Текст книги "Хозяйка кондитерской "Подарю вам счастье" (СИ)"

Автор книги: Екатерина Стрелецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Глава 29. Плюсы и минусы

Встреча с четой Монри прошла отлично: пожилой барон с удовольствием поглощал черничный торт, пока «милые дамы» обсуждали нюансы дальнейшего сотрудничества. До того самого дня для меня оставалось большой загадкой: как супруг позволил баронессе открыть собственное дело в виде магазинчика, торгующим чаем, кофе и различными травяными сборами. Когда барон Монри достаточно расслабился, превратившись из строгого старика с суровым взглядом в очаровательного мужчину преклонных лет, я не удержалась и спросила: – Откройте секрет, как вашей супруге удалось добиться вашего разрешения на занятие торговлей?

Барон усмехнулся, а затем одарил жену таким взглядом, что мне даже стало немного завидно: – В Селии с юных лет чувствовались коммерческая жилка и талант управленца. Но во время нашей молодости не было принято, чтобы замужняя дама занималась чем-то, кроме семьи, да и сейчас подобное не особо приветствуется при живом муже. Признаюсь честно, даже я считал желание жены иметь какое-нибудь собственное доходное дело блажью. Надеялся, что рождение детей поумерит её пылкую натуру и даже отправил их в одно из наших поместий. Каково же было моё удивление, когда выяснилось, что за спиной управляющего стояла Селия, сумевшая не только превратить загородный дом в образцовый, достойный столицы, но и увеличить доходы, получаемые с окрестных земель вдвое. А в ближайшем городке умудрилась через подставное лицо открыть собственную лавку, проведя по документам всё так, что не подкопаешься! При этом я не мог не заметить, что жена стала намного спокойнее и удовлетворённее жизнью за пределами столицы. И это несмотря на троих сыновей – погодок! Пришлось признать своё поражение и разрешить Селии заниматься тем, что ей нравится. Как она мне сама объяснила: таким образом ей удавалось переключаться от домашней рутины и не сойти с ума, погрязнув в бесконечных переживаниях за детей. Сами ведь понимаете, маленькие они часто болеют. Когда сыновья подросли, то на примере наших поместий Селия прекрасно смогла их обучить, каким образом стоит ими управлять и на какие особенности стоит обращать внимание. Можете мне поверить, милая Этель, такому ни в одном университете не преподадут! Так как на данный момент всеми землями баронства управляет наш младший сын, так как старшие выбрали королевскую службу и своими заслугами получили собственные наделы, супруга, чтобы не скучать открыла магазин. Сейчас с этим намного проще, хотя многие до сих пор считают это просто блажью пожилой дамы.

Я была настолько поражена услышанным, что едва не промахнулась мимо чашки, разливая чай: – Вы сказали, что вашими землями управляет младший сын?

– Да-да, Этель, вы не ослышались: старший сын, Джером, получил титул герцога вместе с причитающимися к нему землями, средний, Эдвин, титул маркиза и тоже весьма существенные территории, поэтому с позволения Его Величества баронство достанется младшему. Что поделать, если кто-то силён в политике и проводит большую часть своей жизни вдали от родового гнезда, а кто-то прекрасно разбирается в торговле и обосновался на побережье? Чувствую, что оглашение моего завещания вызовет настоящий фурор в обществе, жаль, что этого не увижу, – глаза барона лукаво прищурились, выдавая юношеский задор, который он смог сохранить до сих пор, несмотря ни на свои годы, ни на занимаемый пост. Мне оставалось лишь восхищаться этой парой и совершенно искренне желать им обоим долгих лет жизни.

