Текст книги "Наагатинские и Салейские хроники (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гичко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 38 страниц)

Когда начался третий танец, Иерхарид остро почувствовал заговор и, обратившись к дару сов, задал себе несколько вопросов. Благодаря чему и вычислил главного виновника.

– Вы же сами переживали, что она испортит себе жизнь, – невозмутимо напомнил Врей. – Я взял на себя смелость предупредить всех особ мужского пола, чтобы они не докучали госпоже вниманием. Она находится под высочайшим присмотром, и каждая нанесённая ей обида будет рассмотрена очень строго. Теперь ей придётся сохранять благоразумие, и вы можете спокойно заниматься своими делами.

– Как можно быть таким жестоким? – Иерхарид рассерженно посмотрел на помощника. – Она же совсем юная девочка, впечатлительна, как ребёнок! И будет считать, что недостаточно хороша, чтобы привлечь мужское внимание.

– Вам меньше беспокойства, – не проникся помощник.

– Боги! Чтоб у тебя одни дочери рождались! – в сердцах пожелал хайнес, резко поднимаясь.

Врей проводил господина пристальным взглядом и едва заметно улыбнулся.

Расстроенная Лийриша не сразу обратила внимание, что в её сторону движется хайнес. А обратив, лишь самую малость напряглась. Чудесное избавление от уединённого разговора с дядей переменило отношение Лийриши к хайнесу, и теперь он не казался ей столь пугающим. Нет, он всё ещё был полон недостатков, прекрасная внешность никуда не делась. Но Лийриша позволила себе почувствовать к нему благодарность.

Сейчас девушку побольше занимало то, что её не приглашали. Даже не пытались. Только смотрели как-то странно, перешёптывались… Может, она плохо выглядит? Лали сказала, что вчерашнее недоразумение развеяно, честь её чиста, так почему кавалеры не обращают на неё внимания?

С внезапным озарением Лийриша посмотрела на спину мачехи, заподозрив, что та распустила какой-то гнусный слух. Ярость и обида смешались, девушка едва сдержала злые слёзы, но хайнес был уже совсем близко, и Лийриша постаралась сохранить невозмутимость.

К её удивлению, повелитель непросто двигался в её сторону, он направлялся именно к ней. Гости, взволнованно перешёптываясь, расступались перед хайнесом и с любопытством смотрели ему вслед. Лийриша почувствовала, как множество взглядов скрещиваются на ней.

– Добрый вечер, госпожа Риша, – тепло улыбнулся господин Иерхарид.

– Светлой ночи, Сильнейший, – невнятно ответила та, торопливо приседая в приветствии.

– Я вижу, вы в одиночестве.

Даже хайнес заметил! Лийриша расстроилась ещё сильнее.

– Прошу прощения, мне кажется, это моя вина, – покаянно произнёс повелитель.

– Я не зна… А? – девушка удивлённо вскинула голову.

– Кто-то из слуг видел сегодня, как я прячу вас от дяди, и по дворцу разнёсся слух, что вы находитесь под высочайшим покровительством. И теперь вас избегают, потому что не хотят связываться со мной.

На лице девушки промелькнула целая гамма чувств: облегчение, досада, растерянность и решимость.

– Моя вина, – с крайней неохотой выдавила из себя Лийриша.

Очень хотелось сказать, что это вина болтливых слуг, которых вообще не воспитывают, но как скажешь такое хайнесу?

– Это я с вами столкнулась.

И вообще, это дядя изначально виноват! Всё-таки подгадил!

– Вы казались такой расстроенной, что я решил поставить вас в известность.

– Спасибо. Я действительно… – Лийриша смешалась.

– Были уязвлены, – подсказал Иерхарид.

Рыжая головка едва заметно качнулась.

– А вы можете сказать, что не покровительствуете мне? Во всеуслышание, чтобы все сразу узнали.

– Боюсь, это послужит поводом для новых слухов. Что-то вроде того, что вы лишились высочайшего внимания и теперь с вами лучше не общаться, а то вдруг гнев повелителя свалится на их головы.

– И меня теперь никто не пригласит? – девочка стрельнула глазами в сторону, но Иерхарид совладал с искушением взглянуть туда же.

– Смельчаки найдутся. Но только не сразу. А пока я могу с вами станцевать, – хайнес улыбнулся девушке. – Терять нам уже нечего.

В этот момент смолкла музыка, и разгорячённые пары начали расходиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Так что?

