?
Но я, омега, которая иногда хотела хотя бы несколько дней безвылазно посидеть в своей комнате, вообще не представляла, как бы провела полгода в полном уединении. Без возможности даже по телефону с кем-нибудь связаться. Ни звонков, ни телефонов.
У альф же все даже хуже. У них инстинкты, которые нужно утолять. Жестокость. Жажда омеги. Последнее пугало меня особенно сильно.
Черт, даже в тюрьмы регулярно пускали на посещение, чтобы альфы проводили гоны с женщинами. Моран же без омеги полгода. И я боялась. Очень. В любой момент он мог сорваться в бесконтрольной жажде трахать все, что двигается.
А я… двигаюсь. То есть, к сожалению, подхожу под этот критерий.
Черт, как же мне хотелось убраться отсюда.
***
Вечером Моран опять отвел меня на кухню, перед этим сводив в ванную комнату.
Я против воли задумалась о том, что мы почему-то как-то слишком много времени проводим рядом друг с другом. Вместе позавтракали, пообедали и вот теперь ужин. Тем более, он не сразу отводил меня в подвал. Еще какое-то время мы сидели на кухне. А потом он вместе со мной шел в подвал. Мы разговаривали. Я все так же зажималась от напряжения, непринятия и страха, но, черт, рот у меня не закрывался. Это одна из причин, по которой я бы, наверное, такое уединение не перенесла бы. Мне нужно разговаривать.
Когда мы вечером пришли на кухню, как раз включили электричество и я решила попробовать что-нибудь приготовить. Опять-таки, я не привередлива, но жизнь полное дерьмо. Неизвестно, когда она оборвется и лишний раз вкусно поесть не будет чем-то плохим.
С этими мыслями я носилась по кухне. Искала кастрюли, сковороду, ножи. Как оказалось, Моран не знал, где все это лежало.
Альфа сидел за столом. Лениво крутил в ладони телефон, которым ранее подсвечивал нам дорогу.
И Моран опять смотрел на меня. Я это не только заметила. Ощущала его взгляд и утром и в обед. Когда мы шли по коридору, спускались в подвал. И это самое главное, из-за чего мне было не по себе.
Когда Фиа впервые увидела меня без маски, она тоже неотрывно смотрела на меня. Позже старалась отрывать взгляды. И я, конечно, понимала, что внешность у меня специфическая, но таких взглядов, как у Морана, я никогда не ощущала. Неотрывных. Слишком пристальных. Таких, что по коже скользили острые, горячие угли.
– Почему ты постоянно на меня смотришь? – я не выдержала. Отмывая сковороду, я обернулась и поняла, что взгляд альфы вновь был на мне. Сейчас на ногах.
– Тебе идет одежда черного цвета. Выглядишь горячо.
Я застыла, не обращая внимания, что вода, стекая с приподнятой ладони, проникала под рукав. Не знала, что испытала в этот момент. Желание немедленно снять с себя кофту Морана к которой уже более-менее привыкла? Но тогда я останусь голой.
– Моему жениху нравится, когда я в белом, – буркнула отворачиваясь.
Я не лгала. Наверное. Во всяком случае, все комплекты одежды, которые он мне отправлял были белыми. Лишь пара платьев и масок персикового, бледного цвета.
Я начала натирать сковороду, но сильно вздрогнула когда Моран руками оперся о раковину по обе сторону от моей талии.
– А не пошел бы твой жених нахрен? – его тяжелый, слишком мрачный голос, прошел по нервным окончаниям и я тут же обернулась, выронив сковороду из рук.
Не понимала, как Моран мог настолько бесшумно подойти ко мне, но близость его присутствия ударила по мне таким страхом, что я тут же попыталась ринуться вбок.
– Стоять, – он жестко сжал одну руку на талии и дернул обратно. – Куда это ты собралась?
– Подальше от тебя, я не хочу, чтобы ты опять… – я запнулась, поясницей до боли вжимаясь в раковину.
– Не хочешь, значит? – Моран поддел меня под бедра и усадил на столешницу. Раздвинул мои ноги. Я начала вырываться и сопротивляться, но альфа жестко сжал мою попу и талию, не позволяя отстраниться. – Скажи, Привидение, как ты видишь оставшийся месяц и восемь дней, которые мы с тобой приведем в этом доме?
