Текст книги "Хозяйка кондитерской "Подарю вам счастье" (СИ)"

Автор книги: Екатерина Стрелецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Глава 56. Погасший огонёк

Дверь открыл дворецкий графа Айвори и сразу проводил к хозяину дома. Хмурый Джеймс жестом отпустил слугу, дав понять, чтобы нас оставили наедине, и также молча пригласил меня присесть, но я предпочёл остаться на своих двоих. – Здравствуйте, Ваше Сиятельство. Этель у вас?

– Приветствую вас, господин главный инквизитор Кеннет. Да, моя матушка сейчас находится в поместье, но она никого не принимает. Впрочем, если у вас есть приказ о её аресте, препятствовать не имею права, но хотел бы в таком случае сперва вызвать нашего семейного адвоката.

Я покачал головой: – Приказа нет. Но Его Величество в курсе, что произошло, и не имеет никаких претензий к вдовствующей графине Айвори.

– Вот как... Тем не менее моя матушка никого не хочет видеть. Только Глории не может отказать, и то из-за её положения. Мы с супругой ждём первенца, – пояснил Джеймс, приподнимаясь со своего места.

– Я в курсе этого обстоятельства, примите мои поздравления. И всё-таки вынужден буду настаивать на встрече. Я понимаю, в каком состоянии сейчас пребывает Этель и... Боюсь, если её сейчас не вернуть к жизни, она в прямом смысле угаснет. Сгоревшая кондитерская для неё многое значила, она всю душу в неё вложила,а тут прямо на её глазах это детище уничтожили.

Джеймс тяжело вздохнул, опускаясь обратно в кресло: – Не в кондитерской дело. Она просто хотела сделать людей счастливыми, и у неё это получалось. Мы с отцом несколько лет почти не разговаривали после смерти моей родной матери, а Этель удалось не только нас примирить, хотя это было довольно нелегко, но и научить нас быть счастливыми. Они с отцом действительно любили друг друга, поэтому его смерть стала для неё настоящим ударом. У них был впереди не один десяток счастливой жизни, если бы не тот несчастный случай с моим отцом. Вам может показаться странным, но именно я стал настаивать, чтобы они родили общего ребёнка. И отец, и Этель заслуживали этого. Хотя до её появления в нашем доме я не одну потенциальную мачеху выжил из поместья, будучи ребёнком. Я не просто так рассказываю вам историю нашей семьи, господин главный инквизитор, ибо искренне желаю, чтобы Этель снова обрела своё счастье, встретив достойного мужчину. И речь отнюдь не о титулах или положении в обществе. На это ей всегда было наплевать, хотя в случае с отцом ей повезло в этом отношении.

– Спасибо за откровенность, граф Айвори. Именно по этой причине я здесь. Если бы не любовь к Этель, меня бы здесь не было. Она может попытаться меня прогнать, но не отступлюсь до тех пор, пока не верну её к жизни, и только потом уеду.

– Я рад, что мы друг друга поняли. Но если вздумаете причинить Этель боль, не посмотрю ни на ваше происхождение, ни на занимаемую должность... Моя жена и будущий сын при этом окажутся как вне вашей досягаемости, так и ваших коллег. В моих силах это устроить.

– Насчёт этого можете не беспокоиться, равно как и угрожать. Не в моих интересах портить Этель жизнь. Я так же, как и вы, хочу ей счастья, даже если оно сложится не со мной.

– Это была не угроза, а предупреждение. Этель – родной мне человек, пусть и не по крови, поэтому с полным правом называю её матушкой, – Джеймс помолчал примерно с минуту, а потом достал из ящика письменного стола распечатанный конверт. – Чтобы вы понимали: это прошение о выходе из семьи Айвори Этель отправила сразу по возвращении в поместье. Но я нарушил все правила приличия и преступил понятия о чести, вскрыв письмо, не предназначавшееся мне, так как понял, что она вернулась, лишь чтобы попрощаться. Это потом уже Этель рассказала обо всём, что произошло в Рортане, и объяснила свой поступок вместе с отречением. Но семья Айвори никогда не бросает в беде тех, кто в неё входит или входил, даже если этот человек против.

– Спасибо.

