Текст книги "Наагатинские и Салейские хроники (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гичко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 38 страниц)

– Тут весьма коварные половицы. Мне будет спокойнее, если я сам донесу вас.

– Вы просто хотите подержать меня, – фыркнула Лаодония.

– Вы меня раскусили, – не стал отпираться наг.

К окну он шёл с такой осторожностью, что девушка невольно начала переживать. Ещё и половицы так угрожающе хрустели, что пальцы сами сжимались на плечах мужчины и Лаодония тихо попискивала от страха. И всё же крах их подстерёг! В сажени от цели под ногой наагасаха с трухлявым «пхунь» проломилась доска, а вместе с ней целый пласт пола потянулся вниз. Мужчина едва успел отпрыгнуть к окну, когда прогнившие половицы с грохотом и клубами пыли встретились с полом нижнего этажа. Обомлевшая от ужаса Лаодония перевела взгляд на лицо ничуть не испугавшегося нага.

– А обратно мы как пойдём?!

– Тут ещё целая половина есть, – обезоруживающе улыбнулся Шаш. – И можно спуститься по стене. На крайний случай обратимся за помощью к страже. Устраивайтесь.

Он сам усадил девушку на окно ногами наружу. В темноте высоту было сложно оценить, но Лаодония оценила и судорожно вцепилась в рукав нага. Тому пришлось ненадолго отцепить её, чтобы усесться рядом, и девушка совсем не возражала, когда мужчина прижал её к себе для сохранности.

– Мы же можем упасть! – в Лаодонии одновременно кипели и радостный задор, и страх перед высотой.

– Не можем, – отверг её страхи Шаш и, порывшись в карманах, достал яблоко, которое протянул девушке. – Вместо романтического пикника.

Лаодония неуверенно сжала яблоко в пальчиках и наконец рискнула осмотреться. Рядом с наагасахом уже не так страшила раскинувшаяся внизу высота, да и пышные кроны деревьев не позволяли оценить расстояние до земли, хотя фантазия бодро подбрасывала свои варианты. Но…

Как же красиво здесь было. Ветер приносил запахи со всех сторон. Парк цвёл и благоухал даже в ночное время. Сильнее пахло озёрной водой. Ввысь поднимались все звуки: тихий плеск в парковых прудах, тот самый лягушачий хор, бодрая соловьиная трель, стрекот, смех и шутки часовых. Накрыло умиротворение перед светлостью радостной летней ночи. Темнота сейчас не пугала, а скрывала в себе загадочную красоту, которая была больше доступна воображению, чем слуху или глазу. Напротив башни росло высоченное дерево, часть ветвей которого уже высохла, а часть радовала богатой шапкой листвы. Голые ветви пересекали чёрными изломами лик волчьего месяца, и по его центру на сучке сидела птичка. Лаодония сперва решила, что это тот самый соловей, хотя звук шёл с другой стороны, но «птичка» развернула крылья и резко сорвалась в полёт.

– Кто это? – испуганно ахнула девушка.

– Летучая мышь.

– Боги, страх какой! – Лаодония крепче прижалась к тёплому боку.

Шаш не стал рассказывать, что под крышей Смотровой башни есть большое гнездо ночных летунов.

Волшебство ночи стремительно захватывало девушку, и та была вынуждена признать, что наагасаху очень хорошо удаётся трогать её сердце. И не хотелось никуда идти. Хотелось просто сидеть, смотреть на ночной пейзаж и звёздное небо, тихо хрустеть яблоком и чувствовать себя при этом в полной безопасности.

Наагасах щелчком выпустил беспокойный зелёный светляк, и тот начал носиться вокруг, как забравшийся на недосягаемую для него высоту настоящий светлячок. И сейчас он ничуть не раздражал.

– Мне нравятся такие ночи, – признался Шаш. – Отец часто брал меня на крышу, когда я был маленьким, и рассказывал сказки про звёзды. Это единственные сказки, которые он на тот момент знал, – мужчина тихо рассмеялся. – Я часто болел, и он пытался меня развлекать.

Лаодония воскресила в памяти образ наагашейда. Конечно, про повелителя нагов она слышала и раньше, и ничто из рассказанного не говорило о том, что господин Дейширолеш может так заботиться о своих детях.