О, боже, я их никак не видела. Я убежать хотела!
– Ни… никак.
– Ты же не думаешь, что мы все дни будем проводить вот так, – он пальцами сжал мой подбородок. – Я и сегодня себя еле сдерживаю.
– Что тебе нужно от?..
– Давай, подумаем, что мне от тебя может быть нужно, – отпуская мой подбородок, Моран уже двумя руками пробрался под кофту и ими сжал мою обнаженную талию. – Мне нужно, чтобы мой член был в тебе.
Я застыла. Так, словно мое тело в ужасе перестало меня слушаться. А альфа наклонился к моему уху, обжигая шею горячим дыханием.
– Ты знаешь, что я изначально собирался с тобой сделать, но, допустим, когда закончится мой арест, я тебя отпущу и ты сможешь проваливать на все четыре стороны. Но за свободу нужно заплатить, – Моран пальцами провел по моей шее. – Дай мне свое тело. Если не будешь сопротивляться, начнешь раздвигать ноги по первому моему требованию, так и быть, через месяц и восемь дней, будешь полностью свободна.
Глава 24. Ток
Я пыталась держаться. Внутренне жестоко скомкивала все эмоции, раз за разом задерживая дыхание, предпринимала попытки делать так, чтобы ладони не дрожали. Или хотя бы, чтобы это происходило не настолько явно. Но все равно я была на грани.
Моран дал мне время подумать до ночи.
И с каждым мгновением мысли внутри моего сознания трещали все сильнее и сильнее. Уже теперь напоминали острые осколки. Битое стекло, рассыпанное по всей душе и разрезающее ее в клочья.
Я приготовила ужин. Уже теперь не из желания поесть чего-нибудь горячего, а потому, что это было шансом хоть какое-то время держаться подальше от Морана. Он вальяжно, лениво сидел за столом. Пока что не трогал меня и не подходил. Но все еще рассматривал. Беспрерывно. Так, что я каждое мгновение чувствовала взгляд альфы на себе, а, в те редкие секунды, когда нерешительно или случайно оборачивалась в его сторону, убеждалась в том, что мои ощущения были верны.
Ели мы в полной тишине. Моран сказал, чтобы я ему что-нибудь рассказала, но черта с два я смогла бы связать хотя бы одну фразу. Да и я не хотела с ним разговаривать. Даже не поднимала взгляд на альфу. Все время смотрела на свою тарелку.
Уже вскоре я попросила Морана отвести меня в подвал. На вопрос хочу ли я в ванную, я отрицательно качнула головой. Единственным моим желанием было как можно скорее оказаться подальше от альфы.
И, как только это произошло, я, услышав, как за Мораном закрылась дверь, рухнула на диван и закрыла лицо ладонями. Еще немного и я вовсе разревелась. Первое время жестоко пыталась остановить себя, но, когда стало ясно, что у меня не получается это сделать, я просто дала волю эмоциям и в тишине подвала были слышны лишь мои всхлипы.
Но, черт, чего я вообще ожидала? Неужели верила в сказку? В то, что все как-нибудь решится без каких-либо потерь для меня? К сожалению, это реальность, а Моран в ней главное бездушное и особенно жестокое чудовище.
Я спустилась на пол и все еще всхлипывая, подтянула коленки к груди. Обвила ноги руками и опустила голову, так, что белоснежные пряди упали на лицо. Моран дал мне время подумать, но я не могла этого сделать. Единственный ответ, который я могла ему дать – нет.
Я не смогу с ним спать. Вообще никак. Моран же меня разрушит и я после этого себя никак не соберу.
Но… Чувство самосохранения, сейчас загнанное в тупик, разжигало в сознании адские огни, заставляя все же подумать.
Что я раньше слышала о Моране? Он сын Джеймса Морана. Особенно безжалостного альфы. Владельца конгломерата и кровавого клана. Они правят нашим городом и регионом. Являются одними из самых сильных и могущественных в стране. Королями. И Конор Моран наследник всего этого безумия. Более того, говорят, что он такой же бездушный и жестокий, как и его отец.
Я слышала, что окружение у Морана огромное. В основном это наследники влиятельных семейств. Это ожидаемо – то, что в верхних слоях общества нет никого ниже их. Грязных и никчемных нищих они к себе не принимают.