– В таком случае, господин главный инквизитор, раз мы пришли к единому мнению насчёт Этель, Линнет проводит вас к домику. Но я предупредил.

***

Служанка, которой Джеймс поручил отвести меня к Этель, внешне была невозмутима и спокойна, однако я чувствовал её волнение, усиливающееся всё больше, чем ближе подходили мы к двухэтажному домику, почти полностью скрытому среди раскидистых ветвей деревьев. Не только семейство Айвори, но и прислуга искренне переживала за судьбу бывшей хозяйки поместья. Постучав дважды в дверь, девушка жестом показала, что могу войти, а затем направилась обратно.

– Я просила, чтобы меня никто не беспокоил, – раздалось из какой-то комнаты, явно расположенной на первом этаже.

Я с трудом узнал в этом голосе Этель, настолько безжизненным он был. Как будто вместе со своей кондитерской умерла сама, а если добавить сюда ещё пару моментов, то лишь каким-то чудом она умудряется держаться на этом свете. Да, особенность магов огня высших уровней – их нельзя «гасить», в противном случае они «уходят» очень быстро. Собственно, именно поэтому я так торопился найти Этель как можно скорее, надеясь, что её природная жизнерадостность и упорство сыграет на пользу, дав выиграть мне время. Но то, что в итоге увидел, едва не заставило броситься вперёд, лишь выдержка помогла совладать с собой, напоминая, что нельзя торопиться, дабы не оттолкнуть своей порывистостью, спровоцировав тем самым Этель ещё больше закрыться от мира. В таком случае все мои старания превратятся в прах, и уже моя жизнь потеряет всякий смысл.

Этель обнаружилась сидящей в глубоком старинном кресле в гостиной и смотрящей абсолютно пустым взглядом в окно. Хотя буквально пару дней назад она была иной, но сияющие огненно-рыжие волосы потускнели, как если бы оказались присыпаны слоем пепла, а изумрудного цвета глаза выцвели, став похожими на слюду. Словно внутри Этель погас огонёк, забравший все краски с собой. На моё появление она вначале никак не отреагировала, будто пребывая мыслями где-то глубоко внутри себя. Повернув голову на звук скрипнувшей под моей ногой половицы, Этель заметила моё присутствие, а затем медленно встала.

– Я ждала, что за мной придут инквизиторы, дабы арестовать, но чтобы сам главный инквизитор Рортана...

– Здравствуй, Этель. Я приехал не для того, чтобы тебя арестовать, – я приближался неспешно, сдерживая рвущуюся навстречу любимой женщине магию.

– Хмм... Даже так... Впрочем, всё равно. Уничтожайте. Только Джеймса с семьёй не трогайте, я теперь не имею к ним никакого отношения.

Видеть перед собой бледную тень той самой энергичной и строптивой Этель Айвори было тяжело и больно, но я сделал ещё пару шагов к ней. – И не за этим тоже.

Этель грустно усмехнулась, сцепляя руки перед собой в замок: – После всего, что я натворила? Верится с трудом. Я прекрасно знаю законы Ангерта, господин главный инквизитор, чтобы тешить себя напрасными иллюзиями насчёт собственного будущего. Его нет и уже не будет. Вы ведь наверняка знаете, что это я спалила дом Блоста, но поступить по-другому просто не могла... После того, как узнала, кто заказал поджог моей кондитерской, ещё думала над тем, чтобы просто поговорить, но узнав, что это именно он издевался над Марией-Софи долгие годы, а когда она заявила о желании развестись, избил её... Мне захотелось его убить, чтобы больше никому эта сволочь не испортила жизнь, но смерть – это слишком лёгкий исход для такого негодяя, зато потеря всех сбережений – страшнее смерти. А банкам Блост не доверял, предпочитая хранить всё у себя дома...

– Я тоже хорошо знаю законы Ангерта, даже гораздо лучше большинства юристов, считающихся мастерами своего дела. Поэтому могу абсолютно точно сказать, что нет никакой вины ни в том, что ты скрывала уровень своего дара, ни в сожжении дома Янгуса Блоста.

– Что? – воскликнула Этель и потеряла сознание.