– Сажал меня в круг из своего хвоста, чтобы я никуда не скатился, и болтал, пока я не засыпал.

Девушка попыталась представить огромного нага и маленького нажонка, обвитого его хвостом. И не почувствовала привычного ужаса.

– Расскажите мне, как прошло ваше детство, – наагасах посмотрел на неё с ласковой улыбкой. – Мне бы хотелось знать о вас всё, что только возможно.

– Правда? – Лаодония неуверенно поджала губы. – Ну… тогда я расскажу сперва про самую ужасную ночь в моей жизни, после которой моему шутнику брату едва уши навсегда не оторвали.

***

Возвращались они уже глубоко ночью. Шаш заметил, что девушка дремлет, прижавшись к нему, пока он рассказывал о весёлых проделках с дядюшкой Ссадаши, и решил, что свидание пора завершать. Спускаться по стене не пришлось, вторая половина пола оказалась куда крепче, и они вышли так же, как и вошли. Тихо посмеиваясь, добрались до двери в подземный ход, и здесь Лаодония всё же настояла и пошла своими ногами.

Заминка вышла, когда наагасах вновь поднял её на руки, чтобы подсадить в зев хода, и замер, смотря снизу на лицо девушки. Та тоже замерла, и её тронуло волнение. Она не ждала, что мужчина что-то сделает. Она… сама хотела что-то сделать.

Шаш просто смотрел на неё, будто читая мысли, и терпеливо ждал. Лаодония кусала губы и глядела в ответ всё отчаяннее и отчаяннее.

– Смелее, – прошептал Шаш. – Если хотите.

Лаодония хотела, но ужасно боялась. Чуть-чуть склонившись, она вновь замерла. Наг не подался навстречу, никак её не торопил. Ждал, давал возможность самой решиться. И девушка решилась. Невыносимо медленно сократила расстояние и прижалась к чужим губам в лёгком невинном поцелуе. Не клюнула-отстранилась, а на несколько секунд застыла, согревая слегка прохладные уста дыханием, а затем нажала чуть сильнее и тихим, но очень смущающим чмоком отстранилась. И облизнула собственные губ, став в этот момент невероятно похожей на встревоженную кошечку.

– М-м-м, – Шаш довольно улыбнулся. – А можно ещё?

– Вы наглы! – смущённая принцесса хлопнула его по плечам.

– Я смел, а смелость должна вознаграждаться.

– Хватит вам. Сажайте меня туда, откуда взяли!

– Как жаль, – наигранно расстроенно вздохнул наг, но перечить не посмел, усадил девушку в проход и хотел уже подтянуться за ней, но Лаодония его остановила.

– Ну уж нет! Возвращаетесь через подземелье. Попадётесь ещё.

– Я могу надеяться на ещё одно свидание? – почему-то свечение глаз наагасаха в темноте показалось принцессе больно уж радостным. – Или мне вас красть?

– Я подумаю, – чопорно отозвалась девушка и поспешила заползти в гардеробную, а то уж очень хотелось остаться с мужчиной в промозглом подземелье.

– Нажмите на третий крючок слева, и проход закроется, – донеслось ей вслед.

Лаодония нащупала в темноте нужный крючок и поспешила слезть с полки. Радостное воодушевление распирало её, как воздушного змея. В спальню она выплыла, кружась в танце и мурлыкая под нос весёлый мотивчик. Свидания оказывается такие прекрасные! Сколько всего наагасах рассказал ей о себе. А сколько ещё не рассказал! Он же старше неё на двести лет, и историй о жизни о него много. Можно говорить до бесконечности. Или даже молчать, скучно им точно не станет. И Лаодония уже была почти уверена, что наагасах – господин чести и, если пообещал молчать, то ничего и никому не скажет. Он же ничего плохого ей не сделал, хотя они были наедине и никто не знал, где её искать. Но он вёл себя очень благородного, ничего не требовал и не делал ничего ужасного из того, о чём её предупреждала нянечка.