Но говорят, что даже друзья Морана его боятся и явно не просто так. Пару лет назад по всему городу прошел слух про один случай. Я уже не помню имя того альфы. Знаю лишь то, что он был первым сыном владельца нескольких крайне крупных заводов и то, что он являлся одним из лучших друзей Морана. Они выросли вместе, но что-то случилось и Моран его уничтожил. В прямом смысле этого слова. Тот альфа не выжил.
То есть, один неверный шаг и Моран убил даже лучшего друга. Что же он сделает с таким никчемным существом, как я? С той, у которой не то, что защиты нет. Полиция даже пальцем не пошевелит, если меня не станет.
И я не сомневалась в том, что Моран может отдать меня в самый грязный бордель. При этом, как он сам сказал, при желании он станет моим первым клиентом. Прямо тут и сейчас.
Моран сказал, что дает мне время подумать, но на самом деле, никакого выбора он мне не оставлял. Лишь пару часов на то, чтобы смириться. И, возможно, чтобы понять, как это будет происходить – против моей воли, или я все-таки сломаюсь и по своей воле лягу под него.
Слезы начали литься сильнее и я уже дышать не могла.
Насколько же это было невыносимо трудно. Пытаться пересилить себя. Хоть как-то срастись со страхом.
Чувство самосохранения, сильнее сжимаясь, умоляло еще подумать. Осознать, что мне в любом случае конец, но раз такое дело – выбрать наименее болезненный вариант.
Отдать себя Морану?
Я всхлипнула. Было бы лучше, если бы это происходило против моей воли. Тело было бы уничтожено, но осталось бы хоть немного гордости и души.
Но… если я буду сопротивляться, потом еще и в борделе окажусь?
Я заревела с такой силой, что тело начало дрожать и я упала на пол, сворачиваясь клубочком.
Проходили минуты, часы. Сплетались в один чертов отрывок времени, в течение которого я пыталась срастись с мыслью, что мне придется по своей воле лечь под Морана. Ждать, пока он воспользуется мной. Разрушаться в жажде потом оказаться на свободе.
Я все пыталась подготовиться к этой мысли. Не помнила, насколько хорошо у меня получалось, но я опять вспоминала про свою «семью» и про Ивона. Изначально пыталась успокоить себя этими мыслями, но… Брат же уже завтра возвращается и сразу же узнает, что я пропала. От этого мысли раздирались, так словно кто-то их рвал когтями. Я была уверена, что моя «семья» и так меня искала. До дрожи боялась того, что они из-за этого могут влипнуть в серьезные проблемы. Но что будет с моим братом?
По телу скользнуло тревожное покалывание. Настолько сильное, глубокое и ужасающее, что я, ранее даже не представляющая, как смогу спать с Мораном, впервые задалась настолько жутким и страшным для себя вопросом – может, если я буду себя вести очень хорошо, Моран отпустит меня раньше? Чтобы я наконец-то смогла вернуться к семье и Ивону. Предотвратить возможные неприятности для них.
Я сильнее сжалась. Мысли все еще разбрасывало в стороны, а на душе было настолько тяжело, что я, даже пытаясь подняться на диван, не могла оторвать себя от пола. И щеки жгло от новых слез.
Если Моран лишит меня девственности, скорее всего, про мою свадьбу мне придется забыть. Но это не точно. Заставив меня носить такие наряды, мой жених без лишних слов дал понять, каких он взглядов, но я не могла быть уверена, что наша помолвка точно будет отменена. Это решать только моему жениху. И только, если я смогу действительно вернуться домой.
Но именно свадьба и помолвка меня сейчас волновали меньше всего. Я думала про свою «семью», про Ивона и про выживание.
***
Я лежала на диване. Уже перестала плакать и внутренне перешла к этапу опустошения. Я понимала, что долгим оно не будет. Совсем скоро меня вновь захлестнет эмоциями, но сейчас пустоту в себе воспринимала, как личную тишину.
Практически не моргая, я смотрела на потолок. Вернее, в темноту. Электричество уже отключили. Давно.
Электричество…
Я подняла ладонь и поднесла ее к своему лицу. Так, словно могла бы ее рассмотреть в полной темноте.
Я часто думала о том, кем являюсь. О том, как впервые начала ощущать свои бестолковые способности.