Хайнес протянул руку, и Лийриша растерянно уставилась на его ладонь.

Станцевать с самим повелителем?

До с неё с запозданием стало доходить, что перед ней самый главный оборотень Салеи, которому принадлежит вся страна. Сильнейший, на внимание которого претендуют многие.

И она неожиданно оробела.

– Не хотите? – хайнес весело прищурился. Лийриша опять увидела в его глазах насмешку, но в этот раз она смогла различить, что она не злая. Удивительно! Разве бывают насмешки не злыми?

– Мне неловко отвлекать вас. Вы что-то обсуждали…

– Заниматься только делами… Вам не кажется, что это даже звучит тоскливо?

Зазвенели первые аккорды нового танца, и нервно вздрогнувшая девушка обратила внимание, что на них продолжают смотреть. Чужое внимание подстегнуло её, и она торопливо вложила ладонь в руку повелителя.

Тот тут же дёрнул её на себя, ловко ловя в объятия, и, не успела Лийриша опомниться, плавно утянул в центр зала.

– Господин… – ахнула девушка.

– Это ридѐра – танец решительных и нежных мужчин, – лукаво прищурился хайнес и заговорщическим тоном добавил: – Нам повезло, что не мадерѝда. Я её ужасно танцую. Страстности не хватает.

Лийриша весело фыркнула и положила руки на пояс повелителя, как того требовал танец. И с удивлением нащупала очень крепкий стан. Нет, она предполагала, что хайнес хорошо сложен, но всё же… Он такой мягкий в общении, что по ощущениям должен быть мягок и телом.

– А здесь играют и мадериду?

– Здесь играют всё, – весело подтвердил хайнес и, подхватив её руки под локти, заставил девушку поднять ладони от пояса к его груди, а потом и на плечи.

Это должно было быть совсем невинным жестом. Ридеру чаще всего выходили танцевать отцы с дочерями или братья с сёстрами. Мужчины отцепляли девушек от своих поясов и перекладывали их руки на свои плечи, показывая этим, что они уже достаточно взрослые, чтобы не цепляться за отцовские ремни. Но у Иерхарида получилось как-то не так. Наверное, он слишком сильно прижал руки девушки к себе, всё же ридеру в последний раз танцевал очень давно, с Изаэлла̀ей, и девичьи пальчики вжались в его рёбра, вызывая отклик теплоты в груди.

Его тело уже привыкло, что к этому месту из всех женщин к нему могла прикоснуться только любовница, и отозвалось волнением. Иерхарид мысленно усовестил себя и приобнял девушку за талию. Щёки лисички порозовели, и мужчине пришлось укорить себя ещё раз.

Под хрустальный звон колокольчиков[1] по залу легко закружили немногочисленные пары. Тихо, почти бесшумно, словно Светлые духи или видения из снов. Поражённые гости – хайнес так давно не изволил танцевать на балах – пришли в себя, и к танцующим скользнули ещё несколько пар.

Лийриша едва заставляла себе переступать. Тело одеревенело. Стеклянный звон молоточков отзывался битым стеклом под ногами. Танцевать ридеру ей доводилось один-единственный раз. С отцом.

Это случилось у кого-то из соседей на банкете. Хозяин дома велел сыграть ридеру, и было бы странно, если бы Рони Холлый не станцевал со своей дочерью. Они же хорошая семья.

Хорошая семья.

Холод разлился по телу, воспоминания сковали Лийришу. Она не хотела танцевать ридеру. Танец, где с девушкой танцевал нежный мужчина – её отец. Лицемерный танец! Лийриша с содроганием припомнила, как отец подхватил её под мышки и закружился вместе с ней. Она боялась, что он разожмёт руки и она упадёт. Страшно было довериться ему даже в танце. Страш…

Хайнес подхватил её под мышки и поднял вверх так легко, что Лийриша не успела осознать происходящее. Широкие ладони скользнули по её талии вверх, поворот, и вот она взлетает, легко и стремительно. Пальцы не впиваются до боли в рёбра, но удерживают уверенно. Мягко улыбающийся хайнес закружился, и у Лийриши дух перехватило.

Она летела.

И не боялась упасть.

В груди зародился восторг, он вытеснил все опасения, напряжение, страхи и воспоминания, и Лийриша, позабыв обо всём, ярко, солнечно улыбнулась.