Глава 57. Не всё потеряно

Подхватывая облачённое в простое чёрное платье безвольное тело, миллион раз пожалел о том, что не придушил его собственными руками раньше, чем его зависть едва не погубила мою любимую женщину. «Выгореть» маг может лишь двумя способами: если исчерпает всю магию до конца, например, во время атаки, либо испытает сильное потрясение, как это и случилось с Этель. Именно срыва я опасался, когда столкнулся с реальными условиями, в которых оказывались практически пленниками все иномиряне, в которых открывался магический дар. Поэтому во время последнего ужина в ресторации начал разговор издалека, видя и чувствуя тревожность Этель. А в итоге опоздал: Блост ударил в самое уязвимое место.

Не тратя ни секунды, я снял все блоки до конца со своей магии, позволяя ей устремиться к Этель, чтобы не дать источнику перегореть до конца. Мне,к сожалению, доводилось видеть на службе, что происходит с одарёнными, которые не смогли совладать с эмоциями в критический момент, поэтому не стал отправлять в поместье целителя, чего не сделал и Джеймс, зная, тонкости, связанные с восстановлением потоков,если те были нарушены не из-за перерасхода магии. Будь он уровня, приближенного к Этель, всё бы получилось без моей помощи, но здесь важную роль имеет связка «доверие или симпатия плюс сила дара». По моей оценке, Джеймс владел седьмым или восьмым, в то время как чудо, покоящееся у меня на руках, точно перешагнуло семнадцатый. Разница в семь-восемь порядков допустима, в десять – категорически нет, особенно если «восстановитель» ниже, а не выше. Огненные маги-целители нужного уровня все служат в инквизиции, так что ни о каком доверии у Этель речи быть не могло, пришли я или Джеймс такого. А симпатия ко мне была и никуда не исчезла, как бы не отрицала этого Этель.

Я так и сидел на полу, обнимая Этель, чтобы даже малейшее движение не нарушило процесс. По этой же причине сразу установил защитный купол над нами, полностью изолирующий от внешнего мира. Язычки огня, возникающие то тут, то там, не причиняли никакого вреда, латая самые уязвимые места интуитивно. Когда я говорил Джеймсу, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы сохранить жизнь, даже если потом Этель меня отвергнет, нисколько не покривил душой, ибо перегоревшие маги живут недолго, а когда любишь, готов отпустить, лишь бы любимый человек был счастлив. Наконец, огоньки погасли, а моя магия отхлынула обратно ко мне.

Убрав купол, я отнёс Этель на диван и аккуратно уложил, подоткнув одну из декоративных подушечек ей под голову, а затем накрыл пледом, обнаруженном на пуфике. Прикоснувшись к ярко-медной пряди, выбившейся из сеточки, я вышел из гостиной. Как только защита была снята, сразу почувствовал присутствие ещё одного мага, пытающегося изучить обстановку в доме. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто это. Оказавшись на крыльце, я обнаружил Джеймса, сидящего прямо на жухлой траве, прислонившись спиной к стене.

– Получилось?

– Да.

– Спасибо. Сперва я лишился матери, потом отца... Если бы сегодня «ушла» Этель, даже не знаю, как справился с этой потерей... Тяжёлый день... Жена рожает, мать умирает, а я как дурак, не способен помочь ни той ни другой...

– А жена что: перенервничала из-за Этель или срок пришёл?

– Срок пришёл. А может, и перенервничала... Может, и то и то...

– Так иди к ней.

Джеймс смешно закатил глаза, стукнувшись затылком об стену: – Глория пообещала, что если появлюсь на пороге спальни, то она поотрывает мне все части тела, до которых сможет дотянуться, независимо от того, насколько важными те считаются. Жена у меня простая, «земляная», поэтому очень упёртая: если скажет, то точно выполнит, а мне голова, руки, ноги и всё остальное дорого не только как память о классическом строении человека. О благополучии семьи ведь заботиться нужно,хочешь – не хочешь, а от работы никуда не уйдёшь.

Я невольно улыбнулся, слушая Джеймса: нравился мне этот молодой человек. Цельный. Чувствовалось влияние Этель и её отношение к жизни. – Иди к жене. Этель всё равно пока спит, хотя сон недолго продлится, поэтому даже не стал относить её в спальню, иначе на кухню много не набегаешься. Там, кстати, еда найдётся?