Таких альф и омег называют Аристократами. Идиотское название веками прилипшее, к подобным семьям за счет того, что они следили за чистотой крови. Чем чище их кровь, тем лучше способности.
К слову, действительно бестолковые. Служащие лишь для показушничества. Но люди глупые создания и к Аристократии относились сугубо, как к божествам. Ведь, если они умеют что-то сверхъестественное, значит они точно внеземные.
В основном Арестократия занималась тем, что вела блаженную жизнь, наслаждаясь богатством и восхищением других альф и омег. Их поклонением.
Но уже давно они начали вымирать. Еще половину тысячелетия назад их число стало резко падать. В основном по той причине, что, сколько бы они не смотрели за чистотой крови, дети у них начали рождаться без способностей. Правда, божественный статус это никак не убирало.
Сейчас в нашей стране Аристократии больше нет. Мой отец был последним. При чем, как раз у него способности были. Такие же, как у меня. Правда, я по сравнению с ним блеклая тень. Отец был, как целый пожар, а я словно крошечная искра, которая в любой момент может погаснуть.
Но я думала не об этом, а о том, какой же он являлся тварью. И моя мать не лучше.
О том, кто мой отец я узнала лишь в четырнадцать. Тогда я начала замечать, что мой телефон вообще не садится. Еще и Ивону говорила о том, что аккумулятор ведет себя как-то странно. А, затем, держа телефон в ладони, я заметила, как зарядка не то, что стоит на месте – она еще и пополняется. Я и об этом рассказала Ивону, не понимая, что неужели телефон сломался.
Но, видя на лице брата шок, поняла, что что-то явно не так. Мы несколько раз проверили. На моем телефоне. На его. Не каждый раз получалось, но, когда я начала прикасаться к чайнику, он, пусть и ненадолго, но включался.
Сказать, что я испугалась, значит, вовсе промолчать. Но брат попытался меня успокоить и заверить, что что-то такое нормально. Вернее, как оказалось, для меня нормально.
Тогда Ивон и рассказал о том, кем является наш отец. Наша же мать являлась его шлюхой. Одной из множества.
Очень многое брат предпочел умолчать, но я и так, без лишних слов, достаточно поняла. Тем более, после слов Ивона про отца, я кое-что вспомнила – как-то раз, когда я была еще совсем мелкой, мама непривычно вычистила нас с братом и впервые красиво одела, после чего отвела в огромный особняк, где за столом сидел какой-то старик. Он окинул меня и Ивона оценивающим, пренебрежительным взглядом, после чего назвал крысятами, которых не должно существовать. Мать тогда была в ярости. Но не на того старика, а на меня и Ивона. Уже когда мы вернулись домой, она избивала нас ремнем и кричала, что мы не ее дети, раз настолько бестолковые, что даже не смогли произвести хорошее впечатление.
Это воспоминание уже давно поблекло, но все равно оно оставалось в моей голове, из-за острого непонимания того, что происходило и от того, что тогда наша мать впервые нас избила. Кажется, я даже до сих пор помню запах дерева, горящего в камине, когда я смотрела на того старика, а он выносил свой приговор, что и повлекло за собой такую ярость мамы.
Как оказалось, это и был наш отец. Наша с ним первая и последняя встреча, во время которой он ясно дал понять, что не признает наше с Ивоном существование.
На момент, когда брат рассказал мне про отца, я уже была достаточно взрослая, чтобы кое-что сложить в голове. Например то, что, когда мы с Ивоном были совсем мелкими, мы жили неплохо. Я бы не сказала, что прямо хорошо, но действительно не плохо. Наверное, отец прилично платил нашей матери за ее услуги в постели.
Но потом нам пришлось переехать в крошечную квартиру на окраине города. Наверное, это как раз был тот момент, когда отец умер.
Мать после этого ходила где только могла и пыталась доказать, что мы, как его дети, имели право на наследство. Уже это я узнала от Ивона. Он немного старше меня и уже тогда начал прислушиваться. Как-то услышал и то, что мать говорила своей подруге о том, что мы точно единственные дети у своего отца. Наша мать тщательно отслеживала остальных его шлюх.
Но даже несмотря на это, мы являлись всего лишь внебрачными и явно непризнанными детьми. От грязной омеги являющейся шлюхой, поэтому, где бы мать не ходила и чтобы не пыталась доказать, везде ей говорили одно и тоже – мы можем сходить нахрен. А лучше, где-нибудь спрятаться, ведь мы позор нашего отца, который не смог уследить за тем, что у него, оказывается, появились ублюдки. Лучше никакие дети, чем такие, как мы.