Иерхарид едва не споткнулся, когда поражённо распахнувшиеся глаза девушки вдруг сощурились в искренней радостной улыбке. Он поспешил опустить Лийришу на пол, и та, позабыв о прежней скованности, легко пошла в танце, закружившись сперва под его вытянутой рукой, а потом обойдя его кругом. Когда мужчина потянул к ней ладони, она с готовностью подняла руки, позволяя вновь подхватить себя и закружить. И в этот момент её лицо освещал искренний восторг ребёнка, которого могучий и сильный отец поднимает над своей головой.

Оказавшись на земле, Лийриша чуть ли не сама повела хайнеса в танце. Она будто пыталась поторопить неспешный ход музыки и вновь взлететь вверх. Глаза сияли восторгом и словно просили: «Ещё, пожалуйста, ещё раз!». И Иерхарид с радостью поднял её и закружил.

Музыка резко, ожидаемо и неожиданно зазвучала сильнее, и в ряды танцующих слажено ступили новые пары. В бой пошли мужчины решительные.

Ридера – танец нежных отцов и решительных, смелых поклонников, готовых отбить и захватить в свой плен прелестных девушек.

Никто и никогда не осмеливался отбить у Иерхарида партнёршу. Он всегда доводил сестёр до конца танца в своих объятиях. И вот сейчас он бросил упреждающий взгляд в толпу, чтобы возможные охотники танцевали где-нибудь подальше. Его трогал искренний восторг Лийриши, и он не хотел, чтобы кто-то испортил её радость.

Суровый взгляд сразу же столкнулся с наглыми жёлтыми глазами, и Иерхарид с тоской осознал, что наконец-то появился смельчак, готовый отбить у него партнёршу. Скользнув взглядом по партнёрше соперника, Иерхарид опечалился ещё больше, увидев в зелёных глазах женщины лихое стремление помочь своему кавалеру.

– Вот и появился смельчак, который хочет разбить нашу пару, – с наигранной грустью сообщил хайнес Лийрише.

Беспечно улыбающаяся девчонка тут же напряглась и осмотрелась, но повелитель как раз поднял её руки вверх и широкие рукава закрыли весь обзор.

– Вы его даже знаете.

– Кто? – Лийриша напряглась ещё больше, почему-то подумав об отце.

– Викан, – повелитель опустил руки и кивнул на прокружившуюся мимо пару.

– Он?! – возмущённо зашипела девушка. – Я не пойду к нему! – и впилась пальцами в ладони хайнеса, чем немало польстила ему и настроила на игривый лад.

– Нам будет сложно выстоять, – подначил её Иерхарид. – У него сильная союзница. Видите эту женщину?

Лийрише пришлось выглянуть из-под локтя хайнеса, чтобы посмотреть на партнёршу Викана, невысокую миловидную женщину с толстой светло-русой косой.

– Кто это?

– О-о-о, это очень опасная женщина, – лукаво прищурился повелитель. – Это его мать.

– О боги! – до глубины души впечатлилась девушка.

– Нам придётся очень постараться, чтобы выстоять.

Лийриша посмотрела на хайнеса и вновь увидела в его глазах насмешку. Весёлую, не злую, очень игривую, будто приглашающую пошалить. И ей неудержимо сильно захотелось пошалить.

– Господин, вы древний и, значит, мудрый и коварный…

– Ну спасибо, – фыркнул Иерхарид.

– …а я юная и в силу возраста могу творить глупости! Мы точно не проиграем! – с энтузиазмом закончила девушка.

– Я древний? – весело переспросил хайнес.

– Вам шесть веков! И за то время вы должны были научиться танцевать лучше всех.

– А там лихая смелость в двойном размере, – Иер кивнул на танцующую рядом пару.

– Моей лихости на троих хватит! Кроме того, вы хайнес, Сильнейший! Вам нельзя проигрывать.

– Правда? – Иерхарид круто развернулся, уклоняясь от столкновения с матушкой и сыном из рода Вотых, и демонстративно обнял Лийришу, закрывая её рукавами. Словно говоря: «Так легко не отдам».

Мать Викана, госпожа Иела̀на, ответила ехидным прищуром.

В зале нарастало веселье. В качестве нежных мужчин с девушками танцевали не только отцы и старшие родственники, но и братья, и друзья. И последние нередко уступали краснеющих девушек ухажёрам. Или затевали весёлые игрища. Отцы же относились к посягательствам на дочерей не столь весело…

Иерхарид легко закружил по залу, ускользая от столкновения с излишне прыткими Вотыми. Лийриша радостно осматривалась и позволяла едва ли не нести себя над полом.