Я не просто так написала баронессе после того, как задумала акцию с карточками-визитками: ещё во время благотворительного вечера мне довелось попробовать восхитительное какао, приготовленное её помощницей, поэтому решила всё-таки и его включить в меню кондитерской, хотя изначально не планировала. Всё-таки сладкое со сладким... Теперь же можно было приманить ещё и любителей этого напитка, а там, глядишь, захотят попробовать и что-то из пирожных или тортов. Я не просто подарила Селии Монри несколько рецептов приготовления какао, но и предложила обменяться визитками заведений. К сожалению, в магазинчике не было возможности устраивать дегустации, так как излишняя влажность в помещении была бы губительна для его товара, поэтому всем желающим попробовать тот или иной сорт чая, кофе или травяного отвара вручался адрес моей кондитерской, а у нас, в свою очередь, данные детища баронессы для тех, кто хотел бы и дома наслаждаться понравившимся напитком. С какао мы и вовсе поступили весьма коварно: покупателям планировалось давать буклетик с рецептами его приготовления. Если кто-то сомневался, то угадайте, где можно было попробовать отличные от классического варианты? Именно! В моей кондитерской! В конечном счёте выигрывали обе стороны от нашего сотрудничества. Тем более что оба заведения располагались неподалёку друг от друга: достаточно было лишь пересечь парк. В общем, расстались мы весьма довольными друг другом, намереваясь и в дальнейшем обсуждать возникающие идеи по развитию собственного дела.

Но не всё так было гладко, как хотелось бы. Хотя моя прозорливость всё-таки сыграла на пользу.

В один из дней Кэлиона, обратила моё внимание на одну из посетительниц, как-то странно возящуюся в сумочке, а потом одну за другой комкающую салфетки. Мне не нужно было даже прибегать к гаданиям на кофейной гуще, чтобы догадаться, в чём дело: никак мои артефакты сработали. Никого из своего персонала я не посвящала в тонкости защиты от происков конкурентов. Но не потому, что не доверяла им, а исключительно из любопытства. Самой хотелось узнать, насколько они сами были заинтересованы в нашем общем деле. Так Триша с Мэттью уже однажды отказали парочке любовников, возжелавших разнообразить свои утехи новым местом для встреч. Этих сластолюбцев не остановило даже то, что через стеклянный купол мансарды всё прекрасно будет видно даже тем немногочисленным прохожим, находящимся в поздний час на улице. О да, слухи о вечерних часах работы кондитерской быстро расползались по Рортану, горячо обсуждались в кулуарах и будоражили умы. Побывавшие одними из первых пары не забывали упомянуть, насколько всё благопристойно устроено в кондитерской госпожи Айвори, с удовольствием делились визитками или просто называя адрес вместе с условиями посещения. Так что теперь ни племянник мастера Хоупа, ни официантки после закрытия не скучали, хотя и откровенно считали работу лёгкой. Элси с Ричардом так и вовсе прислали целую корзину цветов с благодарностью после третьего по счёту визита. Не удивлюсь, что вскоре у них наметится очередное пополнение в семействе. Такими счастливыми не видела их даже в первые годы после их бракосочетания.

Естественно, мои конкуренты были весьма недовольны тем, как идут дела в бывшей пекарне. Собственно, именно мелочные проявления их негодования я имела «счастье» наблюдать время от времени. Та самая посетительница хотела выпустить не менее дюжины тараканов в зале на первом этаже, а в итоге вынуждена была оттирать сумочку и руки от коричневой пыли, в которую те превратились. Ещё одна особа спустя несколько дней в прямом смысле слова застряла на пороге, борясь с крысой, принесённой с собой. Итогом стали исполосованные до крови руки, которые мы ей вместе с Марией обрабатывали, проводив в комнату отдыха персонала. Нам просто стало искренне жаль девушку, ставшую жертвой зависти своего работодателя. Так я узнала о существовании кофейни «Пирожные Сотера». Обработав раны незадачливой «мстительницы», пришлось в довершение всего отпаивать её валерьянкой, после того как до неё дошло, что подобный перформанс мог вполне закончиться в полицейском участке. До такого я снисходить не собиралась, просто фиксируя и маркируя специальными закладками в своих ежедневных отчётах, чтобы в случае чего иметь веские аргументы при очередных жалобах. Меня и так в ближайшем отделении полиции уже знали как родную. Однако самым запоминающимся был случай с краской.

