Текст книги "Хозяйка кондитерской "Подарю вам счастье" (СИ)"

Автор книги: Екатерина Стрелецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

– Все недоразумения исчерпаны, господин главный инквизитор?

– Абсолютно. О результатах расследования вам будет сообщено.

– Надеюсь, что не таким экстравагантным образом и не в столь неурочный час, как сегодня? – я кивнула на настенные часы, показывающие без четверти пять утра.

– Можете не сомневаться. Вас отвезти?

– Нет, спасибо. Я как-нибудь сама. Всё меньше сплетен будет.

На лице Кеннета явно прочиталось сомнение, что в таком виде удастся избежать кривотолков или хотя бы не найти себе приключений.

– Мой уровень владения магией вполне позволяет защитить себя. Прощайте.

Глава 32. Женщина-загадка

Не простила...

Я смотрел на удаляющуюся фигурку Этель Айвори, а в голове крутилась только эта фраза. Даже не знаю, почему для меня это было так важно, ведь она сама всё верно сказала: извинения были озвучены, согласно принятым в обществе нормам она их в любом случае обязана принять. И всё-таки внутри меня назойливо свербело недовольство из-за собственного просчёта. Я вообще редко ошибаюсь в собственных предположениях, всего раза три за всю свою жизнь было. Вот только два из них пришлись на Этель Айвори. Инквизиторам вообще нельзя ошибаться – слишком велика цена, потому что равна человеческой жизни, а то и нескольким. На этот раз никто не пострадал, кроме разве что моего самолюбия.

И всё-таки Этель Айвори не давала мне покоя. Чего только стоит её сегодняшнее появление! Увидев её на пороге собственного кабинета, думал быстро закончить очередной отчёт и извиниться. Но то, что произошло дальше, меня попросту ошарашило. Признаюсь честно: фигура у Этель Айвори оказалась просто потрясающая, одни ноги чего стоят. А как она двигалась! Если на первый взгляд кто-то мог подумать, что она пришла меня соблазнить, то тот глубоко ошибся. Этель явно знала, что делала, нанося прицельно таким оригинальным способом весьма ощутимые удары по моим самым больным местам, припоминая каждое сказанное ранее мной слово и даже не догадываясь об этом. Вот они, издержки профессии, будь они прокляты!

Ещё и это досадное упущение со временем! Естественно, что вызов на допрос в этот час выглядел именно так, как предположила Этель Айвори и вполне соответствующим тому образу, в котором я представал перед ней дважды. В сложившихся обстоятельствах мои попытки объясниться и извиниться были заранее обречены на провал. Я чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, вынужденным как-то объясниться со строгим преподавателем за свою выходку. Главный инквизитор Рортана попал впросак! Даже на несколько мгновений потерял контроль над магией, позволив эмоциям взять верх над бесстрастностью. Подобное и вовсе было недопустимо! Мужчина должен быть сдержан и даже чуть холоден по отношению с противоположным полом, а инквизитор – тем более! Сам себе повторил эти правила, и сам почти тут же нарушил.

Я снова взглянул на часы на стене, а потом на закрывшуюся дверь. От сопровождения Этель Айвори отказалась, но время сейчас было не самое подходящее, чтобы позволить молодой женщине одной добираться до дома, ведь опасность может исходить даже от извозчика. А если учесть, а во что она была одета... Достаточно лишь того, чтобы плащ слегка распахнулся, являя соблазнительный верх, ещё больше распаляющий фантазию, чем приглушающий её... Выскочив из-за стола, я достал из платяного шкафа у двери цилиндр и трость, а затем быстрым шагом направился на выход, пользуясь короткими переходами, чтобы скорее добраться до дверей на заднем дворе здания инквизиции. Там всегда ожидали дежурные офицеры, переодетые в гражданское для маскировки. Я точно знал, что Этель Айвори ведут обычным путём, предназначавшимся для посетителей, так что по времени у меня была фора.

Оказавшись на крыльце, подал условный сигнал, и уже через несколько секунд сидел внутри экипажа, ничем не отличавшемся от обычных городских наёмных, курсирующих по улицам Рортана. Я приказал офицеру держаться на расстоянии от объекта, на который укажу и не предпринимать никаких действий до особых указаний. Обогнув здание инквизиции, экипаж выехал на проспект как раз в тот момент, когда край плаща Этель Айвори скрылся за дверцей, а лошадь, понукаемая извозчиком, зацокала подковами по мостовой.