– Самый опасный момент, – горячо прошептал ей на ухо хайнес. – Готовы?

Они оттолкнулись друг от друга, отшатываясь шага на три, чтобы опять сойтись. Обычно именно этот момент выбирали ухажёры, чтобы подменить партнёршу. Готовились заранее, раскручивались, чтобы влететь между отцом и дочерью и разлучить их. Так поступил и Викан.

Только вот хайнес с Лийришей повернули не в ту сторону, что предусматривал танец, и ликующий Викан чуть-чуть не сграбастал в объятия самого повелителя. Едва успел отшатнуться под лукавым взглядом. И обернулся на заливистый смех матери, которую кружила в танце Лийриша. Викан восхищённо приподнял брови, отдавая дань чужой наглости и хитрости, а затем бросился ловить мать, которую оттолкнула от себя Лийриша. Госпожа, хохоча, повисла на шее у сына, а Лийриша вернулась в объятия хайнеса, и тот тут же подхватил её, поднял и закружил, награждая за удачно провёрнутую шутку.

Музыка стихла, а вот смех и грозные рыки продолжили звучать.

Иерхарид отпустил девушку и чинно сложил руки за спиной, пряча ладони в широких рукавах.

– Спасибо, – выдохнула Лийриша.

Щёки горели, глаза светились, и она кипела радостным возбуждением.

– Рад, что ещё не разучился танцевать.

– Если захотите потанцевать ещё раз, то я всегда готова составить вам компанию, – горячо и искренне выдохнула девушка.

Иерхарид почувствовал смятение.

– Мне никогда так хорошо не было, – продолжала смущать его и наводить на низменные мысли девушка. – Я вся горю! – и показательно обмахнулась. – Мне правда так жарко.

– Мы… очень быстро танцевали, – хайнес позорно запнулся.

– Да, это было так… – глаза девчонки вспыхнули. – Ох, мне надо выйти на свежий воздух и немного остыть. Я ненадолго. Если захотите танцевать, я готова танцевать всё, что хотите, – скулы повелителя едва заметно порозовели, – кроме мадериды. Её я не умею. Меня всё равно никто не пригласит. Только если господин Викан, но с ним я не пойду. Ух, щёки так горят! – Лийриша прижала ладони к лицу. – Мне правда надо выйти, иначе я сгорю.

– Да, конечно, – промямлил повелитель, и девчонка сорвалась с места, чуть ли не вприпрыжку убегая к дверям.

Тёмные, эта прямота собьёт с верного пути кого угодно.

Иерхарид тряхнул головой и под многочисленными взглядами вернулся на своё место. И одарил Врея раздражённым взором. Тот в ответ тонко улыбнулся.

– Из-за тебя я чувствую себя извращенцем, – почти не разжимая губ, прошипел Иерхарид и, вздохнув, тихо добавил: – Древним-древним извращенцем.

Врей невозмутимо приподнял бровь

– Моя ли вина, что у вас уже год нет постоянной любовницы?

Хайнес наградил его мрачным взглядом и довольно желчно протянул:

– Помнишь, я нажелал тебе дочерей? Так вот: пусть они все повыскакивают замуж за Вотых.

[1]Колокольчики – музыкальный инструмент, относящийся к категории ударных. Также может называться глокеншпилем. Он дает светлое, звенящее звучание в пиано, и яркий, насыщенный тембр – в форте.

Музыка для создания атмосферы танца: Rhian Sheehan "La Boîte à Musique". По крайней мере первой, нежной его части)))

Корыстная. Глава 5. Истерика лисички

Лийриша бабочкой выпорхнула в парк и закружилась среди кустов, вспоминая восхитительную лёгкость танца. В голове не было ни одной серьёзной мысли, всё какие-то глупости. Хотелось смеяться, хотелось даже петь. Кто бы мог представить, что танец может быть настолько приятен. Особенно ридера!

Закопошились тёмные мысли-напоминания о её цели, и Лийриша на мгновение запаниковала – времени оставалось всё меньше, вдруг она не успеет, – но хотелось хотя бы одну ночь или хотя бы вечер побыть беззаботной. Она словно окунулась на несколько минут в другой мир, светлый и радостный. Где ты можешь позволить поднять себя ввысь без страха, что тебя уронят или специально бросят.