Лаодония развернулась с мыслью, что совершенно не против ещё одного похищения и…

Голова вмиг стала пустой, когда она столкнулась с тяжёлым взглядом матери, сидевшей в кресле.

– И откуда же ты пришла, моя милая? – вкрадчиво поинтересовалась императрица.

Цена тайны. Глава 15. Разрешение на ухаживания

Утром за накрытым для завтрака столом Шаша ждала только императрица. Как бы ни был наагасах окрылён чувствами, неладное он ощутил сразу же. Но виду не подал. В любом случае он был готов к любому развитию событий.

– Доброе утро, ваше величество, – наг галантно склонился над протянутой ладонью. – Её высочество сегодня не порадует нас своим присутствием?

– Доброе утро, наагасах, – вполне дружелюбно отозвалась императрица. – Присаживайтесь. Лаодония наказана.

– За что же? – удивлённо вскинул брови Шаш, опускаясь в кресло.

– Наверное, не стоит выносить это из семьи, но моя дочь где-то гуляла в эту ночь. Подозреваю, что не одна, – Дамадрия пронзительно посмотрела на нага. – Но она упирается и говорит, что сама нашла подземный ход и решила проверить, куда он выведет.

– Её сопровождал я.

Брови её величества приподнялись, она явно не ожидала, что мужчина признается так легко и быстро.

– Вы осознаёте, какое оскорбление нанесли императорской семье? – строго спросила она. – Вы подвергли риску честь принцессы.

– И готов нести за это ответственность, – Шаш выглядел совершенно спокойным, но в крови бешенным потоком нёсся азарт. – Я не собирался держать от вас в тайне свои намерения касательно её высочества.

– Но всё же удержали, – в голосе императрицы зазвучали стальные нотки.

– Хотел убедиться, что принцессе интересны мои ухаживания, – Шаш улыбнулся. – И они ей интересны. Так что я собирался сегодня во время завтрака официально испросить у вас разрешения на ухаживания с дальнейшими серьёзными намерениями. Принцессе я не сообщал о своих планах. Что-то мне подсказывает, что она могла испугаться и попытаться отговорить меня.

Императрица тонко улыбнулась в ответ. Но в её улыбке чудилось не одобрение, а что-то болезненное.

– Вы правы, она могла, – не стала спорить женщина. И, вскинув подбородок, добавила: – Когда-то мой возлюбленный так же хотел испросить у моего отца права ухаживать за мной, но я отговорила его. Думаю, моя дочь в чём-то на меня похожа.

Она больше ничего не добавила. Не сказала, какое разочарование ей принесло собственное решение. Шаш же не посмел спрашивать.

– Не могу сказать, что вы мне не нравитесь, – её величество откинулась на спинку и величаво перебрала пальцами по подлокотнику, как по клавишам пианино. – Вы знатны, богаты, влиятельны, весьма хороши собой, прекрасно воспитаны и у вас очаровательные манеры. Вы заботливы и предусмотрительны, ваш… – императрица прищурилась и одарила Шаша игривой улыбкой, – … ваш внутренний зверь очень хорошо относится к Лаодонии. Да и красоту вашего хвоста я могу оценить.

– И что же вам мешает признать меня хорошей кандидатурой? – заинтригованно приподнял брови наг.

– Ваш отец, – без обиняков заявила Дамадрия. – Не будем лукавить. Вы старше меня, наагасах, и знаете своего отца куда лучше. И были непосредственным свидетелем событий, после которых я взошла на трон. Мой сын наполовину наг, и ваш отец никогда этого не забудет и будет искать способы, чтобы проявить подавленную кровь. Чтобы трон императора занял наг, – взгляд императрицы похолодел и принял расчётливое выражение. – Впускать вас в семью весьма опасно для Митресков. Это всё равно, что дать вашему отцу шанс подобраться совсем близко. Для него это возможность законным образом установить власть нагов во всей империи. Но вы и сами знаете отношение вашего отца к моему сыну.

– К какому из? – тихо-тихо спросил Шаш.

Императрица даже не вздрогнула. Расширились зрачки, пальцы не впились, вдавились в подлокотник, а воздух ощутимо потяжелел.