Помимо изготовления пирожных для продажи в кондитерской, я ещё и делала торты на заказ. Хорошо, что пока таких желающих было не так много, но мысль о том, чтобы нанять второго повара-кондитера нет-нет, да и возникала. Полный штат был укомплектован, поэтому я составила смены так, что официантки чередовали свои выходы на работу, имея возможность не только на полноценный отдых, но и время, чтобы посвятить себе либо семье. Посчитав все плюсы и минусы, пришла к выводу, что с девяти утра открываться нет никакого смысла, поэтому щедро предоставив этот час конкурентам для «плодотворной» работы, выводила утреннюю смену в десять утра, а вечернюю в четыре часа дня пять раз в неделю и один день пару официанток на двенадцать часов. Да, в этом мире не существует двух выходных дней, принят всего один – в воскресенье для тех, кто занят на службе. Либо какой-то другой на неделе. Поэтому в короткую смену на обед или перекус выделялось полчаса, а в полную – час. С учётом задержек на приведение в порядок кондитерской после закрытия плюс-минус, то на то и выходило по часам в целом. С Вилмой и госпожой Финкерс дело обстояло сложнее, но тут пришла на выручку соседка последней, выходившая убираться на четыре часа вечером, либо утром, либо вечером четыре раза в неделю и дважды на целый день, замещая то уборщицу, то посудомойку. От выходного дня Флоренс отказалась, так как график её более чем устраивал, а за больной матерью присматривали другие родственники, когда она была занята в кондитерской. Госпожа Финкерс ворчала насчёт вторжения в свои владения, но больше для виду. К тому же она выходила на работу в полдень, а заканчивала в восемь вечера и была довольнатаким положением вещей. Кэлиону же могла заменить только я.

Поэтому, провозившись как-то всю ночь над тортом на заказ, была весьма недовольна, когда в шесть утра меня разбудил брошенный в окно камушек. Выглянув на улицу, увидела в туманной дымке Майки, приложившего к губам палец и показавшего, что ждёт меня возле калитки. По пустякам юный газетчик бы меня не стал беспокоить, поэтому ничего не оставалось поделать, как быстро натянуть домашнее платье, а сверху накинуть тёплую вязаную шаль и поспешить вниз.

– Доброе утро, Майки! Что случилось?

Мальчишка загадочно улыбнулся, поманив за собой: – Думаю, вы сами должны это увидеть, госпожа Айвори!

Мы обогнули кондитерскую и обнаружили юношу, сосредоточенно возюкающего кистью по дверям кондитерской. Белая краска сперва ложилась на поверхность, а потом стекала вниз, не оставляя ни малейшего следа. Судя по характерным лужицам на тротуаре, за несколько часов до этого, он уже проделал подобное, а потом, обнаружив утром конфуз, решил повторить. Надо будет отослать Лилиане какой-нибудь тортик в награду за наложенные на основное здание и флигель антивандальные чары.

– Итак, молодой человек, тротуар сейчас отмоете, или после посещения полицейского участка?