Наша мать была еще совсем молодой омегой, когда легла под совсем дряхлого старика, чтобы получить денег. Родила она нас в надежде откусить больше – статус, положение, богатство. Но в итоге мы для нее оказались совсем бесполезны. Закончилось все совсем паршиво – мы с Ивоном оказались на улице с долгами нашей матери. И, несмотря на то, кем являлся наш отец, мы были вообще никому не нужны. Более того, Ивон предпочитал это скрывать, ведь слишком многие нищие ненавидят богатых. Им они ничего сделать не смогут, а вот мы совсем другое дело. На нас могли напасть хотя бы из развлечения.
Конечно, если бы я показала, что у меня есть способности, возможно, нас бы не тронули. Глупость присуща слишком многим, поэтому до сих пор бытует мнение, что Аристократия божественна. Но, что бы я сделала, если бы на нас напали? Попросила бы подождать и отпустить меня сбегать за чайником, чтобы я могла его включить? Или у кого-нибудь попросить телефон, чтобы зарядить его? Тем более, заряжаю я прилично медленнее чем шнур. Пришлось бы долго ждать.
Это мой отец мог бы током убить. А я… даже чайник не всегда могла включить. Слишком слабая.
Если бы я была хоть немного сильнее… Может, смогла бы остановить ток, когда он бил Морана. Но, нет, я полное ничтожество.
Когда мне было четырнадцать, мы с Ивоном решили молчать про мои способности. Почему? Потому, что боялись. Слишком многие говорили нашей матери, что нас с братом не должно существовать. А вдруг они узнав, что у меня есть какие-то проблески искореженных способностей решат, что это еще больший позор для нашего отца? Дочь шлюхи, умеющая заряжать телефон. Не убили бы меня? Все возможно.
Но, когда мне было пятнадцать, в нашей с Ивоном жизни появился один альфа. Он сказал, что является представителем одной семьи, которая хочет обручить меня с их наследником.
Почему? Зачем? Тогда для меня эта новость стала шоком. Мы не были кому-либо нужны. Более того, боялись за свои жизни, а тут предложение об обручении.
Тот альфа не скрывал истинных намерений этой семьи и сказал, что я их интересую сугубо, как дочь своего отца. Они бы предпочли забрать к себе Ивона, но дочери у них нет. Только сын.
Мы с Ивоном ясно дали понять, что являемся внебрачными и непризнанными детьми, но альфа сказал, что той семье это известно. Но им кажется вполне интересным то, что в нас вообще течет кровь последнего аристократа в нашей стране.
Тогда я поняла, что та семья не занимается всякими предрассудками касательно непризнанных детей, но нужна я им исключительно, как зверушка, которую можно выгуливать на поводке. Хвастаться ею, говоря, что я последняя дочь аристократа.
Хотя, для меня стало шоком уже то, что мной, оказывается, можно хвастаться.
Но все равно переговоры о помолвке были долгими и хлипкими. До сих пор не понимала насколько все устойчиво.
Изначально я отказывалась. Презирала своего отца и не хотела, чтобы что-либо меня относило к нему. Но та семья пообещала, что в случае согласия, после свадьбы поможет моим близким.
Но я все еще сомневалась, что семья моего жениха действительно желала нашей свадьбы. В первую очередь он сам ее навряд ли хотел. Иначе бы уже давно приехал увидеться со мной. Скорее всего, что-то такое он воспринимал лишь, как глупую прихоть своих родителей, которая вскоре пройдет. Поэтому, финансово он исполнял роль моего жениха, но мной не интересовался.
А его родители? Казалось, что им интересно забрать меня в семью, но они сами до сих пор не знают точно ли в этом уверены. Я всегда думала о том, что лишь после моего пробуждения все окончательно станет известно. Тогда у нас пройдет первая официальная встреча. Откажутся они от помолвки или все же решатся на нее?
Закрывая глаза, я медленно выдохнула. Я слишком много думала, а хотелось побыть наедине в своем сознании.
Но, услышав, как в замке провернулся ключ, я резко села, чувствуя, как сердце загрохотало.
Моран пришел.
