Текст книги "Хозяйка кондитерской "Подарю вам счастье" (СИ)"

Автор книги: Екатерина Стрелецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Глава 35. Ребёнок?

– Прошу меня извинить, господин Кеннет, – Этель вышла в коридор, но я успел заметить там её помощницу.

В веранде, на первый взгляд, царил не меньший хаос, чем у меня порой на столе в кабинете, но внимательно приглядевшись, понял, что всё располагалось на своих местах. А именно чтобы в нужный момент необходимые инструменты или утварь оказались под рукой. На дне ковшика осталось немного глазури, и я едва сдержался, чтобы не зачерпнуть её пальцем, совсем как в детстве, когда повар гонял меня с кухни. Но разве такое может остановить? И я пробирался снова и снова. Правда, потом ждало заслуженное наказание от отца, но это были такие пустяки по сравнению с возможностью добыть сладости, которых нас сестрой частенько лишали за неподобающее детям герцога поведение или слишком слабые успехи в учёбе.

Этель вернулась в состоянии крайней задумчивости, держа в руках какой-то конверт. Она распечатала его, поддев клапан ножом, а затем достала письмо.

– Что-то случилось, госпожа Айвори?

– Нет-нет, просто сын хочет меня видеть... – машинально ответила она, а затем улыбнулась, дочитав до конца послание.

Сын? У неё есть сын?

– Простите, господин Кеннет, но мне пора идти. Я хотела бы встретиться с сыном, раз выпала такая возможность, поэтому, если у вас остались ко мне хоть какие-то вопросы, предлагаю перенести нашу беседу на другой день.

– Да-да, конечно. Зайду в другой день, – ответил я, хотя на самом деле никаких поводов для новой встречи у меня не было. С другой стороны: кто знает, вдруг наши пути снова пересекутся?

Этель проводила меня на выход тем же путём, каким я попал на веранду, а затем, попрощавшись, подозвала помощницу.

Я вышел на улицу и махнул рукой одному из извозчиков, проезжающих мимо. Сев в экипаж, хотел было сказать, чтобы меня отвезли обратно к месту службы, но решил изменить планы. Странно, что в деле Этель Айвори не было упоминания о ребёнке. Видимо, прижила вне брака или уже после смерти мужа. Тогда немудрено, почему пустилась во все тяжкие, решив открыть собственное дело, ведь на сохранность тайны такого рода нужны немалые средства, как и на содержание сына. Кажется, всё начало вставать на свои места. Неужели Этель всё-таки ничем не отличается от других женщин, побывавших в браке, где супруг намного старше? Это предположение как-то неприятно кольнуло внутри. В итоге я решил проследить за Этель, чтобы убедиться или опровергнуть свою догадку.

Дав извозчику подробные инструкции, приказал ему объехать здание кондитерской, чтобы посмотреть, что будет происходить дальше. Времени было с запасом, чтобы не упустить ничего: всё-таки Этель – женщина, а собираются они довольно медленно, даже если будут опаздывать на поезд. Однако не прошло и получаса, как она вышла из дверей флигеля, в котором жила, и пересекла двор, направляясь снова в кондитерскую. Странно, ведь в отчёте об обыске было сказано, что оба здания связаны между собой на уровне второго этажа. Зачем Этель понадобилось идти через двор? Отдать распоряжения своей помощнице? Но ведь она могла это сделать ещё когда провожала меня. Кажется, я совсем перестал понимать женщин. По крайней мере, одну из них.

Мой экипаж показался из-за угла кондитерской как раз в тот момент, когда Этель остановила извозчика и назвала адрес, по которому следует её отвезти. Судя по маршруту, сейчас мы оба направлялись к одному из отелей Рортана, в котором обычно останавливаются представители знати, бывая в столице. И действительно, экипаж, в котором была Этель, свернул к главному входу «Коронны», поэтому расплатившись с извозчиком, я снова накинул на себя чары невидимости и поспешил к отелю, не теряя из вида платье изумрудного цвета.