Глава 30. Путь в один конец

Естественно, только насекомыми, грызунами и краской дело не закончилось. Мне даже попытались сорвать один из рабочих дней, испортив сливки и молоко у одной из торговок, у которой чаще всего их брала. Причём сделали это по хитрому: сумев отвлечь её внимание, подсыпали в бидоны порошок из высушенной горчанки. Тут даже название растения говорит само за себя, ведь достаточно добавить всего щепотку, чтобы испортить ведро воды, а в моём случае так и вовсе не поскупились, потому что мне пришлось не раз прополоскать рот специальными отварами, чтобы окончательно убрать послевкусие. Самое мерзкое, что горчанка имеет свойство не сразу проявлять свои особенности в охлаждённых жидкостях, поэтому даже если бы я сняла пробу ещё на рынке, то ничего не почувствовала. В одном конкуренты просчитались: не учли, что некоторые виды покрытий, а также кремов для тортов и пирожных требуют длительного настаивания, так называемого «созревания». А готовлю я такие вещи исключительно ночью, соответственно, в холодильнике имелся приличный запас всего необходимого, чтобы успеть подготовить нужный объём продукции на продажу. Утром, конечно, пришлось снова ехать на рынок, чтобы днём заняться нужными заголовками. Ещё и подстраховалась, закупившись у других торговцев. Почему я решила, что подгадить хотели конкретно мне, а не завистники молочницы? Всё просто: больше ни от кого жалоб не поступало. Пришлось снабдить мою поставщицу именными пломбами с магическими рунами, которые она цепляла сразу, как запечатывала бидоны дома. Внешне они никак не отличались от обычных, зато проявляли мой знак при попытке приоткрыть крышку.

Ещё была попытка подкинуть дохлятину в подвал. Ну или ещё что-то дурнопахнущее в этом роде. Парень, представившись мастером по трубам, настойчиво пытался попасть внутрь кондитерской, аргументируя тем, что в соседних домах внезапно пошла грязная вода, и теперь он ищет место прорыва, чтобы его устранить. У Кэлионы, разговаривавшей с ним, оказался тонкий нюх, поэтому она сразу предупредила, что от псевдомастера как-то странно дурно пахнет. Я же, в свою очередь, доверяла бригаде Роберта Хоупа и была абсолютно уверена, что свою работу она выполнила превосходно. Чтобы окончательно урезонить настойчивого «сантехника», заявила, что пущу его внутрь исключительно с полицейским ордером или бумагой из департамента по водоснабжению Рортана с приложенными документами об уровне квалификации молодого человека. Надо же было такому случиться, что ни за первым, ни за вторым он не обратился.

Теперь происки конкурентов вышли на новый уровень. Иначе бы я сейчас не ехала в чёрной карете в сопровождении трёх инквизиторов. Просто так обвинения в использовании афродизиаков и приворотных зелий с бухты-барахты не возникают. Посетители «вечерних часов» точно не стали бы подобными кляузами заниматься, так как они были довольны возможностью отдохнуть от семьи, уединившись с супругой или супругом. Была, правда, одна забавная история, когда в кондитерскую после закрытия влетела жена господина Фэйтли и потребовала показать ей любовницу, ради которой тот ежедневно приходит сюда после работы. О нет, она не была патологически ревнива, просто уставшая от многочисленных родственников, с которыми они с мужем вынуждены были ютиться под одной крышей, женщина. Препроводив её к супругу, я как могла, заверила в том, что её предположения ошибочны и она сама может в этом убедиться. Не знаю, насколько выяснение отношений и примирение вышло бурным, но вскоре Триша получила заказ на вторую чайную пару и несколько пирожных, а чета Фэйтли покинула кондитерскую только в десять вечера. Потрясающая и трогательная пара. Они потом ещё несколько раз приходили вдвоём или госпожа Фэйтли присоединялась чуть позже к своему супругу, когда тот занимал свой любимый столик. Кстати, именно вечера в кондитерской окончательно подтолкнули его к тому, чтобы взять ссуду в банке и приобрести небольшой, но собственный домик, в одном из тихих кварталов Рортана. Думаете, что после этого супруги Фэйтли перестали быть нашими посетителями? Отнюдь! У них просто появилась традиция раз в неделю любоваться вечерним городом через стеклянный купол мансарды. Вот ради таких историй, как с Элси и Ричардом, Финнеасом и Мэлоди, а также других подобных им пар, я и задумывала «вечерние часы». Не знаю, чем закончится допрос у главного инквизитора Рортана Томаса Кеннета, но мне не о чем жалеть.