– Прежде, чем вы решите, что я не нравлюсь вам так сильно, что вы готовы больше никогда меня не видеть, скажу, что именно на моём интересе к вашей семье мы с принцессой и сошлись. Она поймала меня в довольно удачный момент. И если я вдруг исчезну из дворца, она поймёт причину.

– Поймёт и примет, – холодно ответила императрица. – Она предана своей семье.

– Я позаботился о своей безопасности, – вкрадчиво предупредил Шаш, и пальцы женщины всё же сжались. – Если вдруг со мной что-то произойдёт, то отношение к вашему сыну изменят все. Но я не говорил об этом с отцом.

Повисло недолгое молчание. Шаш словно воочию видел бурю, которая терзала её величество, хотя выражение её лица было по-прежнему спокойным, только в глазах щерилась злость, как у стоящей на пороге логова волчицы.

– Как я успел сказать, мои намерения в отношении Лаодонии серьёзны, – продолжил наагасах. – Я вполне понимаю, чего хочет отец. И если события пойдут по неблагоприятному для семьи Митреск пути, то места для вашего сына не останется, что весьма огорчит мою супругу. А я не хочу разлада в своей семье. Моё молчание – это обещание вашей дочери. И я очень надеюсь, что вы не будете мне препятствовать.

Шаш отдавал себе отчёт, что императрица не приняла на веру его слова. Она не смогла бы так долго хранить столь пикантную тайну, если бы была доверчива. Но сейчас нужно заронить лишь зерно веры и направить мысли её величества не на то, как от него избавиться, как получить твёрдые гарантии его молчания.

– Вы кому-то сказали, – уверенно протянула её величество.

– Я должен был обеспечить свою безопасность.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Наагалей? – предположила женщина.

– Что? – Шаш даже не сразу её понял и уточнил: – Дядя Ссадаши? Нет! То, что он был пойман сегодня ночью под вашими окнами, ни о чём не говорит. Дядя просто любит неприятности. И вам не стоит недооценивать его преданность наагашейду. Он бы не стал утаивать от него подобное. Нет, мой выбор очень неочевиден.

Императрица наконец позволила себе проявить кое-какие чувства. Шумно выдохнула, так же с шумом втянула воздух и раздражённо застучала пальцами по лакированному дереву. Шаш мог предположить, о чём она сейчас думает. Вероятно, пытается сообразить, кому он мог доверить тайну. Но все лица из наагатинского посольства, которые пользуются доверием семьи наагашейда, преданы этому самому наагашейду и слишком к нему близки. Если наагасах хочет сохранить тайну, то он не может обратиться к кому-то из них. А из остальных… А если это не наг?

Шаш не торопил. Он понимал, что императрице нужно осмотреть тупик, понять, что сейчас выход из него только один, и уже думать о том, как пройти этот путь с наименьшими потерями.

– И что вы сейчас хотите от меня? – наконец спросила императрица.

– Посчитайте меня хорошей кандидатурой, – улыбнулся наагасах. – Я возьму сохранность ваших тайн от моего отца на себя. Поверьте, я хорошо позабочусь о вашей дочери. И вашему сыну не придётся терять сестру слишком рано.

Губы её величества дрогнули. Шаш почувствовал её слабость. Как матери ей наверняка хотелось, чтобы её дети были рядом друг с другом как можно дольше, чтобы они чувствовали поддержку. Но Лаодония человек, и жизнь её по-человечески быстротечна. Муж-наг мог дать ей куда более долгую жизнь.

– Хорошо, – тяжело оборонила Дамадрия. – Другого пути вы мне не оставили. Но мне не хотелось бы, чтобы вы думали, что я продаю дочь, чтобы спасти сына.

– Я не позволю себе настаивать, если госпожа Лаодония останется холодна ко мне. Но приложу все силы, чтобы моя симпатия не осталась безответна.

– Похоже вы на пути к успеху, – недовольно проворчала императрица. – Эта упрямица врала мне так отчаянно, что в какой-то момент я даже ей поверила и заподозрила господина Унера…

– Нет! – вскинулся Шаш и тут же малость устыдился своего порыва. – Поверьте, у этого молодого и очень достойного господина шансов нет.