Этель шла абсолютно спокойно, не ускоряя шаг и не выдавая своими движениями ни волнения, ни радости или каких-либо иных эмоций, которым обычно поддаются женщины, предвкушая желанную встречу, особенно с ребёнком, которого давно не видели. Задержавшись всего на какие-то считаные доли секунды, она перекинулась с портье парой фраз, а затем направилась дальше, но не к лифту, ведущему к номерам, располагающимся на других этажах, а в ресторацию. Сколько же лет этому сыну? Значит, Этель всё-таки изменяла мужу во время брака? Ведь маленького ребёнка с собой в ресторацию ни нянька, ни опекуны, которым поручено его воспитание, не возьмут, чтобы лишним шумом тот не нарушил покой других посетителей и нормы приличия. А Этель овдовела сравнительно недавно. Или несчастный случай, произошедший с графом Айвори на самом деле не был таковым?

Я воспользовался специальным заклинанием, позволяющим услышать беседу конкретно обозначенных лиц, закольцевав его вокруг Этель, чтобы не упустить ни единого слова, обращённого к ней. Пока она шла к одному из столиков, окинул взглядом зал, пытаясь угадать, куда же всё-таки направляется, но не увидел ни одного посетителя или посетительницу с маленьким ребёнком. Чувствуя, что здесь что-то нечисто, снова переключил своё внимание на Этель, зная, что сейчас всё, наконец-то, прояснится.

Однако она снова умудрилась удивить, когда распахнула объятия молодому человеку, вскочившему со своего места с радостной улыбкой: – Матушка! Как я рад видеть вас в полном здравии!

Матушка? Он серьёзно? Да он был похож скорее на любовника, чем на сына. Я почувствовал внутренне раздражение. Этим двоим нужно было придумать что-то поправдоподобнее для соблюдения конспирации ради поддержания репутации. Всё оказалось до банальности просто... Однако эти двое весьма тепло обнялись, словно и вправду являлись родственниками, а не любовниками. Молодой человек отодвинул стул, чтобы Этель смогла сесть за стол, и только потом вернулся на своё место.

– Рада видеть тебя, Джеймс. Но почему ты один? С Глорией что-то случилось? Она нездорова? – в голосе Этель проскользнуло беспокойство, после чего она с тревогой посмотрела на своего собеседника.

Джеймс... Джеймс... Джеймс... Где-то я уже встречал это имя.

– Ничего такого, о чём стоило бы беспокоиться, матушка. Однако в ближайшее время я не стал бы рисковать, беря её с собой в длительные поездки, – Джеймс загадочно улыбнулся, подзывая жестом официанта.

Этель всплеснула руками, а затем переплела между собой пальцы, мило положив на них щёку: – Джеймс! У вас будет ребёнок?! Как я рада!

– Спасибо! Но я был бы рад, если бы и вы, матушка, подарили мне брата.

Этель тяжело вдохнула, укоризненно качая головой: – Джеймс, ты опять за своё?

– Я говорил раньше и снова повторю: вы молоды и полны сил, у вас ещё столько всего впереди. Не стоит жить прошлым, пусть от него останутся счастливые воспоминания. Жизнь ведь продолжается... Вы сами меня этому учили.

Прошлым... Джеймс... Матушка... Это что, её пасынок? Граф Джеймс Айвори? Но разве возможны такие отношения между мачехой и пасынком? Такого не бывает! Чаще всего новые жёны крайне холодно и даже негативно относятся к детям мужа от предыдущих браков, если не сказать хуже. В лучшем случае настаивают на том, чтобы пасынков и падчериц отправили в пансионы или иные заведения закрытого типа, в худшем – устраивают им невыносимые условия, в результате чего те стараются покинуть отчий дом как можно быстрее. Меня подобное, к счастью, не коснулось, а вот университетские друзья рассказывали много такого, после чего волосы порой вставали дыбом, даже если отбросить в сторону детские обиды или ненависть к отцу за то, что предал память матери, женившись повторно.

Однако, отлучившись ненадолго к стойке, убрал маскировочные чары и получил от портье подтверждение, что в гостинице действительно остановился граф Айвори, который как раз недавно прошёл в ресторацию, чтобы отобедать.

Идиот! Какой же я идиот! Напридумывал себе всякой ереси, став заложником общепринятых стереотипов! Хотелось постучать себе рукоятью трости по лбу, да так, чтобы искры из глаз посыпались!