Верон был опытным инквизитором и не одну сотню раз занимался слежкой или сопровождением, поэтому держался на приличном расстоянии от экипажа, в котором ехала Этель Айвори. Честно говоря, даже предположить не мог, что так всё обернётся, слишком уж плотно ко мне пытались подобраться различными способами во время следствия по делу Ханемана, даже смогли подкупить троих из отдела обработки корреспонденции, поэтому и пришлось на некоторое время лично заняться всеми входящими письмами, жалобами, анонимками и ходатайствами. Вот так ко мне и попал донос на владелицу кондитерской «Подарю вам счастье». Надо отдать должное, пирожные и торты у Этель Айвори действительно были вкусными и необычными, поэтому нет ничего необычного в том, что конкуренты попытаются всеми возможными способами её очернить. Но каким способом?! До меня доходили слухи о поздно закрывающемся кафе, которое приглянулось многим супружеским парам из высшего света Рортана, но я и подумать не мог, что речь идёт именно о детище молодой вдовы. До сих пор не уверен, что она действительно сама всем занимается, а не использует для прикрытия чего-нибудь противозаконного. И тут этот донос.

Прекрасная возможность проверить, не ошибся ли снова насчёт Этель Айвори, и не связана ли она с кем-нибудь из прихвостней Ханемана. Ведь до самого благотворительного вечера считал её просто очередной «подсадной уткой», с недюжинным актёрским талантом, ведь она так правдоподобно изображала возмущение, что едва не поверил. Появление Этель Айвори на благотворительном вечере у вдовствующей графини Леттери меня обескуражило, ведь так просто с улицы в этот день не попасть, даже предложив за участие крупную сумму. Факт знакомства с самими хозяйками дома меня немало удивил и поставил под сомнения, что молодая вдова является очередной аферисткой. А ведь я был уверен, что это так. Слишком яркая, приковывающая взгляд... Независимая и держащаяся с достоинством даже когда делал весьма недвусмысленные намёки, особенно во время встречи в переулке во время задержания Ханемана. Всё сходилось одно к одному.

Перед тем как подписать постановление об обыске, мельком просмотрел личное дело Этель Айвори, но не нашёл там ничего, за что можно было бы зацепиться. С другой стороны, многие преступники ведут двойную жизнь, притворяясь добропорядочными гражданами. Вот только сегодня я не почувствовал в ней второго дна. Уверенная в себе и своей правоте молодая женщина, довольно-таки слабый маг, хотя и умело владеющая своим даром. Я хотел до этого извиниться, даже нашёл визитку с адресом кондитерской, намереваясь переговорить без свидетелей, раз на благотворительном вечере не удалось, но попал в день открытия! Хотя никаких подобных объявлений не встречал и даже не слышал. На всякий случай даже купил свежий выпуск газеты, подумав, что мог пропустить: всё-таки меня в первую очередь всегда интересует не светская хроника, хотя и её приходится почитывать.

Всё-таки Этель Айвори – женщина-загадка. Да, она родом не из этого мира, но всё-таки прожила здесь достаточно продолжительное время, чтобы адаптироваться к местным порядкам. Никто никогда не открывает заведения без объявления об этом событии, наоборот, заранее кричат из каждого угла. Особенно в первый день, но мальчишек-зазывал тоже не увидел.

Наконец, экипаж остановился у дверей кондитерской, но выдохнуть с облегчением я смог, лишь когда Этель Айвори скрылась за дверями. Верон, как обычно, проехал до конца квартала и обратился лишь свернув на другую улицу. – Куда теперь, господин главный инквизитор?

– Обратно к зданию инквизиции.

У меня ещё остались кое-какие дела, но в первую очередь стоит разобраться с делом Айвори. Что-то я ещё хотел у неё спросить, но эпатажное появление молодой вдовы капитально выбило все мысли из головы, а потом как-то всё пошло не так.