– Наги такие собственники, – насмешливо прицокнула её величество. – Но вам нужно будет поговорить кое с кем ещё. Видите ли, сейчас во главе империи не я. И некоторое время после моей смерти он будет главным помощником моего сына. Как хранитель тайны вы обязаны с ним пообщаться.

– Смею предположить, господин Аркшаш?

– Это единственный родич, на которого император может положиться, – качнула головой её величество.

– И кто-то ещё? – приподнял брови Шаш. – Человеческая жизнь скоротечна, а семье Митреск нужна более длительная поддержка. Или… – наагасах не произнёс вслух, всё же место для беседы было не очень подходящим. Но он окинул взором свои ноги и вопросительно приподнял брови.

– Нет, – отвергла предположение о нажьем происхождении советника Дамадрия. – Здесь как у вас с Лаодонией.

Намёк вышел уж слишком заковыристым, Шаш не понял.

– Надеюсь, он проживёт долгую жизнь с моим сыном и сможет оказывать ему поддержку ещё очень долгое время.

Намёк утратил свою прозрачность, но Шаш всё равно не сразу допустил эту мысль. Точнее, допустил, но отказался верить. Ошарашенно захлопал глазами, когда по губам императрицы расползлась тонкая, почти змеиная улыбка. Подавшись вперёд, она опёрлась на стол и сухим пальцем поманила нага ближе, чтобы едва слышно прошептать ему на ухо:

– Привязать жизнь могут не только мужчина и женщина, верно, наагасах?

Тот ошеломлённо смотрел в хитрые глаза императрицы. Она хочет сказать, что советник Аркшаш прошёл ритуал привязки жизни с кем-то из её сыновей? Ритуал, который у самих нагов считается брачным? Нет, Шаш осознавал, что изначальное предназначение ритуала именно в привязке жизни, брак заключить можно и иначе. Но у них, у нагов, он воспринимается именно как брачный! Ни один наг не подумал бы привязать на себя жизнь своего друга-оборотня или человека. Да как… Боги, как вообще о таком подумать можно?! Шаш чувствовал себя смущённым и досадовал на своё смущение. Судя по взгляду, императрица искренне наслаждалась его замешательством.

– Всё-таки мы не наги, наагасах, – сладко пропела она, – и не относимся к вашим ритуалам так, как к ним относитесь вы. Это просто очень удобное заклятие, которое связало судьбы, – она понизила голос почти до полной потери слышимости, – нескольких мальчиков.

И распрямилась, вновь откидываясь на спинку кресла.

– Как видите, мы тоже подготовлены. От нас не так просто избавиться, поэтому намекните вашему «гаранту безопасности», чтобы он помнил о молчании.

С матерью о молчании можно не говорить. Тем более она не всегда благожелательно относилась к интригам отца. Хотя вряд ли императрица заподозрит, что наагашейдиса может хоть в чём-то не поддержать своего супруга.

– Думаю, мы сможем прийти с господином Аркшашем к соглашению, – наконец оправился от удивления Шаш.

– Есть ещё кое-что, – выведя наагасаха из равновесия, императрица пришла в более благожелательное расположение духа. – Лично я прекрасно отношусь к змеиным хвостам и ваш хвост нахожу восхитительным. Но моя дочь, наагасах. В восторге ли она от вашего хвоста?

Шаш ощутил досаду, но искривил губы в улыбке.

– Я постараюсь с этим разобраться, – заверил он её величество.

Цена тайны. Глава 16. Старший брат

Разговор с советником Аркшашем не заставил себя ждать. Шашеолошу только успел дойти до гостевого крыла после всё же состоявшегося завтрака, как его нашёл запыхавшийся посыльный, который сообщил, что советник императора очень хочет его видеть и просит выделить время для беседы прямо сейчас. Противиться поспешности Шаш не стал, лучше поговорить сейчас, чтобы не нервировать хранителя тайн. А то мало ли что он сообразит сотворить.