Позади хрустнула ветка, и Лийриша мгновенно напряглась. Обострённые за почти двадцать лет жизни в недоверии инстинкты вскинулись, слух, зрение и обоняние обострились, а веселье вымелось из головы, будто его не было. Она вновь осталась наедине со своей настоящей жизнью.

Хруст повторился, и по спине побежали мурашки.

– Лийриша, – тихо и вкрадчиво позвали позади.

Сердце запнулось, виски прошиб холодный пот, и Лийриша бросилась бежать.

– Стой… стой! Да стой же!

«Не сметь останавливаться! Беги! Беги быстрее!»

Закричать, позвать на помощь Лийриша даже не подумала. Вломившись в кусты, девушка, не щадя красивого платья, продралась сквозь ветки и оглянулась только один раз, чтобы убедиться: преследователь не пошёл за ней. Как обычно! Он сейчас обойдёт стороной и выйдет прямо на её пути. Если только она не окажется хитрее.

Но когда ты до смерти перепуган, сложно быть хитрым.

В голове стучала и стучала одна-единственная мысль, которая мешала думать, видеть и слышать.

«Меня сейчас убьют! Так страшно… страшно… страшно…»

Так хочется жить.

Девушка продралась на освещённую дорожку. Преследователи – они бывали разными – избегали света, боялись быть увиденными. Ведь тогда никто не сможет сказать, что она, Лийриша, сумасшедшая. Никто не сможет сказать, что они – плод её больного воображения. А им нужно, чтобы её считали сумасшедшей, чтобы ей не верили.

Одно время Лийриша сама начала сомневаться в себе, столь единодушны были окружающие в том, что она сходит с ума. Но она не сходит с ума!

Отчаянно надеясь, что и в этот раз преследователи не изменят своим привычкам, девушка упала на дорожку и начала оборачиваться. Через минуту хруст выламываемых и перестраиваемых костей затих и из платья проворно выскользнула юркая лисичка. Совсем небольшая для оборотня, чуть ли не с дикую лису размером. Нервно мотнув хвостом, рыжая вновь просочилась в кусты и побежала вглубь парка, меняя направление совершенно непредсказуемым образом.

Через четверть часа она остановилась и, прижавшись к земле, затравленно осмотрелась, чутко поводя ушами. Тихо шуршали ночные зверьки, шелестела листва, поскрипывали-постанывали деревья и где-то совсем рядом плескался ручей. Тянуло сильным смородиновым духом и тонким, едва уловимым ароматом малины.

Найдя смородину, лиса с толком проломилась через кусты, тщательно обтираясь о сломанные ветви и растирая по шерсти листья. Хорошенечко пропитавшись ярким ягодным духом, она заторопилась дальше, чуть ли не брюхом прижимаясь к земле. Добравшись до ручья, рыжая плюхнулась в холоднющую воду и позволила течению нести себя дальше.

Ещё через четверть часа вода вынесла её почти к парковой ограде в небольшое озерцо, окружённое елями. Из озера лиса выползла и сразу же шмыгнула под низко висящие еловые лапы, где и затаилась, настороженно зыркая из темноты светящимися глазами.

Час спустя к озеру никто не явился. Пару раз зверю казалось, что он видит какие-то подозрительные тени, но стоило к ним присмотреться, и они мгновенно сливались с темнотой.

Ещё час спустя лиса обнаружила, что накрепко приклеилась к смоляному стволу. Поскуливая, она кое-как отодралась, оставив на коре несколько клоков шерсти, и сунулась в воду, чтобы выкусать-вылизать смолу и налипший мусор. Но не тут-то было! Шерсти выдиралось больше, чем мусора. Измучившись, зверь всё же начал оборачиваться в двуногую ипостась.

Некоторое время тяжело дышащая девушка навзничь лежала под деревом. К тихому журчанию и другим ночным звукам добавился всхлип.

Она так устала, у неё так всё болит. Эйфория после сказочной ридеры растворилась, сменившись привычной тревожностью жизни. Но, поплакав, Лийриша ощутила облегчение и даже прилив сил. И, поднявшись на корточки, добралась до озера.