Хорошо, что Кэлиона сегодня не ночует во флигеле. Даже страшно представить, как бы она отреагировала на ворвавшихся ночью инквизиторов и учинённый ими обыск. Специально для неё оставила записку на столе в кабинете, поясняющую, куда я пропала, если вдруг до начала рабочего дня не освобожусь. Кэлиону я отпустила сегодня ещё около восьми вечера к Алисе на девичьи посиделки. Ларри вынужден был уехать к отцу, приславшему письмо с просьбой о встрече, поэтому Хант, извозчик, подменяющий его время от времени, отвёз её к дому Фернов. Оттуда должен был забрать утром и доставить к открытию кондитерской. За время, прошедшее с первой встречи, моя помощница несколько раз уже бывала в гостях у брата и сестры Ферн, девушки подружились, а я была только рада, что не только с Ларри у Кэлионы сложились отношения, но и с его сестрой. У меня не было никаких сомнений, что как только пройдёт суд над Лоу, а он сам отправится в места не столь отдалённые, как в доме Фернов появится квартирантка. Даже если мне сегодня не повезёт, Кэлиона точно не останется одна без поддержки и о ней будет кому позаботиться.

Я ехала и гадала: получится ли мне разыграть свою карту с провокацией соблазнением перед главным инквизитором, чтобы сразу сбить прицел с более скрупулёзного изучения моей личности и биографии, переключив внимание на тело, раз уж Кеннет столько раз акцентировал на мне свой недвусмысленный интерес. В принципе, ради того, чтобы скрыть свой истинный уровень дара, готова была пойти если не на всё, то на многое. Конечно, не хотелось бы переквалифицироваться в любовницы Кеннета или «игрушку на одну ночь», но жизнь дороже. Всё-таки многое зависит от того, в каком ключе начнётся допрос.

Наконец, карета остановилась. Всё время, проведённое в дороге, я просидела опустив веки, чтобы намозолившие глаза с момента появления на пороге кондитерской инквизиторы не нервировали лишний раз. Пусть думают, что задержанная просто дремлет. Сейчас моё спокойствие только играет мне на пользу, как бы говоря, что причин для волнения у меня нет. Ведь преступники себя так не ведут: всплески и даже малейшие колебания магии обычно выдают их с потрохами. У меня с самоконтролем дара полный порядок, недаром же Эдвард так долго меня тренировал в этом направлении, чтобы случайно не привлекла внимание инквизиторов в первые годы после попадания в этот мир.

Первый сопровождающий, вышедший из кареты, подал мне руку, а затем сказал следовать за ним. Двое оставшихся замыкали нашу маленькую процессию. Коридоры, коридоры, снова коридоры. Я почти сбилась со счёта поворотов, которые мы сделали, как вдруг остановились перед высокой двустворчатой дверью, на которой красовалась золотая табличка с именем и должностью Кеннета. Троекратный стук в дверь, и вот уже меня приглашают войти. Перешагнув через порог, я увидела сидящего за столом главного инквизитора Рортана. Дверь за моей спиной захлопнулась. Мы остались с Кеннетом наедине.

Глава 31. Огненный допрос

Весь стол был заставлен кипами папок и завален бумагами. Если бы я не знала Томаса Кеннета как циничного двуличного повесу, решила, что попала в кабинет хронического трудоголика со стажем.

Бросив мельком на меня взгляд, он снова склонился над бумагами и сосредоточенно произнёс: – Проходите, госпожа Айвори. Нам предстоит долгая беседа. И не только по поводу выдвинутых обвинений и обыска.

Мне показалось, или я действительно услышала нотки усталости в его голосе? Допустим. Ещё в коридоре я ослабила завязки у плаща, позволяя полам разъехаться в разные стороны, чтобы было видно корсет и юбку. Значит, выдвинутые обвинения... И разговор будет долгим... Я посмотрела на часы, висящие на стене и мысленно усмехнулась. Шёлковая ткань плаща с шелестом упала на пол, а следом раздались едва слышные три щелчка, после чего юбка отделилась от корсета и начала оседать вниз. Кеннет, привлечённый необычным шумом, поднял голову, а затем, увидев, как я перешагнула через ворох из шёлка и кожи чёрного цвета, вытаращил глаза.