– Полным-полно. Просто Этель на неё совсем внимание не обращала,приходилось Глории хитростью заставлять её есть, вроде как «за компанию». Беременным же не отказывают. Ладно, бывай, будущий родственник.

– Думаешь, Этель согласится?

Джеймс поднялся и начал отряхивать с костюма прилипшие травинки: – Вначале, думаю, нет. А потом – да. Впрочем, может, даже сразу «да». Это же Этель: временами легко просчитываемая, а порой совершенно непредсказуемая.

В точку. Лучше о ней и не скажешь. Джеймс ушёл, а я вернулся в дом и стал ждать, когда Этель проснётся. Кто знает, чем всё закончится, а мгновения, проведённые рядом с любимой женщиной, лучше запомнить.

Этель открыла глаза спустя всего полчаса после разговора с Джеймсом, а увидев меня, лишь коротко спросила: – Зачем?

– Потому что, Этель... Потому что...

Она села на диване, смешно подогнув под себя ноги, но продолжая кутаться в плед: – Кажется, кто-то достаточно плотно пообщался с Джеймсом... И всё-таки я не понимаю, почему вы приехали и что означали ваши слова об отсутствии моей вины. Вообще думала, что больше не вернётесь, так как обида, нанесённая в ту ночь мной, чувствовалась даже на расстоянии.

– Лучше отвечу по порядку, замечу лишь, что твой расчёт оказался верным, Этель. Но он сработал бы лишь в отношении того, кто позволяет эмоциям брать верх над разумом тогда, когда стоит поступить наоборот, как бы больно ни было. Ты никогда ничего не делаешь просто так, Этель. Значит, для расставания была веская причина, попытайся я докопаться до её сути расспросами в ту же ночь, попросту потерял бы тебя навсегда. Ты бы окончательно закрылась, если не возненавидела меня. Этого я никак не мог допустить и стал действовать, уйдя на время в тень. Первым же вопросом, что побудило тебя так внезапно изменить отношение ко мне, несмотря на найденное взаимопонимание днём, и не только. Ты резко закрылась, выстраивая стену не только внешне,но и внутренне, следовательно, проблема возникла не во мне, а в том, кто я. Мой статус тебя никогда не интересовал, а, значит, вывод один: должность.

Но зачем бояться инквизиторов той, которая практически не пользуется своим даром, ни в каких интригах не участвует, даже светской жизнью особо не интересуется? То есть версия участия в перевороте или чём-то подобном отпадает. Вывод напрашивался сам собой: дело в прошлом, а именно в твоём даре, его уровне. Ты отвергла меня, потому что испугалась. И с этим нужно было что-то срочно решать, хотя первоначально у меня были намерения показать, что опасаться меня не стоит. Увы, не получилось. Могу сказать, что о реальном положении дел с даром я догадался ещё во время нападения Лоуренса Листи с его дружками: перейдя в оборону, ты использовала простые заклинания и приёмы, вполне соответствующие третьему уровню, вот только выстраивала комбинации так, как маги, отрабатывавшие более сложные многоступенчатые конструкции не раз. Те, у кого действительно слабый дар, работают более грубо, с огрехами в переходах. Мне и раньше не давала покоя мысль о твоём обмане, я искал выходы, как обезопасить тебя, сохранив жизнь. Были кое-какие намётки, а твой рассказ о Мэри-Энн Флауэрс заставил окунуться в особенности работы с иномирянами.

Я успел во время последнего ужина в ресторации лишь сказать о том, что кое-какие законы в отношении их были изменены, но стоило всё-таки уточнить и об изменениях в отношении скрывающих свой дар, не принявших его частью своей жизни и потому не использующих в повседневной жизни. Но в тот момент ты и так пребывала в глубоком шоке, чтобы на бегу попытаться углубиться в подробности и быть правильно понятым. Кары не будет, Этель, не только по отношению к тебе, но и другим, кто все эти годы жил в страхе разоблачения. Собственно, всем этим я и занимался после того, как ты решила разорвать со мной отношения.

Этель обхватила голову руками, зарываясь пальцами в пряди. По её щекам заструились две прозрачные дорожки, но ни единого звука, ни всхлипа не последовало.