Глава 33. Этель

Ещё отъезжая от здания инквизиции, я заметила, как из-за угла показался ещё один экипаж. Учитывая, что извозчики даже днём неохотно любят проезжать мимо этого места, сомнений не осталось, что Кеннет всё-таки послал кого-то за мной проследить. Но я настолько устала после всего этого, даже сил повозмущаться не осталось. В конце концов, не в моём положении устраивать сейчас разбирательства, высказывая претензии насчёт того, что вполне самостоятельно могу добраться до дома. Как вспомню всю «радость», которая сопровождает иномирянок, у которых обнаруживается высокий уровень магии, так вздрогну.

Первые полгода на начальную адаптацию, если находился маг, согласный стать куратором, потом предстояло отбыть в закрытый пансион для попаданок с магическим даром выше третьего уровня и провести там несколько лет. Если нет, то сразу. Насколько мне было известно, это заведение представляло собой среднее между монастырём и тюрьмой, если сравнивать с описаниями, которые доводилось слышать в своём мире. Определённого срока обучения не было, всё зависело от заключения комиссии, основывавшейся на характеристиках, полученных от преподавателей и кураторов. Проблем с обучением у меня никогда не было, а вот характер... Я и сейчас-то нет-нет, да покажу крутой нрав, а одиннадцать лет назад совсем горячая была, могла высказать любому всё, что думаю как о человеке, так и о ситуации. Таких не любят нигде, просто в родном мире всё намного проще. А тут достаточно было просто заявить о недочётах системы, чтобы улучшить качество жизни, как сразу попасть в «чёрный список», а дальше либо пока тебя не сломают до уровня покорности, либо с такой паршивой характеристикой выпустят, что отпетые маньяки рыдать от зависти будут. Но даже не это меня напрягало.

После выпуска из пансионата следовала автоматическая постановка на учёт в инквизицию, как «условно неблагонадёжной». Да, иномиряне не были какой-то редкостью, но к тем из них, кто получил мощный дар, всё равно относились с некоторым предубеждением, опасаясь если не переворота, то смуты. Поэтому время от времени меня ждали бы вызовы в инквизицию для проверки. Даже несмотря на то, что даром своим почти не пользуюсь. Минус повестки из инквизиции состоит в том, что являться всегда нужно именно в ту, в которой ведётся учёт, следовательно, ни о каких поездках по стране речи идти не могло: вот так уедешь отдохнуть на север, а тут оп, и придётся срочно возвращаться назад. Даже титул Эдварда бы не помог. Сами вызовы не имеют чётких интервалов, всё зависело бы от инквизитора-куратора. Он мог не вспоминать пару-тройку лет, а потом дёргать каждые полгода просто потому, что захотел. Меня такой расклад сильно нервировал, поэтому проще было представить дело так, что выше третьего уровня дар не развился, и жить спокойно. Да, мы редко уезжали из поместья, но сам факт, что в любую минуту могут попросить предстать пред ясны инквизиторские очи, угнетал. Я слишком люблю свободу и независимость.

Сейчас, спустя одиннадцать лет, если кто-то узнает реальную мощь моего дара, мне грозит не только постановка на учёт, но и вполне реальный тюремный срок за сокрытие уровня магии. Да, маленькая ложь порождает большие неприятности, а тут...

Вот именно поэтому история с доносом меня напугала: живёшь себя тихо-мирно, никого не трогаешь, но в итоге получаешь кляузу в инквизицию. Ещё и совершенно идиотскую, но такую, чтобы непременно привлекла внимание дознавателей и инспекторов именно этого ведомства. В то время как в моём родном мире анонимки, если они только не содержат угрозы террористического характера, принято игнорировать, здесь им уделяется такое же внимание, как официальным прошениям и жалобам, так как многие простые граждане могут опасаться мести от магически одарённых, если те замешаны в каких-то тёмных делах. Интересно, до какой крайности готовы дойти мои конкуренты? Лучше бы работали как следует, а не дурью маялись. Радует только одно: никто никогда не станет искать анонима, если жалоба не подтвердилась. Кеннету так точно этого не нужно.