Посыльный проводил нага не к самому дворцу, а к зданию музея. Его собирались пристраивать к основному зданию, вокруг лежали стройматериалы, и прогуливающихся было мало. Только стража на входе в пыльное здание. Музей встретил их глухой тишиной, в которой эхом разносились шаги. Залы с экспонатами были закрыты, а двери их для сохранности предметов от строительной пыли завешены плотной тканью. Посыльный проводил нага по сложной и путанной сети коридоров – один раз завёл не туда и ужасно смутился – и с поклоном оставил у обитой железом двери, которая вела в ювелирные мастерские. Ни стражи, ни слуг, ни строителей, ни служителей музея – никого не было.

Словно почувствовав, что гость пришёл, в коридор выглянул советник. Вопреки этикету, он не поздоровался. Сразу вперил в нага пронзительный взор, будто одновременно спрашивая его и предупреждая, чтобы молчал. Посторонившись, Аркшаш пропустил Шаша внутрь и закрыл за ним дверь.

Окон в мастерской не было. Вероятно, потому её и выбрали для беседы. Небольшая комната, заставленная пустыми столами и пустыми ныне шкафами. Ничего, кроме вывешенного на стену рисунка с видами огранки камней, не говорило о принадлежности мастерской.

– Садитесь, наагасах.

Советник первым опустился на высокий стул и, напряжённо ссутулив плечи, откинулся на спинку.

– Её величество только что имела со мной весьма интересную беседу, – ноздри мужчины яростно раздулись. Ему явно хотелось высказать претензии нагу, который сунул длинный хвост не в своё дело.

– Не думаю, что для вас стало это сюрпризом, – улыбнулся Шаш. – Вы изначально меня подозревали и просили…

– Да, я просил, – холодно напомнил Аркшаш. – Что за гарант?

– Вы про мой или свой?

Скулы советника напряглись. Конечно, ему хотелось бы больше знать про гарант наагасаха. Всё же мёртвые свидетели хранят тайны куда лучше живых.

– Про наш, – наконец выдал советник.

– Нашим гарантом являюсь я. Не стоит так напрягаться, я не собираюсь нарушать слово и играть с вами. Всё, что нужно, я уже знаю. Мне нет нужды путать вас и искать способы приблизиться, чтобы узнать что-то ещё.

– У меня вызывают сомнения ваши причины для молчания, – без обиняков заявил Аркшаш.

Наагасах приподнял брови.

– Вы про спокойствие в семье?

– Я про Лаодонию. Вы говорите так, словно она уже ваша супруга, хотя вы даже толком ухаживать не начали.

– Мужчины нашей семьи если определяются с выбором женщины, не сомневаются и не тянут время, – покачал головой Шаш. – Я вполне уверен в своём выборе. Госпожа Лаодония крепко схватила моё сердце своей маленькой ладошкой.

Про укусившие его зубки наг говорить не стал. Советник и так был похож на нага, который говорит с женихом сестры или… Глаза его блестели от злости, и он кусал губы едва ли до крови. Право, может он и не наг, но нажьи инстинкты перенять смог. По крайней мере, Шаш надеялся именно на это. Мысль, что господин Аркшаш мог испытывать к принцессе куда более нежные чувства, ему не нравилась.

– Я против вашей кандидатуры!

– Если вы будете препятствовать, я не буду благородно отмалчиваться, – предупредил Шашеолошу.

Между мужчинами встала холодноватая тишина. Шаш казался куда спокойнее, всё же он был в более выигрышном положении. А вот советник едва сдерживал злость. Он действительно походил на верного пса, который хотел разорвать покусившегося на безопасность господина, но тот держал хозяина за горло.

– Лаодония ещё очень юна, – советник поморщился, – ей рано думать о замужестве.

– Она уже вошла в возраст, когда человеческие женщины готовы к браку, – не согласился с ним Шаш.

– Вы вполне можете подождать несколько лет, – недовольно бросил Аркшаш. – Если она выйдет за вас, то промедление в несколько лет потерей не станет. С вашим-то сроком жизни.

– Если госпоже Лаодонии потребуется время, чтобы решиться стать моей женой, я подожду. Но я не буду ждать вашего одобрения. Подумайте, господин Аркшаш, как кандидат в мужья для вашей сестры, – советник мрачно посмотрел на наагасаха, но оспаривать сказанное не стал, – я очень выгоден. Я знатен, богат, у меня есть влияние, и со мной Лаодония проживёт долгую жизнь. А ещё я могу помочь скрывать небольшую семейную тайну от проникновенного взора своего отца.