Я быстро подошёл к Этель и обхватил её руками за плечи. Говорить что-либо было бессмысленно до тех пор, пока она не воспримет всё сказанное мной, поэтому я снова сосредоточился на контроле за состоянием.

– Что же теперь будет?

– Для начала – обед. Когда в последний раз ты нормально ела? Наверное, не ошибусь, если в ресторации, когда был вынужден сорваться на захват банды Ханемана. Так что сейчас вернусь.

Оставив Этель собираться с мыслями, я действительно направился искать кухню, чтобы что-то приготовить съедобное. Но вскоре она сама туда пришла, укоризненно качая головой.

Глава 58. Объяснения

– Это худший обед, который меня когда-либо мог ждать за всю мою жизнь...

– Что-то не так? – я посмотрел на кофе, а потом на ровные стопочки аккуратно нарезанных сыра и ветчины.

Этель тяжело вздохнула, а потом, скинув с плеч плед, отобрала у меня джезву с дымящимся напитком: – Томас, кофе заваривают, а не варят до констатации смерти последней крупинки. «Варить кофе» – это просто устоявшееся понятие, которое, наверное, и сбило с толку. У тебя, кстати, сейчас хлеб подгорит.

– Всё, что смог! В конце концов, я сын герцога,и готовили у нас всегда повара с кухарками. Что вспомнил, то сделал, – я изобразил искреннее возмущение, чтобы не выдать радость оттого, что Этель снова перешла на «ты» и назвала по имени.

Кофе, собственноручно сваренное мной, было безжалостно вылито в раковину, а на конфорке появилась вторая сковородка.

– Спасибо тебе, Томас. За всё. И прости, если сможешь...

Этель стояла ко мне спиной, оттеснив от плиты, но я видел, насколько были напряжены мышцы. И как я мог ответить в данный момент? Только подойти сзади и, обняв, поцеловать в основание шеи. – Просто дай нам шанс...

– Я...

– Не нужно слов, просто пусть всё идёт как идёт. Тебе нужно восстановиться и прийти в себя после всех потрясений, а я буду ждать, сколько потребуется. В конце концов, почти две недели полностью в твоём распоряжении.

Этель ловко переложила яичницу с беконом на тарелки, умудрившись при этом остаться в моих объятиях.Только поставив сковороду обратно на плиту, она развернулась и глядя прямо в глаза, обеспокоенно спросила: – А как же служба? Ты не подумай, мне лестно, что столько времени ты готов посвятить мне, но как же Рортан?

Всё-таки Этель потрясающая женщина! Любая другая просто запрыгала от радости, услышав подобное, а она искренне переживает о моей работе. Причём, это точно не было желанием избавиться от меня под благовидным предлогом, так как я прекрасно чувствовал все её эмоции.

– Его Величество дал мне отпуск как раз на этот срок.

Видя недоумение в глазах Этель, я усадил её за стол, а потом рассказал обо всём, что творилось в Рортане после того, как она сожгла дом Янгуса Блоста.

– Вот как... Ну он сам виноват – многих довёл.

– Согласен. Но в первую очередь люди хотели отомстить за тебя, за твою кондитерскую. Я понимаю, что ещё слишком рано об этом говорить, но подумай насчёт возвращения в Рортан. Тебя там ждут, и речь не только обо мне. Я говорил с Листи, Фернами, Хоупами, всеми твоими официантками и служащими, поэтому точно знаю, о чём говорю.

– Мне некуда возвращаться, да и незачем. Кондитерской больше нет, денег на её восстановление – тоже. Как раз незадолго до пожара подала документы на продление страховки в связи с возросшей стоимостью предприятия за счёт доходности, старую аннулировали, а новую так и не прислали. Не удивлюсь, если Блост и тут подсуетился. Так что даже компенсация за поджог мне не светит. Каждый из моих работников спокойно найдёт новое место, та же Мария-Софи, так как репутация, заработанная в моей кондитерской, дорого ценится. Та же госпожа Трой, хозяйка «Чашечки какао» с радостью предоставит места, чтобы сравняться с той популярностью, что была у нас... Брать деньги у тебя,или Джеймса не буду, даже если станете предлагать. Тем более что никакого отношения к семье Айвори я теперь не имею.