Приняв эффектную позу с чуть отставленной в сторону левой ногой, я положила правую руку себе на талию и, улыбнувшись, поинтересовалась: – Господин главный инквизитор Рортана, вы сказали про обыск. Вот так обыскивать будет удобнее?

Кеннет скомкал рукой лист бумаги, которой придерживал его во время письма, а затем этот шарик вспыхнул. Надо же, какая несдержанность при внезапном волнении. Вот кому бы выдержку потренировать.

– Госпожа Айвори, вы не так всё поняли...

Я удивлённо приподняла левую бровь: – Как? Снова? Это какой по счёту раз будет? Третий? В тех местах, откуда я родом, принято говорить, что бог любит троицу, так что, не вижу ничего странного или необычного. Вы так долго своими намёками добивались моего расположения в интимном смысле, что иначе как переход к активным действиям, вызов на допрос в три часа ночи не могла расценить... Может, вам экзотики захотелось, чтобы проверить и сравнить с другими женщинами, которые у вас когда-либо были. Вы ведь наверняка изучили моё личное дело и знаете, что являюсь иномирянкой, а всё непривычное или необычное всегда притягивает интерес, будоражит...

Кеннет быстро взглянул на часы, а затем побледнел. Ну ни дать ни взять, скромный юный послушник из монастыря с весьма строгим уставом, а не взрослый мужчина в самом расцвете лет. Впрочем, мне этот заворожённый взгляд только на руку. Я знаю, что хороша собой, спасибо за это природе и маме с папой, но особых иллюзий насчёт того, что смогу напрочь отбить мозги своей эффектностью Кеннету, не рассчитываю. Вполне достаточно того, что он уже растерян, а выбитые из колеи люди обычно становятся рассеянными и не могут сконцентрироваться, особенно если продолжить их провоцировать, отвлекая внимание. Поэтому, не дождавшись приглашения, я, лишь слегка покачивая бёдрами, чтобы не показаться чересчур вульгарной, но при этом сохранить на себе внимание, под цоканье высоких каблучков медленно дошла до кресла для посетителей и плавно опустилась в него. Закинув ногу на ногу, сдвинулась чуть влево, чтобы удобно поставить согнутую в локте руку на подлокотник и опустить на расслабленную кисть подбородок. Как раз обручальное кольцо, надетое по-вдовьему, оказалось у лица, напоминая о моём статусе.

На этот раз вспыхнула стопка папок справа. Опомнившись, Кеннет щелчком погасил пламя, развеяв даже запах жжёной бумаги без следа. Кашлянув, мужчина поправил узел на шейном платке, а затем чуть севшим голосом произнёс:

– Приношу свои извинения, госпожа Айвори, за допрос в столь позднее время. Заработался и не обратил внимание на часы.

Слегка покачивая острым носком туфельки, я совершенно невинно хлопнула ресничками: – Да-да, я помню, что вы очень занятой человек. Помнится, во вторую нашу встречу отводили мне час на всё про всё. «Допрос» будет длиться ровно столько же или?...

Меня так и подмывало добавить, что это у него бумаги не горят, ой, в смысле не так сильно требуют срочного ознакомления, как приготовление новой партии пирожных и пары тортов в заморозку. На этот раз бледность на поросших аккуратно подстриженной щетиной щеках Кеннета сменилась внезапным румянцем. Однако он быстро пришёл в себя и положил ладони на стол, уперевшись в его кромку большими пальцами.

– Госпожа Айвори, вы на самом деле не так всё поняли, и на благотворительном вечере действительно хотел принести свои извинения за недоразумение, произошедшее при нашей первой, а также второй встрече. Я принял вас за другую...

– Нет ничего оскорбительнее для женщины, чем услышать, что её приняли за другую... – я щёлкнула ногтем об ноготь, словно проверяя прочность своего маникюра.