Не выдержав, советник вскочил ноги и несколько раз прошёл туда-сюда, резко разворачиваясь и едва не цепляясь за углы столов. Шаш проскользил ленивым взором по стенам, давая мужчине возможность немного сбросить пар, и заметил в полутёмной нише ещё одно полотно, в этот раз портрет женщины в розовом платье. Чем дольше наг смотрел на её лицо, тем менее привлекательной казалась ему изображённая. Раздражённый Аркшаш проследил за его взглядом и дёрнул уголками губ в усмешке.

– Потрет матушки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Шаш непонимающе на него посмотрел. С запозданием до него дошло, что советник имеет в виду императрицу Дамадрию.

– Но они не похожи… – наг прищурился, присматриваясь.

Теперь кое-какое сходство улавливалось, но всё равно сложно было сказать, что это её величество.

– Это особый заказ. Матушка просила художника отразить все её самые отталкивающие черты, хотела посмотреть на тёмную сторону себя. Осознать, с кем она проводит каждый день.

– Не каждый решится посмотреть в лицо тёмной стороны себя, – оценил Шаш.

– Поэтому портрет и висит здесь, где его почти никто не видит. Наагасах, я хочу, чтобы вы правильно понимали… – не закончив, Аркшаш тяжело выдохнул. Пожевал губами и продолжил: – У меня нет иного выбора, как пойти вам навстречу и смириться с тем, что вы знаете то, чего знать не должны. Но это не значит, что я радостно брошусь доверять вам остальные тайны.

– А есть что-то ещё? – с наигранным интересом спросил Шаш и получил злой взгляд.

– Думаю, вы и сами прекрасно осознаёте, какими проблемами обернётся раскрытие этого небольшого секрета, – вопрос наагасаха Аркшаш проигнорировал. – Надеюсь, вы, как и я, не хотите, чтобы Давридания погрузилась в пучину хаоса.

– Я не собираюсь доставлять лишних проблем, – заверил его Шаш. – Вам и без того… непросто. Быть старшим в семье довольно тяжко.

Аркшаш раздражённо на него зыркнул. Что он вообще понять может?! Сам младший ребёнок в семье, старший брат только для одной сестрёнки[1]. Он и представить не может, как ему тяжело! Как много сил приходится вкладывать, чтобы никто не заподозрил, что император ещё слишком юн. На какие ухищрения ему приходится идти! Да в империи скоро не найдётся никого, кто бы смог превзойти его в искусстве маскировки!

Но самое, самое сложное в том, что ему никто не мог помочь.

Императрица сознательно устранилась от управления и контроля малолетних сыновей более двадцати лет назад. Она приходит на помощь при острой необходимости. Но в целом Аркшашу приходится справляться одному. Матушка хочет убедиться, что, когда её не станет, он сможет нести эту ношу и без неё. Он не может никому довериться, отдать на сохранение хотя бы часть тайны, которую знают только он, его братья-императоры, матушка-императрица, её супруг и Лаодония. И вот теперь наагасах! Хвосты малолетним проходимцам оторвёт! Велел же не оборачиваться в его отсутствие! Ни у него, ни у братьев даже личных слуг нет, всё ради сохранения их хвостов в секрете.

Когда-то матушке помогала с сыновьями старенькая нянюшка, ещё саму её на руках качавшая. Она помогала в родах, смотрела за детками и трепетно таила в себе всё, что знала. Но она была очень стара и умерла, когда Ашшидаш и Ссейшес были ещё очень малы. Собственно, изначально Аркшаш заменил её, став помощником озлобившейся в своей борьбе императрицы. Из мальчика-беспризорника с коротким именем Мин он превратился в старшего сына её величества с наагатинским именем Аркшаш.

И принял на свои плечи тяжелейший груз, которым мог поделиться только с подросшими братьями. И он не имел права их подвести.