Между тем Этель быстро свернула разговор о своём возможном будущем, переключив Джеймса на обсуждение его дел и самочувствии Глории, которая, судя по всему, являлась его женой. Эти двое общались так тепло между собой, что я невольно начал завидовать таким отношениям. Даже в моей родной семье, когда мы с Люсиль были совсем маленькими, не было ничего подобного. Родители были достаточно строги и холодны, не проявляя никаких иных эмоций, кроме гордости или раздражения. Честно говоря, я попытался вспомнить, когда мать улыбалась вот также искренне, как сейчас Этель, а не демонстрировала одну из своих улыбок, отрепетированных годами на разные случаи жизни. Про отца и говорить нечего: мужчинам нельзя проявлять недостойных сильному полу эмоций. Вот одно из тех правил, которые вдалбливались в голову с самого детства нам обоим с сестрой. Люсиль намного меня младше и до сих пор не растеряла девичьей инфантильности по отношению к жизни, а потому верила, что отец неправ, хотя и не показывала этого. И вот теперь, глядя, как общаются между собой Этель и Джеймс, внезапно пришёл к выводу, что хотел бы, чтобы у нас с женой, а потом и с детьми отношения складывались именно так, а не как в моей семье.

Меня всю жизнь учили, что чувства и эмоции лишь мешают здоровым отношениям между супругами, создавая ненужную суету и ставя под вопрос благочестие семьи в глазах других. Супругу стоило выбирать исходя из соображений выгоды: либо финансовой, либо социальной, в идеале, чтобы оба эти пункта присутствовали. Если же невеста оказывалась недурна собой, то это расценивалось, как выигрыш в лотерее. Наверное, впервые в жизни я сейчас пришёл к выводу, что не хочу повторить путь своих родителей, хотя оба они были довольны своим браком и желали нам с Люсиль обрести таких же супругов.

Джеймс тем временем посетовал, что находится в Рортане проездом и не располагает достаточным количеством времени, чтобы посетить кондитерскую, но обещал, что на обратном пути обязательно наведается к Этель в гости. Потрясающе, он даже в курсе, чем занимается его мачеха, и как у неё идут дела. Кажется, мне пора пересмотреть систему семейных ценностей, внушённую родителям. Оба представителя семейства Айвори, завершив обед, распрощались не менее трепетно, чем встретились. Этель направилась к выходу, а Джеймс подозвал официанта и попросил счёт.

Оказавшись в паре метров от меня, она внезапно остановилась, а затем, усмехнувшись, прошествовала к стойке и обратилась к портье, попросила перо, бумагу и конверт. Набросав всего несколько строк, отдала запечатанное письмо с просьбой доставить по указанному адресу.

Вернувшись в свой кабинет, я занялся разбором корреспонденции и внезапно наткнулся на уже знакомый конверт. В послании, написанном изящным женским почерком, была всего одна фраза: «Если собираетесь за кем-либо проследить, смените туалетную воду, господин Кеннет».

Глава 36. Маленькие радости

Я была безумно рада повидать Джеймса, ведь мы с ним не виделись несколько месяцев. С удовольствием встретилась бы и с Глорией, но в её положении пока действительно лучше отказаться от поездок на большие расстояния: прекрасно помню, какой жуткий токсикоз мучил одну из моих подруг в каждую из её трёх беременностей. Тут хочешь-не хочешь, а придётся на некоторое время отложить визиты, зато потом, когда организм придёт в норму, спокойно насладиться жизнью. Жаль, конечно, что встреча была короткой, но зная Джеймса, могу уверенностью заявить, что он специально рассчитал время поездки так, чтобы и все дела успеть уладить, и со мной увидеться, и как можно быстрее вернуться к своей обожаемой супруге. Я могу гордиться собой, что, смогла не просто наладить отношения с пасынком, которого по полному праву считала своим сыном, но и смогла научить его уделять внимание тем, кто ему дорог, несмотря на принятые в обществе правила.

По возвращении в кондитерскую меня ждал букет, представляющий собой композицию из оранжевых гербер и кустовых розочек, дополненных белыми фрезиями и крошечными хризантемами. Что ж... Один-один, ведь Джеймса в номере уже ждало ассорти из его любимых пирожных, доставленное, пока мы с ним обедали. Раз не было возможности неспешно попить чаю с вкусным десертом, так пусть насладится в поезде во время дороги. Радость от встречи с сыном омрачала лишь назойливость главного инквизитора, решившего за каким-то чёртом проследить за мной.