– Джеймс не отправил твоё прошение. Так что подумай хорошенько, прежде чем отказываться от помощи семьи. Я не о деньгах, а о помощи. Айвори своих не бросают, чтобы не случилось.

Этель разгневанно сверкнула глазами и вскочила, швырнув вилку на стол: – Я голову оторву этому мальчишке! Чем он только думал, поганец?! Сколько раз ему с самого детства втемяшивала, что семья – это главное, но как только он женится, в первую очередь семья – это он, жена и его дети! Потом уже все остальные.

– Ты воспитала хорошего сына, Этель. Джеймс не только сделал всё, чтобы попытаться сохранить возможность тебя защищать, но и придумал пути отхода, если идея провалится.

– Точно оторву! А потом сыграю ей в футбол!

– Что прости?

Наворачивающая круги по кухне Этель притормозила, а затем пояснила: – Это игра в моём мире такая, когда пинают мяч, чтобы забить его в ворота. А, неважно, думаю, суть ты понял.

– Вполне.

– Ещё и Глории расскажу о его самоуправстве! Настырный мальчишка! Ростом меня обогнал, а мозгами так в детстве и остался! Что?! Ты чего так улыбаешься?

– Просто радуюсь, что ты окончательно ожила. Вот никогда бы не подумал, что жажда расправы способна на такой исцеляющий эффект!

– Напрасно смеёшься, любая женщина в гневе страшна и способна на всё возможное, а невозможное воплотит в реальность!

Я поймал Этель и снова крепко обнял, пока она пыхтела и фыркала, напоминая рассерженного лесного ежа. – Думаю, что сейчас Джеймса с Глорией лучше не беспокоить, они очень заняты. Поэтому давай ты сейчас успокоишься, выпьешь какого-нибудь отвара от нервов и сама отдохнёшь, чтобы не упасть на эмоциях в обморок от внезапной накатившей слабости при виде их сына. Не совсем тактично, но я осмелюсь напомнить, что сегодня ты едва не выгорела окончательно.

Этель замерла, забавно вытаращив глаза и чуть приоткрыв рот от удивления, а потом кивнула. Это я ещё не озвучил ей последствия восстановления магии в виде отката, который непременно произойдёт в ближайшее время, если не взять себя в руки. И так слишком много новостей за весьма непродолжительное время, но утаивать что-либо от Этель я поостерёгся, так как уже неоднократно попадал в ситуацию «не успел», что привело к весьма болезненным и практически фатальным последствиям.

Слегка спотыкаясь, она подошла к полкам и начала перебирать их содержимое. Продолжая находиться поблизости, я решил задать вопрос, который должен был дать мне понимание, чего ещё стоит опасаться.

– Скажи, а кто тебя тренировал в управлении магии, ведь кураторов из числа инквизиторов у тебя не было.

– Сама. Ты не думай, я никого не выгораживаю. На первых порах Эдвард помогал корректировать какие-то нюансы, а потом уже пришлось обложиться учебниками по огненной магии и потихоньку разучивать теорию, чтобы потом на практике всё выходило без ошибок или с минимальными недочётами. Всё-таки непростая стихия, которую, как ты сам говорил, нужно познать по максимуму и уметь с нею совладать. Тогда, на водопадах... Ты ведь не только о себе говорил, когда упоминал о выборе, верно?

– Да. Пытался намекнуть, что принимаю твой выбор и не считаю его странным, но ты ловко уходила от темы, которую считала для тебя опасной.

– А что мне делать было, когда ты – главный инквизитор Рортана? Не удивлюсь, что твоё влияние вообще распространяется на весь Ангерт, хоть великих инквизиторов уже давно не назначали, насколько помню историю.

– Просто прилюдно не оповещали об этом... – как бы между прочим заметил я, делая вид, что тянусь за куском сыра, но продолжая наблюдать за затянутой в чёрное фигуркой.

Этель охнула и вцепилась в столешницу, чтобы удержать равновесие. Но кто бы дал ей упасть?!

– Спасибо. Томас, что я ещё должна знать, чтобы в очередной раз не накрутить себя и не наделать глупостей?