– Я не буду препятствовать вашим ухаживаниям, – последнее Аркшаш почти выплюнул. – Но и принуждать Лаодонию отвечать вам взаимностью тоже не собираюсь. Вашим заверениям в молчании не верю, но иного выхода, кроме как довериться вам, у меня нет.

– И, если возникнет шанс, вы от меня избавитесь, – добавил невысказанное Шаш.

– Если вы не добьётесь взаимности сестры, – поправил советник. – Разлад в семье мне тоже не нужен. Ещё бы я хотел уточнить, что вы подразумевали под помощью в сохранении тайны от наагашейда. Смею надеяться, что это не только ваше молчание?

– Можете надеяться, – качнул головой Шаш. – После того, как я сообщу о своей неудаче, отец вполне может отрядить кого-нибудь другого для разгадывания ваших тайн. Об этом я могу предупредить.

– Только об этом? – хитро прищурился советник.

– Я не враг своему отцу, – тонко улыбнулся наагасах. – И надеюсь, нам не придётся сталкиваться как врагам.

Аркшаш промолчал. Из заявления нага было очевидно, что по крайней мере в ближайшие годы отношения императора с наагатинскими княжествами должны стать ровными и «открытыми». В противном случае столкновение может иметь очень неприятные последствия.

– Нам нечего делить, – вернул улыбку советник. – Что ж, тогда, полагаю, мы всё обсудили.

– Да, – согласился Шаш, но не смог удержаться от последнего вопроса. Старательно тая усмешку в глазах, он вкрадчиво поинтересовался: – А верно, что вы прошли ритуал привязки жизни?

Лицо советника закаменело. Желваки напряглись, а ноздри яростно раздулись.

– Мне было пятнадцать, и я ничего не знал о наагатинских ритуалах, – прорычал Аркшаш. Несмотря на грозный тон, прозвучало как оправдание, что взбесило мужчину ещё больше. – Давайте договоримся, наагасах, никогда не упоминать об этом.

– Считайте, что я уже забыл, – покладисто согласился Шаш.

– И вообще, даже если тайна моей семьи раскроется, эту тайну прошу вас унести в могилу!

[1] Имеется в виду Сина, Роиша ещё не родилась.

Цена тайны. Глава 17. Преимущество

К воротам сада – обиталища прекрасной принцессы – Шаш подошёл, чтобы просто сократить расстояние между собой и объектом симпатии. Раздразнённые инстинкты настоятельно требовали убедиться, что с милой Лаодонией всё хорошо, а кот коварно подбрасывал картинки, как они перелезают через стену, чтобы отдаться в ласковые лапы радостно пищащей кошечки. Он не надеялся, что его пустят внутрь, но стража молча отворила для него боковую дверцу, пропуская в распаренный жарой цветник, густо и душно пахнувший завораживающей смесью ароматов.

– Наагасах! – мужчина резко обернулся на радостный зов и увидел принцессу, которая торопливо плыла по мощённой тропинке, сияя улыбкой не хуже солнца.

Позади неё следовали госпожа Мьерида – она всё ещё смотрела на нага с непримиримым неодобрением – и господин Унер. На нём Шаш задержал недоумённый взгляд, но быстро вернул всё своё внимание её высочеству.

– Моя госпожа, – бархатисто протянул мужчина, весьма вольно перехватывая ладонь, которую не успели протянуть, и прижимаясь к ней не по этикету крепким поцелуем.

Судя по слегка подрагивающим плечам, словно девушка терпеливо притоптывала на месте, она с трудом удерживала себя от порыва, чтобы не встать ещё ближе или… обнять. Шашу нравилось думать, что она хочет его обнять, и присутствие свидетелей стало его раздражать.

– Я… я так боялась, что с вами что-то случится, – прерывистым шёпотом призналась она. – И очень рада, что с вами всё хорошо! Вы… – её щёки немного покраснели, – сказали матушке?

– Нам нечего скрывать, – с улыбкой отозвался Шаш. – Мы поддались порыву, но он не был легкомысленным. Я признался её величеству в своих чувствах сразу. Она позволила ухаживать за вами.

– Что? – голубые глаза ошеломлённо округлились. Отменяя наказание, мама только сказала, что наагасах разрешил возникшее недоразумение, и более ничего пояснять не стала.