Чувствую, так быстро, как мне хотелось бы, он не отстанет. Зачем ему вообще понадобилось копаться в деле с анонимкой так глубоко? Списал бы дело в архив, и всё. Нет же, вышел на Блоста и даже внушение ему сделал. Ещё и на одну встречу намекнул, хотя вполне мог из вежливости сказать, что все недоразумения улажены и больше не побеспокоит. Зато Блост точно на некоторое время хвост прижмёт и даст работать спокойно, хотя крысы подобные ему, нет-нет, да и мелькнут своим лысым хвостом перед глазами.

Ладно, что-нибудь придумаю. В конце концов, у меня было слишком хорошее настроение, чтобы портить его выходкой Кеннета, так глупо «спалившегося» в ресторане отеля. Мужчина. Привык иметь дело по службе с подобными себе, а вот то, что женщины обращают внимание не только на внешность, не учёл. Да, он пользуется туалетной водой с едва уловимым ароматом, но слишком редким, скорее всего, составленным на заказ, чтобы можно было спутать с каким-либо другим. Ехидно усмехнувшись, представила лицо Кеннета, когда он прочёл моё письмо, и вернулась к работе.

Яркий букет, поставленный в кабинете, радовал глаз и отвлекал от тяжёлых мыслей. Всё-таки неделя выдалась не из простых: обыск, допрос, потом последнее заседание суда над Лоу, в котором пришлось участвовать в качестве свидетелей не только мне, но и Ларри с Кэлионой. Нанятый мной адвокат раскопал немало тёмных делишек в прошлом брата моей помощницы, поэтому десять лет каторги, запрошенных прокурором, превратились всего в восемь, а не в пять или три, как обычно бывало, когда дело касалось драк и систематических побоев. Лоу не было жаль ни капли – он сам выбрал свою судьбу: если бы не его драки, случившиеся уже после ареста, отделался бы тюремным заключением, а так... Сам кузнец – сам выковал.

Я просмотрела списки посетителей, забронировавших столики в мансарде на вечерние часы, делая отметки в ежедневнике для личной статистики. Некоторые фамилии были мне знакомы, так как уже раньше слышала о них, либо они уже посещали кондитерскую, а вот пару не встречала ни разу. На всякий случай оставила для Мэттью и Марии указания, чтобы повнимательнее были к господам Берайнрет и Гонвери. Мало ли что. Племянником мастера Хоупа я была довольна: парень оказался весьма сообразительным, тактичным и лишний раз не влезал в конфликты, прекрасно справляясь с поставленными задачами. Для меня оставалось загадкой, как ему это удавалось, пока случайно не заметила один из конспектов, оставленных им на стойке, и всё сразу встало на свои места. Вот уж прекрасный пример того, что не только добро может быть с кулаками.

– Госпожа Айвори, я готова. Ларри уже подъехал, – после короткого стука, в кабинет вошла Кэлиона.

– Всё-таки решила съехать? – я отложила счета в сторону и посмотрела на помощницу, чьё лицо прямо сияло от счастья.

– Да, госпожа Айвори. Спасибо вам, что приютили меня и заботились всё это время, но мне совесть не позволяет продолжать сидеть на вашей шее... – Кэлиона притупила взор и затеребила складки платья.

Ага, совесть. Даже знаю её имя, фамилию и почти всю родословную. Впрочем, я только рада, что у Кэлионы, наконец-то, будет нормальная жизнь и даже семья.

– Я поддерживаю твой выбор, знай, что бы ни случилось, ты всегда можешь вернуться во флигель. В любое время дня и ночи. В ваши отношения с Ларри совать нос не собираюсь, но в жизни всякое бывает, поэтому поддержу тебя всегда.

Мы обнялись с Кэлионой, после чего напомнила ей, что завтра даю ей отгул, чтобы она спокойно могла устроиться на новом месте, а затем занялась бумагами. Остаток дня пролетел совершенно незаметно. После того как зал на первом этаже официально был закрыт, я ушла на кухню и занялась приготовлением безе. Мне всегда нравился процесс взбивания яичных белков с сахарной пудрой до тех самых характерных «пиков» Есть что-то в этом завораживающее, практически магическое, а монотонность движений прекрасно успокаивала нервы, настраивая мысли на философский лад. Однако стоило мне только поставить противень в духовку, как на пороге кухни появился абсолютно белый Мэттью и пробормотал: – Госпожа Айвори, там... Это... Вы просили...