– Я не имел цели вас оскорбить или обидеть. Но всё на самом деле не так, как вы думаете. Я вёл дело, во время которого ко мне неоднократно подсылали красивых женщин... очень эффектных женщин с целью выудить информацию или получить доступ к бумагам, касающихся расследования. И тут в оранжерее мне повстречались вы...

– Что ж, приму на свой счёт в качестве комплимента. Но если всё действительно обстоит так, как вы говорите, то всё равно не вижу причины, заставившей вести себя столь развязно по отношению ко мне, причём дважды.

– В том переулке вы оказались как раз в момент задержания главного действующего лица по тому делу. Встретить дважды одну и ту же женщину во время расследования серьёзного преступления – это более чем подозрительно. Оплеуха, полученная мной в оранжерее, а также ваше возмущение вполне вписывались в образ недотроги, специально выбранный для того, чтобы отвести от себя подозрения. Соответственно, мне тоже пришлось примерить на себя некую роль, чтобы понять, кто вы.

– Прекрасно. То есть теперь я же сама и виновата в том, что случайно оказалась не в том месте и не в то время? Давайте начистоту, господин Кеннет, и не будем тратить ни моё время, ни ваше. Вы занятой человек, я – тоже. Расследование дела, основанного на доносе, в котором говорится об использовании афродизиаков и приворотных зелий слишком мелкое для того, чтобы им занялся лично сам главный инквизитор Рортана, а по сути – всего королевства Ангерт. Увидели знакомую фамилию и решили-таки добиться своего, получив ранее неоднократно отказ и нежелание с вами общаться?

Кеннет молчал, глядя прямо мне в лицо, хотя пару раз я замечала, как его глаза перемещались вниз, скользя по длинным ногам, облачённым в чёрные сетчатые чулки. Эдварда это зрелище тоже всегда приводило в искренний восторг, ведь под платьями с юбками в пол такого не увидишь. Разве что в спальне, и то если жена не скована приличиями и имеет в гардеробе не только сорочки для сна, длиной до щиколоток.

– Я действительно хотел извиниться, но другого способа не нашёл, так как много работаю, а на вечере у Леттери вы не дали мне ни единого шанса.

– Угу. И время поэтому выбрали именно такое.

Кеннет опустил глаза перед собой, словно пытался сосредоточиться перед тем, как сказать что-то важное или, наоборот, неприятное для него самого: – Это тоже связано с тем, что много работаю: просто потерял счёт времени, а инквизиторам был отдан приказ приступить к работе, как только ваша кондитерская закроется.

– Но при этом они выждали пару часов после окончательного закрытия. Довольно-таки странно, не находите?

Нет, всё-таки извиняющиеся мужчины – это всегда «нечто». Особенно в этом мире, где они привыкли править и диктовать женщинам условия не только во всём, что их касается и даже не касается. Вот и сейчас Кеннет мне напоминал очередную «ледышку», скованную приличиями и нормами, совсем не походящую на того разнузданного хама. Хотя не скрою, всё-таки живой огонёк настоящих эмоций мне удалось в нём рассмотреть, значит, ещё не совсем потерян как «живой» человек.

– Я разберусь, чтобы узнать, по какой причине так случилось, что мой приказ был нарушен, – снова подняв на меня глаза, произнёс Кеннет тоном, не вызывающим ни малейших сомнений, что так и будет.

– Допустим, что в результате нелепых стечений обстоятельств, мы неоднократно случайно сталкивались раз за разом. Вы хотели извиниться, вы извинились. Дальше что? Ваши люди не нашли в моей кондитерской ничего из тех веществ, о которых говорилось в доносе. Тем более что это не первые, думаю, и не последние происки конкурентов. Могу даже поклясться, что ничем подобным не промышляю, так как предпочитаю играть честно, и дорожу своей репутацией. На то, чтобы дать показания и подробно ответить на возможные вопросы уйдёт не более получаса. В принципе, можно было уже давно покончить со всеми необходимыми в подобном случае процедурами, или это какой-то очередной изощрённый способ, чтобы затащить меня к себе в кровать, господин Кеннет?