Вообще, после сегодняшнего допроса у меня остались смешанные чувства. С одной стороны, мой план сработал: главный инквизитор был сбит с толку, и особых расспросов по поводу доноса не последовало. Цель была поставлена – цель достигнута. А с другой... Как-то всё неоднозначно вышло с этими извинениями. Да, Кеннет пояснил, почему вёл себя так отвратительно во время наших первых двух встреч, но... «Ложки нашлись, а осадочек остался». Элси рассказывала о Томасе Кеннете, как об очень воспитанном человеке, и тот образ действительно не очень вязался с услышанным от подруги. Часто ведь бывает, что при малейшей возможности человек показывает своё истинное лицо, которое прятал за маской благочестия. Так почему же сейчас может быть по-иному? В конце концов, если Кеннет действительно был в образе, то никаких причин снова искать встречи со мной у него не будет. В противном случае опять придётся что-нибудь придумать. Хотя... Если бы захотел, воспользовался бы сегодня ситуацией, но этого не произошло. Побоялся, что в кабинет кто-то войдёт? Сомнительно. Он же главный инквизитор Рортана: достаточно приказа, чтобы его никто не беспокоил на протяжении определённого времени, и мимо даже муха не прожужжит. Не говоря уже о магическом куполе, способном заглушить любые звуки, происходящие в кабинете. Кеннету такие под силу.

И тут я поймала себя на мысли: а почему меня вообще так зацепил главный инквизитор? Мне до него совершенно нет никакого дела, впрочем, как и ему до меня. Все недоразумения разрешились, больше, надеюсь, мы с ним не пересечёмся. Экипаж как раз подъехал к дверям кондитерской, я расплатилась с извозчиком, а затем скрылась внутри здания. Мне понадобилось не так много времени, чтобы подняться в мансарду и увидеть, как следовавший за мной всю дорогу от инквизиции до дома экипаж скрылся за домами.

Тяжело вздохнув, ушла переодеваться. Вся ночь насмарку! Я-то планировала часа четыре поспать, а потом заняться работой. В итоге ни сна, ни отдыха, одни сплошные нервы. Придётся в первую очередь заняться двумя тортами на заказ, а потом уже всем остальным. Придётся попросить Кэлиону, чтобы меня днём хотя бы часа три не беспокоили. Этого, несомненно, мало для полноценного отдыха, но я уже привыкла. Повара-кондитера в качестве помощницы я уже пробовала искать, но всё не то. Слишком привыкли к стандартам и не хотят учиться новому, а мне не нужен тот, кто испуганно округляет глаза, сталкиваясь с тем, с чем ранее не имел дел. О чём может идти речь, когда использование специального пульверизатора, правда, доработанного по моей просьбе мастером, повергло в шок двоих претенденток? А я всего-то показала, как наносить велюровое покрытие!

Ладно, надеюсь, что удача мне ещё улыбнётся. Пока что стоит принять душ, а потом приступить к заказам, после чего поприветствовать очередной непростой рабочий день.

Глава 34. Наблюдатель.

Обычно отправителей анонимок не ищут: исключение – если дело касается подготовки переворота с целью захвата власти, но мне стало любопытно после того, как Этель Айвори бросила фразу, что это не первая жалоба на её заведение, поэтому воспользовавшись служебным положением, наведался в ближайший полицейский участок. Результаты визита немало удивили: количество жалоб просто зашкаливало все разумные пределы. Большая часть была настолько мелочной, что даже смешно было читать, однако по каждой из них были взяты разъяснения и даже приложены копии разрешений, позволяющих производить некоторые виды работ, а также продавать соответствующую профилю заведения продукцию. Одна жалоба на то, что в тортах используются отличные от традиционных покрытий, чего стоила! Но после претензии, что госпожа Айвори обрушивает рынок, создавая нездоровую конкуренцию, отказавшись от применения магусва в своих пирожных, смеяться уже не хотелось.

Я запомнил образцы почерков всех жалобщиков, жалея, что не догадался прихватить с собой анонимку, чтобы сразу сравнить на месте. Пришлось на другой день выкроить время, чтобы снова посетить участок. Вычислить анонима не составило труда, хотя он и пытался изменить почерк с помощью специального артефакта, вот только на таких вещах экономить не стоит, иначе результат расстроит. Афишировать свой интерес к делу Этель Айвори мне не хотелось, но пришлось всё-таки внять мольбам начальника полицейского участка, замучившегося уже отписываться по каждой жалобе, урезонить хотя бы часть недоброжелателей кондитерской. Не оставалось ничего иного, как вызвать анонима в свой кабинет.