– В принципе, больше ничего. Но я бы хотел всё-таки посвятить тебя в те тонкости, которые должен знать каждый маг, обладающий высоким уровнем дара чтобы ты могла вовремя правильно оценивать своё состояние и не допускать больше фатальных ошибок, приводящих к тому же выгоранию. Например, после обмена и восстановления потоков, неминуемо настигает откат, поэтому очень прошу, как бы ты ни переживала сейчас за Глорию, отправилась в кровать. Если что-то изменится, Джеймс сообщит, а я разбужу тебя.

Этель слегка откинулась назад, пристроив голову мне на левое плечо: – А ты точно не исчезнешь, и весь сегодняшний день не окажется иллюзией, сотворённой затухающим сознанием выгоревшей огневички, не справившейся самой с собой?

– Нет. Я буду рядом до тех пор, пока тебе это будет нужно. Одного понять не могу: если ты ощутила,что с тобой что-то не так, когда горела кондитерская, почему не остановилась?

– Не захотела. Потому что всё потеряло смысл: вначале я лишилась тебя, потом своего дома и, наконец, дела.

– Значит, всё-таки это я запустил цепочку, приведшую к тому состоянию, в котором обнаружил тебя сегодня.

– Нет, Томас, не ты. Я сама выбрала свой путь много лет назад, понадеявшись, что справлюсь, а на самом деле просто отсрочила неизбежное. Мне всегда говорили, что лишком эмоциональная, и это ни к чему хорошему не приведёт.

Внезапно Этель подняла левую руку на уровень своего лица и слегка пошевелила пальцами.

– Что ты делаешь?

– Хочу посмотреть, что из этого всего выйдет. Сними все свои блоки, пожалуйста.

Я усмехнулся, получив главный ответ на вопрос, что же именно послужило толчком к тому, чтобы старый страх быть раскрытой инквизиторами, переборол все чувства Этель ко мне. Редко кто рассказывал, что происходит при свободном слиянии магии двух одарённых, но феерия,устроенная стихией, привела в восторг нас обоих, заставив наяву не только ощутить, что такое волшебство, но и увидеть. Никакого огня не было, лишь бесконечные мириады искр, вспыхивающие вокруг нас.

– Твоя магия потянулась ко мне той ночью?

– Да. Ты просил дать нам шанс? Но как видишь, шансов у нас нет. По крайней в ближайшее время.

– И это прекрасно, – подхватив Этель на руки, я отнёс ей в спальню, а затем, как и обещал, остался на страже её покоя.

Эту женщину я ждал всю свою жизнь, поэтому дать время, набравшись терпения, не проблема.

Этель подскочила на кровати около полуночи: – Глория...

– Думаешь, время пришло?

– Да.

К центральному дому усадьбы мы добрались как раз к тому моменту, когда Линнет вышла навстречу, чтобы уведомить о рождении Оливера Джеймса, будущего тринадцатого графа Айвори. Сами же счастливые молодые родители уже ждали нас в спальне, которую слуги успели убрать после появления на свет крепкого мальчугана. Я не хотел заходить внутрь, считая, что достаточно сопроводить Этель до дверей, но все мои протесты быстро отклонили. Судя по манжетам рубашки, которые то и дело натягивал книзу Джеймс, он всё-таки проявил упорство и был с женой всё время. Что ж, синяки на запястьях – это ещё ничего, я слышал, что во время рождения Люсиль, моя мать и вовсе выломала одну из перекладин в изголовье кровати. Глядя, как Этель улыбается младенцу, переданному ей невесткой, осознал, что был бы счастлив видеть, как она также смотрит на наших с ней детей.

– Джеймс, Глория... Тут такое дело... Я хотела бы предложить господину главному инквизитору погостить у нас некоторое время. У него как раз сейчас отпуск двухнедельный... Как вы на это смотрите? – робко спросила Этель, поправляя одеяло, в которое был завёрнут ребёнок.

Джеймс с супругой переглянулись, пряча лукавые взгляды, а потом новоиспечённый отец ответил за двоих: – Будьте нашим гостем, господин Кеннет. Единственное... Этель, тут так получилось, что в гостевом домике сейчас ремонт, поэтому...

– И когда же он начался, сын мой? – негодующим шёпотом поинтересовалась Этель, видимо, чтобы не напугать уснувшего Оливера. – Пятнадцать минут назад?

– Ну...

– Сводники!