Вода оказалась очень холодной. Свежие ранки сперва защипало-засаднило, а потом они приятно занемели. Закусив губу, Лийриша зашла в озеро по пояс и начала с шипением оттирать смолу. Вместе с ней отдиралась короста со старых царапин, во множестве испещрявших правый бок. Девушка подошла ближе к потоку лунного света, чтобы лучше видеть, с шипением потёрла скрытые в ночной темноте рёбра – а пока танцевала, вообще не болел! – и повернулась так, что бледный ночной свет упал не только на левую часть спины, но и на всю левую половину тела. Рыжие волосы в лунном сиянии казались чёрными и мокрыми змеями облепляли белую кожу. Стуча зубами, Лийриша зашагала к берегу, но, вдруг испугавшись чего-то, замерла и вскинула голову. И рассерженно зашипела, отшатываясь.

На дереве в тени ветвей сидела большая снежная сова и с бесстыжим спокойствием таращила на девушку круглые глаза. Птица была слишком большой, чтобы заподозрить в ней дикое животное.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Извращенец! – разъярилась Лийриша, приседая и пытаясь нащупать на дне камень.

Пальцы ухватили какой-то совсем мелкий голышик, и девушка тут же метнула его. Но снаряд просто застрял в перьях на груди. Сама же сова медленно склонила голову и уставилась на правую руку девушки.

– Чего пялишься? – взбешённо сверкала глазами та.

По всей руке от плеча до середины предплечья расползалась чернота. Чернота расползалась и по груди, правому боку и серыми разводами уходила на живот, а оттуда перетекала на бедро.

Тяжело взмахнув крыльями, птица оторвалась от ветки и взмыла вверх.

– Вот и лети отсюда! – шипела вслед девушка. – Лети! Подсматривать он…

Лийриша не договорила и закусила губу, едва сдерживая слёзы стыда. А затем, не выдержав, плюхнулась у самого берега в воду и опять заплакала, глотая рыдания и всхлипы.

Она с такой надеждой ехала во дворец, мечтала, что сможет выйти замуж и наконец найти безопасное место. А у неё ничего не ладится! Одна неудача за другой. Неужели боги не могут дать ей даже малюсенький шанс всё изменить?

В выделенные семейству Холлый покои лисичка пробралась уже ближе к утру. В парке почему-то царило странное оживление. Слуги словно кого-то искали, а охрана – Тёмные, сколько же их тут! – направляла их и сама куда-то разбегалась. Увы, с лапами по стене не заберёшься, и рыжей пришлось красться к дверям. К несчастью, стража её заметила, но отчего-то обрадовалась, и перед ней даже дверь открыли.

Пугливая лисичка молнией проскочила внутрь и припустила в малое гостевое крыло. Там какой-то оборотень открыл перед ней двери в покои, и она тенью пересекла гостиную, обмирая от страха – в кресле спал отец. Обернулась она только в гардеробной, и уже девушка поторопилась закрыть дверь на ключ, чтобы не дай боги отец не вошёл.

Когда небо на востоке порозовело, суматоха в парке утихла. Лийриша, завернувшись в одеяло, сидела на подоконнике и смотрела, как слуги возвращаются во дворец. Неожиданно до её слуха донёсся стук, и она сперва вздрогнула, вообразив, что стучатся к ней, но потом поняла, что звук слишком далеко. В гостиной раздались голоса – обеспокоенный, непонимающий – отца и суровый – какого-то незнакомого оборотня. Послышались шаги, и в следующий миг Лийриша опять замерла от страха: постучали уже к ней.

– Лийриша, ты встала? – спросил отец.

Та сперва спустилась с подоконника, потом трясущимися руками начала открывать окно. Но, опомнившись, замерла.

– Ещё нет, – сонным голосом отозвалась она.

– К тебе посланник от хайнеса.

При посторонних отец будет вести себя образцово. Лийриша приободрилась, но потом засомневалась. А не врут ли ей?

– Госпожа, меня зовут Винѐш. Я лекарь хайнеса, Сильнейший настоятельно просил навестить вас. Вроде бы вы вчера подвернули ногу.

Лийриша затряслась. Она не подворачивала ногу. Мало того, она вчера вечером отплясывала на балу. Ей врут! Девушка опять схватилась за ручку окна и дёрнула на себя.

За дверью раздалось спокойное и уверенное:

– Ломаем.

Створка с хрустом распахнулась от первого же удара, и Лийриша на мгновение замерла, смотря на слегка ошарашенного отца, кряжистого могучего мужчину с широким небритым лицом, молодого светловолосого оборотня, замершего с поднятой ногой, и двух женщин в коричневых платьях с белыми передниками.

– Госпожа Лийриша, – вкрадчиво пробасил кряжистый, – нам нужно кое-что обсудить.