Я думал, что всё обойдётся простой беседой, но в итоге пришлось выписать предписание на уплату штрафа, чтобы более ни инквизицию, ни полицию не беспокоили своими выдумками, отвлекая от более важных дел, связанных с обеспечением безопасности Рортана. Вообще, после этой встречи осталось какое-то мерзкое послевкусие, словно наелся тех самых пирожных с магусвом до отвала, а не с человеком пообщался. Хотя назвать анонима столь пафосно было явно ошибкой. Слизняк. Мерзкий, склизкий и наносящий вред. В конечном счёте я закрыл дело об анонимке, указав все подробности и добавив от себя сноску, что попытка очернить Этель Айвори была неоднократной и исключительно на фоне личной неприязни, а также банальной зависти. Если когда-нибудь что-то подобное повторится, то занимающийся расследованием инспектор обязательно наткнётся и на это дело, сделает соответствующие выводы.

Поручив секретарю сдать дело в архив, я надел цилиндр и, прихватив трость, отправился в кондитерскую. Помню, как нервничала Этель Айвори, оказавшись в кабинете, поэтому решил лично уведомить её о завершении расследования, чтобы окончательно успокоить. Пусть в душе она не приняла мои извинения, но хотелось всё-таки как-то реабилитироваться перед ней. Дорога до кондитерской была мне известна, а вот внутри заведения ни разу не был. Когда до дома номер три по Говернской аллее оставалось проехать всего половину квартала, я остановил извозчика и вышел на тротуар, решив, что переговорить с Этель Айвори лучше будет без посторонних, не привлекая внимание. Поэтому, прикрывшись чарами невидимости, незаметно дошёл до дверей кондитерской, чтобы войти следом за очередным посетителем. Оказавшись внутри, я отошёл в сторону, чтобы не выдать своего присутствия, когда на меня случайно кто-то налетит. В кондитерской мне понравилось: мило, даже уютно, без лишней вычурности или помпезности. В общем, чувствовался вкус хозяйки.

Покрутив головой по сторонам, Этель Айвори не увидел, хотя в прошлый раз она стояла за кассой вместе с помощницей. Пока прикидывал, где находится кабинет владелицы кондитерской, помощь пришла откуда не ждали. Одна из официанток подошла к прилавку и поинтересовалась, где сейчас госпожа Айвори.

– Она меня предупредила, что будет на веранде, – ответила помощница, протягивая клиенту его покупку.

– В таком случае не буду её отвлекать, она любит, чтобы её не беспокоили, когда она там, – кивнула официантка и поспешила к только что вошедшим посетителям.

Прекрасно, что Этель Айвори сейчас одна – то, что нужно! Так как снаружи кондитерской никаких летних пристроек я не видел, то предположил, что веранда находится во внутреннем двое. Безошибочно угадав направление, бесшумно двинулся в направлении видневшегося коридора. Двери, двери, двери... Одни сплошные закрытые двери, за которыми явно находились подсобные помещения. Осторожно приоткрыв последнюю, оказался во дворе. Под огромными зонтиками, призванных защитить посетителей кондитерской от палящих лучей солнца или внезапно нагрянувшего дождя, сейчас никого не было. Обернувшись, я увидел веранду, которую искал, но замер, не в силах сделать шаг от увиденного.

Я до последнего не верил, что Этель Айвори действительно сама готовит свои шедевры. Да, она сказала, что в своём мире была кондитером, но в личном деле об этом не было ни слова упомянуто. Сейчас же наблюдал, женскую фигуру, облачённую с необычное белое платье, быстро, но вместе с тем достаточно плавно перемещающуюся между столом и небольшой плитой. Я смотрел через стеклянные двери, выходящие во внутренний дворик , как Этель Айвори пританцовывает на месте с ковшиком в руке. Девушка, да, именно девушка, потому что женщиной назвать её у меня язык не поворачивался, тем более – вдовой, что-то напевала, судя по тому, как шевелились её губы. Поливая странной разноцветной субстанцией пирожные, которая, застывая, становилась блестящей, словно глянцевой. А ещё цвет был очень необычным: словно закатное предгрозовое небо. Этель Айвори отставила ковшик в сторону и повела плечами, плавными движениями рук, дополняя свой танец. Взметнувшиеся при кружении юбки немного приоткрыли стройные ножки чуть выше щиколоток, обтянутые светлыми чулками с вышитыми по бокам зелёными веточками. Но вот песня закончилась, девушка замерла на месте, а затем распахнула двери: – Господин главный инквизитор, если вас снова интересуют какие-либо мои ответы на ваши вопросы, то не стоило тайком подглядывать, достаточно было постучаться, и я бы вас впустила. Если уж решили проследить, то напрасно: ничем противозаконным я не занимаюсь.