Глава 37. Неожиданные гости

Такая реакция Мэттью меня немало удивила: чтобы вывести его из себя настолько нужна веская причина. Я выставила таймер на нужное время, а сама быстренько сняв рабочий халат и стянув сеточку с волос, поторопилась в мансарду, однако была остановлена жестом, указывающим, что нужно выйти в зал на первом этаже. Да что же там произошло-то?! Успев себя хорошенько накрутить за эту пару минут, я нацепила на себя нейтральную улыбку, стараясь сконцентрироваться на ней, чтобы выглядеть естественно, и шагнула к оцепеневшей у стойки Кларе, возле которой стояли две фигуры в тёмных плащах. В принципе, ничего такого во внешнем облике посетителей не было: в конце концов, по вечерам было холодно, и многие стали утепляться. Но вот лица посетителей...

– Ваш... – начала было я, когда ко мне вернулся дар речи, но меня мягко прервали.

– Господин и госпожа Берайнрет. Мы бронировали столик на этот прекрасный вечер, – Его Величество улыбнулся, поглядывая на супругу, с интересом рассматривающей обстановку, освещённую лишь мягким приглушённым светом.

– Да, конечно. Прошу вас, – я повернулась спиной к монаршей чете, понимая, что только сейчас могу позволить себе эту вольность, так как они явились инкогнито. В любой другой ситуации уже давным-давно распрощалась бы со своей головой за подобную непочтительность. Бедная Клара и так едва держалась на ногах от смущения, а потом и вовсе чуть в обморок не хлопнулась. Чувствую, запасы успокоительного чая поредеют гораздо раньше, чем я рассчитывала.

– Я слышала много приятных отзывов о ваших вечерах, госпожа Айвори, – намекнула Её Величество на то, что именно она была инициатором брони. – Говорят, что сверху открывается просто потрясающий вид на наш город...

– Надеюсь, что моё заведение не разочарует вас, госпожа Берайнрет, – как можно спокойнее ответила я, хотя в душе уже давно летела на дно самого глубокого ущелья.

От волнения у меня вспотели не только ладони, но и спина. Даже мысленно произносимая мантра, что позади меня идут обычные посетители, просто очень высокородные, не помогала. Какое счастье, что Их Величествам был оставлен один из тех столиков, с которых открывался наиболее выгодный обзор на Рортан. Стоило оказаться в мансарде, как наше племя бледнолицых пополнила Мария. Надо отдать должное, официантка быстро взяла себя в руки, хотя и вытянулась во фрунт при виде правящей четы.

– Какие будут указания, госпожа Айвори?

– Всё, как обычно, Мария. Столик для господина и госпожи Берайнрет, – я сделала шаг в сторону, позволяя девушке взять книжечку с меню и проводить высокопоставленных гостей.

Можно было бы мне самой заняться обслуживанием, но Его Величество дал ясно понять, что здесь они с супругой на правах обычных гостей. Я слышала в кулуарах, что король не любит, когда перед ним лебезят или заискивают, поэтому мне не пришлось ни переступать через себя, так как в этом мы с ним были похожи по своей натуре, ни нарушать привычный порядок, заведённый в кондитерской. Какое счастье, что именно сейчас в духовке готовятся меренги, а пирожные с безе охлаждаются в холодильнике! Ни для кого не было секретом, что оба лакомства Её Величество просто обожает, так что, у меня возможно будет шанс угостить их рулетом. Времени как раз хватит и на приготовление, и на стабилизацию крема.

У нас в меню специально существуют ярлычки, на которых указывается примерное время появления того или иного пирожного или торта в продаже, поэтому я нисколько не удивилась, когда от Марии пришёл заказ с пометкой насчёт рулета. Значит, Их Величества намерены пробыть в кондитерской до самого закрытия. Хороший знак: значит, им пока всё нравится, иначе даже перспектива попробовать любимое лакомство не смогла бы их задержать.