Иерхарид направился в малое гостевое крыло сразу же, как отдал все необходимые распоряжения относительно предстоящей казни разбойников, посмевших назвать себя хозяевами Дрѐи. Врей едва поспевал за ним.

– Винеш, наверное, уже осматривает её, – попытался утихомирить нетерпение господина помощник. – Он сразу направился сюда, как только охрана донесла, что девчонка вернулась.

– Потерять одну девочку в парке! – хайнес разъярённо зыркнул на помощника, и тот виновато опустил глаза, хотя за ним вины-то не было.

– Простите. Говорят, она так рыдала, что наши не выдержали и решили дать ей возможность побыть в уединении.

– Трусы! – обличил Сильнейший слабаков, боящихся женских слёз.

Надо было ему самому хватать девчонку в лапы и по воздуху тащить к Винешу. И Тёмные с тем, что она голая!

Перед глазами опять предстала медленно поворачивающаяся Лийриша. Иерхарид даже не сразу понял, что увидел. Через звериное сознание увиденное воспринимается несколько иначе, медленнее. Решил, что девчонка испачкалась. Но эта страшная, расползающаяся по телу чернота оказалась не грязью!

Озноб прошёлся по коже от одного только воспоминания. И как она…

По коридору прокатился разъярённый женский визг, и мужчины, не сговариваясь, перешли на бег.

Когда Иер ворвался в покои семейства Холлый, то застал ужасную картину. Винеш, ругаясь на чём свет стоит, пытался отодрать от своей руки намертво вцепившуюся зубами Лийришу. Ему старался помочь молоденький ученик, но девчонка брыкалась и пиналась и, видимо, очень удачно: нос у парня уже был расквашен. Помощницы суетливо носились вокруг, не рискуя ввязываться в потасовку, но и не желая бросать господина лекаря. Чуть поодаль стоял растерянный сарен Рони, в дверях спальни замерла обескураженная сарена, за спиной которой боязливо переминались дочери.

– Винеш, ты что творишь?! Я просил осмотреть её! – разъярился хайнес.

– А я что, по-твоему, делаю?! – рявкнул в ответ лекарь и вновь попытался стряхнуть со своей руки девчонку. – У неё истерика. Не знаю, за кого она меня приняла, но она даже слушать не захотела, сразу попыталась сбежать, а когда не удалось, просто взбесилась.

– Простите, моей дочери сложно держать себя в руках, – поспешил вступить Рони Холлый. – Иногда… она нуждается в общении с лекарем душ.

– Да уж сумасшествие от истерики я как-нибудь отличу! – зыркнул на него лекарь.

Ученик всё же смог схватить Лийришу за ноги и за них сдёрнуть девушку на пол. Она тут же вывернулась из его хватки и, вскочив, разъярённо зашипела:

– Не обманете! Не трогайте меня! Я не сумасшедшая! И ты, – она ткнула пальцем в Винеша, – не лекарь!

Круто развернувшись, девушка рванула на выход. И никто догонять её не стал, ибо на её пути уже стоял хайнес. Она просто влетела в его объятия, жутко перепугалась, начала вырываться, брыкаться, но Иерхарид, словно и не замечая ударов, подхватил её одной рукой под ягодицы и, подняв, второй прижал к своей груди как ребёнка. Лийриша попыталась его отпихнуть, а когда не удалось, впилась зубами в плотную белую ткань на плече. И замерла, услышав тихое:

– Ну-ну, не злись, дитя. Что случилось? Тебя обидели? Уже всё хорошо.

Она ощутила тепло рук, что её обнимали, их силу и неожиданно вспомнила, как много лет назад, когда ей было семь или восемь, её вот также укачивала на руках мать. Укачивала и нежно-нежно спрашивала: «Что случилось у моей золотой девочки? Тебя обидели? Уже всё хорошо. Расскажи мне».

Медленно, размазывая слюни по мужскому плечу, Лийриша повернула голову и столкнулась с синим глазом. Он смотрел на неё с беспокойством и сожалением. И внутри что-то перещёлкнуло. Вместо дикого яростного желания жить появилась слабость. Губы искривились, и девчонка разрыдалась.

– Отпускает, – облегчённо вздохнул Винеш и уже ученику: – Успокоительное найди.

Тот бросился искать куда-то отброшенный саквояж.

– Отравить меня хотите, – рыдала девчонка. – Ну и травите, – со злостью выплюнула она, – травите!

– Ну что вы, госпожа, – обиделся ученик лекаря.