– Но как вы меня обнаружили? Я ведь...

– Да-да, прикрылись маскировочными чарами. Но сложно не почувствовать чей-то взгляд, продолжительное время обращённый на твою персону.

Её ответ немало меня озадачил: – Значит, вы меня заметили ещё раньше? Тогда почему сразу не позвали? Специально красовались?

Этель фыркнула, закатывая глаза: – И в мыслях не было. Настроение просто хорошее, не хотела прерывать песню. Я привыкла любое дело доводить до конца.

Загадка. Девушка-загадка. Я убрал маскировку, представ в своём привычном облике.

– Вы что-то хотели, господин инквизитор? На меня или моё заведение снова поступила очередная жалоба или анонимка? – приглашающим жестом мне предложили пройти на веранду, а затем закрыли за моей спиной двери.

– Нет, госпожа Айвори. Я пришёл сказать, что расследование в отношении вас закончилось. Подтверждений о том, что в вашем заведении используются приворотные зелья, возбуждающие вещества или подобного рода средства для привлечения и одурманивания клиентов не нашлось.

– Я сразу вам об этом сказала, – Этель аккуратно подцепила пирожные металлической лопаточкой с решётки, на которой те располагались, и переложила их на поднос, застеленный поварской бумагой с ажурными краями. – Сейчас вернусь.

Я рассматривал обстановку веранды и задавался вопросом, зачем ей понадобилось всё-таки открывать своё дело и принимать непосредственное участие в изготовлении тортов и пирожных. Неужели не хватило полученного после смерти мужа наследства, чтобы жить безбедно? Я не видел всю кондитерскую, лишь малую её часть, но готов побиться об заклад, что в неё она вложила немало денег.

Этель унесла куда-то поднос, а потом действительно вернулась, плотно закрыв за собой дверь. – Итак... Неужели вы действительно решили лично сообщить о том, что расследование окончено просто так, без какой-либо на то веской причины? Какова настоящая цель вашего визита, господин Кеннет?

– Я нашёл отправителя анонимки и хочу сказать, что больше своими глупыми жалобами он вас не побеспокоит. Это некий господин Блост, владелец кондитерской, носящей его имя.

– Опять Блост, значит... – Этель тяжело вздохнула, качая головой. – И почему я не удивлена? Впрочем, этого следовало ожидать. Не понимаю только, зачем вы решили найти отправителя анонимки?

– Чтобы не отвлекал представителей закона от более важных дел. К тому же мне показалось странным, что на вас и ваше заведение было написано такое огромное количество жалоб, хотя в свете ходят лишь положительные отзывы.

– Обычные происки конкурентов, ничего удивительного или странного. Вместо того чтобы что-то изменить у себя, чтобы привлечь посетителей, им кажется, что проще утопить соперника, заставить закрыться, и тогда их детища будут процветать. Они не успокоятся до тех пор, пока до них не дойдёт эта простая истина, что просто нужно лучше работать, но не муштруя персонал, а ища новые рецепты, вкусы и так далее. Но спасибо вам за то, что ненадолго угомонили господина Блоста. Надолго его, конечно, не хватит, но на месяц без кляуз с его стороны можно рассчитывать.

Похоже, что противостояние между этими двумя длится уже не первый день, раз Этель настолько хорошо знает его повадки. Этель... Я впервые поймал себя на мысли, что назвал её про себя просто по имени, без фамилии. Это неправильно, так не должно быть. Но прежде чем я смог продолжить разговор, затянувшуюся паузу прервал стук в дверь, ту самую, что соединяла веранду со зданием кондитерской.