Я как раз сворачивала с помощью пергаментной бумаги рулет, как меня прервала Клара: – Госпожа Айвори, вы просили оповестить вас, как только заинтересуются столиком, забронированный на фамилию Гонвери.

– Спасибо, Клара. Так что там с этим посетителем?

– Это не совсем господин Гонвери. Точнее, вообще не он...

В принципе, после визита королевской четы меня сложно было чем-то удивить, а Кеннет точно не пойдёт, так как потратил сегодня немало времени на визит, а затем слежку за мной.

– Клара, не томи, пожалуйста: что не так с этим посетителем?

Официантка испуганно на меня посмотрела, а затем ещё сильнее затеребила пальцами юбку: – Господином Гонвери оказался главный инквизитор Рортана Кеннет...

Тьфу ты! Да когда же он от меня отстанет?! Он на эту встречу намекал, когда приходил или...

– Клара, ты, случайно, не знаешь, когда бронировался столик для него?

Девушка задумалась, а затем быстро выскочила за дверь. Тем временем я украсила рулет веточками красной смородины и парными листьями мяты, в центр которых уложила, чередуя между собой, клубнику и ежевику, а затем присыпала чуть-чуть сахарной пудрой. Всё, пара часов в холодильнике, и можно будет уже подавать.

Вернувшаяся Клара показала мне ежедневник, в который мы вносили брони и заказы: – Вот эту запись сделала Мария – её почерк. А так как господин Медоуз, записанный перед ним, обращался во время пересменка, следовательно, господин Кеннет прислал записку с просьбой о брони уже после вашего возвращения. Скорее всего, когда вы ещё были на веранде – ведь вы книжку забрали перед тем как подняться в кабинет.

Всё верно. Я поставила букет в кабинете, а потом спустилась вниз, чтобы прибраться, так как из-за встречи с Джеймсом приготовить пирожные успела, а отнести инструменты вместе с утварью на кухню – нет. Получается, что Кеннет изначально не планировал приходить, но потом внезапно передумал. Виной тому послужило моё письмо или что-то другое? Уф... Я с ним точно с ума сойду.

– Спасибо, Клара. Надеюсь, господин Кеннет был сопровождён наверх или так же, как чета Берайнрет, дожидается у стойки?

– Нет-нет, он как только занял предложенный ему столик, я сразу направилась к вам. Мэттью сейчас присматривает за стойкой, чтобы сразу вернуться в мансарду.

Я достала противень с песочными корзиночками и поставила остывать на специальной подставке: – Прекрасно, можешь идти.

Интересно, что же закажет Кеннет? По вкусовым предпочтениям тоже немало можно сказать о человеке, по крайней мере, о том, в каком расположении духа он сейчас находится. Тирамису, например, любят люди с богатой фантазией, любящие окружать себя красивыми вещами, но при этом спокойные и уравновешенные, проявляющие максимум дипломатии при столкновении с препятствиями. Зато шоколадные десерты выбирают сильные и предприимчивые люди, умеющие считаться с окружением, порой даже в ущерб себе.

Тонко звякнул колокольчик, оповещающий о том, что в лифте ожидает карточка с новым заказом. Если бы Мария прислала грязную посуду, звук был бы немного иным. Так, посмотрим, что тут у нас. Заказ на две персоны: две чашечки кофе, штрудель, «Мильфей» – аналог нашего привычного «Наполеона», меренговый «Восторг» и фруктовая «Феерия» – нежнейший десерт со взбитыми сливками. Я перевернула карточку, на которой стояла пометка с фамилией клиента. Надо же, как всё просто оказалось: Кеннет попросту пригласил какую-то даму. Пока я следила за кофе, думала, что он сделал весьма любопытный выбор, если условно поделить заказ на «мужской» и «женский», вряд ли господин главный инквизитор заказал какому-нибудь другу настолько «легкомысленные» десерты. Основательность, цельность и привычка упорно добиваться своего... Мда... Похоже, что с Кеннетом будет непросто. Надеюсь, что он переключится на сегодняшнюю пассию и больше не встретится на моём пути.

Но стоило мне отправить его заказ в мансарду, как следом прилетела очередная карточка со специальной пометкой от Марии. Да что же у них там случилось?!