Играла ли я с огнём? Несомненно. Но мне необходимо было снова и снова «тыкать его носом» в его же «вину», закольцовывая тем самым разговор и смещая акцент с официальной причины моего появления в стенах инквизиции, но при этом упоминая о ней вскользь, как о чём-то несущественном.

– Значит, вы так и не приняли мои извинения, – совершенно будничным тоном уточнил Кеннет.

– Почему же? По правилам хорошего тона я не могу их не принять. Это будет попросту неприлично. (Ага, заявила дама, одетая более чем откровенно по местным меркам), – я небрежно махнула рукой. – А как там на самом деле... Разве для вас имеет значение? Сомневаюсь.

– Хорошо, – как-то совершенно неожиданно быстро согласился Кеннет и взял чистый лист бумаги. – Ваше имя, принятое при регистрации?

– Этель Арист, в замужестве Айвори. В настоящее время вдова покойного одиннадцатого графа Айвори Эдварда.

Я действительно не стала изображать из себя особу знатного происхождения, взяв лишь одно новое имя и немного изменив собственную фамилию. Эдвард предлагал выбрать какое-нибудь из местных, означающее то же самое, что и Марина, то есть «морская», но, зная, что вернуться обратно домой невозможно, решила начать жизнь с чистого листа. Тогда муж, бывший в то время просто моим наставником, предложил Этель, основываясь на некоторых моих поступках, ведь оно расшифровывается, как «благородная». Это у Эдварда с рождения было второе имя – Роскелл. Так звали его отца. Традиция. Поэтому полное имя Джеймса, моего пасынка, звучало как Джеймс Эдвард Айвори.

Кеннет записал мой ответ, а затем, посмотрев в раскрытую папку, лежащую по правую руку от него, прочёл: – Согласно заключению комиссии, являетесь магом огня третьего уровня...

Не успела я ничего ответить, как в мою сторону взметнулся поток пламени. Выставив перед собой ладонь перпендикулярно полу, заставила огонь обойти кресло с двух сторон. Простенький приёмчик, практикуемый магами второго уровня. Я могла бы одним щелчком развеять магию Кеннета, но тогда раскрыла бы свой настоящий, многократно превышающий указанный в официальных документах. Именно этого тщательно избегала все эти годы, опасаясь попасть в лапы инквизиции.

Главный инквизитор Рортана без малейших усилий заставил огонь исчезнуть, продолжая делать пометки в допросном листе.

– Род занятий?

– Владелица кондитерской «Подарю вам счастье», а также повар-кондитер в ней же.

– Использовали ли вы когда-нибудь в своей деятельности запрещённые вещества?

– Никогда. Предпочитаю добиваться успеха собственным мастерством, а не с помощью «грязных» приёмов.

– В предварительной беседе вы упомянули, что ранее вам неоднократно создавали препятствия при ведении ваших дел. Вам известны имена этих людей?

– И да, и нет. Своих конкурентов я знаю, но имён называть не буду, так как, не имея доказательств, не хочу бросать тень на их репутацию, основываясь на одних лишь догадках.

Кеннет как-то странно на меня посмотрел, а затем снова застрочил перьевой ручкой по бумаге. – Хотите что-нибудь добавить?

– Нет. Я могу быть свободна?

– Распишитесь в протоколе, если согласны со всем изложенным в нём.

Я подошла к столу и взяла в руки протянутый лист. Пробежавшись глазами по тексту, отметила для себя, что в соответствующей строчке стояло «третий уровень подчинения огненной стихии», а затем поставила свою подпись, не забыв полностью указать имя и титул. Пока Кеннет заверял бумаги должным образом, я подошла к своей одежде и быстро оделась, очистив юбку и плащ с помощью бытовой магии.