– Яд это, яд! – продолжала рыдать та, утыкаясь в крепкое плечо хайнеса.

– Да, яд, – Винеш грозно посмотрел на ученика, – найди успокаивающий яд.

Парнишка понятливо подмигнул.

– Сейчас мы выпьем яду, – мягко рокотал Винеш, осматривая прикус на своей руке, – и спать. А зубы-то у неё здоровые…

Ученик наконец-то достал «яд» и передал его хайнесу. Тот сунул его девчонке, и та, захлебываясь и шепча: «Подавитесь, твари! Сейчас всё выпью и сдохну», выпила весь флакон и опять уткнулась в плечо хайнеса.

Иерхарид было направился вместе с ней на выход, но Врей негодующе зашипел:

– В полупрозрачной рубашке?! Куда?!

На девчонке действительно было только ночная рубашка, и, осознав это, Иерхарид застенчиво прикрыл её рукавами.

– Вот, теперь можно, – Врей вернулся из спальни с одеялом и набросил его на девушку.

И Иерхарид наконец вынес дрожащую и всхлипывающую девочку в коридор.

– Я ведь сразу почувствовал, что что-то не так, – Иерхарид устало откинулся в кресле.

Его кусала вина.

– Господин, на ваших плечах вся страна, вы не можете заниматься печалями всех, с кем встретитесь, – постарался утешить его Врей.

Лийриша уснула ещё до того, как Иерхарид донёс её до лекарского крыла. Сейчас её осматривал Винеш. Результатов ещё не было, но увиденное лекарь описал так ёмко и красочно, что зарделись не только помощницы, но и ученик.

Иер тоже видел. Краем глаза, из-за широкого плеча Винеша. То, что ночью показалось ему чернотой, обладало большим цветовым разнообразием: синий, багровый, чёрный, жёлтый, коричневый… Обширные синяки уже проходили и оттого выглядели совсем ужасно.

– Её бьют в семье?

– Не исключено, – не стал опровергать Врей, – но не думаю, что конкретно это – избиение. Слишком сильно, она могла умереть. А такая смерть семье Холлый невыгодна.

– Ты уже что-то узнал? – встрепенулся хайнес.

Его до сих пор поражала способность помощника добывать информацию в кратчайшие сроки.

– Не так много, но это может кое-что объяснить.

Врей отодвинул с края стола в центр небольшую стопку бумаг.

– Завещание? – нахмурился Иерхарид.

– Да, завещание сарены Ава̀ны Холлый, матери госпожи Лийриши. Согласно этому завещанию, по достижению тридцати лет девочка станет очень-очень богатой женщиной. И её семье от этих богатств не достанется ни гроша.

Иер подался вперёд, приготовившись внимательно слушать.

– Авана вышла за Рони Холлыя в очень юном возрасте. Её отец, сарен Збан До̀вый, был против этого брака. Род Холлый к тому моменту не мог похвастаться богатством и постепенно беднел, и Збан считал Рони охотником за приданым. Кроме приданого, дочери по завещанию причиталось солидное наследство. Рони и Авана всё равно поженились, и разозлённый старик отказался отдавать приданое дочери и вычеркнул её из завещания. К сожалению, он, похоже, был прав и Рони оказался охотником за приданым, так как после свадьбы он резко охладел к жене и поговаривали, что он не очень хорошо относился к ней. Тем не менее у них родилась дочь. Через год после рождения Лийриши Авана обратилась к отцу за помощью, я пока не дознался, в чём эта помощь должна была заключаться, но Збан отказал. Мол, неси ответственность за свой выбор сама. И после этого случая пошёл разлад в семье Довый: двоюродная прапрабабка Аваны была возмущена поступком Збана и всё своё завещание переписала на двоюродную праправнучку, на Авану. А это весьма солидное состояние. Если вы помните сарена Ита̀ра Довый, – Иерхарид изумлённо вскинул глаза, – то вот эта прапрабабка – его жена. Муж после смерти оставил ей и детям огромное состояние. Настолько огромное, что дети не стали возражать, когда мать завещала свою часть Аване. Помимо денег в завещании была указана малая сокровищница рода Довый, роскошный дом в Жаанидые, богатая усадьба в окрестностях столицы, драконья ферма в предгорьях Сумеречных гор, кусок земли у северо-восточной границы и даже доля в алмазном руднике в Рирѐйских горах. И ещё кое-что по мелочи. За давриданских принцесс дают меньше.